- •Введение
- •Глава 1 Саргатская культура (краткий очерк)
- •Глава 2 Поселения
- •Глава 3 Могильники
- •Глава 4 Отдельные категории инвентаря и отдельные находки
- •Заключение
- •Список использованной литературы
- •Социально-политический аспект:
- •Уровень технического и интеллектуального развития саргатцев:
- •Саргатская обрядность:
Глава 3 Могильники
Могильники -- наиболее исследованная группа памятников саргатской культуры. Хотелось бы отметить, что изучение саргатской культуры как таковой началось именно с курганов под дер. Саргатка. Могильники давно и справедливо считаются качественным источником, в котором отражается мировоззрение населения древней культуры, уровень ее экономического и социального развития. В любом обряде отражается мировоззрение тех, кто его проводит -- от религии до суеверий. Курган -- это застывший на финальной стадии погребальный обряд. К сожалению, это единственный обряд, на итоги которого мы можем взглянуть.
Л.Н. Корякова выделяет в погребальном обряде следубщие группы признаков: "способ погребения, характер сооружения, состав и расположение инвентаря, ритуальных остатков. Сочетание этих элементов характеризует условный погребальный обряд конкретного памятника. Определенная совокупность обрядов, состоящая из множества комбинаций элементов и их признаков, при условии географической и хронологической устойчивости и повторяемости образует систему погребальной обрядности. Она охватывает все погребения и моделирует систему социально-экономических и идеологических отношений общества, представленного изучаемой культурой, а также отчасти отражает ее этический облик"31. Анализ погребальной обрядности может проводиться на уровне статистической или динамической характеристики. В целом погребальная обрядность представляет собой замкнутую знаковую систему.
На основе анализа погребальной обрядности можно ставить вопросы о социальной структуре саргатского общества, об уровне его экономического развития (предметы импорта), мировоззрении саргатцев.
Дополнительными критериями для определения социального положения умершего могут стать количество поминальной тризны и наличие дополнительных, помимо надмогильных, сооружений вокруг могилы или окружающей ее определенной территории. Но этот критерий, как указывает Л.И. Погодин, требует большой осмотрительности. Как указывает Л.В. Топоркова, в многомогильных курганах применение его создает некоторую сложность, так как порою трудно соотнести остатки тризны в насыпи с конкретным захоронением.
В литературе встречалось следующее предположение. Если принять версию, что курган -- это семейное кладбище, то по остаткам тризн можно определить уровень материального благополучия семьи, а в совокупности с инвентарем могил -- положение этой группы в коллективе. С другой стороны, внутри каждого кургана существуют могилы с различным количеством инвентаря -- от богатейших до беднейших.
Более приемлемым критерием для определения социальной значимости той или иной группы, на наш взгляд, является система ровиков. Если принять версию В.И. Матющенко, поддержанную впоследствии Л.Н. Коряковой, что "саргатские курганы приобрели близкий к современному облик в сравнительно недавнее время, а первоначально они оформлялись как ансамбль в виде огороженного дерновыми стенами пространства, в пределах которого возведены были и могилы, остававшиеся долгое время заметными на площади этого кургана. Тем более что многие из этих могил, особенно центральные, имели и специальные надмогильные сооружения"32, то выходит, что ровик был открыт на протяжении всего функционирования могильника. Часты находки во рву сосудов, костей etc. При возобновлении функционирования кургана строился новый ров. Интересным также является соотношение основных показателей социальной дифференциации (размеров насыпи и могил, количества инвентаря и т.д). Л.Н. Корякова, развивая предположение В.И. Матющенко, указывает, что, вероятно, изначально дерновые насыпи, во всяком случае, больших курганов, имели ступенчатую форму.
Структура этой главы в целом будет напоминать структуру главы 2. Отличие состоит прежде всего в количестве использованного материала.
Итак, в главе 3 мы рассмотрим следующие группы признаков погребального обряда саргатской культуры: расположение и размер курганов; находки в насыпи; количество ровиков; количество погребений в кургане; могила; пол, возраст погребенного, причина смерти, если возможно установить; внутримогильные сооружения, следы огня в погребении, инвентарь погребения, нетиепичные дл\ саргатцев захоронения. Каждый из этих признаков можно было бы раздробить еще на массу, но во избежание излишней дробности и объема работы этого не сделано. Кроме литературы, в данной главе автором использованы материалы раскопок следующих могильников: Рафайловское грунтовое погребение; могильники Рафайловский, Красногорский Борок, Красногорский-I, Красногорский-II, Искровский, Ольховский, Савиновский, Сидоровский, Суерка-I, Тютринский, Гладунино-I, Нижне-Ингальский I. В максимальном объеме использован материал могильника Сидоровка ввиду бо'льшей доступности и лучшей изученности.
Расположение и размер курганов
Саргатские погребальные комплексы, по наблюдениям Л.Н. Коряковой, располагаются группами, цепочками или одиночно, чаще по высоким берегам рек -- Иртыша, Ишима, Оми, Тобола, Исети, Миасса, Пышмы, Туры, Ницы и некоторых озер.
Расположение курганов относительно географических объектов, как указывают В.И. Матющенко и Л.В. Татаурова указывают характерную черту саргатских правобережных могильников -- удаленность от берега реки на достаточно большое расстояние. В Приишимье, по наблюдениям Н.П. Матвеевой, располжение курганов примерно такое же, за исключением того, что исследователь не упоминает о существовании в Приишимье одиночных курганов. Еще одна особенность Приишимья -- их "надстроенность" над могилами эпохи бронзы (Абатский-1,3 ).
Расположение курганов, на наш взгляд, ставит перед исследователями следующие вопросы: 1) существовала ли какая-либо планировка могильника, или он образовывался спонтанно?; 2) с чем связана удаленность могильников от берега?; 3) почему в Приишимье в ряде случаев курганы насыпались над могилами эпохи бронзы?
Ответа на первый поставленный вопрос, скорее всего, дать не удастся в связи с тем, что ряд могильников распахан, и небольшие насыпи уже не выделяются над поверхностью земли. Ответ на второй вопрос, на наш взгляд, некоторым образом связан с поселениями: если саргатское население обитало в основном вдоль рек, то более чем вероятно, что у него появились какие-то верования, связанные с водой. К этому вопросу мы еще вернемся ниже.
