8. Социальная динамика

Социальная динамика — это теория прогресса. Понятие прогресса ха­рактерно только для человеческих обществ, составляет их специфику и позволяет отделить социологию от биологии. Прогресс здесь возможен благодаря тому, что, в отличие от обществ животных, одни поколения могут передавать другим накопленные материальные и духовные богат­ства. Вследствие неразличения общества и человечества и включения социологии в «позитивную теорию человеческой природы» теория про­гресса Конта в основе своей является антропологической. Социальный прогресс в конечном счете проистекает из врожденного инстинкта, зас­тавляющего человека «непрерывно улучшать во всех отношениях лю­бое условие своего существования», развивать «в целом свою физичес­кую, моральную и интеллектуальную жизнь...» [там же, 364].

Конт оговаривается, что прогресс не равнозначен безграничному ро­сту счастья и человеческого совершенства, отмечая, что последнее по­нятие лучше заменить понятием «развития». Социальная динамика ли­шена оптимизма, так как она признает возможность и даже необходимость отклонений. В истории «органические» периоды чередуются с «крити­ческими», когда преемственность нарушается. И тем не менее, социаль­ное развитие в целом у Конта изображается как совершенствование, улучшение, прогресс.

Конт постоянно подчеркивает непрерывный и преемственный ха­рактер прогресса. Подобно тому как социальная статика выявляет соли­дарность в пространстве, социальная динамика выявляет солидарность во времени. Социальная динамика рассматривает каждое последователь­ное состояние общества как результат предыдущего и необходимый ис­точник будущего, так как, согласно аксиоме Лейбница, «настоящее бе­ременно будущим» [там же, 336].

Следуя взглядам традиционалистов, Конт постоянно подчеркивает преемственность поколений и колоссальное влияние всех предыдущих поколений на последующее развитие. В «Позитивистском катехизисе» он утверждает: «Живые всегда, и все более и более, управляются умер­шими: таков фундаментальный закон человеческого порядках». С этим утверждением перекликается его тезис о том, что человечество в гораз­до большей степени состоит из мертвых, чем из живых, и социальная связь нарушается в случае «бунта живых против мертвых».

Главный закон социального прогресса у Конта — это закон трех ста­дий. Все общества раньше или позже проходят в своем развитии теоло­гическую, метафизическую и позитивную стадии.

В теологическую эпоху люди верят сначала в фетиши (фетишистс­кий период); затем — в богов (период политеизма); наконец — в единого Бога (период монотеизма). Основным мирским занятием являются заво­евательные войны. Соответственно, духовная власть принадлежит свя­щенникам, мирская — военным.

В метафизическую эпоху люди обладают правом свободной дискус­сии и основываются только на индивидуальных оценках. Духовная власть, принадлежащая метафизикам и литераторам, поглощена мирс­кой, принадлежащей законодателям и адвокатам. Значение военной де­ятельности сохраняется, но она становится преимущественно оборони­тельной.

Наконец, в позитивную эпоху духовное управление осуществляется «учеными», мирское - «индустриалами». Основным видом деятельнос­ти становится индустрия, которая носит мирный характер.

По Кошу, позитивная стадия в развитии человечества должна была начаться сразу после Великой Французской революции, но Революция осуществила лишь разрушительную задачу и уклонилась от нормально­го пути. В известном смысле она еще продолжается. С духовной точки зрения позитивная стадия начинается с «Курса позитивной философии». Сначала Конт избегал указания точной даты начала позитивной фазы в мирском, или политическом, аспекте. Но в «Системе позитивной полити­ки» он ее указывает: это 1860 - 1865 гг.

Чтобы эволюция человечества пришла к Земле Обетованной (пози­тивному состоянию), необходимо осуществить два ряда реформ. Первые должны быть теоретическими; их цель - создать твердые и общеприня­тые мнения; их начало положено «Курсом». Другие реформы — практи­ческие, политические. Они восстановят прекрасную социальную орга­низацию средневековья; отделят духовную власть от мирской, доверив первую ученым, вторую — «индустриалам», заменят равенство иерархи­ей, а национальный суверенитет — всеобщим централизованным управ­лением компетентных людей.

