7. Двумя центральными проблемами переводоведения являются уяснение

принципа, согласно которому устанавливаются переводческие соответствия

между ИЯ (исходным языком) и ПЯ (переводящим языком), и создание модели (моделей) переводческой деятельности. Понятно, что вопросы о поиске межъязыковых соответствий в процессе переводческой деятельности и о свойствах самих этих соответствий — ключевые для осуществления такого вида вербальной коммуникации, ведь именно таким образом появляется возможность соединить в едином коммуникативном акте различные языки и в конечном итоге — культуры.

В этой связи, однако, возникает вопрос о том, что считать единицей перевода в процессе осуществления переводческой деятельности, поскольку, структурно-семантические системы разных языков не совпадают, план содержания в

них выражается по-разному. Иначе говоря, одно и то же содержание в разных языках проявляется в неодинаково организованном и членящемся на составные части речевом потоке.

А. Мальблан (A. Malblanc), а также Ж.-П. Вине и Ж. Дарбельне предлагали считать единицей перевода единицу мысли (unite depensee). У последних она определяется как наименьший отрезок речи, связь между составляющими элементами которая не позволяет переводить их по отдельности. Это определение, однако, сориентировано только на ИЯ, что ведет к определенного рода трудностям (переводческим и переводоведческим) при несовпадении членения плана выражения в ИЯ и ПЯ. А поскольку это происходит практически всегда, ведь даже в самых типологически близких языках единицы плана выражения различаются, иногда довольно значительно, то данное определение единицы перевода требует пересмотра. По мнению О. Каде, ею следует признать наименьший отрезок текста на ИЯ, для которого может быть установлен соответствующий (эквивалентный) ему отрезок

текста на ПЯ, чтобы при этом неизменным оставался план

содержания.

8. Единицу перевода можно (по аналогии с единицей фонологии — фонемой, морфологии — морфемой и т.Д.) назвать транслатемой .

Транслатема — это то, что переводчик стремится обнаружить и с чем он работает в процессе своей переводческой деятельности. Транслатема отражает константу переводческого соответствия плана содержания, обладающего своим конкретным планом выражения на минимальном отрезке оригинала (в ИЯ), плану содержания, обладающему своим конкретным планом выражения на минимальном отрезке в ПЯ. Таким образом, транслатема представляет собой целое, состоящее из двух (или даже более — например, при трехстороннем переводе) компонентов. Первым компонентом транслатемы является некое содержание, определенным образом выраженное средствами ИЯ; вторым — то же содержание, но выраженное уже средствами ПЯ.

Важно понимать, что транслатема — это константа с точки зрения переводоведения. С точки же зрения лингвистики длина транслатемы варьируется от звука (буквы) до целого текста.ции у иноязычного читателя. В поэтических, произведениях длина транслатем увеличивается в силу того, что в таких произведениях речи языковые средства выражения оказываются тесно связанными с более крупными единицами плана содержания — образами. Наличие образов в поэтическом произведении заметно укрупняет структуру плана его содержания, что не может не отразиться на процессе поиска транслатем при его переводе на иностранный язык. Кроме того, лингвистическая протяженность транслатем прямопропорциональна типологическому сходству/различию ИЯ и ПЯ в выражении тех или иных единиц плана содержания. Если планы выражения для данного плана содержания в ИЯ и ПЯ структурно близки, то лингвистическая протяженность транслатем относительно невелика. Если же ИЯ и ПЯ структурно-типологически очень разнятся между собой, то лингвистическая протяженность транслатем увеличивается.

9. Вопрос о единице перевода — транслатеме — возникает лишь в связи с процессом перевода, а не с переводом как текстом, результатом процесса перевода. Дело в том, что процесс перевода представляет собой первичный поиск транслатем, затем транслатемы могут изменяться (например, укрупняться или, наоборот, уменьшаться), уточняться, перестраиваться в синтаксическом целом.

Зачастую работа переводчика состоит из предварительного перевода и дальнейшего редактирования полученного первичного варианта. Это наиболее естественно при письменном переводе. В устном же и особенно в синхронном, а также с приобретением переводческого опыта сокращается время (и масштабы) редактирования, но процесс обработки первичного варианта перевода всегда присутствует.

По сути, мы наблюдаем поиск транслатем сначала, условно говоря, на низшем уровне — уровне линейного, последовательного восприятия переводчиком оригинала. Затем полученный набор транслатем пересматривается с точки зрения языковой национальной логики передачи данного плана содержания в условиях ПЯ.

Таким образом, то, что мы видим в окончательном переводе какого-либо текста, редко соответствует тому, с чего перевод начался. Окончательная редакция перевода-текста отличается от перевода-процесса с его набором транслатем. Между тем было бы неправомерным упрощением считать, что процесс перевода сводится к подбору первоначальных транслатем, а затем к их перестройке-редактированию. Дело в том, что перестройка-редактирование потому и предпринимается, что между линейно

воспринятыми отрезками выражения содержания и окончательным переводом проходит сложный процесс верификации транслатем.

Прежде всего они соотносятся со всей многоярусной структурой ИЯ и ПЯ. Переводчик, опираясь на свое знание языка оригинала и языка перевода, как бы накладывает предъявленную ему в оригинальном тексте речь (parole) на языковую систему (langue) оригинала, выступающую в роли своеобразной матрицы. При этом выявляются те или иные отклонения от нормы, нейтрального стиля, те или иные словообразовательные, грамматико-лексические и синтаксические структуры;

определяется, что в оригинале представляет собой индивидуальную, требующую отдельного перевода лексему, а что должно быть связано с другой лексемой (рядом или в отдалении от нее). В итоге определенные отрезки образуют транслатемы—сцепления с соответствующими им единицами плана выражения в ПЯ. Что-то в ИЯ, наоборот, не найдет соответствия в ПЯ, и транслатема не реализуется. По возможности ее отсутствие должно быть компенсировано в другой транслатеме, чтобы переводной текст не утратил той или иной важной черты оригинала на ИЯ.

Таким образом, транслатемы прежде всего верифицируются при сравнении оригинала с языковыми системами ИЯ и ПЯ в целом.

