Василий Иванович Суриков (1848 – 1916гг)

Суриков из казачьего рода Торгошиных. Его предок был сподвижником Ермака. Детство Василия Ивановича проходило в старинной обстановке казаков.

Он очень одарён, учился на стипендию мецената в академии художеств. Своё место в плеяде знаменитейших художников он занял в нише исторического жанра. Он отразил время, с точностью показывая все исторические эпохи. Самоцелью это не было. Важнее всего для него создать полнокровный образ исторической эпохи. Уделял отдельное внимание таким политическим деятелям как Ермак, Морозова, Разин, Суворов и т.д.

«Меншиков в Берёзове»

Замыслы рождались неожиданным образом. Суриков жил в деревне, когда вспомнил Меншикова, который так же сидел в маленькой избе. Сразу в уме появилась композиция картины. В этот период Суриков интересовался эпохой Петра1. он разыскал потомков Меншикова, у них были его бюст, портреты. Внимательно всё изучил. На младшую дочь Меншикова была похожа жена Сурикова (умерла молодая). Самого Меншикова он писал с учителя математики, которого встретил на улице, уговаривал его позировать, но тот долго не соглашался и даже натравливал на него собак.

Из истории: «при Петре1 Меншиков был губернатором Петербурга, имел различные звания. А после смерти Петра Меншиков становится единодержавным властелином, но это привело его к гибели, потому что он настолько был уверен в своей власти, что потерял осторожность. Пётр 2 по наущению Долгоруких ссылает Меншикова за полярный круг в Берёзов. Меншиков в силу своего характера мужественно встретил этот поворот судьбы. Где-то под Казанью, ослепнув от горя и слёз умерла его жена. В Берёзов он приехал с детьми. Сам срубил избу, сам поставил церковь, здесь похоронит свою любимую дочь Марию, здесь умрёт и сам.»

Изъяны в картине заметны: многие обвиняли Сурикова за несоизмеримо большую фигуру Меншикова, кулак больше лица Марии. Но Суриков сделал это сознательно. Он хотел показать Меншикова орлом, человеком, который воспарил, а теперь он в клетке, где ему очень тесно.

Дорогие наряды, драгоценности были конфискованы при аресте, они уехали нищими. Однако, на руке Марии перстень, Александра в дорогих нарядах. Это сознательный отход от реалий призван напомнить о былой жизни Меншикова. Переливающийся наряд мл.дочери, свет символизирующий вольную её жизнь. А Мария умрёт вскоре, поэтому она в чёрном. Сын приумножит в будущем славу отца. Достигнет высокого уровня при Александре 3, который подарит ему фамильные часы.

Образ Меншикова – черты яркой индивидуальности, богатого внутреннего мира. Ощущение тусклого света, который пробивается сквозь окно, говорит о падении этого могучего орла.

«Боярыня Морозова»

Однажды Суриков обратил внимание на ворона, который сидел на снегу, и сразу ему в голову пришла мысль написать картину о боярыне Морозовой. Это ключ в тональном решении картины.

Произведение вызвало много разговоров. Когда Суриков выставил её, то в каталоге Третьяковской галереи значилось «Позор следования боярыни Федосьи Прокопьевны Морозовой для допроса в Кремль за приверженность к расколу в царствовании царя Алексея Михайловича».

Реформа 1654г вызвала толки (патриарх Никон против Аввакума), произошёл раскол церкви и общества.

Сурикова больше интересовала трагедия народа. Трагедия Морозовой – это трагедия не только её личная, а трагедия времени, народа.

3 года он пишет картину. Постепенно были найдены персонажи картины. Вот странник-богомолец — типичная фигура Древней Руси, сохранившаяся почти без изменений на протяжении столетий. Такие странники из года в год мерили шагами необъятные просторы России, сталкиваясь с различными сторонами русской жизни, соприкасаясь с различными слоями населения, они накапливали в себе богатый материал для размышлений и рассказов. Таким был странник и на картине В. Сурикова. Сильная, коренастая фигура перепоясана широким ремнем, стянутые на груди веревки поддерживают большую котомку, в руках у него высокий посох с затейливой ручкой — неотъемлемый спутник его странствий.   За его широким поясом висит такая же старообрядческая «лестовка» (кожаные четки), как и та, что свисает с руки боярыни. Он с состраданием смотрит на нее и в то же время погружен в себя, как бы следуя за своей скорбной мыслью. Из всей многоликой толпы он более других выражает раздумье по поводу происходящего события, столь важного в трагической судьбе раскола.

А юродивого, этого народного прорицателя, художник нашел на одном из московских рынков. Он был в восторге от этого пьяницы, торговавшего огурцами. Этого забулдыгу и озорника, которых в народе называют «бесшабашной головой», В. Суриков приводит к себе домой, растирает ему босые ноги водкой и торопится запечатлеть его на снегу, наблюдая розовую и лиловую игру пятен. «Если бы я писал ад, — говорил впоследствии художник, — то и сам бы в огне сидел и в огне позировать заставлял». 

Не успел художник справиться с юродивым, как уже понадобилась новая натура. И он смешно и трогательно гонится за старушкой-богомолкой, невольно пугая ее, и с беспредельной жадностью хватает брошенной ею посох, чтобы тотчас же «вставить» его в руки странника, который уже написан на картине. 

Потом благоговейно склонилась в поклоне красивая девушка в синей шубке и золотистом платке; вскоре были написаны монашенка и девушка со скрещенными на груди руками; и мальчик в дубленом полушубке; и ощеривший беззубый рот, торжествующе хохочущий поп в шубе и высокой шапке; и тайные староверы. 

Уже были написаны главки церквей, и сама улица, и дома, и снег, а В. Суриков все продолжал искать главное — образ самой боярыни. Сам он потом рассказывал своему биографу и писателю Волошину: «...я на картине сначала толпу писал, а ее после. И как ни напишу ее лицо — толпа бьет. Очень трудно было лицо ее найти. Ведь сколько времени я его искал. Все оно в толпе терялось». Художник писал боярыню и со своей сибирской тетки Авдотьи Васильевны, и со своей жены... А потом как-то увидел он начетчицу с Урала, и с нее написал этюд. «И как вставил в картину — она всех победила».

Смертельно бледное, изможденное, с горящими глазами, трепещущими ноздрями и нервными губами, лицо боярыни полно такой страстной убежденности, воли и огня, что от него трудно оторваться. В худощавой фигуре Ф.П. Морозовой, в тонких длинных пальцах ее рук, в том, как она сидит, судорожно вцепившись одной рукой в сани, а другая рука взметнулась в двуперстном знамении — переданы В. Суриковым ее страстная жизнь и горестная судьба. 

Картина как бы разделена на две части по диагонали. Диагональ проходит от юродиевого до смеющегося дьячка через Морозову. Слева противники Морозовой, справа – сочувствующие.

Несмотря на происходящее, картина не производит мрачного, угнетающего впечатления. Репин: «Какие люди! Какие мощные, сильные духом и хар-ом. Мне кажется, что Сурикова можно сравнить с Достоевским. Та же страстность, местами уродливость формы и та же убедительность и оригинальность».

Любимая гамма у Сурикова зимняя, много картин, где изображается зима.