Отдельным вопросом стоит размер насыпи. По предположениям, он связан а) с количеством погребенных в кургане; б) с социальным статусом погребенного, в зависимости от случая.
В рассмотренных нами могильниках современный диаметр насыпи был различен -- от 42-48 м (Ольховский) до 12 м даже не прослеживающейся, нивелированной постоянными распашками. Высота насыпи колебалась от 2,8 (Савиновский-3) до, опять же, не прослеживавшейся. Что интересно, в четырех крупных курганах было совершено только одно погребение.
Находки в насыпи
Находки в насыпи, по мнению большинства исследователей, как правило, являются чем-то вроде остатков тризны или жертвоприношений. Кроме этого, в насыпи крупных курганов бывают обнаружены шатровые сооружения. Л.Н. Корякова приводит пример такой конструкции -- курганы у с. Татарка Омской области "диаметром 80 м, окруженные рвами с двумя выходами, имели в центре над погребальной камерой многорядовый настил в виде многоугольника, покрытого жердями, ветками, камышом. Аналогичные конструкции известны в могильниках VI-III вв. до н.э. на Днепре, Дону, Южном Урале, в Западной Сибири и Казахстане. В двух последних регионах большие "шатровые" курганы тяготеют в основном к северным окраинам степи, южным районам лесостепи. Наиболее ранние из них относятся к VI-V вв. до н.э., поздние -- к IV-III вв. н.э"33. Размеры и форму этих кончтрукций исследователь связывает с вариантами особого погребального обряда, зависящими от неких социально-этнических факторов.
Вернемся к находкам в насыпи. Это кости животных, разрозненные или в анатомическом порядке, кости человека (находка редкая и, возможно связанная с деятельностью бугровщиков, хотя не исключена вероятность захоронения в насыпи), керамика, угли, прокалы, наконечники стрел, предметы конской упряжи, в насыпи кургана Сидоровский 3 был обнаружен меч. Также, со слов местных жителей, меч был найден и на поверхности кургана 17 Крачногорского могильника, что уже наводит на некоторые размышления. Сами собой напрашиваются аналогии со скифскими алтарями бога войны.
Количество ровиков
Л.Н. Корякова указывает, что "Половина известных курганов окружена округлыми, овальными или многоугольными рвами. На Иртыше и на Тоболе чаще встречаются замкнутые рвы, среди которых есть двойные, на Ишиме -- рвы с двумя входами. Назначение рвов не совсем ясно, хотя есть параллели с каменными кольцами и оградками курганов эпохи бронзы, савромато-сарматских, сако-усуньских и т.д. Скорее всего, они ограждают место захоронения и несут определенную смысловую нагрузку"34.
По поводу смысловой нагрузки рва в литературе высказана масса предположений. Весьма интересно предположение о возможной связи количества рвов и мужских могил в кургане.
Н.П Матвеева отмечает увеличение числа рвов вокруг курганов к рубежу эр и связывает это с усилением к тому времени дифференциации саргатского общества на основе хронологически совпадающего с этим увеличения числа "золотых" захоронений саргатской знати.
Все исследователи связывают ровик с центральной могилой, в которой в большинстве случаев хоронили мужчин, причем, по мнению исследователей, в центральную могилу помещались люди, занимавшие особое положение в обществе, возможно, глава рода. Вместе с тем, существуют курганы, в которых весьма затруднительно выделить центральную могилу.
Рассмотрим некоторые крупные курганы саргатской культуры. Все четыре крупных кургана из рассмотренных нами могильников, в которых совершено только одно погребение, окружены ровиком. Среди 10 крупных курганов (от 4-х до 7 человек) количество ровиков варьировалось от 0 до 4, но, как правило, их 1-2. Курган 2 могильника Гладунино-I дает 2 могилы и 2 рва. Курганы безо рва имели следующие характеристики:
Курган 4 Савиновского могильника -- могила ограблена, о половой принадлежности погребенного данных нет, могильная яма -- неглубокая, неправильной формы, в могиле находок нет, есть деревянная платформа.
Курган 2 могильника Суерка-I погребений не содержал.
Н.П. Матвеева обращает внимание на следующие варианты комбинации количества погребений и ровиков: Сидоровский 1 -- две могилы, два рва; курган 4 могильника Стрижево-II одно парное захоронение, два рва.
По форме саргатские ровики обычно многоугольные, бывают также округлыми или овальными. В них часто находят кости животных и керамические черепки. Также в ровиках были найдены скопления пепла (Савиновский 2) и остатки бревен от деревянной платформы (Савиновский 5). В Сидоровских ровиках были найдены, кроме костей и черепков, псалии, удила, наконечники стрел, вт.ч. железные.
Если ровиков два, то они, как правило, расположены один в другом. Так было в Сидоровском 1 могильнике. Хотя встречаются курганы, в которых ровики пересекаются.
По ровикам, если их несколько, можно установить порядок захоронения в кургане, как это сделала Н.П. Матвеева с курганом 5 Савиновского могильника.
Интересен Нижнге-Ингальский 1 курган, содержавший 4 могилы, окруженные двумя кольцевыми рвами. Первоначально, по мнению Н.П. Матвеевой, курган был заброшен либо просто не посещался, о чем говорит отсутствие находок во рву и обилие нор грызунов. "Через несколько веков в курган впущено новое богатое захоронение, надмогильное сооружение надстроено за счет снятия на десятки метров дерна вокруг него и обведено новым рвом диаметром 38 м, шириной 2 м, глубиной 1-1,2м... Важно отметить, что выдавленный в ров погребенный горизонт имеет малую мощность, это указывает на снятие дерна за пределами внутреннего рва еще для первой насыпи, он частично восстановился за несколько веков"35. Здесь уже нет нор.
Н.П. Матвеева предполагает, что изначально курган был кладбищем отдельной групы родственников, которые погибли, судя по состоянию костяков, во аремя военных действий. Последовавшая в первые века нашей эры позднейшая надстройка и захоронение на некоторое время сделали его обрядовым местом в культе предков.