Позитивный, высший этап у Конта констатируется и предсказывается как неизбежный, но дальнейшая его судьба характеризуется довольно туманно. Он считает, что пройдет «еще много веков, прежде чем под­линное Великое Существо (т. е. Человечество. — А. Г.) должно будет заняться своим собственным упадком...» [10, 73]. Таким образом, у Конта, как и у Маркса, находящийся впереди человечества золотой век, одно­временно неизбежный и желанный, означает либо нечто смутное, либо конец истории, либо новый цикл развития, который начинается с новой «теологической» стадии.

Таким образом, от наблюдения реально существовавших и существу­ющих этапов социальной эволюции Конт переходит к характеристике того, какой она необходимо будет и должна быть. Социальная динамика завершается пророчествами, практическими рекомендациями и утопи­ческими проектами.

Билет № 18

Редукционистско-факторные социологические концепции конца XIX - начала XX в.: географическая, психологическая, расово-антропологическая, социал-дарвинистская и т. д.

Социал-дарвинизм: Теория биологической эволюции, разработанная в трудах Ч. Дарвина, Г. Спенсера, А. Уоллеса, Т. Хаксли, произвела колоссальное впечатление на современников. Естественно, что научное событие такого масштаба не могло не затронуть сферу социальных наук.

В Англии, помимо Г. Спенсера, систематически применявшего свою эволюционную теорию к социальной жизни, Уолтер Беджгот, известный экономист, социолог и публицист, стремился распространить принципы дарвинизма на изучение социально-исторических процессов. Обоснованием и пропагандой подобных идей во Франции занималась французская писательница, автор трудов в области философии, социологии и политической экономики Клеманс Руайе (1830-1902). В США, где Спенсер к концу XIX в. был властителем дум, его идеи были, в частности, ассимилированы Л. Уордом и Ф. Гиддингсом, не говоря уже о таком ортодоксальном спенсерианце, как Уильям Самнер. В Германии в 1900 г. Йенекии университет объявил конкурс научных работ на тему «Чему учат нас принципы теории происхождения видов в отношении внутриполитического развития и законодательства государства?» Первое место на этом конкурсе заняла работа Вильгельма Шальмайера «Наследственность и отбор в жизни народов».

В целом ключевые понятия теории биологической эволюции: «естественный отбор», «борьба за существование», «выживание сильнейшего» - стали в какой-то мере характерными для всей социальной науки второй половины XIX в. Поэтому социальный дарвинизм выступил не только и не столько как особое направление, сколько как определенная парадигма, проникшая в разные направления социологической мысли. Кроме уже упомянутых, в разное время и в разной степени под влиянием этих идей находились столь различные социологи, как К. Маркс, Г. Тард, А. Лориа, Ж. Ляпуж, Э. Ферри, Г. Зиммель, Т. Веблен и др. Даже ученые, весьма далекие от собственно социального дарвинизма или откровенно враждебные ему, нередко находились под его влиянием и использовали его категории. Даже Эмиль Дюркгейм, несмотря на свой радикальный антиредукционизм в изучении социальных явлений и акцент на роли социальной солидарности, рассматривал разделение общественного труда как «смягченную форму» борьбы за существование.

Но идеи борьбы за существование и выживания сильнейшего к концу XIX в. выходят далеко за пределы науки и становятся популярными в массовом сознании, публицистике, бизнесе, практической политике, художественной литературе. Известно, что этими идеями были очарованы американские писатели Джек Лондон и Теодор Драйзер (трилогия «Финансист», «Титан», «Стоик»). Представители экономической элиты, магнаты бизнеса с удовольствием узнали из теории эволюции (или, во всяком случае, пожелали ее так истолковать), что они не просто самые удачливые, энергичные и талантливые, а, согласно закону эволюции, зримое воплощение естественного отбора и победы в универсальной борьбе за существование. «Соответственно для Рокфеллера было вполне в порядке вещей заявлять, что «образование большой компании -это просто выживание наиболее приспособленного», а великолепия Американской розы можно достичь, только пожертвовав первыми бутонами, которые вырастают вокруг нее. Для Джеймса Хилла - утверждать: «Богатства железнодорожных компаний определяются законами выживания самых приспособленных». Или для Джорджа Херста сказать в сенате, в котором так много было магнатов бизнеса, что в народе его прозвали «клубом миллионеров»: «Я не очень знаком с книгами, я не очень много читал, но я много ездил, видел людей и много чего еще. Накопив опыт, я пришел к выводу, что члены сената — это те, кто выжил, это самые приспособленные»» [2, 191].

