Билет 18.

Проводником философии автора (безраздельное слу­жение людям) и олицетворением добра в романе явля­ется образ Сони Мармеладовой, которая сумела силой собственной души противостоять окружающему ее злу и насилию.

Тепло и сердечно описывает Соню Ф. М. Достоев­ский: «Это была скромно и даже бедно одетая девушка, очень еще молоденькая, почти похожая на девочку, с скромной и приличною манерой, с ясным, но как будто несколько запуганным лицом. На ней было очень простенькое домашнее платьице, на голове старая, прежнего фасона шляпка».

Как и вся петербургская беднота, семья Мармеладовых живет в страшной нищете: и вечно пьяный, смирившийся с унизительной и несправедливой жизнью, опустившийся Мармеладов, и чахоточная Катерина Ивановна, и малень­кие беспомощные дети. Семнадцатилетняя Соня находит единственный выход спасти от голодной смерти свою се­мью — она выходит на улицу продавать собственное тело. Для глубоко религиозной девушки такой поступок — страшный грех, поскольку, нарушая христианские запове­ди, она губит свою душу, обрекая ее на муки при жизни и на вечные страдания после смерти. И все же она жертвует собой ради детей своего отца, ради мачехи. Милосердная, бескорыстная Соня находит в себе силы не ожесточиться, не упасть в грязь, окружающую ее в уличной жизни, сохра­нить бесконечное человеколюбие и веру в силу человече­ской личности, несмотря на то, что причиняет своей душе и совести непоправимое зло.

Именно поэтому Раскольников, порвавший все связи с близкими ему людьми, в самые тяжелые для него минуты приходит к Соне, приносит ей свою боль, свое преступле­ние. По мнению Родиона, Соня совершила не менее тяже­лое злодеяние, чем он, а может, и более страшное, посколь­ку она жертвует не кем-то, а собой, и эта жертва напрасна. Девушка прекрасно осознает вину, лежащую на ее совести, ведь она даже думала о самоубийстве, которое могло бы избавить ее от позора и мучений в этой жизни. Но мысль о бедных и беспомощных голодных детях заставила ее смириться, забыть о своем страдании.

Считая, что Соня на самом деле никого не спасла, а только себя «загубила», Раскольников пытается обратить ее в свою «веру» и задает ей коварный вопрос: что лучше — подлецу «жить и делать мерзости» или умирать чест­ному человеку? И получает исчерпывающий ответ Сони: «Да ведь я божьего промысла знать не могу... И кто меня тут судьей поставил: кому жить, а кому не жить?» Так и не удалось Родиону Раскольникову убедить в своей правоте девушку, которая твердо уверена: пожер­твовать собой для блага близких — это одно, а лишать во имя этого блага жизни других — совсем другое дело. Поэтому все старания Сони направлены на разрушение бесчеловечной теории Раскольникова, который «ужасно, бесконечно несчастен».

Беззащитная, но сильная в своей покорности, способ­ная к самоотречению «вечная Сонечка» готова жертвовать собой ради других, поэтому в ее поступках сама жизнь стирает границы между добром и злом. Не жалея себя, девушка спасала семью Мармеладовых, так же самоотвер­женно она бросается спасать и Раскольникова, чувствуя, что нужна ему. По мнению Сони, выход кроется в смире­нии и принятии основных христианских норм, которые помогают не только раскаяться в своих грехах, но и очис­титься от всего злого и губительного для человеческой души. Именно религия помогает девушке выжить в этом страшном мире и дает надежду на будущее.

Благодаря Соне Раскольников понимает и признает нежизнеспособность и антигуманность своей теории, рас­крывая свое сердце новым чувствам, а разум — новым мыслям о том, что только любовь к людям и вера в них могут спасти человека. Именно с этого начинается нрав­ственное возрождение героя, который, благодаря силе Сониной любви и ее способности претерпеть любые муки, превозмогает себя и делает свой первый шаг к воскре­сению.

Билет 19.

Билет 20.