Отдельным пунктом конструкции ровика следует выделить перемычки в ровике. Они имеют разную ширину, часто даже в одном ровике перемычки неодинаковы, но существует сходство в ориентировке. Для всех рассмотренных в данной работе курганов характерны перемычки на СЗ и/или ЮВ (7 случаев)
Количество погребений в кургане
Эта категория, как уже указывалось, непосредственно связана с предыдущей. Фактически ее можно разделить на две подкатегории: количество погребенных в центральной могиле (для саргатской культуры характерны одиночные или (реже) парные захоронения) и количество погребенных в кургане Л.Н. Корякова указывает, что в саргатской культуре парные и коллективные захоронения составляют не более 12% от общего числа.
В рассмотренных автором могильниках были выявлены следующие коллективные погребения: мужчина 30-35 с ребенком (Красногорский Борок, к. 2, м.1), женщина 50-60 лет с ребенком 5-7 лет (Тютринский, к.6 м.1), женщина 25 лет с ребенком, женщина 20-30 с ребенком, (Тютринский, к.7 м.3, 4), взрослый мужчина с ребенком (Тютринский, к.8 м.4), Нижне-Ингальский 1: "В погребении 1 находилось парное захоронение умерших от ран мужчины и женщины (с застрявшими среди костей скелета наконечниками стрел). В погребении 3 было захоронено трое умерших: двое подростков и один взрослый"36.
Н.П. Матвеева, В.А.Могильников и Л.Н. Корякова отмечают с III-II вв. до н.э. и до III в. н.э. увеличение числа погребений, расположенных кучно либо в ряд с запада на восток, впоследствии -- вокруг центральной могилы. Как указывает Н.П. Матвеева, "Когда погребения располагались по кругу, их планировка была единообразной: в западной половине по часовой стрелке, а в восточной против (Аб-1, к. 1-3; АБ-3, к 1-2; Лихачево, к. 2), или целиком против часовой стрелки (АБ-3, к. 4-6)"37.
Иногда количество погребений достигает 10-12. Максимальное же количество захоронений в одном кургане на рассмотренных в данной работе материалах достигло 8 человек (Тютринский 7).
Вообще могильники можно условно подразделить на по большей части "мужские" и "женские". Пример первого -- Сидоровский могильник, второго -- Рафайловский. Гораздо лучше дифференциация по половому признаку прослеживается на уровне отдельно взятого кургана.
Интересны причины возникновения коллективных захоронений. К сожалению, анализа их здесь привести невозможно в связи с нехваткой материала.
Могила
Саргатские могилы, как правило, прямоугольной формы, хотя встречаются также подпрямоугольная, квадратная, неправильная, трапециевидная, ромбическая, овальная. Как правило, саргатские могилы значительно превышают размеры умерших. По мнению большинства исследователей, такие могилы строились для уважаемых, знатных членов общества.
Также Л.Н. Корякова указывает на постоянство северной ориентировки погребенных для саргатской культуры в целом и ее западных вариантов в особенности, южные же и широтные ориентировки более характерны для могильников южных и восточных районов. Для центральных захоронений более, чем для остальных характерно направление на север или северо-запад. Результаты применения Л.Н. Коряковой и другими исследователями методики определения традиции ориентировки умерших, предложенной В.Ф. и В.В. Генингами, позволяют допустить, что саргатское население хоронило своих соплеменников головой на север, реже -- на запад, руководствуясь при этом заходом солнца. Хотя сама исследователь отмечает необходимость проверки этих выводов и пердлагает другой вариант. "Если предположить, что похороны происходили днем (а это, скорее всего, так и было) и стороны света определяли по солнцу, то доминирующими следует признать южные ориентиры, так как в северном секторе солнце находится вечером. Тогда получается, что умерших хоронили ногами на юг, в соответствии с его сакральным смыслом" 38.
Как указывает Б.А. Коников, селькупы также укладывали своих умерших ногами на север или же в них по течению реки, а в случае, если река крупная, то для Сибири эти два варианта по большей части совпадают. Здесь стоит вспомнить о воде. Этнографические данные в сочетании с прижизненным соседством саргатцев с водой и посмертным отдалением от нее уже могут навести на некоторые размышления.
На рубеже эр набшлюдается некоторое изменение в традиции: появляются широтные ориентировки, что, видимо, было связано с влиянием сарматских племен Южного Приуралья. С востоком и западом – местом захода и восхода солнца – сарматы -- ираноязычные племена -- связывали представление о “загробном мире”.
Норма для саргатской культуры -- ингумация в ямах под курганами, в вытянутом положении на спине. Обычна если не внутримогильная конструкция, то, по крайней мере, подстилка, на что указывает содержание в погребениях дерева. По указанию Л.Н. Коряковой, встречаются могильные ямы нескольких типов: "1 -- с отвесными стенками, 2 -- с наклонными, 3 -- с заплечиками, 4 -- с нишами"39. Подтипы выделяются на основе формы ямы в плане, разновидности -- деталями конструкции и коминациями типов (Богдановский, Тютринский и Нечунаевский могильники). Встречаются захоронения во рвах, но это, скорее, отклонение от нормы.
Как правило, большие могилы -- центральные, маленькие -- детские, которые в большинстве случаев расположены под полами. Часто в погребениях содержится дерево. Как правило, центральные могилы глубже остальных, хотя есть масса исключений. А.В. и Н.П. Матвеевы предполагают, что если по всем, кроме размера, признакам могила принадлежит знатному человеку, то могила была сделана зимой.
"Обращает внимание меньшая глубина могил в курганах небольших размеров: кург. 4 и 5 имеют из двенадцати только три могилы заметной глубины (1,5, 1,3 и 1,1 м), тогда как под насыпями больших курганов из восьми могил только одна имеет глубину 0.8 м, остальные семь -- более 1,5 м и даже свыше 2 и 3 м"40.
На примере Сидоровского могильника В.И. Матющенко и Л.В. Татаурова излагают следующий алгоритм сооружения погребальной камеры: сначала умершего покрывали мягким полотнищем или берестой, затем устраивали было перекрытие из деревянных плах в один, два или три ряда. Изредка в Сидоровском могильнике встречались следы огня, охры, мела, но очень редко.