10. Транслатемы верифицируются на денотативном уровне. Денотатом называется определенный фрагмент окружающей нас реальности. Воспринимая текст оригинала, переводчик должен сопоставить его с соответствующим денотатом. Именно отсутствие этого действия нередко ведет к ошибкам у начинающих переводчиков. Они воспринимают текст как «вещь в себе», вне его связей с окружающей реальностью. Текст оказывается оторванным от описанной в нем действительности. В этих случаях человеку, осуществляющему перевод, полезно вспомнить, что любые тексты пишутся людьми для людей и отражают те или иные факты и явления окружающего мира, о которых, с точки зрения автора текста, полезно знать его адресатам. Другими словами, нужно сопоставлять получаемые в процессе перевода

транслатемы и модифицировать их таким образом, чтобы финальный текст перевода имел тот же смысл для его реципиента на ПЯ, что и для реципиента оригинала. Например, если нам предстоит перевести какую-либо идиому из текста оригинала, мы должны понять, что она значит, какой конкретный фрагмент действительности за ней стоит, и переводить это фразеологическое выражение данного содержания соответственно так, чтобы обратить внимание воспринимающего наш перевод человека именно на это явление, представление и т. п. Идиома должна поэтому переводиться как единая транслатема. При данном переводе, однако, теряется

свойственная пословицам яркая образность. Есть два выхода из этой ситуации: либо компенсировать эти черты оригинала, образовав соответствующие транслатемы при переводе других фрагментов текста оригинала; либо удовольствоваться по крайней мере ясностью выражения заложенной в оригинале мысли.

Транслатемы также верифицируются на коммуникативном уровне, т.е. на уровне широкого контекста, ситуации общения и т.п.

Итак, выбор той или иной транслатемы из всех возможных определяется не только чисто языковыми причинами. В данном случае это было бы просто невозможно. Требуется знание контекста или ситуации, в которой осуществляется общение.

Всё вышесказанное свидетельствует о том, что установление и реализация транслатем во время осуществления переводческой деятельности — сложный, многоуровневый процесс. Иногда при этом мыслительные операции, проделываемые переводчиком, напоминают своеобразные круги, как было показано, например, при анализе перевода

американской пословицы. Найденные на «низшем», пословном, уровне транслатемы были признаны неприемлемыми для окончательного текста перевода, и переводчику пришлось вернуться к новому рассмотрению переводимого выражения на фоне языковой системы оригинала. При этом поиск охватил уже более широкий круг лингвокультурологического анализа ИЯ.

11. Обработка транслатем осуществляется не только в смысле их верификации, но и в смысле их чисто лингвистической обработки. В переводоведении такая лингвистическая обработка называется переводческими трансформациями.

Перечислим основные виды переводческих трансформаций.

Опущение — это изъятие тех или иных элементов исходного текста в силу их избыточности с точки зрения ПЯ. Рассмотрим следующее предложение.

Добавление — обратный процесс, требующий распространения какого-либо свернутого с точки зрения ПЯ в оригинале языкового оборота.

При переводе часто требуется изменение порядка слов . Это может быть обусловлено различием в нормативных требованиях, предъявляемых к порядку слов в различных языках. Так, в английском, немецком и других языках есть определенные, довольно жесткие требования к порядку слов. В языках типа русского порядок слов хотя и не в полной мере свободный, тем не менее свободнее, чем, например, в английском или немецком языках. Поэтому часто требуется перестройка синтаксического целого в переводе по сравнению с оригиналом.

Иногда из-за различий между языками грамматические формы оригинала изменяются по сравнению с переводом.

Выше уже приводился пример компенсации.

Кроме того, при переводе применяется ряд контекстуально обусловленных

лексических замен.

Конкретизация — выбор в качестве соответствия единицы ИЯ единицы ПЯ, более узкой по своему значению. Транслатема таким образом объединяет в себе соответствие единиц более широкого семантического объема в ИЯ и более узкого — в ПЯ.

Генерализация — обратный процесс, когда более узкой по своему значению единице ИЯ соответствует более широкая семантически единица ПЯ.

Антонимический перевод — это перевод, при котором в состав транслатемы входят единицы ИЯ и ПЯ, находящиеся в антонимических отношениях, т.е. обозначающие противоположные понятия. Чаще всего антонимия сводится к наличию / отсутствию отрицания.

При смысловом развитии выраженное в оригинале содержание модифицируется при образовании транслатемы таким образом, что выраженное содержание в переводе соотносится с содержанием оригинала чаще всего как причина и следствие или наоборот.

Целостное переосмысление высказывания чаще все связано с переводом различного рода фразеологизмов. При этом, исходя из значения фразеологизма в ИЯ, либо подбирается соответствующий фразеологизм в ПЯ, либо характерная для фразеологизмов образность снимается и дается перевод, в котором остается лишь

значение соответствующего фразеологизма.

Смысловое развитие и целостное переосмысление высказывания — это, в сущности, варианты одного и того же вида переводческих трансформаций. Разница — в степени фразеологической насыщенности плана выражения. Кроме того, в первом случае перестройка оригинала не так полномасштабна, как во втором.

Еще одним видом трансформации при переводе является метонимический перевод. Если при смысловом развитии оригинал и перевод в конкретной транслатеме соотносились как причина и следствие или наоборот, то при метонимическом переводе они соотносятся как часть и целое или как соотнесенные по смежности понятия.

Трансформации возможны и на синтаксическом уровне: тексты в ИЯ и в ПЯ могут по-разному члениться на предложения. Трансформации на синтаксическом уровне осуществляются исходя из логики языковой подачи содержания, традиций синтаксического оформления высказываний и т.п.

Предложенная выше их классификация является в известной степени теоретически искусственным разделением их на конкретные случаи и типы. В реальном переводческом процессе порой они, во-первых, как уже было сказано выше, встречаются не по одной в высказывании (например, в предложении), а сразу по нескольку. Во-вторых, нередко одна трансформация вызывает необходимость в другой. Они как бы напластовываются одна на другую. Наконец, грани между некоторыми видами трансформаций довольно зыбки и представляют собой чисто теоретические абстракции.

