Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
философия ответы.doc
Скачиваний:
1
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
1 Мб
Скачать
☆

§ 4. Функциональные модальности языка

Высший полюс реализации творческого потенциала языка являет со­ бой национальная литература, а в ней в первую очередь философия, проявляющая базовые рациональные возможности понимания чело­ века и мира, и поэзия, углубляющая и утончающая чувственно-эмо­ циональное восприятие мира. Этот высший уровень конкретно-исто-

1 Непосредственный акт поэтического творчества находится целиком вне сферы коммуникации и не может бьпь постигнут в категориях коммуникативного взаимодей-1 ствия. Даже «диалог», с языком — единственным собеседником и орудием поэта — по сравнению с коммуникативным смыслом диалога является метафорой, ибо язык гово­ рит поэту только то, что сам поэт жаждет от него услышать. Интенсивный поиск слова В поэтическом творчестве — это, по суш, не диалоге языком, а диалог-монолог души с самой собой, цель которого — найти слова-намеки, обнажающие сущность сказывае­ мого содержания. т

Глава 4. Язык и познание 307

рического бытия языка мы именуем креативной функциональной мо­ дальностью. Термин «модальность» означает здесь качественную характеристи­ ку функциональных проявлений языка (коммуникативных и позна­ вательных), выражающуюся в их способности оказывать креативное (творческое), стабилизирующее или подавляющее (репрессивное) воз­ действие на языковое сознание индивидов, на их мировосприятие. Творческое воздействие языка на сознание его конкретных носи­ телей связано со способностью национальной словесности открывать новые горизонты бытия и стимулировать духовный рост личности. В свете этого главная культурная задача и социальная «польза» наци­ ональной литературы состоят в том, чтобы возделывать, «обживать» поле сокрытых (до поры) смыслов, которое потенциально доступно языковому обнаружению (выражению), но актуально не реализовано в языковом сознании конкретной национально-языковой общности людей. Яркий, точный и насыщенный смыслами язык может не толь­ ко стимулировать развитие интеллектуальных творческих способнос­ тей, но и оказывать позитивное воздействие на нравственное созна­ ние и эстетические качества личности. Недаром с давних времен известна поговорка: «Доброе слово и злых делает добрыми, а злое сло­ во и добрых делает злыми». Не вызывает сомнений, что конкретно-историческое языковое со­ знание нации всегда относительно устойчиво, особенно в одном поколении людей, где наиболее четко прорисовывается единство культурных доминант и предпочтений (значимых акцентов в мирови- дении). Этот относительно статичный, типизированный смысловой образ реальности организуется адаптивно-стабилизирующей функцио­ нальной модальностью языка, суть которой заключается в обеспечении устойчивости иэкономности коммуникативной и познавательной де­ ятельности в социуме. Непосредственным проявлением адаптивной модальности языка служит сознательное или, что случается чаще, бессознательное пользование заведомо ограниченным набором тер­ минов и стилистических фигур речи как рационально истолкованных (например, научные и профессиональные терминологические систе­ мы), так и не определенных, но интуитивно ясных (слова обыденной речи). Изучение адаптивно-стабилизирующего аспекта бытия языко­ вой реальности, наиболее зримо воплощенного в повседневной ком­ муникации, тесно связано с такими группами проблем, как сосущест­ вование коммуникативных стилей; возникновение и организация дискурсивных мифологем; существование внутри общенационально­ го языкового сознания разнообразных специфических «коммуника-

XJ*

308 Раздел И. Теория познания

тивных обычаев», задающих бессознательно действующие пропорции говоримого и умалчиваемого; наличие языковых «предрассудков», «дирижирующих пониманием»1, и т.д. Вне стабилизирующего адаптивного фактора общение и познание в обществе были бы серьезно затруднены. Однако последнее отнюдь не свидетельствует о необходимости доминирования данной модаль­ ности в языковом сознании вообще. Когда «цели легкости истолкова­ ния предпочитаются остальным положительным моментам языка», тогда «уменьшается необходимость в напряжении ума», — писал еще В. Гумбольдт2. В результате значение отдельных элементов языка (как правило, наиболее творческих) все более затемняется, и на место во-' ображения и фантазии встает привычность употребления, приводя­ щая «к неизбежному отвлечению от деталей языкового устройства»3. Формирование языковых стереотипов приводит не только к обедне­ нию языка, но и к подавленности языкового сознания, поскольку язык начинает выполнять роль «социального фильтра» (Э. Фромм)4, тор­ мозящего осознание множества размышлений и переживаний, выхо­ дящих за рамки общепризнанного. Такова репрессивная модальность языка, проявляющаяся равно и в актах коммуникации, и в познавательной деятельности. Ее суть в том, что привычность словесных формулировок постепенно приводит к ог­ раниченности и зашоренности сознания людей. Более того, этот язык будней — привычный и простой — начинает воспитывать сознание своих реципиентов, навязывая им посредством расхожих языковых штампов определенную «схему дозволенных мыслей». Так формирует­ ся, по меткому определению английского поэта и литературного кри­ тика Т.С. Элиота, «коллективное неосознанное чувство здравого смыс­ ла»5. На вышеозначенной способности языка подавлять сознание своих носителей, создавая иллюзию понимания в обход творческого осмысления происходящего, базируются технологии идеологического манипулирования массовым сознанием. Современная массовая культура почти целиком построена на принципах репрессивного дискурса, ибо ориентирована не столько

1 Тема языковых предрассудков специфична для герменевтической традиции (Ф. Кюммель, Г. Миш, X. Липпс, М. Хайдеггер, Г.Г Шпёти др.). Гумбольдт В. фон. Избранные труды по языкознанию. М., 1984. С. 219. 3 Там же. «Наш язык, — пишет Э. Фромм в работе «Из плена шипозий», — не обеспечивает нас словами, необходимыми для описания многих внугренш-гх переживаний, не соот­ ветствующих схеме наших мыслей» (см. вкл.: Фромм Э. Душа человека. М., 1992. С. 346). Элиот Т.С. Назначение поэзии. М., 1997. С. 55.