5.1. Прп. Алипий печерский.

/память его празднуется Святой Церковью 17августа ст.ст/.

Преп. Отец наш Алипий Печерский явился подражателем Божественному Евангелисту Луке. Ибо он так же трудился для Господа, сотворившего нас по образу и подобию Своему, изображая чудотворно не только лики святых на иконах, но и добродетели их в своей душе. Кроме того, показался он и чудесным врачом.

Блаженный Алипий был отдан родителями на обучение греческим иконописцам, пришедшим для украшения святой Печерской церкви. И он был свидетелем дивного чуда – когда во время работ иконописцев по украшению алтаря мусиею в нем изобразилась сама собою икона Пресвятой Богородицы, просияла паче солнца, затем голубь вылетел из Ея уст и после долгого летания влетел в уста стоявшей высоко иконы Спасителя.

Когда иконописцы кончили свое дело и украсили образами святую церковь,– Алипий украшен был тогда образом ангельского иноческого чина. И он, уже умевший хорошо изображать вещественные лики святых,– начал обучаться изображать в себе духовные добродетели святых.

И стал он таким искусным художником в своем деле, что через работу свою над вещественными иконами, благодатиею Божией, тем самым являл образ духовной добродетели. Он научился искусству иконного писания не ради богатства, а ради доброго употребления своего дара, ибо он работал игумену и братии, ничего не беря за свой труд.

Если же ему случалось выручить что-нибудь за рукоделие – он разделял то на 3 части: первую откладывал на все, нужное для икон, вторую – в милостыню нищим, третью – на нужды монастырские. Постоянно поступая так, он не давал себе покоя ни днем, ни ночью. Ночью занимался он бдением, молитвою и поклонами, а днем прилежал рукоделию, праздным никогда его нельзя было видеть, но ради дела никогда не опускал он соборной молитвы.

В особенности же молил он многих, чтоб, увидав в какой-нибудь церкви обветшавшие иконы, говорили ему; и он, не требуя себе на земле никакой мзды,– украшал их своим письмом. Когда же не для кого было исполнять ему это дело – тогда, занимая серебро и золото, нужное для икон, принимался за работу, и отдавал иконами, кому был должен. Так делал он, чтоб не быть праздным.

Игумен же, видя столь великий успех этого преподобного иконописца в добродетелях, возвел его в сан иерейства. Тогда преподобный просиял красотою двойных добродетелей – иноческих и иерейских, так что явился он образом чудотворным.

Так, некто из богатых Киевских граждан был в проказе, и много лечился у врачей и волхвов, ища помощи но не получая ее, а впал в еще худшее состояние. Тогда кто-то из друзей понудил его пойти в Печерский монастырь. Игумен приказал напоить его водою из колодца и помазать ему голову и лицо. И он переполнился весь гноем за свое неверие. С плачем возвратился он в свой дом, и много дней не выходил на свет, стыдясь своего срама, и всякий день ожидал он смерти. Но, придя в себя, задумал исповедовать он все свои согрешения, и прибыл снова в Печерскую обитель к прп. Алипию. Преподобный же сказал ему: «Хорошо сделал ты, чадо, исповедав Богу грехи…» Он много поучал его о спасении души, и, взяв иконописных красок, разрисовал его лицо, помазав гнойные струпы, и вернулось к нему благообразие прежних дней, когда он был здоров.

Еще был христолюбивый муж из того же города Киева, который поставил церковь и захотел устроить для украшения ея 7 больших икон, с этою целью он дал серебра и иконные доски двум инокам Печерского монастыря, прося их сговориться о написании тех икон с Алипием. Но те монахи ничего не сказали Алипию, а серебро присвоили себе. Чрез некоторое время заказчик послал к монахам узнать, написаны ли его иконы. Они отвечали, что Алипий требует больше серебра. И опять получили серебро, и присвоили его себе, опять послали к нему, говоря на святого неправду, что он требует еще столько же. Христолюбивый тот муж дал и в третий раз говоря – «я хочу только молитвы и благословения от дел рук его». Алипий ничего не знал о поступке тех монахов. После этого прислал тот человек, желая узнать, готовы ли иконы. Монахи сказали ему: «Алипий троекратно взял у тебя серебро, а теперь не хочет писать икон». Поэтому христолюбивый муж тот с многочисленными вооруженными людьми пришел в Печерский монастырь к прп. Никону и поведал ему, как опечалил его Алипий. Игумен призвал его и сказал: «Зачем, брат, сделал ты такую неправду вот этому сыну нашему?..» Алипий отвечал ему, что он не знает, о чем говорит игумен. Тогда игумен на обличение святого послал принести доски тех икон, которые перед ночью видели не зарисованными в одной монастырской келлии. Также он призвал тех монахов, чрез которых заказчик давал деньги святому, чтоб они показали против него. Посланные за досками пришли и нашли на досках прекрасно изображенные иконы, и принесли их к игумену с его окружающими. Видя это, все изумились, и в ужасе трепетно пали на землю, и поклонились тем нерукотворным образам – Господа, Пречистой Матери и святых Его. Потом пришли и 2 монаха, оклеветавшие Алипия, и, не зная о происшедшем чуде, - начали обвинять святого, говоря: «Ты взял 3 цены, а икон не пишешь». Все там находящиеся, слыша эти обвинения, показали им иконы, говоря: «Эти иконы написаны Самим Богом, свидетельствующим незлобие Алипия». Они, увидев их, ужаснулись чуда, но продолжали ложь на святого Алипия. Но Бог, прославляющий святых Своих, не утаил добродетельных подвигов преподобного мужа.

