1670 Рожденный, бог тебе твой бег небесный

Определил, похитивши тебя

Из Спарты, чтоб женою ты не стала

Парису, - остров, что каймою длинной

Вдоль Аттики расположился, брег

Ее блюдя, - Еленой назван будет

Людьми за то, что дал приют тебе.

А Менелай-скиталец волей рока

Блаженные получит острова.

Ведь к благородным милостивы боги;

Лишь низкой черни горесть суждена.

Феоклимен

(в покорной осанке)

1680 О Леды и Зевеса сыновья!

Угас пожар, что разгорелся в сердце

Из-за сестры, владыки, вашей. Мир

И со своей сестрой я заключу

И - если боги так велят - Елене

Счастливого возврата пожелаю.

Нет доблестней ее, нет и верней, -

Она достойная сестра бессмертных.

О, радуйтесь, блаженные, сестре,

Благословенной между жен земных.

Видение исчезает. Феоклимен со свитой - в дом.

Хор

(покидая орхестру)

Воли небесной различны явленья,

Люди не могут ее угадать:

1690 Многого ждем мы, чему не свершиться

Бог же укажет нежданному путь...

Так эта кончилась драма.

^TПРИМЕЧАНИЯ^U

""ЕЛЕНА""

Трагедия поставлена в 412 г. до н.э. вместе с несохранившейся

"Андромедой"; год спустя они обе стали предметом пародирования в комедии

Аристофана "Женщины на празднике Фесмофорий".

Для "Елены" Еврипид обработал вариант мифа, восходящий, возможно, уже к

Гесиоду и, во всяком случае, разработанный Стесихором. Согласно преданию,

этот поэт написал сначала хоровую поэму "Елена", в которой изложил обычную

версию мифа о похищении спартанской царицы, и за это его постигла слепота,

насланная божественными братьями Елены - Диоскурами. Узнав о причине их

гнева, Стесихор сочинил так называемую палинодию ("обратную песнь"), в

которой дело излагалось таким образом, что Парис похитил из дома Менелад и

привез в Трою только призрак Елены; из-за него и разгорелась десятилетняя

война, в то время как истинная, ни в чем не повинная Елена была, по приказу

Зевса (или Геры), перенесена в Египет и вручена мудрому старцу Протею,

царившему на острове Фаросе (см. ст. 31 - 36,42 - 48, 241 - 251,582 - 588,

666 - 683). Ему было приказано беречь Елену до тех пор, пока Менелай после

взятия Трои не будет волей судьбы также приведен на Фарос, где он и встретит

свою супругу. Еврипид осложнил стесихоровскую версию только в том отношении,

что приурочил действие трагедии к моменту, когда Протей уже умер и его сын,

новый царь Феоклимен, посягает на ложе Елены (ст. 60 - 67, 783 - 799). Это

нововведение дало Еврипиду возможность построить пьесу как трагедию интриги,

что он удачно сделал прежде в "Ифигении в Тавриде".

Если оставить в стороне рассказ о божественном вмешательстве, приведшем

к ослеплению, а затем к прозрению Стесихора, то легко будет понять, что поэт

избрал новый вариант мифа под давлением спартанцев. Столь же естественно

предположить, что и Еврипид, рисующий Елену в самом неприглядном свете во

всех произведениях, как предшествующих "Елене" (в "Андромахе", "Троянках",

"Ифигении в Тавриде", "Электре"), так и в хронологически следующих за ней

(особенно в "Оресте"), ставил перед собой в этой трагедии какие-то особые

задачи, заставившие его принять пролаконский вариант мифа. Ответ на вопрос

дает отчасти сам Еврипид в ст. 1151 - 1164, проникнутых стремлением к миру

между воюющими странами, и пацифистская установка поэта в этой трагедии не

вызывает у исследователей сомнения. Труднее объяснить, как могли афинские

власти, предварительно рассматривавшие представленные для состязания

произведения, допустить к постановке трагедию с проспартанской тенденцией,

после того как спартанцы, захватив в 413 г. селение Декелею, в двадцати

километрах от Афин, снова начали опустошать землю Аттики. Это соображение

заставляет некоторых исследователей (правда, очень немногочисленных) не

доверять прямому смыслу использованного Еврипидом мифа и искать в поведении

Елены и в этой трагедии свойственные ей в других произведениях драматурга

распущенность нрава, тайную симпатию к Парису, хитрость и изворотливость в

обращении с Менелаем. Однако подтвердить такую характеристику Елены

развитием сюжета и текстом разбираемой трагедии представляется весьма

затруднительным, и временную перемену в отношении Еврипида к образу

спартанской царицы надо признать фактом, все еще нуждающимся в объяснении.

Перевод И. Анненского (сделанный, по-видимому, ок. 1906 г., когда он

уже охладел к своему Еврипиду) известен только по посмертной публикации Ф.

Ф. Зелинского ("Театр Еврипида", II, 1917). По словам Зелинского, перевод

остался черновым, и в нем "пришлось изменить довольно много стихов не

столько ошибочных, сколько слабых, вялых или не выдержанных по настроению"

(с. 471). Так как рукопись Анненского, по-видимому, не сохранилась, перевод

печатается по первой публикации, т. е. более чем на треть переписанный

Зелинским. Изменено только оформление рубрикации и списка действующих лиц.

Ст. 2 - 3. ...он поит, лишь снег сойдет... поля... - Разливы Пила в V

в. нередко объясняли таянием снегов на вершинах гор, откуда он якобы берет

начало; эту теорию выдвигал, в частности, Анаксагор, которому Еврипид во

многом был обязан своим философским образованием.

Ст. 7. Псамафа (от греч. psamathos - "песок") - Нереида ("одна из дев

пучинных"), обладавшая способностью принимать различные образы. Укрощенная,

несмотря на все ее уловки, Эаком, она родила ему сына Фока (по-греч. phocos

- "тюлень"). Поскольку гомеровский Протей также умел изменять свою

внешность, а тюлени были его любимыми животными (см. "Одиссея", IV, 403 -