Было бы, однако, ошибочно видеть истоки социального дарвинизма только в теории биологической эволюции и считать его простым продолжением этой теории. Прежде всего, вопреки закрепившемуся за этим направлением мысли выражению, сам Дарвин не был сторонником «социального» дарвинизма, так же как и другие создатели «биологического» дарвинизма: А. Уоллес и Т. Хаксли. С другой стороны, некоторые представители «социального» дарвинизма были противниками дарвинизма «биологического» (например, Людвиг Гумплович).

Новая теория биологической эволюции актуализировала старую идею о ведущей роли конфликтов в жизни общества и во взаимоотношениях между обществами; она дала новое обоснование этой старой идее. В разное время о значении этого фактора размышляли Полибий, Ибн Хальдун, Ник-коло Макиавелли, Жан Воден и многие другие. Для Томаса Гоббса состояние «войны всех против всех» - естественное состояние человечества до возникновения общества (государства). Последние обуздывают это состояние, выступая как устрашающая всех и тем самым умиротворяющая сила. Общество (государство), по Гоббсу, - результат договора между людьми, но этот договор может быть не только добровольным, но и навязанным группой завоевателей [3].

Биологический редукционизм в социальной мысли, опиравшийся на теорию эволюции и получивший во второй половине XIX в. название «социальный дарвинизм», продолжил и усилил тенденцию, присутствующую в теориях вышеназванных мыслителей. Наиболее общий признак социального дарвинизма - рассмотрение социальной жизни как арены непрерывной и повсеместной борьбы, конфликтов, столкновений между индивидами, группами, обществами, а также между социальными движениями, институтами, обычаями, нравами, социальными и культурными типами и т. п.

У некоторых социальных ученых, оставивших след в истории социологии, этот признак проявился более ярко и отчетливо, чем у других. Их можно рассматривать как главных представителей социал-дарвинистской школы.

Географическое направление в социологии XIX в. представлено Г. Боклем (1821-1862) и Ф. Рапщелем (1844-1904). Географический детерминизм связан с попытками доказать, что ведущим фактором социальных изменений является географическая среда. Фридрих Ратцель — немецкий географ и этнограф, считается признанным патриархом направления географического детерминизма в науке и основателем политической географии конца XIX — начала XX в. Его основные труды: «Антропогеография», «Народонаселение», «Земля и жизнь». Изучая влияние природно-климатических условий на развитие народов и культур в различных географических зонах, он разработал географическую карту культурной жизни человечества, показав картину расселения народов и распространения культур. Главная заслуга Ратцеля состояла в том, что он предпринял попытку связать между собой политику и географию, что впоследствии было использовано геополитиками (Ю. Челленом, О. Мауллем, Э. Обетом).

Расово-антропологическая Расизм, т. е. представление о неравноценности различных расово-ант-ропологических категорий и превосходстве своей категории над другими, существует с незапамятных времен в самых разных обществах.

Для социальных мыслителей XVIII—XIX вв., которые были сторонниками социального равенства, превосходство белой расы представлялось столь несомненным и очевидным, что они не считали даже нужным его как-то специально доказывать.

Как особое направление в социальной мысли расово-антропологическая школа складывается ко второй половине ХГХ в. В это время старая идеология начинает апеллировать к новому авторитету — авторитету научного знания. Существенно то, что стремление опереться на этот авторитет возникает в тот момент, когда наука о расах - физическая антропология -пребывала еще в зачаточном состоянии. Это оставляло простор для старого и нового мифотворчества и спекуляций, которые превращали незрелое научное знание в псевдонаучное.

Среди непосредственных источников формирования расово-антро-пологических концепций в социальной науке следует отметить труды французского историка и философа Виктора Курте де л'Иля («Политическая наука, основанная на науке о человеке, или Исследование человеческих рас в философском, историческом и социальном отношениях», 1835) и немецкого биолога и врача Карла Густава Каруса («О неравных способностях различных человеческих рас к высокому духовному развитию», 1849).

Под человеческими расами в физической антропологии обычно понимаются «исторически сложившиеся ареальные... группы людей, связанные единством происхождения, которое выражается в общих наследственных морфологических и физиологических признаках, варьирующих в определенных пределах» [2, 501]. В составе современного человечества выделяются три основные группы рас («большие расы»): негроидная, европеоидная и монголоидная. Внутри этих больших рас выделяют более мелкие категории антропологической классификации, называемые антропологическими типами или группами.