 Одно из самых известных произведений М.Е. Салтыкова-Щедрина – «История одного города». Несмотря на название, это произведение – не иносказательная историческая хроника, а сатирический роман, в котором воплотилось состояние общества при самодержавии.      Это состояние возникло в России намного раньше 1731 года, обозначенного как начало повествования, и не прекратилось в 1825 году, хотя на нем и обрывается рассказ летописца. Положение в стране ничуть не изменилось и в 60-ые годы 19 века, когда была написана книга. Данная ситуация характерна не только для царской России, но и для любого общества, испытывающего на себе гнет самовластия.     Итак, власть и народ – вот та кардинальная проблема, которая является внутренним стержнем книги и делает ее цельной, несмотря на внешнюю самостоятельность глав.     Все главы, кроме первой - «О корени происхождения глуповцев» - посвящены жизни народа под гнетом самовластия. Причем каждая из них раскрывает какую-то новую грань воплощения произвола и насилия над людьми. Какие бы мероприятия ни проводил самодержец, какими бы намерениями он при этом ни руководствовался, результат всегда был один: бесконечный испуг жителей и свалившиеся на их головы новые бедствия и несчастья.     Глуповская власть представлена в книге целой галереей градоначальников. С многообразием лиц, «в разное время Глуповым правивших», сатирик знакомит читателя в главе «Опись градоначальникам». Краткие характеристики перечисленных в ней правителей поистине впечатляющи. Кто только не распоряжался судьбами глуповцев! И Амадей Мануйлович Клементий, вывезенный из Италии Бироном «за искусную стряпню макарон», и произведенный в надлежащий чин; и Ламврокакис – «беглый грек, без имени и отчества и даже без чина, пойманный графом Кирилою Разумовским в Нежине, на базаре»; и Петр Петрович Фердыщенко - бывший денщик князя Потемкина; и Онуфрий Иванович Негодяев – бывший гатчинский истопник…     Биографии многих из градоправителей могут показаться неправдоподобными. Между тем, они отражают реальное положение вещей. При самодержавном строе у вершин власти зачастую оказывались люди совершенно случайные. Но они чем-то «приглянулись» императору или его приближенным. Так, например, Бирон, который вывез из Италии Клементия, сам был вывезен императрицей Анной Иоанновной из Курляндии и получил в ее царствование неограниченную власть. А Кирилла Разумовский, якобы поймавший Ламврокакиса, стал графом и даже правителем всей Украины только благодаря своему брату Алексею – фавориту Елизаветы I. Что же касается Фердыщенко и Негодяева, то их взлет напоминает некоторые действительные факты. Достаточно сказать, что Екатерина II даровала графский титул своему парикмахеру, а Павел I возвел в графы своего камердинера. Поэтому писателю порой не нужно было даже прибегать к преувеличению: действительность давала ему большой материал.     И все же есть в «Истории одного города» немало такого, что носит откровенно фантастический характер. Градоначальник с органчиком вместо головы… Градоначальник с фаршированной головой…Оловянные солдатики, наливающиеся кровью и остервенело ломающие избы…     Зачем же нужны писателю эти и другие аналогичные им образцы? Как понимать все эти «несообразности»? Сам сатирик говорил: «Бывают чудеса, в которых, по внимательному рассмотрению, можно подметить довольно яркое реальное основание».     Действительно, с помощью образа градоначальника Брудастого, деятельность которого описана в главе «Органчик», сатирик показывает: для того, чтобы править Глуповым, вовсе не обязательно иметь голову. Для этого вполне достаточно обладать простейшим механизмом, способным воспроизводить всего две фразы – «разорю!» и «не потерплю!».    Брудастый представляет собой как бы саму суть «правительства», «очищенную от всего постороннего». С помощью гротеска Щедрин делает предельно наглядным то, что свойственно всем «градоначальникам» вообще, независимо от их личных склонностей, характера, убеждений. Разные были в Глупове градоначальники: «деятельные» и «бездеятельные», либеральные и консервативные, вводившие просвещение и искоренявшие его. Однако все их многообразнейшие «прожекты» и поползновения в конце концов сводились к одному: к выколачиванию «недоимок» и пресечению «крамолы».     Галерея градоначальников начинается с Брудастого, являющегося своего рода «общим знаменателем всех градоначальников», и завершается Угрюм-Бурчеевым, представляющим собой величину более значительную, а потому и более зловещую. Прототипом Угрюм-Бурчеева послужил Аракчеев. Но неверно было бы ограничивать широкое обобщающее значение этой фигуры. В ней сконцентрированы и заострены черты, характерные для особого типа правителей. Для какого же типа? Угрюм-Бурчеев превзошел всех своих предшественников безграничным идиотизмом и неиссякаемой энергией. Но эта энергия была направлена на то, чтобы превратить город, а точнее, всю страну, в казарму и заставить с утра до вечера маршировать. Его идеалы – это «прямая линия, отсутствие пестроты, простота, доведенная до наготы». Античеловеческая сущность самовластия показана здесь Щедриным с потрясающей силой.     Именно благодаря таким неординарным образам градоначальников «История одного города» живет и сейчас. Эта замечательная книга известна не только у нас в стране, но и по всему миру и прочно стоит в ряду величайших достижений мировой сатиры.