Вместе с тем в саргатской культуре наблюдалось много случаев захоронения на древней поверхности, в чем Н.П. Матвеева видит продолжение традиции эпохи поздней бронзы. Она же отмечает наличие в саргатской культуре погребений-кенотафов (курган 6 Абатского 3, возможно, сюда же следует отнести курган 2 могильника Суерка-I). Также единичность детских захоронений, из чего исследователь делает вывод о существовании отдельных детских кладбищ, других способах захоронения либо захоронении детей в полах курганов (Кокуйский 3), но из-за распашки проследить погребения не представляется возможным.
Пол, возраст погребенного, причина смерти
Многие исследователи выделяют в саргатской культуре преимущественно мужские или женские могильники.
Подробное рассмотрение этой категории инвентаря может рассказать нам об основных занятиях населения саргатской культуры, о дифференциации занятий в зависимости от пола, дать материал об истории саргатцев.
Б.А. Коников указывает, что на основе анализа инвентаря мужских могил и собственно костяков приводин нас к выводу о неспокойной обстановек в Прииртышье -- часты находки костяков, поврежденных явно в бою, о чем говорят рубцы на костях, скелеты без черепов. Вместе с тем в погребениях саргатцев встречаются и черепа без костяков. Притом в кургане 6 Савиновского могильника этот череп покоится во рву. Вопрос о том, куда же девались головы саргатцев, весьма интересен, особенно исходя из распространенного у первобытных племен обычая захватывать головы врагов в качестве трофея.
Внутримогильные сооружения
В литературе неоднократно обращалось внимание на сходство погребальных конструкций саргатских могил с жилищами. Рассмотрим встречающиеся конструкции.
Л.Н. Корякова разделяет внутримогильное пространство на горизонтальное и вертикальное, притом если горизонтальное пространство в той иди иной степени изучено, то вертикальное, включающее в себя различные внутри- и надмогильные конструкции, изучено слабо. В итоге исследователи не могут использовать целый пласт информации о погребальном обряде саргатцев и мировоззренческих принципов, отраженных в нем.
Врообще на территории саргатской культуры были широко распространены сооружения над центральной мошилой в виде платформ или шатровые перекрытия. Последние, как указывают М.И. Дэйр и Л.Н. Корякова, были более распространенына саргатско-гороховском этапе, позже уступив место плоским платформам. Вообще несмотря на сходство внутримогильных конструкций с самым консервативным элементом маткриальной кульуры -- жилищем, аналоги внутримогильным сооружениям без труда можно найти у степных кочевников. Пока в саргатской культуре неизвестны хорошо известные степным кочевникам дромосы. Также неизвестно, были ли колеективные центральные захоронения, встречающиеся в саргатских курганах, одноактными, или имело место подхоранивание, известное у скифов.
Среди относительно сохранившихся перекрытий Л.Н. Корякова и другие исследователи выделяют несколько видов: "1 -- на заплечиках, иногда двойные (около 18%); на краю могилы (70%), иногда на срубе или деревянном ящике (4,6%), чаще они связаны с ямами неопределенного типа, находящимися в насыпях; 5 -- на выкладке из камня (один случай). Очевидно, что могилы с заплечиками всегда имели деревянные перекрытия. На Иртыше эта связь практически полная (86%). Дерево содержалось в трети ям 1-го и 2-го типов, а также в 40% ям неопределенного типа. Разновидность перекрытия определяется способом укладки бревен и сочетанием с другими материалами: продольное, поперечное, продольно-поперечное, диагональное, с берестой, с травой"41.
Если говорить о региональных особенностях , то в Прииртышьи, по мнению Л.Н. Коряковой, основной тип могилы -- яма с отвесными и наклонными стенками, перекрытиями и облицовкой. Весьма часты могилы со срубами и деревянными ящиками, чего нет в Барабинских погребениях. В Приишимьи часто встречаются ямы с заплечиками, уступами, нишами, деревянной облицовкой и перекрытиями. Для Среднего Притоболья характерно большее количество могил со столбовыми конструкциями.
Тот же автор отмечает примерно в трети курганов Иртыша и Ишима площадки из глины или песка в насыпях, что в Притоболье встречается реже.
Н.П. Матвеева указывает, что в Приишимье происходила эволюция могильных конструкций. В VI-V вв. до н.э. были обычными захоронения на древней поверхности (Явленка-I, Фоминцево), затем -- в широких ямах с отвесными стенками, с III-II вв. до н.э. -- наблюдается определенное разнообразие: встречаются могилы с заплечиками, канавками, ямками от столбов; внутри могил появляются перекрытия в один-два слоя жердями или бревнами. Она же обращает внимание на то, что в североказахстанских курганах и "к. 4 АБ-1 под насыпями обнаружены деревянные платформы из радиально уложенных бревен. В п.4 к.1 АБ-3 погребальная постройка была опущена в глубокую и просторную камеру и являлась уменьшенной копией саргатского жилища. Следы сходной конструкции обнаружены и в п. 1 к. 6 АБ-3. Эти наблюдения свидетельствуют о строительстве "дома мертвых" для определенной категории покойников"42.
Продолжая разговор о частных случаях, отметим, что по наблюдениям В.И. Матющенко и Л.В. Татауровой, в ряде могил Сидоровского могильника "вдоль длинных стенок имеются уступы. Возможно, они были деталью конструкции могил, но не исключено, что они оставлены грабителями. Ширина этих уступов -- 0,15-0,20 м"43. В том же могильнике была встречена облицовка стен деревом. Дно могилы было выстлано берестой и чем-то напоминающим циновку.
Безусловно, при таком многообразии форм могил необходима некая классификация. Одну из попыток ее создания сделали А.В. и Н.П. Матвеевы, посчитав ведущим признаком при классификации саргатских могил по способу захоронения в них умерших рельеф дна. В статье " О реконструкции погребальных сооружений саргатской культуры" исследователи рассматривают два вида рельефа: 1) могилы с двумя канавками; и 2) могилы с ямками.
