Желание.

«На вторые сутки я мечтала только о стакане холод­ной воды или о чашечке кофе. Никогда не думала, что последнее желание может быть таким простым...»

Анета, заложница

В зале такая жара и теснота, что некоторые из заложников укладываются спать на пакеты из-под взрывчатки, прямо под большими бомбами в баскетбольных корзинах.

У многих детей поднялась температура.

На исходе вторых суток в зале стали умирать люди.

Третьего сентября в 13.03 со стороны школы раздается взрыв, мощный удар. Это начало конца. Наступает хаос, но трудно понять, что стало причиной. Ясно только, что первый взрыв в зале, который вызвал все последующие реакции, произошел в одной их баскетбольных корзин. Впечатление такое, что одна из многочисленных бомб в спортзале взорвалась случайно – или потому, что где-то ослаб крепеж, или где-то случайно замкнулся контакт, или один из беспорядочных выстрелов боевиков случайно попал во взрывное устройство.

Во всяком случае, слышно было, как в зале раздались три сильных взрыва. Между первыми двумя был небольшой перерыв, а третий раздался минут двадцать спустя. За ним последовало много мелких, непонятных. Сразу после первых двух взрывов заложники стали пробиваться на свободу через разбитые окна - сначала поодиночке, потом десятками, по территории школы, спасая свои жизни. Они бежали к соседним домам, в прилегающие улицы, а сзади по ним стреляли террористы.

Большинство заложников были тяжело ранены и не могли самостоятельно покинуть здание школы. Одновременно с первым взрывом поразительным образом воспламенилась и крыша спортзала; потолок начал плавиться и гореть, люди вспыхивали, как факелы, и горели заживо.

Штурмовавшие вели ожесточенный бой с оставшимися в школе боевиками примерно до девяти вечера. Спецназ ФСБ понес рекордные за всю свою историю боевые потери — 12 убитых и около тридцати раненых ( и это только по официальным данным ), что го­ворит о невероятно высоком уровне подготовленности тер­рористов.

После подведения итогов штурма, предпринятого ФСБ РФ, руководство республики объявило о создании нового — дополнительного — кладбища в г. Беслане. Через несколько дней на пустыре за городом было выкопано более 500 могил. Жертв бесланской трагедии хоронили в течение нескольких месяцев, так как часть детей сгорела, и от них остались лишь фрагменты, которые идентифицировались по ДНК в 124-й судебно-медицинской лаборатории в г. Ростове-на-Дону.

По официальным данным, в спортзале бесланской школы погиб 331 человек, из них 186 — дети. В эту статистику не вошли скончавшиеся от тяжелейших ран и увечий, погибшие после официальной даты штурма (3 сентября), а также умершие вслед за детьми родные, не перенесшие горя потери.

Последняя — 332-я — официальная жертва бесланской бойни, 30-летняя Марина Жукаева, скончалась 1 августа 2005 года, не приходя в себя после годовой комы. Две ее дочери остались сиротами.

Осколки.

«После операций у нее начались адские боли. В ее теле осталось столько осколков! Штук тридцать изъяли, но это не все, много осталось внутри. Достать их невозможно — совсем крохотные и находятся в таких местах, что хирурги боятся туда забираться.

Один, например, в районе позвоночника. Мы врачей просим: достаньте же вы всю эту дрянь из нее, освобо­дите ее от этих мучений...

Как она кричит перед дождем, Боже милостивый!

Осколки — мы их ни с чем не спутаем, мы их сразу узнаем по ее крику. Глаза на пол-лица и раскрытый рот... По дивану катается, руки кусает... «Мама... мамочка... мама!»

Как погода меняется, у людей давление падает, суставы крутит, а у моей девятилетней девочки позвоночник разламывается от боли... и ноги, спина, руки - все, все...

Как после войны, Господи...

Кто бы мне сказал год назад, что мой ребенок вернется из школы с тяжелейшими военными ранениями... Ну, так вот, простите, я немного отвлеклась... Врачи боятся вынимать из нее засевшие внутри осколки. Говорят: если начать оперировать позвоночник, нет гарантии, что она не останется прикованной к постели или к инвалид­ной коляске... Поэтому жить она будет с кусками железа внутри.

...Так ей и придется кричать всю жизнь перед дождем»

Светлана, мать 9-летней Ани