В реальности иногда трудно сказать, что перед нами, например, — смысловое развитие, полное переосмысление высказывания или метонимический перевод.

12. Традиционно перевод рассматривается с точки зрения верности, т. е. полноты и точности передачи оригинала. Именно в этом смысле говорят о «хороших» или «плохих» переводах. Критики же перевода, обращаясь к оригиналу, нередко забывают о том, что оригинал не существует ради самого себя, а служит средством передачи определенных идей, эмоциональных состояний читателю. Для того же предназначен

и перевод. Поэтому перед оригиналом и переводом стоит одна и та же задача, а именно определенным образом повлиять, или воздействовать, на читателя. Различие заключается лишь в том, на какого читателя оказывается влияние, или воздействие. Оригинал нацелен на читателя, владеющего языком, на котором оригинал и написан,

в то время как перевод рассчитан на реципиента, который, не владея языком оригинала, нуждается в посредничестве перевода, с помощью которого он и знакомится с оригиналом. Таким образом, перевод представляет оригинал иноязычному читателю. Говорят, что перевод репрезентирует оригинал в иноязычной

культурной (в широком смысле) среде.

Итак, особенность перевода в ряду других видов языкового посредничества состоит в том, что он должен выступать заменой оригинала, или репрезентировать его. Вместе с тем понятно, что полного соответствия перевода оригиналу добиться невозможно. При попытках сохранить в переводе максимально много из оригинала

текст получается неоправданно громоздким и даже малопонятным.

Абсолютной тождественности между оригиналом и переводом нет. Это заставляет нас как-то иначе определять их соотношение, отсюда термины «эквивалентность» и

«адекватность», включаемые в абсолютное большинство определений перевода, поскольку, как считают многие переводоведы, они отражают одну из основных особенностей перевода, а именно его тесную связь с оригиналом.

Итак, особая связь, устанавливающаяся между оригиналом и переводом, прослеживается как в плане содержания, так и в плане выражения и является настолько тесной, насколько это только возможно в условиях межъязыковой коммуникации, т.е. тогда, когда дает о себе знать естественная труднопреодолимая преграда различия языков, разных способов выражения некоего содержания. Эту связь чаше всего называют «эквивалентностью» или «адекватностью». Однако уже здесь намечаются серьезные расхождения в том, чем наполняются эти термины у различных ученых. Немецкий исследователь В. Коллер пишет о том, что разброс значений термина Aequivalenz (нем.) / equivalence (англ.) очень и очень широк. Так, под ним подразумевают и содержательное, и текстуальное, и стилистическое,

и экспрессивное, и формальное, и динамическое, и функциональное, и коммуникативное, и прагматическое сходство оригинала и перевода, а также сходство эффекта, производимого на реципиентов оригинала и перевода.

Неустойчивость употребления этих терминов существует и у отечественных

переводоведов. Я.И. Рецкер в своей статье «О закономерных соответствиях при

переводе на родной язык» (1950) под эквивалентами понимает постоянные, «равнозначные», не зависящие от контекста соответствия между единицами ИЯ и ПЯ. А В.Н. Комиссаров считает, что «эквивалентность заключается в максимальной идентичности всех уровней содержания текстов оригинала и перевода». Совершенно очевидно, что эквивалентность провозглашается у Комиссарова более широким, чем у

Рецкера, понятием и обозначает уже саму цель переводческого процесса, а не отдельный тип соотношений единиц ИЯ и ПЯ.

В целом Комиссаров выделяет три подхода к определению понятия «эквивалентность.

Первый подход к эквивалентности как к тождественности, полноценности, сохранению неизменного плана содержания, однако, оказывается не вполне корректным, поскольку в процессе перевода всегда требуется определенное преобразование оригинала. Чаще всего это проявляется в том, что переводчик

сознательно идет на определенные потери, и перевод неизбежно утрачивает

некоторые черты оригинала.

Второй подход состоит в том, что предпринимается попытка выделить в содержании оригинала некую инвариантную часть. Сохранение этой инвариантной части содержания оригинала признается необходимым и достаточным условием для обеспечения эквивалентности перевода в целом. Чаще всего под инвариантной частью оригинала понимается либо функция текста оригинала, либо описанная в нем

ситуация. Другими словами, если обеспечивается выполнение переводом той же коммуникативной функции, которая заключена в оригинале, или описывается та же ситуация, что и в оригинале, то перевод признается эквивалентным оригиналу.

Третий подход к определению эквивалентности перевода, по Комиссарову,

— подход эмпирический. При этом подходе исследователь не закрепляет эквивалентность априори за тем или иным видом сходства перевода и оригинала. Он сопоставляет большое количество реально сделанных переводов с их оригиналами и выявляет, какой вид сходства (эквивалентности) реализуется в том или ином случае. Напрашивается вывод, что эквивалентность может проявляться на разных уровнях в

разных текстах — на уровне сохранения цели коммуникации, уровне ситуации,

уровне способа ее описания, уровне синтаксических структур и лексических единиц и, наконец, на уровне наибольшей близости к оригиналу, уровне дословного перевода. Причем уровни эти словно бы накладываются друг на друга: каждый последующий включает в себя предыдущие. Последний же, включающий в себя все остальные уровни, и признается наиболее близким к оригиналу. Многоуровневый подход к определению эквивалентности в отечественном переводоведении был выдвинут самим Комиссаровым.

13. Репрезентативність (від фр. representant — представник) — здатність вибіркової сукупності відтворювати основні характеристики генеральної сукупності. Репрезентативність досягається за рахунок правильного формування вибірки, яка за принциповими для дослідження параметрами має відтворювати загальний об'єкт дослідження.