В первом случае канавки шириной 30-40 см. и глубиной 10-30 см располагаются возле узких стенок, в головах и/или в ногах покойного. Такие могилы характерны для Савенковского, Тютринского и Абатского 1 и 3 могильников, курганы которых до распашки отличались большими размерами. В то же время в рядовых комплексах канавок нет. Если погребение с канавкой не ограблено, то череп и кости стопы обычно находятся в головной и ножной канавках соответственно. Из этого и других фактов следует, что в некоторых погребениях саргатской культуры использовались погребальные ложа. А.В. и Н.П. Матвеевы полагают, что перед нами в данном случае особенная вариация погребального обряда, притом в ряде случаев ложе обивалось листовым золотом. На основе того, что в рядовых погребениях данный способ не встречается, предполагается, что он был заимствован саргатцами, и носил социально-этнический характер.
Во втором случае на дне могильной ямы обнаруживается от 4 до 14 вертикальных ямок от столбов диаметром 10-35 см, глубиной 5-70 см, расположенных вдоль стенок симметрично друг другу. В ряде случаев в заполнении обнаружена истлевшая древесина, а в п. 1 к. 6 АБ-3 могильника вдоль стенок между этими ямками прослежены небольшие канавки, характерные для следов деревянных конструкций саргатских жилищ. Также этот вариант иногда сопросождается ступеньками, заплечиками, нишами и представлен в Красногорском I и в тех же могильниках, что и предыдущий тип.
Также стенки и пол могилы иногда укреплялись или украшались деревом (Долгий Бугор), притом в полу камеры встречены ямки от столбов.
А.В. и Н.П. Матвеевы обобщают метариал следующим образом: "в камерах сооружались бревенчатые постройки каркасно-столбовой конструкции, в которых стены выполнялись либо в технике заплота и крепились в пазах вертикальных столбов, либо были образованы закладом пространства между столбами и земляными стенками ямы"44. Оба этих приема характерны и для саргатского домостроительства, а стало быть, для некоторрых умерших саргатцы строили особые "дома мертвых". Следует особо отметить, что архитектурная традиция, применяемая в данном случае, является автохтонной (см. главу 2). Сама могильная конструкция имеет поздние аналогии у хантов и селькупов.
Н.П. Матвеева считает, что сама идея и некоторые приемы погребальных конструкций являлись позднейшими вариациями домов мертвых, притом были заимствованы у саков Приаралья, у которых, во-первых, "бревенчатая столбовая конструкция сочеталась с трупоположением на древнем горизонте, а настилы -- с глубокими и просторными ямами в материке. Во-вторых, характерным типом погребений в Приаралье являются трупоположения на вытянуто спине в широких прямоугольных ямах со следами столбов по углам, западной ориентировкой погребенных и богатым инвентарем. Таким образом, здесь уже "дома мертвых" строились индивидуально для каждого покойника и впускались в могилу. В третьих, именно у саков находим аналогичную саргатской конструкцию могилы, когда ее площадка окружена по периметру канавкой и приподнята, как стол"45. Надо добавить, что именно в Приаралье можно наблюдать использование хвороста для могильных перекрытий. Но у саков эти приемы встресаются, по указанию Н.П. Матвеевой, в VII-IV вв. до н.э., а у саргатцев -- с конца V-IV вв. до н.э. В.А. Могильников исходя из этого предполагает значительную инфильтрацию отдельных родовых групп саков в саргатскую среду по всему фронту саргатской культуры в середине и начале I тыс. до н.э. В итоге саки, по мнению исследователя, в результате удачных военных действий заняли господствующее положение среди местного угорского населения, закрепили его системой эксплуатации и освятили идеологически.
. Таким образом, применение заимствованного погребального ритуала могло свидетельствовать скорее не о желании местной знати выделиться, а о несаргатском происхождении знати.
Следы огня
Н.В, Полосьмак считает, что огонь был одним из важных элементов саргатской погребальной обрядности. Его следы обнаруживаются: "1) в кострищах в насыпях курганов; 2) на обгоревшем деревянном перекрытии над могилами; 3) на костях погребенных (в кургане 16 могильника Макарово I на уровне древнего горизонта в центре был мощный прокал, в котором обнаружены сильно кальцированные кости и обугленная женская челюсть, могильной ямы нет)"46. В последнем случае исследователь предполагает ритуальное трупосожжение, а для всей культуры считает вероятным существование культа огня по типу сакского или сарматского.
Несмотря на некоторую вариабельность, вполне естественную для такой обширной территории, рассмотренные выше элементы погребальной обрядности фиксируются во всех районах саргатской культуры. Различия между ними заметнее проявляются при рассмотрении деталей ритуала.
Л.Н. Корякова встречает следы огня в половине изученных ею курганов, притом в большинстве случаев это остатки костра в насыпях (восточные районы -- 50-60%, Притоболье -- около 40%). Выделяются собственно погребения с остатками костров, с подсыпками в виде золы и углей. Есть случаи, когда могила, по предположениям, могла быть засыпана остатками еще не остывшего костра (Явленка, Берлик). Вместе с тем во многих саргатских комплексах ничего этого нет. Собственно при захоронении огонь применялся всего в 14% случаев, но способов его применения гораздо больше -- в могилах встречаются продукты горения, минеральные подсыпки, мел. В ряде случаев обуглены элементы могильной конструкции. Следы огня также отмечены и на костях скелетов
Инвентарь погребения
Инвентарь погребений является классическим источником информации об археологической культуре. Это самая объемная категория археологических остатков. Хотя можно выделить основные группы погребального инвентаря. Прежде всего это керамика и кости животных, которые находятся у плеча, пояса умершего или же у него в ногах.
Л.Н. Корякова указывает, что количество безынвентарных погребений составляет около половины от общего числа, а учитывая разрушенность комплексов, количество изначально безынвентарных могил составляет около трети. Чаще всего такие погребения помещены в насыпи или во рву.
Инвентарь погребений -- источник не только по социальной структуре общества. В нем находит отражение экономика. Богатые саргатские погребения содержат большое количество импортных вещей из различных частей Азии.