Несмотря на множество различий и оттенков, присущих отдельным расово-антропологическим концепциям, все они сводятся к следующим главным постулатам, объединяющим эти концепции в «школу».

1)  Различные общества, социальные и культурные группы (классы, сословия, этнические группы, профессиональные группы и т. д.) — это в основе своей расово-антропологические образования: разновидность этих образований, «надстройка» над ними или их «превращенная форма». Отсюда и определенные варианты расизма как политической идеологии. Помимо собственно «физико-антропологического» расизма, подчеркивающего фактор расы как группы, объединенной морфологическими и физиологическими признаками, существуют и такие варианты, как классовый, сословный, этнический и даже профессиональный расизм. Любые групповые различия в принципе могут трактоваться как расовые.

2)  Эволюция общества и культуры — результат различий и взаимодействий между расово-антропологическими группами и признаками.

3)  Расы и антропологические группы неравноценны. Отсюда вытекает неравноценность («превосходство», «неполноценность», «ущербность»), а также «благотворность» или «опасность» соответствующих социальных институтов и культурных творений.

4)  Социальное поведение людей и культура целиком или преимущественно определяются биологической наследственностью.

5)  Смешения между расами или антропологическими группами вредны с точки зрения биологического, социального и (или) культурного развития.

Психологическая

В XIX в. стало складываться психологическое направление в социологии. Наиболее яркими представителями психологической школы в социологии были Г. Тард, Г. Лебон и Ф. Тённис. Заслуга этих ученых состоит в том, что они создали социально-психологическую концепцию социологии и попытались объяснить роль субъективного фактора в истории.

Габриель Тард (1843-1904) — французский социолог, разработал теорию подражания, согласно которой элементарным социальным отношением является передача или попытка передачи верований и желаний. Его основные труды: «Законы подражания», «Социальные законы», «Личность и толпа». По мнению Тарда, социальное - это просто коллективное психическое. Интересную трактовку дает ученый понятиям «толпа» и «публика». Толпа — это совокупность людей с преимущественно физическим контактом между собой, а публика — совокупность, объединяемая духовными контактами.

Густав Лебон (1841 -1931) — французский социолог, обратил внимание на феномен толпы, когда разумное критическое начало, воплощенное в личности. подавляется иррациональным сознанием. Современную ему эпоху он определил как эру «толпы». Всемирную известность ему принесла книга «Психология толп» (именно «толп», а не «масс» — как в русском переводе). Актуальность появления этого труда он обосновывает так: «Знание психологии толп составляет в настоящее время последнее средство, имеющееся в руках государственного чиновника — не для того, чтобы управлять, так как это уже невозможно, а чтобы не дать им слишком много воли над собой». Лебон ввел в научный оборот понятия «заражение», «внушение», «подражание» как механизмы влияния толпы и на толпу.

Фердинанд Теннис (1855-1936) — немецкий социолог, считал общественные отношения волевыми и противопоставлял общность с ее инстинктами обществу, в котором господствует разум. Теннис придавал первостепенное значение понятию «воля», которое определяет сущность и направление человеческого поведения. Так как он фактически отождествляет волю и разум, то, по его мнению, побуждение к действиям осуществляется не государством или Богом, а рационализмом, ярким воплощением которого является разум.

Билет № 9 Основные подходы к определению предмета и метода социологии в рамках основных позитивистско-натуралистических школ в западной социологии конца 19 - начала 20 вв.:

Расово-антропологическая школа

Расизм, т. е. представление о неравноценности различных расово-ант-ропологических категорий и превосходстве своей категории над другими, существует с незапамятных времен в самых разных обществах.

Для социальных мыслителей XVIII—XIX вв., которые были сторонниками социального равенства, превосходство белой расы представлялось столь несомненным и очевидным, что они не считали даже нужным его как-то специально доказывать.

Как особое направление в социальной мысли расово-антропологическая школа складывается ко второй половине ХГХ в. В это время старая идеология начинает апеллировать к новому авторитету — авторитету научного знания. Существенно то, что стремление опереться на этот авторитет возникает в тот момент, когда наука о расах - физическая антропология -пребывала еще в зачаточном состоянии. Это оставляло простор для старого и нового мифотворчества и спекуляций, которые превращали незрелое научное знание в псевдонаучное.

Среди непосредственных источников формирования расово-антро-пологических концепций в социальной науке следует отметить труды французского историка и философа Виктора Курте де л'Иля («Политическая наука, основанная на науке о человеке, или Исследование человеческих рас в философском, историческом и социальном отношениях», 1835) и немецкого биолога и врача Карла Густава Каруса («О неравных способностях различных человеческих рас к высокому духовному развитию», 1849).

