3. Изображение фактов действительности в наших мыслях

или приспособление наших мыслей к этим фактам дает возмож-

ность нашему мышлению умственно восполнять факты лишь

частично наблюденные, поскольку это восполнение определяет-

ся наблюденной частью. Эта определенность заключается во

взаимной зависимости признаков фактов, которая и является

исходным пунктом для мышления. Так как обыденное и моло-

дое научное мышление вынуждены ограничиться довольно грубым

приспособлением мыслей к фактам, то мысли эти, приспособляе-

мые к фактам, не всегда бывают согласны между собой. Таким

образом появляется новая задача, которую мышление должно

разрешить для полного своего удовлетворения, - задача приспо-

собления мыслей друг к другу. Это последнее стремление, обуслов-

ливающее логическое очищение мышления, но идущее гораздо

36

дальше этой цели, является характерным и преимущественным

признаком науки, в отличие от обыденного мышления. Послед-

нее довольствуется тем, что оно лишь приблизительно служит к

осуществлению практических целей.

4. Научное мышление встречается в двух, с виду довольно

различных, типах; в виде мышления философа и мышления

специалиста-исследователя. Первый стремится к возможно

полной всеобъемлющей ориентировке во всей совокупности

фактов. При этом он не может возвести до конца своего здания,

не позаимствовав для этого материал у специалистов. Второй

первоначально занят ориентировкой и обобщением в одной ка-

кой-нибудь небольшой области фактов. Но так как разграниче-

ние фактов никогда не бывает возможно без некоторой дозы

произвола и насильственное™ и определяется заранее постав-

ленной временной интеллектуальной целью, то эти границы,

которые ставит себе специалист-исследователь, с развитием

специальной науки все более и более расширяются. Специа-

лист-исследователь в конце концов тоже приходит к той мыс-

ли, что для успешного ориентирования в его собственной

области он должен принять в соображение результаты, к кото-

рым пришли в своих областях все остальные специалисты. Та-

ким образом и все специалисты в совокупности стремятся к

мировой ориентировке при помощи объединения всех своих

специальных областей. Ввиду неполноты достигнутых резуль-

татов это стремление ведет к открытым или к более или менее

прикрытым заимствованиям у мышления философского. Та-

ким образом конечная цель всякого исследования оказывается

одной и той же. Это видно из того, что и величайшие филосо-

фы, как Платон, Аристотель, Декарт, Лейбниц и др., открыли

также новые пути и в области специальных наук, а с другой сто-

роны такие специалисты-исследователи, как Галилей, Ньютон,

Дарвин и др., не нося имени философов, оказали мощное со-

действие развитию философского мышления.

Надо, правда, признать: то, что философ считает за возмож-

ное начало, улыбается естествоиспытателю, лишь как очень от-

даленный конец его работы. Но это различие во мнениях не

должно мешать исследователям - да и действительно не меша-

ет - учиться друг у друга. Через многочисленные опыты охарак-

теризовать общие признаки обширных областей философия

накопила богатый опыт в этих исследованиях; она даже ма-

ло-помалу научилась распознавать и отчасти избегать тех оши-

бок, в которые сама впадала и в которые почти всегда впадает

еще и поныне не прошедший философской школы естествоис-

37

пытатель. Но философское мышление дало естествознанию и

положительные ценные идеи, как, например, различные идеи

сохранения. С другой стороны, философ берет у специальной

науки более солидные основания, чем те, которые могло ему

дать обыденное мышление. Естествознание дает ему пример

осторожной, прочной и плодотворной постройки здания науки,

а вместе с тем он извлекает поучительный урок из слишком бо-

льшой односторонности естествоиспытателя. В действительно-

сти всякий философ имеет свое домашнее естествознание, и

всякий естествоиспытатель - свою домашнюю философию. Но

эти домашние науки бывают в большинстве случаев несколько

устаревшими, отсталыми. В очень редких случаях естествоиспы-

татель может согласиться вполне с естественнонаучными взгля-

дами философа, по тому или другому поводу высказанными. С

другой стороны, большинство естествоиспытателей придержи-

вается еще в настоящее время, в качестве философов, материа-

лизма, которому 150 лет от роду и недостаточность которого

давно уже разглядели не только философы по призванию, но и

люди более или менее знакомые с философским мышлением.

Только немногие философы принимают в настоящее время уча-

стие в естественнонаучной работе, и только в виде исключения

можно встретить естествоиспытателя, посвящающего собствен-

ную свою работу ума вопросам философским. А между тем и то и

другое безусловно необходимо для достижения согласия между

теми и другими, ибо одно чтение ни тем, ни другим помочь не

может.