К примеру, "связи с югом и юго-западом документируются находками в отдельных погребениях каменных жертвенников на ножках (Богдановка III), имеющими аналогии в савроматских погребениях Новокуманского могильника, и без ножек -- казахстанского и приаральского типа (Битые Горки, Покровка)". Прослеживается также сходство предметов вооружения, керамики и звериного стиля"47.
Бывают случаи, когда по тем или иным причинам невозможно определить пол погребенного по костяку. В таких случаях делаются попытки определить его по составу инвентаря.
Л.Н. Корякова выделила две группы инвентаря -- "женский" и "мужской". К первой она отнесла сочетание "зеркало -- бусы -- браслет, серьги, гривна -- пряслице", ко второй -- "меч -- наконечники стрел -- конская упряжь -- нож -- кинжал -- панцирные пластины -- обкладки лука"
Но, во-первых, не всегда эти группы наличествуют в погребении в полном составе, а во-вторых, иногда женские могилы сочетаются с мужским инвентарем и наоборот. Поэтому Л.Н. Корякова выделяет те группы инвентаря, которые НЕ встречаются в женских или мужских погребениях. Для женских могил это ременные пряжки, панцирные пластины, для мужских -- зеркала. Редко в мужских погребениях попадаются бусины, пряслица. Сосуды можно встретить практически во всех женских погребениях и пости в половине мужских, курильницы также можно чаще встретить в женских погребениях. Остальные предметы нельзя так четко соотнести с полом умершего, кроме, разве что, При попытке Л.Н. Коряковой выделить детский набор вещей выяснилось, что его не существует. Несмотря на это, выделяется "не встречающийся" инвентарь: мечи, кинжалы, кельты, поясные пряжки, редки наконечники стрел. В детских могилах вообще меньше инвентаря, чем во взрослых. Л.Н. Корякова предполагает, что степень полноты набора зависела от возраста ребенка, принадлежности его к определенной социальной группе . В нашей выборке погребений можно выделить всего три детских погребения с сохранившимся инвентарем, все -- в Тютринском могильнике. Кург. 4 мог. 4 -- младенец. Инвентарь -- 2 сосуда. Кург. 3 мог. 3 -- 5 штук различных украшений, в сочетании с большими размерами ямы. Кург. 1 мог. 2 -- 2 сосуда, украшение.
На основе своего исследования Л.Н. Корякова делает следующие выводы:
"набор погребального инвентаря в саргатской обрядности определялся в первую очередь полом умершего, но в каждом районе были свои особенности реализации этого принципа;
вероятность появления какого-либо предмета соответствующего набора зависела от наличия других вещей, отвечавших социальному статусу погребенного;
детский набор задавался возрастом ребенка и широтой его связей с коллективом, определенной общественной группой"48. При этом детские погребения часто обнаруживают явно мужской инвентарь с наборами оружия.
Вместе с тем, Н.П. Матвеева указывает, что к I тыс. до н.э. возрастает число женщин, захороненных с оружием. "В их снаряжение входили обычно кинжал и наконечники стрел, иногда в колчане (к. 5, 6 АБ-3). Интересно погребение воительницы (и шаманки?) из к. 6 АБ-3: с ней были положены сломанный меч, кинжал, железное тесло, колчан со стрелами, зеркало в кожаном мешочке с отпечатками рыжего меха (лисьей шубы?) и большая бляха с гравированными изображениями животных"49, о которой речь пойдет ниже.
Вместе с тем материалы могильников в большей части могил, даже в детских и в меньшей степени женских дает оружие, что, на наш взгляд, может свидетельствовать о существовании "ополчения". По крайней мере, можно сделать вывод о том, что подавляющее большинство саргатцев в той или иной степени владело оружием.
Далее Л.Н. Корякова выделяет группы инвентаря внутри половых групп с целью дифференциации погребений по социальному признаку. По набору инвентаря и погребальным сооружениям Л.Н. Корякова выделяет три социальные группы: "конные воины", "пешие лучники", "простой люд". Сейчас эта схема скорректирована исследователями, в частности, Л.И. Погодиным, который на основе материалов могильников, в т.ч. Сидоровки-1, делает вывод о том, что в саргатском обществе не могло быть пеших лучников, скорее это были всадники. Первая же группа условно названа исследователями "катафрактариями".
Вкратце упомянем такую группу инвентаря, как бусы. Исследования Н.П. Довгалюк показали, что "набор декорированных бус для всех регионов саргатской культуры был одинаковым, а различия между памятниками отражают скорее разный социальный статус погребенных"50. Стеклянные бусы, по ее утверждению, составляют наиболее массовую категорию импорта, рассчитанную на все слои населения. Скорее всего, они покупались большими партиями и перевозились россыпью в амфорах, о чем говорят археологические материалы из могильников Тютринского, Исаковского I и III, Бещаула II и III, Коконовки II, Стрижево II, Карташево II, так как в них часто встречаются ожерелья, бусины которых происходят из разных центров стеклянного производства.
Л.Н. Корякова указывает, что значение для реконструкции мировоззрения имеет не только наличие или отсутствие предмета, но и его локализация внутри погребения, к примеру, по ее мнению, предметы, имевшие символическое значение, ставились в головном и ножном концах могилы, в углах, иногда в нишах (сосуды -- у шеи, плеч, головы, у колена, голени; наконечники стрел у головы, в изножье, положение наконечников в женских погребениях, кости животных практически исключтельно в головном и ножном концах могилы), Существовали предметы, не имевшие постоянного места, к примеру, пряслице, по мнению исследователей, связанное с представлениями о пути в мир иной, бывшее символом непрерывности движения, цикличности, что подчеркивалось орнаментом.
На материалах могильников при условии хорошей сохранности или в ряде случаев даже частичной разграбленности хорошо прослеживается социальная принадлежность погребенного. Особого внимания заслуживают богатые захоронения, которых пока известно немного. Выделим в отдельную группу погребения знатных воинов-"катафрактариев".