Под человеческими расами в физической антропологии обычно понимаются «исторически сложившиеся ареальные... группы людей, связанные единством происхождения, которое выражается в общих наследственных морфологических и физиологических признаках, варьирующих в определенных пределах» [2, 501]. В составе современного человечества выделяются три основные группы рас («большие расы»): негроидная, европеоидная и монголоидная. Внутри этих больших рас выделяют более мелкие категории антропологической классификации, называемые антропологическими типами или группами.

Несмотря на множество различий и оттенков, присущих отдельным расово-антропологическим концепциям, все они сводятся к следующим главным постулатам, объединяющим эти концепции в «школу».

1)  Различные общества, социальные и культурные группы (классы, сословия, этнические группы, профессиональные группы и т. д.) — это в основе своей расово-антропологические образования: разновидность этих образований, «надстройка» над ними или их «превращенная форма». Отсюда и определенные варианты расизма как политической идеологии. Помимо собственно «физико-антропологического» расизма, подчеркивающего фактор расы как группы, объединенной морфологическими и физиологическими признаками, существуют и такие варианты, как классовый, сословный, этнический и даже профессиональный расизм. Любые групповые различия в принципе могут трактоваться как расовые.

2)  Эволюция общества и культуры — результат различий и взаимодействий между расово-антропологическими группами и признаками.

3)  Расы и антропологические группы неравноценны. Отсюда вытекает неравноценность («превосходство», «неполноценность», «ущербность»), а также «благотворность» или «опасность» соответствующих социальных институтов и культурных творений.

4)  Социальное поведение людей и культура целиком или преимущественно определяются биологической наследственностью.

5)  Смешения между расами или антропологическими группами вредны с точки зрения биологического, социального и (или) культурного развития.

Социал-Дарвинизм

Теория биологической эволюции, разработанная в трудах Ч. Дарвина, Г. Спенсера, А. Уоллеса, Т. Хаксли, произвела колоссальное впечатление на современников. Естественно, что научное событие такого масштаба не могло не затронуть сферу социальных наук.

В Англии, помимо Г. Спенсера, систематически применявшего свою эволюционную теорию к социальной жизни, Уолтер Беджгот, известный экономист, социолог и публицист, стремился распространить принципы дарвинизма на изучение социально-исторических процессов. Обоснованием и пропагандой подобных идей во Франции занималась французская писательница, автор трудов в области философии, социологии и политической экономики Клеманс Руайе (1830-1902). В США, где Спенсер к концу XIX в. был властителем дум, его идеи были, в частности, ассимилированы Л. Уордом и Ф. Гиддингсом, не говоря уже о таком ортодоксальном спенсерианце, как Уильям Самнер. В Германии в 1900 г. Йенекии университет объявил конкурс научных работ на тему «Чему учат нас принципы теории происхождения видов в отношении внутриполитического развития и законодательства государства?» Первое место на этом конкурсе заняла работа Вильгельма Шальмайера «Наследственность и отбор в жизни народов».

В целом ключевые понятия теории биологической эволюции: «естественный отбор», «борьба за существование», «выживание сильнейшего» - стали в какой-то мере характерными для всей социальной науки второй половины XIX в. Поэтому социальный дарвинизм выступил не только и не столько как особое направление, сколько как определенная парадигма, проникшая в разные направления социологической мысли. Кроме уже упомянутых, в разное время и в разной степени под влиянием этих идей находились столь различные социологи, как К. Маркс, Г. Тард, А. Лориа, Ж. Ляпуж, Э. Ферри, Г. Зиммель, Т. Веблен и др. Даже ученые, весьма далекие от собственно социального дарвинизма или откровенно враждебные ему, нередко находились под его влиянием и использовали его категории. Даже Эмиль Дюркгейм, несмотря на свой радикальный антиредукционизм в изучении социальных явлений и акцент на роли социальной солидарности, рассматривал разделение общественного труда как «смягченную форму» борьбы за существование.