Если мы оглянемся назад, на старые, тысячелетние, пути, по

которым шли философы и естествоиспытатели, мы увидим, что

они в некоторых своих частях хорошо заложены. Но во многих

местах они как будто запутываются под влиянием естественных,

инстинктивных, как философских, так и естественнонаучных

предрассудков, оставшихся в виде мусора от старых попыток и

неудавшихся работ. Было бы полезно время от времени расчи-

щать эти кучи мусора или обходить их.

5. Не только человечество, но и каждый отдельный человек

находит в себе, раз пробудившись к полному сознанию, готовое

мировоззрение, в сложении которого он не принимал участия.

Он получает его как дар природы и культуры. С этого должен на-

чать каждый. Ни один мыслитель не может сделать ничего бо-

лее, как, исходя из этого мировоззрения, развивать его далее,

вносить в него поправки, пользуясь опытом предков, избегая по

мере разумения ошибки последних, - одним словом, самостоя-

тельно и осмотрительно еще раз пройти свой путь ориентирова-

38

ния. К чему же сводится это мировоззрение? Я нахожу себя в

пространстве, окруженным различными телами, способными

двигаться в этом пространстве. Тела эти суть: «безжизненные»

тела, растения, животные, люди. Мое тело, тоже способное дви-

гаться в пространстве, является для меня в такой же мере види-

мым, осязаемым, вообще чувственным объектом, занимающим

часть чувственного пространства, находящимся вне остальных

тел и рядом с ними, как сами эти тела. Мое тело отличается от

тел остальных людей, помимо индивидуальных признаков, еще

и тем, что при прикосновении к нему являются своеобразные

ощущения, которых я при прикосновении к другим телам не на-

блюдаю. Далее, мое тело моему глазу не так полно видно, как

тела других людей. Если взять мою голову, то, по крайней мере

непосредственно, я могу видеть лишь очень незначительную

часть ее. Вообще мое тело является мне в перспективе, совер-

шенно различной от той, в которой являются мне все остальные

тела. Той же самой оптической точки зрения я по отношению к

другим телам занять не могу. Подобное можно сказать и относи-

тельно чувства осязания, как и относительно остальных чувств.

И голос свой я слышу, например, совершенно иначе, чем голоса

других людей1. Далее, я нахожу в себе воспоминания, надежды,

опасения, склонности, желания, волю и т. д., в развитии кото-

рых я в такой же мере неповинен, как в существовании тел в

окружающей меня среде. Но с этой волей связаны движения од-

ного определенного тела, именно того, которое по этому призна-

ку и по указанным выше признакам обозначается как мое тело.

Когда я наблюдаю движения тел других людей, то практические

потребности и сильная аналогия, действию которой я не могу

противиться, побуждают меня мыслить, что и с ними связаны

такие же воспоминания, надежды, опасения, склонности, жела-

ния, воля, какие связаны с моим телом. Далее, действия других

людей заставляют меня допустить, что мое тело и остальные тела

существуют для них столь же непосредственно, как для меня су-

ществуют их тела вместе с остальными телами, но, напротив,

мои воспоминания, желания и т. д. существуют для них тоже

лишь как результат непреоборимого заключения по аналогии,

как для меня существуют их воспоминания, желания и т. д. На-

зовем покуда совокупность всего существующего непосредствен-

но в пространстве для всех именем физического и непосредственно

данное только одному, а для всех других существующее только как

В хороших фонографах можно узнать тембр голоса друзей, но собственный

голос имеет чуждый тембр, ибо нет резонанса головы.

39

результат умозаключения по аналогии - именем психического.

Совокупность всего, непосредственно данного только одному,

назовем также его (более тесным) Я. Вспомним противоположе-

ние у Декарта: «материя и дух - протяжение и мышление».

Здесь лежит естественная основа дуализма, который, впрочем,

может представить все возможные переходы от чистого материа-

лизма к чистому спиритуализму, в зависимости от оценки значения

физического и психического, в зависимости от того, что из них

считать фундаментальным, основным и что - вторичным, выве-

денным из основного. Но эта противоположность, выраженная в

дуализме, может принять и столь резкий характер, что о ка-

кой-либо связи между физическим и психическим - в противо-

положность естественному взгляду - нельзя будет более и думать,

как то проявилось в удивительных в чудовищных теориях «окка-

зионализма» и «предустановленной гармонии»2.