14. Следует выявить черты перевода, которые должны обеспечивать его репрезентативность, т.е. сохранить ту часть оригинального сообщения, которая важна для ≪раздражения действия≫, а следовательно, к воспроизведению этих черт и должен стремиться любой переводчик. Именно с таких позиций должна оцениваться его работа. При этом надо различать как условия, определяющие репрезентативность любого перевода безотносительно к его функционально-стилистической принадлежности, так и те, что определяют репрезентативность переводов, выполненных в различных функциональных стилях. Если первый тип репрезентативности перевода очерчивает круг требований (абсолютный их минимум), которые должны предъявляться к любому переводному тексту, то второй представляет собой более длинный список и отражает особенности того функционального стиля, к которому относится данный оригинал и, соответственно, перевод. Так, требования к переводу инструкции по эксплуатации какого-либо прибора, которые должны обеспечить репрезентативность оригинала данным переводом, будут малочисленнее, чем те, что предъявляются к переводу стихотворения. Минимальным списком требований к переводу (на уровне текста, т.е. с точки зрения перевода полного текста

оригинала) может быть список из четырех пунктов. Во-первых, перевод должен верно отражать фактическую сторону оригинала, т.е. правильно передавать план его содержания, заключенную в нем информацию. Во-вторых, перевод должен верно отражать цель создания оригинала, т.е. доносить до иноязычного реципиента прагматическую его компоненту. В-третьих, перевод должен воспроизводить тон (см. гл. 1) и по крайней мере важнейшие стилистические особенности оригинала,

т.е. текст перевода должен точно указывать на принадлежность оригинала к тому или иному функциональному стилю. Наконец, в-четвертых, перевод должен точно доносить до реципиента авторское отношение к излагаемому в переводимом тексте

предмету. Это требование исключает вмешательство переводчика во внутритекстовую оценку плана содержания. Однако понятно, что не в каждом функциональном стиле этими критериями исчерпывается список предъявляемых к работе переводчика

требований. Обычно выделяют пять функциональных стилей: разговорно-бытовой, научный, официально-деловой, газетно-публицистический, художественный. При этом тексты одних стилей более информационноцентричны, других — даже при том, что они передают определенную информацию,— менее и не могут быть охарактеризованы как тексты, созданные прежде всего ради передачи информации.

К первым относятся тексты, принадлежащие прежде всего к научному и официально-деловому стилям. В меньшей степени это относится к текстам разговорно-бытового и газетно-публицистического стилей. Понятно, что тексты, созданные в рамках художественного стиля, менее всего информационноцентричны. Главная их функция — воздействовать на читателя эстетически и влиять на его чувства. Но это

в известной степени верно и в отношении произведений разговорно-бытового и газетно-информационного функциональных стилей, поскольку они также не только сообщают о чем-то, но и воздействуют передаваемой информацией на реципиента, чем сближаются с произведениями художественного функционального стиля (см. гл. 11). Описанные выше минимальные требования в том, что касается репрезентативности, должны быть применены к переводам текстов, относящихся

к наиболее информационноцентричным функциональным стилям — научному и официально-деловому (при этом к научному стилю можно причислить и тексты технические). Если только в переводимой научной статье нет игры слов, полемически заостренных пассажей и она выдержана в классически нейтральном научном стиле, то для обеспечения репрезентативности осуществляемого ее перевода переводчик вполне может ограничиться четырьмя изложенными выше критериями. Сложнее дело обстоит с другими функциональными стилями. При переводе текстов, относящихся к стилям менее информационноцентричным, объем критериев репрезентативности возрастает. При этом важно отметить более значительную здесь роль плана выражения. Например, при переводе поэтического произведения, как наиболее

сложного в художественном отношении типа текста, кроме следования

четырем упомянутым критериям репрезентативности придется еще воспроизводить особенности формы (стихотворный метр, ритм, образность и т.д.). Должны быть переданы определяющие художественную форму факторы, среди которых наиболее существенными являются ритмическая организация, система поэтических образов, по возможности лексика и фразеология, строфическая структура, система рифмовки,

фонетический строй (звукопись, аллитерации и т.д.). Кроме того, следует обращать внимание на наличие особых приемов, применяемых и очень важных в художественном произведении. В стихотворении это могут быть параллелизмы, инверсии, перенос части фразы из одной строки в другую или стыковка двух фраз в одной строке; стихотворение может быть написано в форме акростиха. Во внимание должны приниматься различные черты цикличности, если стихотворение не единично, а связано с другими стихотворениями. Если, например, в венке сонетов

есть закольцованность, она должна быть сохранена в переводе. Г. Гачечиладзе существенными для перевода поэтического произведения считает еще характерные и отраженные в нем черты эпохи, когда оно было написано, национальную и социальную его специфику, творческую индивидуальность автора и особенность жанра; переводчик должен воспроизвести единство содержания и формы произведения, соблюсти соотношение частей и целого. Все это необходимо для достижения аналогичного оригиналу художественного эффекта. Особого замечания заслуживает тип переводческих текстов, заведомо не стремящихся к наиболее полному воспроизведению оригинала. Дело в том, что в 1960—1970-е гг. в переводоведении преобладали работы, отражающие традиционный тип соотношения оригинал—перевод. Перевод понимался в них как по возможности полный смысловой и формальный аналог оригинала. Однако существует ≪неполный≫ перевод.

≪Усеченная≫ передача оригинального сообщения в переводе обычно диктуется особыми функционально-прагматическими задачами, поставленными перед переводчиком, что может быть обусловлено запросом заказчика перевода, интересующегося не всем текстом, а только какими-то его частями или аспектами. Задача неполного воспроизведения оригинала может быть по тем или иным причинам поставлена перед собой самим переводчиком. В процессе осуществления такого перевода возможны изменения коммуникативных свойств оригинала, но перевод при этом будет удовлетворять заданным требованиям. Очевидно, такого типа перевод требует пересмотра вышеизложенных четырех критериев репрезентативности как минимального их набора. Возможно, что в переводе будут переданы, например, лишь некоторые аспекты содержания исходного сообщения, но при этом изменится цель высказывания. Модификации в той или иной степени могут быть подвергнуты и другие черты оригинала. Видимо, в данном случае следует разделять два больших типа переводов: собственно перевод и ≪сигнальный≫ перевод. Если к собственно

переводу применим минимум критериев репрезентативности, то второй мы называем сигнальным, поскольку он воспроизводит оригинал лишь отчасти и в рамках поставленной его заказчиком коммуникативной задачи. На практике такого рода сигнальный вариант перевода делается чаще всего, например, для первоначального ознакомления реципиента перевода с оригиналом. В будущем перевод оригинала может быть осуществлен и в более полном объеме. Важно, однако, понимать, что и собственно перевод, т.е. Полный перевод, и перевод сигнальный выполняют свою репрезентативную по отношению к оригиналу функцию. Итак, перевод — это репрезентация оригинала средствами иного языка. Именно как репрезентация оригинала, адресованная реципиенту, перевод и должен осуществляться и оцениваться. В этом смысле репрезентативность позволяет не требовать от перевода текстуальной полноты, не всегда нужной в силу тех или иных коммуникативно обусловленных задач. Кроме того, установка на репрезентативность позволяет сконцентрироваться на процессе осуществления переводческой деятельности именно с точки зрения сохранения в окончательном тексте перевода важнейших черт оригинала, а ошибки (помехи) оценивать, исходя из того, насколько они мешают достижению изначально поставленной оригиналом цели.

