2. Метонимические замены.

Метонимия — стилистический прием, состоящий в том, что вместо названия одного предмета дается название другого, находя­щегося с первым в отношении «ассоциации по смежности».

Это могут быть «смещения» в преде­лах одной части речи:

It has been my good fortune to have lived a very long and a very full life, one in which I have been at the heights but also at the depths.

Мне повезло прожить долгую и наполненную жизнь, жизнь в которой были свои взлеты и падения.

Здесь два существительных-антонима heights и depths заменяются логически связанной с ними антонимической парой взлеты, и падения.

В метонимических отношениях могут находиться также разные части речи. Предмет, процесс, признак могут свобод­но заменять друг друга — вместо предмета, например, мо­жет даваться его свойство, вместо действия — предмет и т. д. Соответственно то, что выражено в оригинале существитель­ным, в переводе может обрести форму прилагательного, гла­гол может заменяться существительным и т. д.

I do not favor a mandatory retirement age for presidents, congressmen ahd senators. Я не сторонник установления обязательного возраста ухода в отставку для президентов, конгрессменов и сенаторов. (метонимическая связь между англ. глаголом и русским существительным)

3. Перифраз

Перифраз — стилистический прием, состоящий в замене обыч­ного слова описательным выражением.

Это особый прием, заключающийся в том, что вместо названия предмета или понятия используется свободное словосочетание, описывающее или характеризующее этот предмет. Связь в переводе может быть и обратной — иногда вме­сто описательного оборота дается название предмета:

The willingness of soldiers to risk the ultimate sacrifice for the nation or for their comrades-in-arms reveals the noble nature of man.

Готовность солдат пожертвовать жизнью ради своей страны или товарищей по оружию свидетельствует о благородстве человечес­кой природы.

Отдельно следует сказать об использовании приема логического развития при переводе многочисленных типовых ситуаций, которые имеют заранее заданную, при­вычную форму выражения (либо в обоих языках, либо в языке перевода). Эти обороты речи — словосочетания или целые предложения — не настолько устойчивы и идиоматичны, чтобы регистрироваться словарями, но они воспроизводятся в готовом виде, включаясь в речевой поток в виде своеобраз­ных языковых «полуфабрикатов». Между межъязыковыми соответствиями такого типа легко прослеживается смысло­вая связь, но действие приема логического развития здесь более пассивно — он как бы предопределен заранее и в мень­шей мере зависит он контекста, чем во всех примерах, рас­смотренных ранее.

When he turned the full blast of his charm on them, their surrender was complete.

Он пустил в ход все свое обаяние и покорил всех.

He didn't want to take the chance that she would spread the word that the new history teacher was a solitary drinker. Он не хотел рисковать – она могла распустить слух, что новый учитель истории пьет в одиночку.

My father is convinced they gave him the wrong baby at the hospital. Мой отец убежден, что ему в роддоме подменили ребенка.

Нетрудно заметить, что во все случаях между оригиналом и переводом есть явная логическая связь, но она не создается в процессе перевода, а как бы подсказывается самим языком

Прием логического развития носит твор­ческий характер — для удачного пользования им от переводчика требуется глубокое проникновение в текст, способ­ность логически мыслить, развивать исходную идею и одновременно не преступать той грани, за которой начина­емся уже новый, иной смысл.

Антонимический перевод - замена понятия, ко­торое используется в подлиннике, противоположным ему понятием в переводе с соответствующей перестройкой всего высказывания для сохранения неизменного плана содержания.

На первый взгляд, сама возможность антонимического перевода кажется парадоксальной. Как можно сказать да вместо нет или нет вместо да (а именно замена утверди­тельной конструкции на отрицательную и наоборот — наи­более типичная модель антонимического перевода), как мож­но сказать слабый вместо сильный или запрещать вместо разрешать? На самом деле никакого парадокса тут нет. Ведь сама логика языка и мышления позволяет взглянуть на один и тот же предмет (явление, ситуацию) под противо­положным углом зрения и увидеть то же самое. Внутриязы­ковое перефразирование — самая наглядная тому иллюстра­ция. Например, вместо того чтобы утвердить наличие какого-то признака, можно указать на отсутствие противо­положного ему признака. Так, вместо того чтобы сказать простой, мы можем сказать несложный, вместо умный — неглупый, вместо редко — нечасто.

Одно действие мы можем заменить другим с противопо­ложной направленностью, представляя одну и ту же ситуа­цию под разным ракурсом: запрещено все, кроме этого = разрешено только это, он дал ей книгу = она взяла у него книгу. Нетрудно заметить, что при таком перефразировании в качестве антонимов выступают значения отдельных ком­понентов, но при этом целостный смысл перифраз никоим образом не является антонимичным.

Примерно такой же принцип перевыражения исходного смысла используется в антонимическом переводе. Здесь так же, как и при внутриязыковом перефразировании, почти всегда происходят структурные перестройки:

No man is wise at all times. На всякого мудреца довольно простоты.