Но идеи борьбы за существование и выживания сильнейшего к концу XIX в. выходят далеко за пределы науки и становятся популярными в массовом сознании, публицистике, бизнесе, практической политике, художественной литературе. Известно, что этими идеями были очарованы американские писатели Джек Лондон и Теодор Драйзер (трилогия «Финансист», «Титан», «Стоик»). Представители экономической элиты, магнаты бизнеса с удовольствием узнали из теории эволюции (или, во всяком случае, пожелали ее так истолковать), что они не просто самые удачливые, энергичные и талантливые, а, согласно закону эволюции, зримое воплощение естественного отбора и победы в универсальной борьбе за существование. «Соответственно для Рокфеллера было вполне в порядке вещей заявлять, что «образование большой компании -это просто выживание наиболее приспособленного», а великолепия Американской розы можно достичь, только пожертвовав первыми бутонами, которые вырастают вокруг нее. Для Джеймса Хилла - утверждать: «Богатства железнодорожных компаний определяются законами выживания самых приспособленных». Или для Джорджа Херста сказать в сенате, в котором так много было магнатов бизнеса, что в народе его прозвали «клубом миллионеров»: «Я не очень знаком с книгами, я не очень много читал, но я много ездил, видел людей и много чего еще. Накопив опыт, я пришел к выводу, что члены сената — это те, кто выжил, это самые приспособленные»» [2, 191].

Было бы, однако, ошибочно видеть истоки социального дарвинизма только в теории биологической эволюции и считать его простым продолжением этой теории. Прежде всего, вопреки закрепившемуся за этим направлением мысли выражению, сам Дарвин не был сторонником «социального» дарвинизма, так же как и другие создатели «биологического» дарвинизма: А. Уоллес и Т. Хаксли. С другой стороны, некоторые представители «социального» дарвинизма были противниками дарвинизма «биологического» (например, Людвиг Гумплович).

Новая теория биологической эволюции актуализировала старую идею о ведущей роли конфликтов в жизни общества и во взаимоотношениях между обществами; она дала новое обоснование этой старой идее. В разное время о значении этого фактора размышляли Полибий, Ибн Хальдун, Ник-коло Макиавелли, Жан Воден и многие другие. Для Томаса Гоббса состояние «войны всех против всех» - естественное состояние человечества до возникновения общества (государства). Последние обуздывают это состояние, выступая как устрашающая всех и тем самым умиротворяющая сила. Общество (государство), по Гоббсу, - результат договора между людьми, но этот договор может быть не только добровольным, но и навязанным группой завоевателей [3].

Биологический редукционизм в социальной мысли, опиравшийся на теорию эволюции и получивший во второй половине XIX в. название «социальный дарвинизм», продолжил и усилил тенденцию, присутствующую в теориях вышеназванных мыслителей. Наиболее общий признак социального дарвинизма - рассмотрение социальной жизни как арены непрерывной и повсеместной борьбы, конфликтов, столкновений между индивидами, группами, обществами, а также между социальными движениями, институтами, обычаями, нравами, социальными и культурными типами и т. п.

У некоторых социальных ученых, оставивших след в истории социологии, этот признак проявился более ярко и отчетливо, чем у других. Их можно рассматривать как главных представителей социал-дарвинистской школы.

Географическое направление в социологии

Под географическим (иногда его называют социогеографическим) направлением в социологии принято понимать натуралистические концепции и теории, в которых факторы географической среды рассматриваются как определяющие по отношению к ходу экономических, социальных и политических процессов. При этом понятие географических факторов включает в себя самые разные аспекты, подчас плохо стыкующиеся между собой. Здесь и климат, и ландшафт, и длина береговой линии, и реки, и флора, и фауна, и урожайность, и земля с ее разнообразными особенностями, и минеральные богатства, и продукты питания, и водные ресурсы, и горы...

Географическое направление связано с недооценкой материальной и духовной общественно-исторической деятельности людей, социальных общностей, институтов, населения целых стран, направленной на преобразование природной, в том числе географической среды, и превращение ее потенциала в реальный фактор общественного развития. Представители этого направления не учитывают всех сложностей взаимодействия человека, различных социальных структур со средой обитания. В этом смысле в рамках данного направления из многочисленных географических факторов не вполне корректно выводятся особенности социального устройства и жизни народов.

Например, в связи со спецификой климата, рельефа местности и ландшафта рассматриваются характер нации (либо какого-нибудь этнического образования) и траектория ее развития. Горы и пространственная изоляция развивают у населения узкий национализм и нежелание что-либо менять, жизнь у моря (океана) либо на равнине, наоборот, пробуждает стремление к овладению новыми пространствами, стало быть, к завоеваниям. Для этого нужна централизованная, сильная власть — таков один из вариантов рассуждений представителей географического направления в социологии.