15. Репрезентативность может и должна проявляться на макроуровне и микроуровне. Макроуровень — это уровень текста в целом. Микроуровень — это уровень компонентов текста. Текст перевода в целом, на макроуровне, должен отвечать требованию репрезентативности. Он весь должен правильно отражать тему и цель оригинала, правильно представлять тон повествования и авторское отношение к описываемому. Но чтобы достичь такой репрезентативности, переводчику, очевидно, нужно добиться репрезентативности в составляющих это целое деталях. Уже было показано, что, работая над переводом, мы движемся от первоначального варианта перевода того или иного слова, словосочетания, синтаксического оборота, предложения и т.д. к конечному, постоянно верифицируя полученный перевод на языковом, текстовом, вплоть до культурологического уровнях. Верификация, в сущности, оказывается средством достижения репрезентативности перевода, но

не в масштабе переводимого текста в целом. В данном случае речь идет о достижении репрезентативности каждой единицы перевода, транслатемы, от чего и зависит репрезентативность всего текста. При этом точно так же, как в случае с репрезентативностью на макроуровне, необходимо, очевидно, выработать критерии репрезентативности на микроуровне, т.е. на уровне каждой конкретной транслатемы.

В принципе, они будут теми же, что и в случае с репрезентативностью на макроуровне, хотя и потребуют некоторого незначительного переосмысления. Действительно, уже первый из критериев нуждается в некоторой модификации. Термин ≪ТЕМА≫ вполне понятен в отношении текста, Но в отношении, скажем, того или иного слова, синтаксической конструкции лучше говорить не о ≪теме≫, а о ≪содержании≫ или ≪плане содержания≫. Другими словами, каждая языковая единица, употребляемая в том или ином тексте, бесспорно, обладает своим конкретным, реализующимся в данном контексте содержанием. Говоря о том, что сохранение содержания (темы) данной языковой единицы при включении ее уже в качестве единицы перевода в ту или иную транслатему, мы имеем в виду именно обеспечение репрезентативности, пусть и в рамках данной языковой единицы, т.е. не на макро-, а на микроуровне.

ЦЕЛЬ ВЫСКАЗЫВАНИЯ как второе требование следует понимать на микроуровне как стремление переводчика сохранить интенцию автора оригинала, по причине которой он прибег к употреблению именно этой, а не другой единицы языка (слова, словосочетания, фразеологизма и т.п.). Поняв эту интенцию, переводчик стремится перенести ее в свой перевод, тем самым добиваясь репрезентативности на уровне транслатемы, в состав которой входит данная языковая единица. Успешно реализованная репрезентативность каждой конкретной транслатемы вносит свою лепту, свой вклад в обшую репрезентативность текста, в репрезентативность на

макроуровне.

Что касается ТОНА ПЕРЕВОДИМОГО ТЕКСТА, то на микроуровне, на уровне языковых единиц, которые вводятся в состав транслатем, т. е. обретают свои соответствия в ПЯ, он должен определяться стилистикой данных языковых единиц. Стилистическая окраска, коннотативность, стилистическая маркированность — все это как раз и должно отразить тон, присущий тому или иному слову, синтаксической конструкции и т. п. К сохранению стилистики языковых единиц оригинала вплотную

примыкает и требование сохранить в переводе отношение автора к тому, о чем он говорит / пишет. Понятно, что сохранение стилистической окраски того или иного слова, предложения в целом позволит обеспечить репрезентативность текста перевода в целом, в частности и в аспекте сохранения, передачи средствами ПЯ в тексте перевода авторского отношения к тому, о чем идет речь в его тексте на ИЯ. Если

он ироничен, это проявится в стилистике тех или иных слов, лексических оборотов и т.п. Если он серьезен в подаче избранного им тематического материала, никаких особых стилистических колебаний не будет ни в оригинале, ни, следовательно, в переводе: стиль будет ровным, либо нейтральным, либо несколько завышенным в сторону книжности и архаизации. Оригинальный текст, подлежащий переводу, и текст, который переводчик порождает в процессе своей деятельности, — это тексты

вербальные (хотя, конечно, и отражающие стоящую за ними культуру говорящего на данном языке народа). И текст оригинала, и текст перевода состоят из языкового материала, языковой текстуры. Поэтому логичнее и проще всего рассматривать репрезентативность на микроуровне, опираясь на языковые ярусы. Как мы уже знаем, понятие репрезентативности здесь (по сравнению с макроуровнем) несколько

модифицируется. Но опять-таки важным фактором остается именно способность перевода представлять, замещать собой оригинал в языке и культуре перевода.