Первый -- кург. 17 Красногорского могильника, характеризуется большой насыпью в сочетании с единственным захоронением, мощным надмогильным сооружением, рвом. "Справа от изголовья был колчан со стрелами, а сверху -- наборный костяной панцирь, рядом с ними, ближе к стенке -- бронзовый кельт. Несомненно, часть заупокойных даров была поставлена левее, но там все изрыто грабителями. Найдены лишь бронзовые литые подвески и ворворка на кожаном ремешке, золотая бляшка со свернувшимся в кольцо хищником и мелкие обломки железного ножа, каких-то железных обойм. У левой голени стоя еще один небольшой колчан со стрелами. Всего в могиле найдено 115 экз. наконечников стрел. В ногах, в углу могильной ямы -- бронзовый котел. Кроме этого, по свидетельствам местных жителей, на поверхности кургана был найден железный меч, ныне утерянный. Комплекс на основании вещевого материала датируется IV-III вв. до н.э"51.
В.И. Матющенко и Л.В. Татаурова отмечают, что все вещи -- котел, богатые наборы стрел, панцирь, кельт -- относятся к числу редко встречающихся в захоронениях. Об особом социальном статусе покойного свидетельствует и его украшение золотыми бляшками, выполненными в "зверином стиле".
Умерший из могильника Сидоровка был положен на спину в вытянутом состоянии головою на север "на специальном ложе; одежда и колчан (горит) расшиты парчой. В ногах стояли котлы с заупокойной пищей, гончарная фляга. В головах же находился саргатский сосуд и серебряная чаша. Правее умершего был положен железный панцирь, под ним и рядом -- принадлежности конской упряжи, в том числе и фалары, а также копье, колокольчик, наконечники стрел. Сам воин, видимо, был одет в богатые одежды, расшитые золотыми бляшками, с поясом, с нашитыми на нем золотыми и серебряными бляшками. Портупейный ремень, на котором крепились кинжал и меч, украшен драгоценными пряжками, ножны кинжала покрыты золотыми бляшками. На шее воина -- гривна, в левом ухе -- серьга. На голове, видимо, был какой-то убор, расшитый золотыми пронизками. Умершего снабдили приспособлениями для курения -- мундштуком, флаконом с курительным веществом. Обувь украшали золотые пряжки. Кроме того, колчан обшит был парчой; в отделке одежды был использован шелк. В ногах стояла емкость из крашеной кожи"52. Большинство вещей, представленных в данном захоронении, нетипичны для погребений.
Два красных лаковых сосуда отдельно исследованы Л.И. Погодиным. Это явно импортные изделия, как и многие в этом погребении.
Третий случай -- погребальный комплекс Исаковки I, исследованный Л.И. Погодиным в 1989 г. Этот комплекс содержал большой набор ювелирных изделий, что сближает его с Сидоровкой. В.И. Матющенко и Л.В. Татаурова предполагают, что, он близок сидоровскому и красногорскому и по своей значимости.
Четвертый -- Тютринский могильник на Тоболе, в Упоровском районе Тюменской обрасти. Несмоторя на ограбленность, могильник содержал богатую коллекцию ювелирных изделий, свидетельствующих о богатых захоронениях в курганах.
Во всех четырех случаях мы можем наблюдать в общем саргатский погребальный ритуал, но при этом они выделяются среди других погребений количеством инвентаря и труда, затраченного коллективом на погребение этих воинов.
Некоторые параллели погребениям катафрактариев можно найти, как то ни парадоксально, в женском погребении 2 кургана 2 могильника Гладунино-I, датируемом III-II вв. до н.э. Курган имеет насыпь большого размера. "На черепе погребенной были расчищены 26 золотых бляшек. Под черепом и вокруг него располагались стеклянные с внутренней позолотой и сердоликовые бусы, а под подбородком - маленькая золотая пуговица. Рядом с черепом находились золотая с инкрустацией и серебряная серьги"53. Кроме того, в области таза была обнаружена бронзовая бляха в "зверином стиле", обожженная железная пластина с остатками золота на ней и обломок бронзового зеркала в берестяном чехле.
Также любопытно неоднократно ограбленное погребение 4 Нижне-Ингальского могильника, где был захоронен взрослый мужчина-воин. Могила перекрыта двухъярусным накатом из березовых бревен, вдоль стен -- заплечики. В погребении в связи с ограбленностью найдены лишь мелкие вещи: "железные трехлопастные черешковые наконечники стрел; обломки железных ножей, меча и кинжала, крашенных золотыми гвоздиками на рукояти; фрагменты обкладок оружия и накладок на лук; железные панцирные пластины; чешуйки свернувшегося китайского лака (?); бронзовые и железные круглые пуговицы от костюма, обломки саргатской керамики; половина бусины из сапфир-шпинели, золотое пластинчатое кольцо; разноцветные нити от золотого шитья, множество коррозированных железных обломков. Погребение предварительно датировано II-III вв. н.э"54.
Исключения
Имеются в виду нетипичные по всем признакам для саргатской культуры захоронения. Таких на материале рассмотренных нами могильников четыре.
Первое, бросающееся в глаза во многом за счет соседства с воином-"катафрактарием" -- прикрывшее этого воина от бугровщиков захоронение женщины в могиле 2 кургана 1 Сидоровского могильника. Неслучайность его В.И. Матющенко и Л.В. Татаурова доказывают тем, что на восточной стенке могилы сохранились непотревоженные остатки перекрытия, и стенки могилы не разрушены. Исследователи предполагают здесь насильственное захоронение, характер которого слжно установить из-за разрушенности.
Второе нетипичное захоронение мы обнаруживаем в Рафайловском могильнике. "Погребенная была положена в скорченном положении: лежа на спине с согнутыми в локтях руками, кисти находились у подбородка, ноги согнуты. Скелет ориентирован головой на запад. Слева от него найдены зубы и фаланги лошади и крупного рогатого скота. Плотно сложенные кости рук и подбородки позволяют предположить, что погребенная была связана. В заполнении могилы не было мешаной земли, тонкая прослойка насыпанного слоя перекрывала захоронение"55. Автор раскопок, Н.П. Матвеева, предполагает, что женщину бросили на дно рва сразу после совершения захоронений на площадке кургана.