Это направление получило распространение и развитие в ряде европейских стран: Англии, Германии, Франции, Швеции. Его наиболее известные основатели и представители — Г. Бокль (Англия), К. Риттер, Ф. Ратцель, К. Хаусхофер (Германия), Ю. Челлен (Швеция), Ж. Реклю, П. Видаль (Франция). Рассмотрим коротко взгляды названных представителей географического направления из Англии, Германии, Франции.

Генри Бокль (1821—1862), английский историк и социолог, представитель позитивизма, находился под сильным влиянием О. Конта. В работе "История цивилизации в Англии" (переведена на русский язык и издана в Санкт-Петербурге в 1895 г.) Бокль доказывал, что развитие человеческого общества зависит в значительной мере от действия физических причин, к которым он относил в первую очередь климат, ландшафт, почву и пищу. Главные — почва и климат, ибо от них зависит и потребляемая в стране пища. Почва определяет богатство населения и его численность. Чем лучше и плодороднее почва, тем больше продовольствия в обществе, а это ведет к росту народонаселения. Что касается климата, то он влияет на энергию людей.

Бокль большое внимание уделял анализу ландшафта и его типов. Есть ландшафты, способствующие "развитию рассудочной, логической деятельности. Они характерны в основном для Европы, в которой доминирующим направлением развития было подчинение природы человеку. Что касается южного континента, то там ландшафт выполнял иную роль, возбуждая воображение человека и подчиняя его природе. Такое противопоставление двух типов ландшафтов помогало Боклю объяснить, почему страны Европы достигли больших успехов в своем развитии, чем государства на остальных континентах.

Пожалуй, наиболее активно географическое направление развивалось в Германии. Здесь заметную роль играл первоначально Карл Риттер (1779—1859), которого затем сменил (с точки зрения значимости и влияния) самый известный и видный представитель географического направления Фридрих Ратцель (1844—1904). Значение Риттера, который всегда подчеркивал особую роль географии в деятельности, воспитании и самовоспитании человека, определялось, прежде всего, его попытками органически соединить географию и социологию. После Риттера, под влиянием его идей возникла дифференциация географии на физическую и социальную, последней же — на экономическую, политическую, историческую, культурную, статистическую, каждая из которых могла и должна была быть использована для объяснения многих процессов развития отдельных стран, а в них — отдельных групп населения.

Ратцель выдвинул целый ряд идей, многие из которых вызвали дискуссию еще при его жизни. Это было связано с тем, что он явился основателем политической географии как особой науки, или отрасли географической науки (одна из его главных работ так и называлась — "Политическая география", издана в 1897 г.).

При этом Ратцель абсолютизировал, фетишизировал влияние природно-географической среды на особенности политического устройства, характер международных отношений и конфликтов, внутреннюю и внешнюю государственную политику, доказывая, что для ее усиления, равно как и для увеличения могущества страны, нужны новые территории, которые, в свою очередь, для их освоения потребуют роста народонаселения. Обоснованию этого положения были посвящены сформулированные Ратцелем семь законов "пространственного роста государств".

Немецкий исследователь различал понятия границ государства, его пространства и местоположения. Развитие наций и их культур связано с необходимостью изменения и расширения названных параметров. Эти идеи имели явно выраженный геополитический характер и пали на хорошо удобренную для них в Германии почву. Однако, что особенно важно отметить, несмотря на активное использование его идей в Германии в XX в., сам Ратцель никогда не был ни шовинистом, ни расистом. Более того, он высоко оценивал вклад многих народов в мировую культуру.

В связи с этим велика и хорошо известна роль Ратцеля как одного из создателей диффузионизма — принципа, суть которого состояла в признании значимости для социального развития общества процессов заимствования, проникновения и распространения культуры. В соответствии с принципом диффузионизма главной становится проблема культурных инноваций (нововведений), проникающих во внутреннюю жизнь общества под воздействием внешних факторов. Этот принцип у Ратцеля был противопоставлен принципу эволюционизма, согласно которому внешние факторы влияния играют второстепенную роль, основное же значение приобретают процессы роста и усложнения внутренних структур, а культура является следствием их развития. Становится понятным, почему ученый основное внимание уделял анализу колонизации, торговли, войн и других факторов диффузионизма.

