Я в вихре революций.

Есенин, Блок. Ахматова, Цветаева, Маяковский... О чем вам говорят эти фамилии? О периоде «Серебряного века»? А обо мне вам эти фамилии не напоминают? Нет? Помните, как у Александра Блока:

А под маской было звездно.

Улыбалась чья-то повесть,

Короталась тихо ночь...

Не считайте это высокомерием, но я очень люблю это стихотворение. Нет, не потому что оно про меня. Просто я люблю «Серебряный век». Со всеми его квартирниками, и революционными настроениями... Есть во всем этом какая-то неповторимая романтика.

Я — излюбленный мотив для искусства Серебряного века. Сама его атмосфера была пропитана театральностью. Режиссеры и драматурги того времени экспериментировали с новыми формами Театра Будущего. Апокалиптические настроения смешивались с лихорадочной жаждой развлечений. Появились первые шоу-спектакли. По всей России открывались многочисленные театры — кабаре, представления в которых продолжались за полночь, нередко — до самого утра. Самыми популярными театрами-кабаре в Петербурге были: «Кривое зеркало», «Дом интермедий», «Бродячая собака», «Приют комедиантов», а в Москве — «Летучая мышь». Публика обеих столиц, на волне резко возросшей интенсивности развлечений, охотно посещала балы и маскарады. Творческая богема устраивала костюмированные вечера, на которых я всегда была желанным гостем. В домах интеллигенции разыгрывались самодеятельные спектакли. Актрисы театра В. Ф. Комиссаржевской однажды организовали «бумажный бал», на который были приглашены дамы в маскарадных костюмах, сделанных из бумаги. Впечатление этого «бумажного» бала отразились у поэта Александра Блока в его поэтическом цикле «Маски», столь милом моему сердцу.

Помню я одного художника, его звали Константин Сомов. Удивительный человек. Чудесные вещи писал, скажу я вам. Советую тоже обратить на него внимание.

Из материалов сайта www.childlib.ru:

В живописи мотив «Маски», «Маскарада» чаще всего использовали художники объединения «Мир искусства». На рубеже XIX — XX веков мирискуссники любили погружаться в XVIII век и на своих картинах изображали галантные сцены того времени. Их работы воплощали изящество и своеобразную «кукольность» рококо, элементы театрализации.

Мне, маске, тогда отводилась роль идеального самовыражения человека, «продолжения» лица. «Проблема маски и лица в начале XX века — это проблема лицедейства, маскарада в жизни каждого человека» - говорил кто-то из представителей того времени. Она решалась в пользу меня. Возникла идея, что лица без маски не существует, что она ему тождественна. Эта идея, судя по всему, выросла на фоне театрализации всех форм жизни и видов искусства того времени. Некоторые из художников творили искусство и из своего собственного облика. Их маски должны были привлечь внимание общества к ним самим, а не только к их творчеству. В моей памяти возникает имя Н. Н. Евреинова, маски которого современники считали интереснее его самого. А. Блок писал тогда: «Аналогичным было жизненное поведение М. Кузмина, что, как он ни старался скрыть свою печаль, это ему не удавалось. М. Кузмин «надевает... маску, которая действительно портит его слишком печальное для всяких масок лицо»