16. Фонетический уровень перевода образуют, пожалуй, самые ≪мелкие≫ элементы языка — звуки, выраженные теми или иными графическими символами — буквами. Звуки складываются в артикуляционную базу языка. Языки существенно разнятся в своих артикуляционных базах. Разнятся даже близкие, родственные по своим историческим корням языки. Расхождения проявляются в графических системах, фиксирующих фонемно-фонетический инвентарь языка. Перевод на фонетическом уровне — отнюдь не легкая задача, ее нельзя решать ≪механически≫. Проблемы перевода на фонетическом уровне связаны прежде всего с переводом собственных имен, историко-культурных реалий, географических названий и т.д. Другими словами, на фонетическом уровне переводчик работает с тем в тексте на ИЯ, что не имеет соответствий в ПЯ. В случаях реалий переводчик, конечно, иногда может прибегнуть к приему генерализации и перевести такую лексическую единицу родовым

понятием. Причины понятны: это обеспечивает более точную (в данном случае по крайней мере формально) передачу оригинала. К описательному переводу прибегают лишь в тех случаях, когда адресату перевода переводимое название или имя ничего

или практически ничего не скажет и эффект от названия данной вещи, человека и т.п., запланированный в оригинале автором, окажется недейственным. Передавать собственное имя, географическое название, торговую марку и т.д. переводчику приходится отнюдь не редко. При этом принцип репрезентативности проявляется в том, что переводчик должен сохранить содержание (тему) сообщения на рассматриваемом микроуровне. Это значит, что переводимое имя (собственное или нарицательное, но так или иначе специфически национальное, характеризующее

определенную культуру) должно быть в той же степени узнаваемым или хотя бы понимаемым так же в переводе. Если в оригинале перед нами некое имя в его обычном варианте, бытовании, то и в переводе оно должно быть представлено (репрезентировано) в варианте обычном (но на ПЯ). Если же имя искажено в оригинале, то и фонетика перевода должна чутко это отразить. Другими словами, имя

должно быть репрезентировано, что автоматически обеспечит сохранение цели его введения в текст оригинала. Если имя приведено в оригинале точно, то очевидно, что его автор хотел донести до реципиента текста, кого или что он имел в виду. И переводчик обязан просто последовать примеру автора оригинала и воспроизвести имя в известном варианте его бытования в ПЯ, чтобы реципиент перевода тоже узнал упомянутое имя и понял, зачем оно фигурирует в данном тексте.

Понятно, что переводчик на фонетическом уровне должен следить за сохранением содержания, цели и стилистических особенностей повествования, чтобы не создавать не запланированного автором оригинала коммуникативного эффекта.При соблюдении всех вышеназванных условий переводчик уже на фонетическом уровне сохранит авторское отношение к излагаемому материалу. Основными приемами перевода на фонетическом уровне являются транслитерация, транскрипция и собственно перевод.

17. На уровне морфологии репрезентативность проявляется аналогично тому, что было сказано в отношении репрезентативности на уровне фонетики, т.е. традиционные, утвердившиеся в ИЯ словообразовательные модели должны по возможности передаваться традиционными же словообразовательными моделями ПЯ. Нарушение этого принципа неизбежно ведет к утрате переводом (в большей или меньшей степени) его репрезентативности. Сложнее дело обстоит с обеспечением репрезентативности при переводе новых слов, неологизмов, пусть даже образованных по старым словообразовательным моделям. Отнюдь не всегда удается передать с

помощью перевода свойственные новообразованиям эмоциональный и экспрессивный оттенки. Нередко приходится довольствоваться описательными, стилистически нейтральными способами перевода по той причине, что в языке перевода зачастую не оказывается аналогичных (новых, с тем же эмоционально-экспрессивным потенциалом) словообразовательных моделей. С переводом традиционных и устоявшихся в языке словообразовательных моделей, как правило, трудностей не возникает. Даже при том, что некоторые из них оказываются в переводе довольно громоздкими, и содержательно, и интонационно, и стилистически они могут

быть признаны репрезентирующими элементы своих транслатем, относящиеся

к ИЯ. Для того чтобы обеспечить репрезентативность при переводе сокращений, необходимо учитывать реципиента переводного текста, культурную традицию его языка. Понятно, что переводчик должен знать культуру оригинала (в данном случае англоязычную), без чего он просто не расшифрует и не переведет то или иное сокращение. Но главное при переводе сокращений даже не культурно-языковой их

статус. Дело в том. что, если даже какое-либо сокращение очень частотно

и понятно любому носителю ИЯ, но для него нет сокращения-соответствия в ПЯ, перевод сокращения сокращением без каких-либо комментариев, расшифровок и т.п. невозможен. Таким образом, стилистическая компонента репрезентативности приносится в жертву ради донесения до реципиента содержания (темы) данной языковой единицы, а вместе с ней и всего высказывания.

18. Говоря о репрезентативности при переводе грамматических явлений с одного языка на другой, следует помнить, что ярус грамматических особенностей языка — пожалуй, один из самых ≪национальных≫ ярусов. За этим ярусом грамматических категорий — каждая со своими значениям, конструкциями, парадигматическими сопряжениями различных словоформ и т.п. — скрывается один из механизмов, благодаря которым язык обретает свою особую ≪физиономию≫, делающую его не похожим ни на какой другой, даже самый генетически близкородственный. Такая грамматическая своеобычность, естественно, не может не отразиться на процессе перевода. Она заметно усложняет поиск переводческих соответствий и формирование транслатем, в котором весьма нечасто удается обойтись без каких-либо (порой кардинальных) изменений, без тех или иных структурных перестроек. Вот почему, пожалуй, наиболее частотны здесь переводческие трансформации, связанные с изменением частей речи слов ИЯ в ПЯ, а также с перестройкой грамматических форм оригинала в переводе. При этом следует помнить, что грамматические формы обладают своей семантикой. Даже если изменения частей речи при переводе не происходит и, скажем, инфинитив переводится инфинитивом же, нередко мы имеем дело с различным семантическим наполнением и статусом этих формально одинаковых грамматических явлений. Следовательно, неизбежны потери или добавления, т.е. изменения даже там, где, кажется, их и не было. Кроме того, мы сталкиваемся с языковой нормой и речевым узусом. Наблюдения показывают, что язык и речь различаются прежде всего тем, что языковая норма отбирает те или иные единицы языка согласно принципу ≪правильно — неправильно≫, в то время как узус, т.е. речевая норма, отбирает единицы языка согласно критерию ≪более предпочтительно —менее предпочтительно≫. Нарушение языковой нормы ведет к тому, что принято называть неграмотной, ошибочной и потому недопустимой речью, а нарушение речевой нормы, узуса, —к тому, что формально правильная речь