Во Франции на появление географического направления в социологии большое влияние оказали взгляды известного философа эпохи Просвещения Ш. Монтескье. Его центральная идея, сыгравшая заметную роль в появлении этого направления, состояла в том, что климат, почва и состояние земной поверхности определяют дух народа и характер общественного развития. Конечно, французская социогеографическая школа не является столь известной, как немецкая, тем не менее взгляды Ж. Реклю и П. Видаля важны для того, чтобы ознакомить с ними людей, изучающих историю социологии.

Видаль рассматривал в качестве главной для своего творчества проблему взаимодействия самых различных социальных групп с географической средой, в первую очередь с таким фактором этой среды, как ландшафт. Особенность его подхода состоит в том, что он уделял большое внимание процессам изменения географической среды под воздействием деятельности социальных групп: Сам ландшафт это не только продукт природных изменений, но и трудов человека, социальных групп. Задача социологов и социогеографов, по мнению Видаля, состоит не только в том, чтобы определить, что данная географическая природная среда предполагает тот или иной образ жизни, но и в том, чтобы выявить воздействие на нее этого образа жизни и изменения в самой среде в результате такого процесса.

Психологическое (биофизическое). Данное направление характеризуется тем, что проблемы социального развития рассматриваются с позиций социальной психологии. Наиболее крупными представителями данного направления являются американский социолог Лестер Уорд и француз Габриель Тард. Первоначальной социальной силой, основой всех действий, по Уорду, есть желание. Желания движут миром. Благодаря желаниям человек нарушает существующие законы. В этом виноваты внутренняя природа человека, а с ней ничего не поделаешь. Доказывается неизбежность пороков заключенных не в обществе, а в самом человеке.

По Тарду, источник действия людей - это стремление к изобретению и подражанию. Общество является общностью людей либо подражающих друг другу, либо ищущих образец для подражания. Все это происходит в силу того, что в сознании людей происходят различные процессы, вызванные общением с другими людьми, оказавшими на них психологическое воздействие. Тард провозглашает существование "социального закона подражания".

Объявив "социальный закон подражания" движущей силой истории, Тард отвергает объективные законы развития общества, роль общественного сознания. Он абсолютизировал роль психологического фактора в социальной жизни, ушел от материальных причин общественного развития.

Механическое направление. В идейном отношении оно заимствовало некоторые идеи у древних мыслителей (Демокрита, Лукреция), а также у представителей естественных наук предыдущих веков, например у Ньютона.

Представителем этого направления является американский социолог Г.К. Керри (1793-1879). В основу социологии он кладет исходное положение механического монизма, согласно которому вся Вселенная имеет одно начало - замкнутую механическую систему, состоящую из неизменных элементов, движение которых определяется законами классической механики. Человек для Керри является общественной молекулой, которая существует в соответствии с законом молекулярной гравитации. Согласно этому закону, люди тянутся к своим близким, следовательно, гравитация в обществе, как и везде в материальном мире, пропорциональна массе и обратно пропорциональна расстоянию.

Концентрация и разрозненность личности, централизация и децентрализация организации в обществе являются результатом действия центростремительных и центробежных сил, действующих в соответствии с законами механики. Между двумя телами с разными температурами происходит притяжение или отталкивание. То же происходит и между людьми.

Еще более ненаучное механическое толкование процессов общественной жизни дал немецкий химик В. Освальд. Он предложил концепцию энергетической культуры общества. Ее основные положения: каждое общественное явление и каждое историческое изменение есть не что иное, как только изменение энергии. Утверждение культуры есть преобразование природной энергии в управляемую энергию. Чем больше использовалась сумма энергии, которой располагает человек, тем выше уровень культуры.

Человек в представлении Освальда является механизмом, преобразующим различные формы энергии. Общество представляет собой целостность, состоящую из личностей, осуществляющих общую цель, а, следовательно, оно является механизмом, служащим для лучшего использования и превращения энергии.

В обществе, где отношения не урегулированы, имеет место расточительство энергии, а, следовательно, нет прогресса. Прогресс имеет место там, где умело используется энергия, достигается максимальное превращение неуправляемой энергии в управляемую. Целью общества является получение максимума полезной энергии.

Право, государство, торговля, язык - все, что есть в обществе, лишь облегчает процесс превращения неуправляемой энергии в управляемую.

Богатство, деньги - выражение концентрации в обществе полезной энергии.

Как видим, Освальд в своей концепции общественные силы развития заменил техническими.