Портрет п.М. Третьякова. 1883. Холст, масло. Третьяковская Галерея, Москва, Россия.

Искусство — это нектар души, собранный в трудах и муках.

Теодор Драйзер

Репина писал портреты быстро, с непобедимым желанием дать не только портретное сходство, а схватить и передать внутренний мир человека, самое сокровенное его души. Во время сеанса вызывал на разговоры, споры. _ Третьяков долго не соглашался позировать, не хотел, чтобы посетители выставки узнавали его в лицо. Репин, напротив, считал, что в России и во всем мире должны знать Третьякова, такого замечательного человека, создателя первой национальной галереи. Репин изобразил Третьякова в обычной его позе, когда Третьяков сосредоточено, внимательно слушает художника. _ Портрет, начатый в январе 1882, из-за занятости П.М. Третьякова писался И.Е. Репиным с большими перерывами и был завершен в 1883. _ Портрет П. М. Третьякова не отличается темпераментностью кисти, бросающейся в глаза, жизненной трепетностью, блеском колорита. Но к сдержанной, крайне скромной натуре Третьякова такая техника не пошла бы. Репин выбрал суховатую, строгую манеру живописи. Репин изобразил его ушедшим в себя, поглощенным думой. Фон — любимая им галерея, дело всей его жизни. Тяжелые багеты висят над его сутулой спиной, примостившейся к мягкой спинке стула. _ Правильное строгое иконописное лицо - рыжеватая борода, карие глаза под соболиными бровями; характерен жест рук, выражающий собранность, даже некоторую замкнутость характера. Оригинальна и выразительна превосходно написанная, очень индивидуальная рука с тонкими, длинными, несколько изогнутыми пальцами, лежащими на драповой ткани купеческого сюртука. Современники находили, что портрет отличался безусловным глубоким сходством.

М.И. Глинка пишет оперу «Руслан и Людмила». 1887. Холст, масло, Государственная Третьяковская галерея.

Музыка должна сыграть по отношению к поэтическому произведению ту же роль, какую по отношению к точному рисунку играет яркость красок.

Кристоф Глюк

С ознательно определив ориентир, Репин выбирает эпоху творческого взлета М. И. Глинки, его духовной зрелости, кипения душевных сил. Для воплощения художественной идеи пришлось прибегнуть к сложному и трудоемкому виду живописи - портрету-реконструкции.

При жизни М. И. Глинку рисовали М. И. Теребенев, К. П. Брюллов, Н. А. Степанов, Н. С. Волков, Н. А. Рамазанов, их рисунки с портретами Глинки собирал П. М. Третьяков. На всех перечисленных рисунках М. И. Глинка изображен с бакенбардами, идущими под подбородком. На фотографии С. Л. Левицкого, сделанной с дагерротипа 1856 года, М. И. Глинка - с бородой и усами. Вероятно, эту фотографию использовал Репин для рисунка к эскизу "М. И. Глинка" (1872) - первоначальному варианту портрета-картины. Теперь же, в 1883 году, художника волнует внешность М. И. Глинки более раннего времени, и он обращается за сведениями к Третьякову. "Глинку и при жизни знали люди, только близкие ему, сравнительно небольшой кружок; публика с пятидесятых годов и до настоящего времени, знай его по портрету, рисованному кем-то для гравюры с бородой, но это совершенно неверно, - пишет П. М. Третьяков Репину, - Глинка - Николаевского времени, а тогда борода никому не полагалась; с бородой он мог появиться по возвращении из-за границы только при Александре II, да и то как больной человек. (Портрет Волкова (после "Жизни за царя", "Руслана", "Камаринской") в рисунке Степанова, в карикатурах того же Степанова и Брюллова - везде без бороды)"(16). Репин несколько дней спустя пишет Третьякову: "...относительно портрета Глинки; когда-то, помните, говорили об этом, но после бросили и забыли, и я даже не возвращался к этой мысли. Сделать живой портрет, без натуры едва ли возможно; казенный никому, особенно Вам, и даром не нужен, остается одно - делать картину; это задача нелегкая, и ее нельзя решать вдруг; надо подумать, почитать о нем, порасспросить людей знавших, и тогда, если это составится, то попробовать - выйдет что-нибудь - хорошо, не выйдет - бросить. Возьму его записки и стану опять читать, ирасспрашивать, и советоваться; авось либо что-нибудь вдохновит. Его все-таки придется изобразить с бакенбардами, а это почти борода"(17).

Работа над портретом-картиной проходила со сложностями. Год спустя, в 1884 году, Репин жалуется своему другу и помощнику в "реконструкции" образа Глинки В. В. Стасову: "...благодарю Вас за хлопоты по портрету Глинки. Вы неутомимы и все успеваете, но какая досада - я должен признаться, что, должно быть, брошу совсем эту затею, - не дается. Я всё смарал с холста - ничего не выходит. Это все не то... какой я неспособный"(18).

Год спустя после завершения портрета-картины и ее приобретения П. М. Третьяковым (за 3000 р.) между ними продолжается переписка по поводу доработки портрета М. И. Глинки. На просьбу художника выслать ему в Петербург картину для дописывания Третьяков пишет Репину: "Ужасно опасаюсь, как бы Вы, желая лучшего, не сделали хуже; ведь художники часто портят свои вещи. Хорошо бы снять фотографию с головы, а то и лучше сделаете, а мне будет хуже казаться и без сравнения нет доказательств - кто прав!"(19). В ответ художник сообщает: "Пожалуйста, не беспокойтесь, хуже не будет", и позднее: "Глинка у меня уже готов" и дает подробные рекомендации П. М. Третьякову по поводу покрытия картины лаком.

Портрет-картина "М. И. Глинка за сочинением "Руслана и Людмилы"" была завершена в переломный период творчества И. Е. Репина. Поиски новых форм, новых средств художественной выразительности пришли на смену мягкой живописности и тонкой нюансировке светотени. Тенденция к монументальности, крупномасштабности произведения проявилась и в большом размере картины, и в крупных пропорциях, и в роли линии и силуэта. В этот период в портретах Репина впервые появляется взгляд, суждение со стороны; это качество со всей очевидностью проступает и в "М. И. Глинке за сочинением "Руслана"". Репин отказывается от цветовогомногозвучия: в картине лишь несколько локальных цветов. Внимание уделено выразительности силуэта полулежащей на диване фигуры композитора. Потребностью отыскать характерное, выделить главное вызван отказ художника от второстепенных, может быть, жизненно достоверных деталей. Декоративное понимание цвета - в желтом тоне халата, обивке дивана. Лаконично и обобщенно решены объемы лица и головы. Барственно-красивый образ Глинки в картине не вызвал безоговорочного признания и не был отнесен специалистами к вершинам творчества И. Е. Репина.

По завершении портрета-картины, по-видимому, художник испытывал чувство, подобное тому, о котором писал М. И. Глинка в одном из своих писем: "...можно ли точно написать все то, что чувствуешь! - Это невозможно! Самые величайшие писатели, проведя всю жизнь в чрезвычайных трудах, не могут сказать, что они довольны своими творениями - и мне ли за ними гнаться!.."(20)