Так, однажды попущением Божием сгорела от пожара в Киеве церковь, в которой стояли те иконы, но после пожара все 7 икон были найдены целыми и невредимыми. Услыхав это, сам князь Владимир Мономах пришел посмотреть на это чудо, услышал, как они были написаны в одну ночь Божием мановением и, взяв одну из икон / Пресвятой Богородицы/,- послал в город Ростов в каменную церковь, которую он сам создал. Случилось упасть и той церкви в Ростове, но икона уцелела. Тогда внесена она была в деревянную церковь, но и та со временем сгорела, а икона опять осталась без вреда. Все эти события свидетельствовали о добродетельной жизни прп.Алипия, ради которого нерукотворенно изобразились те иконы.

Перейдем к чуду, поведующему о кончине преподобного: как тот человек, чудотворный художник икон, перешел от жизни временной к вечной. Один благочестивый муж дал прп. отцу нашему написать наместную икону Успения Пресвятой Богородицы, и просил приготовить ее к празднику Успения. Чрез немного дней преподобный разболелся и приближался уже к смертному успению, а икона не была написана, и человек тот докучал и скорбел на святого. Но Алипий сказал ему: «Чадо, не докучай, ходя ко мне, но возложи печаль на Господа, и Он сделает, как хочет. Твоя икона в свой праздник встанет на своем месте». Пришел опять тот человек в навечерие Успения и, видя, что икона еще не написана, и что прп. Алипий еще сильнее болен, досаждал ему и ушел в великой печали. По его же уходе вошел некий светлый юноша к прп. Алипию и начал писать икону для того мужа. Алипий же, думая, что заказчик икон разгневался на него и прислал другого живописца, сперва думал, что это человек, но скорость и красота работы обнаружили в нем ангела. То клал он золото на икону, то тер на камне различные краски и ими писал, и так в три часа изобразил прекрасную икону. Потом сказал он преподобному: «Отче, не достает ли здесь чего, или не ошибся ли я в чем?» Преподобный же отвечал: «Хорошо сделал ты. Бог помог тебе написать так благолепно, и Он Сам сделал это тобою». Когда наступил вечер, живописец с тою иконою стал невидим. Заказчик иконы провел всю ночь без сна от печали, что икона не поспела к празднику, называл себя недостойным этой благодати, и многогрешным. Вставши, пошел к церкви, и отворив ея двери, он увидел икону на своем месте, ярко сияющую. Тогда упал он от страха, думая, что ему явилось некое привидение. Находясь в великом трепете и ужасе, он вспомнил слова прп. Алипия, который сказал, что его икона будет готова к своему празднику. Тогда благочестивый муж тот вместе с игуменом пошли к прп. Алипию, и застали его отходящим от этого мира. Он поведал им все, видел и сказал: «Ее написал ангел и вот он стоит тут, чтобы взять меня». С этими словами он предал дух свой в руки Божии.

Братия, опрятав его тело, принесли его в церковь, и, сотворив над ним обычное пение, положили его в пещере прп.Антония.

5.2. ФЕОФАН ГРЕК И ПРП. АНДРЕЙ РУБЛЕВ. Х1V-нач.ХVв.

/память прп.Андрея празднуется Святой Церковью 18 июля ст.ст/.

Знаменитый иконописец Феофан Грек и его младший современник прп. Андрей Рублев в своих творениях различны: первый пребывает в динамичном поиске, в драматичной напряженности, второй – уравновешенно спокоен, созерцателен и умиротворен. Это не просто личные особенности характеров двух иконописцев, но и особенности духовного уровня той среды, в которой действовало их искусство. Феофан – среди смятений еретического духа. Прп. Андрей – в самом центре русского исихазма, в монастыре, среди сподвижников и учеников Сергия Радонежского. Феофан оттого – движение и поиск, Рублев – обретение Божественной Истины и успокоенность в ней.

Именно в этот период исихазм московской святости достигает полноты развития, практика умного делания русского иночества. И это, несомненно, повлияло на экспрессивное искусство Феофана, привнесшего в свои образы идею внутреннего сосредоточения.

По сравнению со своим великим старшим современником Феофаном, прп. Андрей Рублев усилил и абсолютизировал просветленность, отсутствие сурового драматизма духовных стремлений и в изображениях Богоматери, и в иных своих созданиях, и тем самым утвердил важнейшее в московской религиозной живописи качество. Повторим: Феофан сосредотачивался на процессе духовных исканий, прп. Андрей запечатлевал его итог.

Особо известны иконы прп. Андрея Рублева так называемого Звенигородского чина, дошедшие до наших дней с большими утратами. Поражает звенигородский Спас, так зримо разнящийся с предшествующими ему изображениями Христа: Вседержителя Феофана и Спасом «Ярое Око». У Рублевского образа Христа нет уже той суровости во взоре, нет сурового пронзающего всеведения – здесь человеку внимает видение любви, доверие к его духовным усилиям: святости духовно карающей пришла на смену святость всеведущего добросердечия.