Часто антонимический перевод является единственно возможным. Немало примеров его использования, ставших уже устойчивыми эквивалентами, можно найти в англо-рус­ских словарях. Есть определенные лексико-фразеологические пласты, а также грамматические конструкции, которые допускают исключительно или преимущественно антоними­ческий перевод. Так, некоторые глаголы с послелогами (так называемые фразовые глаголы), например, to keep out, keep down, keep away, keep off, keep up, stay out, stay away, be nut, be away, hold off и др. передаются на русский в основ­ном антонимически:

The government tried hard to keep down taxes. Правительство упорно стара­лось не допустить повы­шения налогов.

In spite of their desperate situation the men's courage kept up. Несмотря на их отчаянное положение, людей не по­кидало мужество.

Martha stayed out of the kitchen. Марта не заходила на кухню.

The rain is holding off. Дождь все никак не начина­ется.

Многие расхожие фразы — клише и фразеологизмы — имеют устойчивые антонимические соответствия.

Hold on, please. Не вешайте трубку!

It's out of the question. Об этом не может быть и речи.

Take your time. Не торопись

Don't get me wrong. Пойми(те) меня правильно.

Keep in touch. He пропадайте!

В грамматике есть определенное число синтаксических конструкций, позволяющих с достаточной надежностью про­гнозировать использование антонимического перевода. Пред­ложения с союзами till, until, unless, с наречиями nearly и almost перед глаголами, с синтаксическим штампом to be nothing but чаще всего передаются с помощью антонимичес­ких структур:

Don't make a move unless you have a foolproof plan. Ничего не предпринимайте, пока у вас не будет чет­кого плана действий.

Oh, I nearly forgot. Here are some sweets for the child­ren. Чуть не забыла! Вот, возьми конфеты для детей.

He almost corrected her, then decided against it. Он чуть было не поправил ее, но потом решил этого не делать.

Часто к антонимическому переводу мы вынуждены при­бегать не из-за отсутствия аналогичной конструкции или обо­рота в языке перевода, а из-за требований контекста или из стилистических соображений. Так, именно контекст будет подсказывать нам, в какой функции употреблен тот или иной негативный вопрос, — ведь содержащие отрицание вопросы, начинающиеся с aren't you...?, don't you...?, haven't you могут выражать не только удивление, недоумение, не-тдование, но и использоваться для установления контакта, получения одобрения или подтверждения, например:

Aren't you going to forgive me? Ты ведь простишь меня, правда?

We'll hang the picture here. Don't you think it is a good idea? Мы повесим картину здесь. Правда, я хорошо приду­мал?

Конечно, не слыша интонации и не зная, в какой ситуа­ции прозвучала такого рода вопросительная фраза, очень трудно сделать правильный выбор. В вопросе haven't you done your work yet? может прозвучать возмущение или просто желание получить информацию, и в зависимости от этого и в переводе мы используем одно из двух возможных реше­ний: разве ты еще не закончил эту работу? или ты уже закончил эту работу?

Стилистическими мотивами диктуется выбор антоними­ческого варианта при переводе следующей фразы:

Не stayed awake after reading Прочитав это письмо, он дол- this letter. го не мог заснуть (вместо книжного «бодрствовал»).

Не всегда антонимический перевод требует замены утвер­дительной конструкции на отрицательную и наоборот. Иногда смысловое тождество фраз строится на «чистой» антони­мии значений, которая, бесспорно, сопровождается заменой других компонентов или структурными перестройками:

But kidding aside, this is a great textbook and a tremendous amount of research has gone into it. Если серьезно, то это пре­красный учебник, в него вошли результаты огром­ной исследовательской работы.

Последний пример может служить дополнительной ил­люстрацией того, что ситуативный и фразовый контекст иг­рают решающую роль в выборе варианта перевода. Ведь взятое само по себе словосочетание kidding aside как будто имеет очень сходное по составу русское соответствие шутки в сторону, которым часто не удается воспользоваться либо потому, что оно имеет более резкое, категоричное звучание и обычно адресовано к собеседнику, либо потому, что просто не вписывается в структуру переводимой фразы.

В принципе, «чистая» антонимия, не ведущая к замене утвердительного предложения на отрицательное и наобо­рот, — явление более редкое. Тем не менее, его можно встре­тить и при переводе устойчивых фраз-клише:

Authorized personnel only. Посторонним вход воспре­щен.

В любом случае, как видно из всех приведенных выше примеров, антонимии всегда сопутствует замена других ком­понентов фразы, и прием этот требует комплексных пере­строек.