Третье погребение находится неподалеку от второго. Это погребение женщины 18-20 лет на межжилищном пространстве Рафайловского городища. Ориентация этого погребения обычна для саргатской культуры. Положение же несколько отличается -- руки вытянуты вдоль туловища и прижаты к грудной клетке с боков. В погребении, несмотря на его неограбленность, находок нет. Отсутствуют погребальные сооружения, но покойная обернута берестой.
Четвертое -- курган 6 Савиновского могильника, содержавший две могилы, одна из которых -- во рву. Там захоронен мужчина возраста около 40 лет, причем в кургане находится только его череп. При погребении во рву находок не обнаружено.
Что было причиной таких серьезных отклонений от обряда, неизвестно. Возможно, эти акты носили характер жертвоприношения, возможно, какие-то внешние обстоятельства требовали именно такого способа захоронения. Последнее предположение более чем вероятно для третьего случая и совершенно невероятно для четвертого.
Для анализа социально-экономических условий жизни саргатцев и их мировоззрения, по мнению автора данной работы, можно использовать следующие факторы:
Планировка могильника может дать информацию о ходе его застройки, можно постараться сравнить структуру могильника с поселением, что, впрочем, будет затруднено тем обстоятельством, что насыпи малых курганов в большинстве случаев ниверированы распашкой и сейчас не прослеживаются; те же трудности и с поселениями.
Удаленность правобережных могильников от берега вкупе с некоторыми данными поселений (тяготение их к воде) сама по себе практически ничего не дает. Но если проверить ориентировку могил в каждом кургане на совпадение ее с направлением протекающей рядом крупной (или близлежащей мелкой) реки. (взяв данные как по правобережным, так и левобережным курганам), можно постараться выделить некоторые аспекты верований саргатцев, связанных с водой.
Размер насыпи, по мнению большинства исследователей, занимавшихся этим вопросом, скорее связан с социальным статусом погребенного, нежели с количеством погребенных, за исключением особо большого количества погребений вокруг центральной могилы. Вместе с тем, этот фактор также мог указывать на высокий социальный стстус погребенного в центральной могиле. В любом случае, общество, которое могло позволить себе большие непроизводительные трудозатраты, должно было находиться на достаточно высоком для того времени уровне экономического развития, что неудивительно для культуры, по территории которой проходил Великий шелковый путь.
Наличие в насыпи шатровых сооружений, по мнению Л.Н. Коряковой, зависит от неких социально-этнических факторов. Если это действителдьно так, то, возможно, шатровые сооружения -- всего лишь составная часть некоего комплекса элементов, в купе составлявших особую вариацию погребального обряда.
Среди находок в насыпи следует выделить мечи на поверхности курганов. Кроме аналогий со скифскими алтарями "Арея", возникает ряд вопросов: почему меч не был положен в могилу в момент захоронения? Имеет ли он отношение к конкретной могиле или всему погребению?
Любопытен также механизм появления находок в насыпи, но установить его можно только выяснив, как же образовывалась насыпь в ее современном виде.
Вопрос о ровиках в литературе рассмотрен достаточно подробно. Пожалуй, следует выделить отдельным пунктом инвентарь ровика и его расположение (относятся ли эти находки к какой-то конкретной могиле, центральной могиле либо ко всему кургану сразу), как распределялись находки во рвах, когда их было несколько. Интересен текже вопрос о перемычках, в частности, вероятность совпадения их ориентировки при наличии нескольких рвов. К сожалению, автор данной работы не имел возможности ознакомиться в саериалами могильников, содержащих кенотафы, но любопытен вопрос о ниличии ровиков вокруг таких курганов.
Также интересны причины парных захоронений, на что может указывать пол и возраст погребенных в них, затраты труда и времени, необходимые для постройки одного кургана, датировка парных захоронений и обстановка в то время Прииртышьи.
Не лишена смысла попытка найти аналоги планировки могил под насыпью, что могло бы указать на ту группу племен, мировоззрение которой частично было заимствовано саргатцами.
Весьма интересно было бы рассмотреть продолжение в саргатской погребальном обряде продолжеий традиций эпохи бронзы.
Пол и возраст погребенного, а так же причина смерти могут рассказать о "внешнеполитической" обстановке.
Совместные с биологами исследования могут рассказать о болезнях населения саргатской культуре, об их причинах, а стало быть, об образе жизни.
Изучение "вертикального" внутримогильного пространства вкупе с другими источниками может рассказать о вертикальной структуре саргатского мира. Любопытна значительное многообразие вариантов погребальных конструкций в зависимости от местных особенностей.
Интересна возможность существования культа огня у саргатцев, чему не противоречат их внешние связи. Любопытны даты появления огня на костях человека, возможность и, если удастся выделить, сопровождающие факты кремации.
Инвентарь погребения, особенно импортные вещи, входящие в его состав, могут дать сведения о тех народах, с которыми саргатцы поддерживали уконтакты хотя бы на уровне материальной культуры. В этом плане любопытным кажется использование импортных изделий в качестве оброадовых, культовых предметов.
Выделение на основе только погребального инвентаря социальных групп саргатского общества кажется автору данной работы недостаточно обоснованным.
Отдельного изучения заслуживают вопросы локализации отдельных предметов в могилах. Также интересны могилы, не содержащие инвентаря.
Безусловно интересен вопрос о нетипичных захоронениях. Сбор информации о подобных случаях на всей территории саргатской культуры, сравнение датировок, возможно, наличие некоторых сходных элементов могли бы дать некоторую информацию о столь серьезных отклонениях от обряда.
Ни одно исследование, связанное с погребальным обрядом, будб то исследование социальной структуры, экономического развития общества или -- в особенности -- его мировоззрения невозможно по отдельным признакам. Любой вопрос должен изучаться в комплексе, по сумме признаков. Для облегчения собственно реконструкций социально-экономических и мировоззренческих особенностей саргатской культуры было бы целесообразно произвести обработку материала по таким категориям, как, к примеру, локализация в могилах отдельных категорий инвентаря, дата коллективных погребений и т.д.
Вообще для археолога могильник представляет собой источник информации, связанный буквально со всеми характеристиками изучаемого общества.