фактически звучит как бы с лексико-грамматическим неестественным, иностранным, акцентом [Латышев. С. 93—94). Причина кроетется в том, что если на уровне коллигации (грамматико-синтаксической сочетаемости) никаких нарушений нет, то на уровне коллокации (лексико-семантической сочетаемости) нарушение как раз допущено.; Нарушение коллокации и есть нарушение узуса, а нарушение коллигации — нарушение языковой нормы. При этом следует понимать, что нарушение может происходить не только в семантике, т.е. в качественном аспекте, но и в количественном. Модальные глаголы, например, гораздо более употребительны в

немецком, английском языках по сравнению с русским. Естественно, это нельзя не учитывать при переводе грамматических структур с их участием. Особенно чувствительными грамматические различия становятся при выполнении ими определенных эстетических функций. Так, всякое истинное произведение литературы представляет собой целый комплекс художественных средств, необходимых художнику слова для выражения своих идей и мыслей. Одни из этих средств носят более общий характер, например композиция произведения, система образов, метод изображения героев, событий и т.п., что более или менее переводимо. Другие, чисто языковые художественные средства, часто связаны со всякого рода языковой игрой.

Когда в том или ином художественном произведении на первый план выходят они, возможность их перевода оказывается задачей очень сложной. Вот почему любое произведение литературы может быть переведено на другой язык лишь до определенной степени: хотя бы какая-то часть использованных в нем языковых художественных средств оказывается потерянной при переводе. И в основном это как раз грамматические механизмы языка, использованные для создания определенных

словесно-художественных эффектов. В итоге наиболее выигрышные национально-языковые характеристики творческого почерка художника слова оказываются плохо поддающимися переводу, а потому иноязычный читатель по переводам не получает о них полного представления. Есть писатели и поэты, чья репутация в общемировом масштабе заметно теряет по сравнению с их славой у себя на родине. Прежде всего, реалии могут передаваться путем заимствования. При этом переводчик работает на фонетическом уровне (о чем см. выше), т.е. он либо транслитерирует, либо транскрибирует иностранное слово. Конечно, этим не следует злоупотреблять, но иногда другого пути просто нет. Речь идет о случаях (и отнюдь не редких), когда принимающая культура просто не знает пришедшего из ИЯ и его культуры

понятия, явления, предмета и т.п. Практически в любом современном языке можно найти немало заимствований, хотя и не все языки настолько открыты для них (транслитераций и транскрипций), как, скажем, английский, в котором их огромное количество. В некоторых странах, например во Франции, предпринимаются отчаянные попытки противостоять заимствованиям на государственном уровне.

Реалии могут также передаваться с помощью пояснительного, или описательного, перевода. При этом моно- или двулексемное образование передается более распространенным периодом, поясняющим или описывающим то или иное явление, тот или иной предмет. Такой способ перевода является уже заимствованием не на уровне лексемы, а на уровне стоящего за ней содержания. Поэтому репрезентативность перевода здесь обеспечивается на уровне темы (содержания, или плана содержания) и в меньшей степени на уровне плана выражения (тона), чем

объясняется потеря образности, эмоциональности, экспрессивности.

Нередко, как уже говорилось, язык пытаются искусственно «герметизировать», защитить от иноязычных заимствований. Но спасать язык нужно не от чужого языка, а от чужой культуры, потому что именно влияние чужой культуры ведет за собой появление в языке новых слов и выражений. Иногда языку навязываются определенные типы заимствований, но он сопротивляется и выбирает то, что считает для себя более приемлемым.

Фактические ошибки — это самые вопиющие нарушения репрезентативности перевода на лексическом уровне. Как и в любой другой сфере человеческой деятельности, в переводе безошибочность — это скорее идеал, чем практически реализуемая задача. Есть два типа ошибок. Первый — это ошибки, не рождающие у носителей переводящего языка (ПЯ) никаких ассоциаций. Такие ошибки легко прощаются адресатами перевода, носителями ПЯ. Люди, говорящие на языке перевода, обычно с пониманием относятся к переводчику, допускающему такого рода ошибки, к которым относятся, например, оговорки. Как правило, они не препятствуют

выполнению переводом его репрезентирующей функции. Такие ошибки отметаются реципиентами перевода так же, как радиослушатель отметает звуковые помехи, слушая радиопередачу. Он умеет отделить главное, те звуки, которые важны для понимания передаваемой информации, от несущественного, тех звуков, которые суть лишь помехи.

Другое дело — ошибки, вызывающие у реципиента, носителя ПЯ, определенные, чаще всего нежелательные для данной ситуации общения ассоциации. Такие ошибки мешают восприятию передаваемой в ходе общения информации. И переводчик не должен быть источником таких ошибок. Отдельно следует сказать о репрезентативности перевода фразеологизмов, лексических единиц, находящихся на уровне так называемого малого синтаксиса. (Есть, однако, и более крупные фразеологические образования.) Под фразеологизмами понимают несколько типов разнородных сочетаний: идиомы (выносить cop из избы), пословицы, поговорки

(не в свои сани не садись; любишь кататься, люби и саночки возить), крылатые слова (Человек — это звучит гордо). Элементы всех этих сочетаний находятся в разной степени взаимозависимости. По общепринятой классификации В.В. Виноградова, выделяются фразеологические сочетания, фразеологические единства и фразеологические сращения.

Для переводоведения, в отличие от лексикологии, не столь принципиальна

собственно классификация фразеологизмов. Переводчик должен уметь выделять собственно семантическое ядро высказывания и его лексическую образность, потому что в разных видах текстов ему придется работать с этими выражениями по-разному.

20. Соответствие синтаксических структур в одних языках синтаксическим структурам в других, так же как и в случае с грамматическими структурами, часто бывает неочевидное, скрытое. При некотором внешнем сходстве синтаксические структуры могут оказаться различными. С точки зрения синтаксического построения в высказывании различают его собственно синтаксическую структуру и структуру

коммуникативную. Для переводчика важно, что синтаксическая структура складывается из предикативной группы, в которую входят подлежащее и сказуемое, с примыкающим к ней дополнением. Это то, на что следует обращать внимание при переводе в первую очередь. Как правило, именно предикативная группа с примыкающим к ней дополнением составляет ≪скелет≫, основу переводимого текста, это особенно значимо при устном последовательном или синхронном

переводе. Остальные члены предложения так или иначе соотносятся с предикативной

группой. Различают группу подлежащего, главным образом состоящую из определений, монолексемных или развернутых (с подчиненными им словами, например в причастных оборотах). Определения описывают свойства, качества, признаки подлежащего. Даже если переводчик (при устном переводе) по необходимости (например, из-за скорости произнесения речи-оригинала) упустит одно из нескольких однородных определений, входящих с группу подлежащего, то ничего страшного для общего хода коммуникации не произойдет, репрезентативность

предложения на микроуровне все-таки будет обеспечена.

