2. Проблема "русских письмен" и ее место в славистике
История происхождения славянской письменности считается одной из центральных проблем славистики. Но, несмотря на значительные усилия и длительный период ее изучения, эта проблема далека от окончательного разрешения. Поэтому важны все факты, относящиеся к обстоятельствам создания славянской азбуки.
Повествования о возникновении какой-либо письменности, как правило, очень скудны. Это объясняется либо отсутствием подробной информации, либо непониманием современниками того комплекса сложных лингвистических проблем, который лежит в основе процесса формирования новой ее разновидности. На этом фоне материалы о зарождении славянской письменности кажутся довольно полными. Но среди них нет точных описаний письменности, изобретенной Константином, что впоследствии привело к самым различным толкованиям истории славянского письма. В силу обстоятельств, центром исследований начального периода славянской письменности стала Болгария. Да и все изучение наследия братьев-просветителей сосредоточилось вокруг их деятельности на Западе: в Византии, Моравии, Паннонии и Риме. Остальные эпизоды их жизни, за исключением посещения Крыма, по мнению исследователей, не влияли на их работы в области славянской лингвистики. Однако события на Востоке имеют прямое отношение к процессу становления будущей письменности, роль и значение которой можно понять только при изучении ситуации, сложившейся в среде письменной культуры той эпохи.
Среди всех фактов, относящихся к зарождению славянской письменности особое место занимает упоминание в "Житии Константина" "русских письмен", которые во время пребывания в Корсуне-Херсонесе изучал Константин-Кирилл [1.77]. На основании этого сообщения многие исследовате-ли строят свои гипотезы о существовании "древнерусской (шире – докириллической) письменности", предшествовавшей общеславянской письменности и якобы ставшей прототипом Глаголицы или Кириллицы[2.94-134].
С другой стороны все авторитетные современники подчеркивают, что он впервые создал письменность для славян. Исходя из факта его приоритета в создании славянской письменности, можно сделать единственный логический вывод: "русские письмена" не славянского происхождения.
Проблема "русских письмен" распадается на две составляющие: лингво-графическую и этноисторическую.
Первая составляющая рассматривалась в двух плоскостях:
1. Сделана попытка идентификации упомянутых "русских письмен" с известными системами письма.
2. Делалась попытка выяснить тип письма, употреблявшегося русами Поднепровья в IX веке с тем, чтобы в конечном итоге выяснить – совпадают ли эти письменности, или они различны.
Фактов единства или совпадения этих систем обнаружить не удалось, а проведенный анализ подтверждает их различие.
Если это действительно так, то почему письменность упоминаемая в ЖК и не употребляемая русами носит наименование "русских письмен"?
Получить ответ на этот вопрос можно лишь в случае выяснения точного значения термина "русь" и его принад-лежности в этническом или социальном значении.
Из кратко изложенных фактов видно наличие значительного германского компонента в Причерноморье в IV – IX вв, который вступал в тесные связи со славянами в Приднепровье. В этой связи имеет смысл рассматривать возможность образования слоя служивой знати и правителей, состоящего из представителей родовой верхушки славян и германцев и пользующейся авторитетом у обеих этносов. Тесным сотрудничеством этносов можно вполне корректно объяснить многие факты присутствия германских элементов в культуре славян.
Только в контексте подобного смешения можно понять почему "русский" язык в летописи однозначно соотносится со славянским языком, а имена русской знати в договорах князей с греками сплошь германские. При подобном двойном подходе к своей этнической истории поздние летописцы вполне обоснованно могли включить в свои труды упоминание фактов, восходящим к славянским и германским корням и периода взаимодействия этносов, считая себя и своих современников законными наследниками истории и культуры этих народов.
В этом случае совершенно по другому воспринимается высказывание писателя славянина, что "… грамота русская явилась Богом дана в Корсуне русину, от нея же научился философ Константин" и помнившего еще древнюю германо-славянскую культурную общность в отличии от нынешних исследователей , воспринимающих этот фрагмент, как "бесспорное" свидетельство о славянской принадлежности "русских письмен" и не допускающих возможности готского происхождения этих книг.
Но ведь вся деятельность Кирилла и Мефодия в Моравии и Паннонии проходит на фоне германо-славянского взаимодействия имевшего в ту эпоху характер острого противоборства. Хоть в житийной литературе нигде прямо не упоминается о владении братьями германскими языками, но можно без сомнения утверждать, что они знали их в достаточной степени, чтобы отстаивать свою позицию перед малограмот-ными и агрессивными, в подавляющей массе не знавшими латинского языка, немецкими клириками.