Целостное преобразование

Само название приема — целостное преобразование — говорит о том, что изменения, которые происходят при нем, носят более значительный и глубокий характер, чем во всех рассмотренных нами приемах. Целостность его заключает­ся в том, что трансформации подвергается не отдельно взя­тое слово (как это может быть на нижней ступени конкре­тизации, генерализации, логического развития и даже антонимического перевода), а целый смысловой комплекс — словосочетание или все предложение. Причем ни один из элементов (т. е. слов) этого преобразуемого комплекса, взя­тый в отдельности, не связан семантически с новой формой выражения — т. е. преобразование проходит более глубоко и более кардинально.

В качестве классических примеров целостного преобра­зования обычно приводят те фразеологизмы или этикетные формулы, перевод которых на русский язык требует полно­го отрыва от словарных значений составляющих их компо­нентов: a fly in the ointment {букв, «муха в бальзаме») лож­ка дегтя в бочке меда; help yourself! (букв, «помогите себе!») Угощайтесь, пожалуйста!.

Такого рода примеры действи­тельно очень наглядно иллюстрируют механизм целостного преобразования, однако подобные переводческие операции возможны и при передаче свободных словосочетаний. В та­ких случаях готовый, «преобразованный» вариант перевода, естественно, нельзя найти в словаре, однако использование этого приема вовсе не является неоправданной вольностью пли произволом со стороны переводчика.

"I'll fix the leftovers for you," — говорит жена мужу, вернувшемуся поздно вечером домой из командировки. Я со­беру тебе что-нибудь поужинать — такой перевод будет достаточно точно соответствовать по смыслу исходной фра­зе, хотя ни fix готовить, ни leftovers остатки не находят в нем прямого отражения. Этими словарными значениями не удастся воспользоваться по двум причинам: их сочетание в русском языке несколько противоречиво, и, кроме того, вто­рое слово (остатки) привнесло бы в текст несколько пренеб­режительный оттенок, которого не должно быть: жена очень рада возвращению мужа — просто он приехал на день рань­ше, и она не ждала его с ужином.

Как можно видеть из этого примера, опорой для преоб­разования служит широкий контекст: и фактор времени (речь идет об ужине, а не об обеде или завтраке), и отношения между супругами — все принимается во внимание. По-види­мому, при использовании этого приема, в силу более ради­кального характера изменений и протяженности трансфор­мируемого отрезка (как минимум, в 2 слова), контекст, как правило, сверхфразовый, играет особенно важную роль. Это можно видеть и из следующих примеров:

His fate was intended to send a message.

Достаточно простое, на первый взгляд, словосочетание to send a message отправить послание становится понят­ным только в контексте описанных в статье событий: в ней речь идет о зверской расправе над комиссаром полиции, пы­тавшимся бороться с наркомафией: Его участь должна была послужить назиданием для других. Такой перевод в семан­тической структуре текста становится вполне оправданным, хотя у английских и русских слов на уровне словарных зна­чений нет ничего общего.

Такой полный отход от словарных соответствий вовсе не означает, что переводчик не принимает их во внимание: на­против, он опирается на них, чтобы извлечь нужный смысл, но, сделав это, «переплавляет» их в значения других слов.

Такой перевод всегда мотивирован и оправдан — связь между исходным оборотом и конечным результатом есть, хотя характер ее определить чаще всего затруднительно. Однако нередко между целостным преобразованием и другими видами лексических трансформаций, если последние затрагивают целые словесные комплексы, бывает трудно провести четкую грань.

К конкретизации экспрессивного плана можно отнести целостное преобразование следующего предложения:

It would really make the whole evening. Это будет настоящим гвоздем программы.

А при переводе фразы Have you ever in all your born days seen the like? («Ты когда-нибудь за всю свою жизнь видел что-нибудь подобное?») преобразованию выделенного слово­сочетания одновременно сопутствует генерализация.

Прием переводческой компенсации (компенсация потерь в процессе перевода).

Компенсацией (или компенсацией потерь) в переводе следует считать замену непередаваемого элемента подлинника элементом иного порядка в соответствии с общим идейно-художественным характером подлинника и там, где это представляется удобным по условиям ПЯ. К. может иметь семантический или стилистический характер. В первом случае восполняется пропущенный не передаваемый в переводе компонент для полноты смысла.

Семантическая компенсация часто применяется для восполнения пробелов, вызванных так называемой «безэквивалентной» лексикой. Это прежде всего обозначение реалий, характерных для страны ИЯ и чуждых другому языку и другой действительности.

Семантическая (смысловая) К. может быть локальной (местной) и тотальной (общей).

Это папе новогодний подарок – I’ve brought a Christmas present for dad. (Желание переводчика приблизить русский текст к восприятию английского и американского читателя. Это местная компенсация в плане прагматической установки перевода).

слово convict переводится заключенный, когда его употребляет автор, говоря об обитателях тюрьмы. и «беглый каторжник» говоря о сбежавшем заключенном, хотя в тексте только convict – общая К.

Примеры общей компенсации в переводе часто встречаются, если персонажи используют различные социальные и местные диалекты.

Иногда даже компенсация не помогает передать все элементы подлинника, игру слов. тогда подстрочные примечания.