Кроме прилагательных в группу подлежащего могут входить также местоимения, числительные. Конечно, например, функция числительных более важна для обеспечения репрезентативности предложения, поэтому на них нужно обращать особое внимание. Если в устном переводе по той или иной причине переводчик не ≪ловит≫ числительное как оно есть, важно передать хотя бы его порядок: о чем идет речь — о сотнях, тысячах, миллионах? Группа сказуемого, как правило, складывается из аналогов прилагательных — наречий. Если прилагательные — качества предметов и явлений, то наречия описывают качества и признаки действий и других признаков. Поэтому они входят либо в глагольную группу, либо

присоединяются к тем же прилагательным. Но в данном случае речь идет о наречиях в составе глагольной группы, когда глагол выступает в роли сказуемого. Логика рассуждений переводчика здесь та же, что и в случае с прилагательными при существительном-подлежащем, а именно: важно помнить о главном слове в словосочетании — глаголе. Наречия примыкают к нему. Если наречий несколько и они синонимичны, то ничего страшного не произойдет, если (в устном переводе) переводчик по необходимости опустит одно из них. Весьма характерным членом группы сказуемого в русском языке является также деепричастный оборот. Следует, правда, помнить о том, что он больше характерен для письменной речи, и не злоупотреблять им в устном переводе; к тому же часто переводчики, особенно неопытные, вместо того чтобы разбить одно прозвучавшее на иностранном языке предложение на несколько ясных отдельных предложений на русском языке, запутываются во всех своих многочисленных деепричастных и заодно причастных оборотах. Постаравшись обеспечить целостность высказывания (и тем репрезентативность перевода), они рискуют запутаться настолько, что едва-едва доплетутся до конца какого-то путаного, полностью рассогласованного предложения, в котором не то что слушатели, а и сами переводчики уже ничего понять

не смогут. Учитывать синтаксическое построение высказывания нужно, конечно,

и при письменном переводе, особенно сложных синтаксических периодов, которые довольно частотны в научном и юридическом типах текста. В таких случаях как раз и полезно на этапе предпереводческого ознакомления с текстом целиком или с тем или иным предложением выделить, хотя бы мысленно, предикативные группы с дополнениями, а затем уже приниматься за перевод. Что касается коммуникативной структуры высказывания, то здесь важна проблема так называемого актуального членения предложения. И опять-таки это очень и очень важный аспект микроуровневой переводческой обработки текста оригинала. Дело в том, что всякая логично организованная речь развертывает составляющие ее высказывания в определенной последовательности. При этом внутри самих сменяющих друг друга высказываний наблюдается строгая закономерность перехода от известного знания к неизвестному. Длина содержащих старую или новую информацию отрезков речи

внутри высказываний колеблется от одного слова до нескольких.

Отрезок, выражающий уже известную коммуникантам информацию, называется т е м о й , а выражающий неизвестную им информацию, — р е м о й .

Когда речь заходит о старой информации, имеется в виду либо информация, относящаяся к общим фоновым знаниям, либо уже упоминавшаяся во время данного коммуникативного акта.

Когда мы говорим о том, что рема — это некая новая информация, не обязательно имеется в виду вообще нечто неизвестное. Возможно, речь идет о том, что еще не упоминалось в данном коммуникативном акте. В правильно организованном тексте темы и ремы выстраиваются в последовательность, разворачивающую содержание текста. При этом, как правило, рема предшествующего высказывания становится

темой последующего, это обеспечивает плавное развертывание логики повествования.

Тема одного высказывания может оставаться темой и другого, но опять-таки представать в несколько измененном виде.

Несоблюдение правил тема-рематического развертывания текста перевода при том, что они соблюдены в оригинале, т.е. Необеспечение репрезентативности перевода на этом микроуровне текста, приводит к тому, что текст становится трудновоспринимаемым.

Надо заметить, что показателями тема - рематического членения высказывания в разных языках выступают не только собственно синтаксические конструкции (расположение слов и т. п.) .

21. Одной из важнейших в теории перевода задач — выявление и описание основных разновидностей — форм, видов и жанров — перевода. Практически все крупные переводоведы (А.В. Федоров, АД. Швейцер, А. Людсканов, Я.И. Рецкер, Э. Кари, А. Попович и др.) отмечают необходимость типологического изучения перевода. Отчасти восполняющей пробел в этой области можно считать главу ≪Основные формы,

виды и жанры перевода. Основные принципы типологии перевода

≫ из ≪Введения в общую теорию перевода≫ А. Лиловой. Лилова формулирует принципы, которые должны быть положены в основу типологической классификации

перевода, анализирует различные подходы к ее созданию. Среди принципов построения типологической классификации называются соотнесение данного вида перевода с другими сходными и не сходными с ним видами, выяснение внутренней структуры первого, изучение системы свойственных ему жанров. Кроме того, Лилова

объясняет, почему разработка типологии перевода — вопрос важный и насущный: во-первых, потому что помогает выявить общее, что объединяет различные виды и жанры перевода; во-вторых, потому что это дает возможность полнее показать сущность и специфику каждого конкретного вида и жанра перевода; наконец, в-третьих, таким образом можно выявить, как взаимодействуют все виды и жанры

перевода. Последнее преимущество типологического подхода к изучению

перевода, как подчеркивает болгарская исследовательница, важно не только для теории, но и для переводческой практики. По сути, аргументация важности типологических разысканий в переводоведении уже сама может служить своеобразным стратегическим планом для составления типологии, поскольку намечает наиболее существенные черты и свойства того или иного вида перевода, которые определяют его место в общей типологии.