Древние авторы о славянах

Самые ранние сведения о славянах в античных письменных источ­никах относятся к сравнительно позднему времени — к первым векам нашей эры. Эти данные весьма отрывочны, а в географическом отношении не конкретны. Для исследования проблемы происхождения и этногене­за ранних славян они имеют вспомогательное значение.

Своим именем славяне в античных источниках не называются. Ан­тичные авторы знают венедов, и имеются все основания считать, что под этим этнонимом скрываются славяне. Историк VI в. Иордан прямо свидетельствует, что «многолюдное племя венетов» в его время было из­вестно под разными названиями: «...все же преимущественно они назы­ваются склавенами и антами» или «...ныне известны под тремя именами: венетов, антов, склавенов» ³⁴. Косвенным подтверждением служит и то, что вплоть до настоящего времени соседи славян — германцы и прибал-тийскофинские народы — называют славян венедами³⁵.

Впервые этноним венеды ³⁶ встречается в Естественной истории Пли­ния, погибшего при извержении Везувия в 79 г. н. э. Автор называет венедов в числе племен, соседящих на востоке с группой германских племен — ингевонами: «...земли до реки Вистулы обитаемы сарматами, венедами, скифами, гиррами» ³⁷.

Ингвеоны (ингевоны) занимали побережье Северного моря и низовья Рейна, Везера и Эльбы. Где-то в более восточных областях от них и

³¹ Lehr-Splawinski Т. Rozmieszczenie geograficzne praslowianskich nazw wodnych.— Rocznik slawistyczny, XXI, 1960, s. 5—22.

³² Rospond S. Praslowanie w swietle onomastyki. — In: I Miedzynarodowy kongres ar-cheologii slowianskiej, t. I. Wroclaw — Warszawa — Krakow, 1968, s. 109—170.

³³ Заимов И. Заселване на българските славяни на Балканския полуостров. София, 1967.

³⁴ Иордан. О происхождении и деяниях гетов. Getica. M., 1960, с. 71, 72, 90.

³⁵ Погодин А. Л. Из истории славянских передвижений. СПб., 1901, с. 17.

³⁶ Не считая упоминания Геродотом племени энетов, обитавших на северном побе­режье Адриатического моря (Геродот. История в девяти книгах. Л., 1972, с. 73, 240, 241). Имеется ли связь между энетами и венетами первых веков нашей эры,— об этом трудно сказать что-нибудь определенное.

³⁷ Plinius Secundus С. Naturalis historia, III. Leipzig, 1895, p. 97.

29

жили венеды. Скорее всего это были области в бассейне Вислы (Висту-лы) и, может быть, более восточные земли.

К концу I в. н. э. относятся известия о венедах Тацита. Рассказы­вая о племенах, живших восточнее германцев, он называет певкинов, венедов и финнов. «Венеды переняли многое от певкинов, ради грабежей рыщут по лесам и горам, какие только существуют между певкинами и феннами» ³⁸. Певкины во времена Тацита занимали северную часть Нижнего Подунавья. Фенны — финские племена, заселявшие в тот пе­риод обширнейшую территорию лесной полосы Восточной Европы от Прибалтики до Урала. Где между финнами и певкинами локализуются венеды, сказать невозможно.

Тацит колебался, относить ли венедов к сарматам или к германцам. С одной стороны, венеды многое заимствовали из нравов и образа жиз­ни певкинов, которые сильно перемешались с сарматами путем браков, с другой — они «сооружают себе дома, носят щиты и передвигаются пе­шими, и притом с большой быстротой, все это отмежевывает их от сар­матов, проводящих всю жизнь в повозке и на коне» ³⁹.

Несколько конкретнее этногеографические сведения автора второй половины II в. н. э. Клавдия Птолемея, использовавшего не дошедшее до нас сочинение географа I в. н. э. Марина Тирского. Согласно Птолемею венеды — одно из крупнейших племен Европейской Сарматии, пределом которой на западе была р. Висла (Вистула). У ее истоков начиналась уже территория германских племен. С юга Сарматию ограничивали Кар­патские горы и северный берег Понта (Черного моря), а с севера — Венедский залив Сарматского океана (побережье Балтийского моря). «Заселяют Сарматию очень многочисленные племена: Венеды — по всему Венедскому заливу; выше Дакии — Певкины и Бастерны; по всему бе­регу Меотиды — Языги и Роксоланы; далее за ними внутрь страны — Амаксовии и Скифы-Аланы» ⁴⁰.

Учитывая сообщение Тацита о соседстве венедов с певкинами, вене­дов следует локализовать между побережьем Балтийского моря и тер­риторией певкинов и бастарнов, т. е. в бассейне Вислы. В Повисленье, судя по Птолемею, жили и менее значительные племена — гифоны, ава-рины и др. По-видимому, они не дожили до раннего средневековья, растворившись среди венедского и германского населения. Как далеко простирались земли венедов на восток, определить по данным Птолемея не представляется возможным.

Древние авторы обычно определяли границы между народами по большим рекам, поскольку они были хорошими и единственными ориен­тирами в малоизвестных странах. Так, рубежом между Германией и Сар-матией для римлян была Висла; границей между Галлией и Германи­ей — Рейн; земли антов по Иордану простирались «до Данапра». Однако точно выяснено, что германцы времен Цезаря жили по обе стороны

³⁸ Корнелий Тацит. Сочинения в двух томах, I. Л., 1969, с. 372.

³⁹ Там же, с. 372, 373.

⁴⁰ Клавдий Птолемей. Географическое руководство. — В кн.: Латышев В. В. Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе, т. I, вып. 1. СПб., с. 231.

30

Рейна, а антские поселения, судя по археологическим материалам, распро­странялись по обе стороны Днепра. Следовательно, указания древних ав­торов о рубежах между народами нельзя трактовать буквально, и сведе­ния римлян, что Германия доходила до Вислы, не противоречат лока­лизации венедов по обе стороны этой реки.

На Певтингеровой карте (конец III — начало IV в. н. э.) венеды обозначены в двух местах. Один раз венеды-сарматы локализованы юж­нее Балтийского моря и северо-западнее бастарнов, второй раз — рядом с гетами и даками, между Дунаем и Днестром ⁴¹. По-видимому, это — не две отдельные венедские области, а скорее свидетельство об обшир­ности территории расселения венедов. Е. Ч. Скржинская высказала пред­положение, что, поскольку Певтингеровы таблицы отражают сведения о дорогах времени римского императора Августа, обозначение венедов в двух местах обусловлено пересечением их территории двумя путями, один из которых соединял земли венедов с областью бастарнов, а дру­гой — с регионом даков ⁴².

Информация о венедах в письменных источниках первой половины I тысячелетия н. э. этим и ограничивается. На основе данных Плиния, Тацита и Птолемея можно полагать, что в первых столетиях нашей эры славяне обитали где-то между Балтийским морем и Карпатами, в бас­сейне Вислы, а может быть, и в более восточных районах. В III—IV вв. н. э. их территория расширяется, охватывая области Поднестровья.

Сведения о славянах середины I тысячелетия н. э. более значитель­ны и разнообразны. Теперь славяне называются своим именем. Наряду с собственным этнонимом упоминаются анты, а Иордан знает и преж­нее имя — венеды. Византийские авторы (Прокопий Кесарийский, Ага­фий, Менандр Протиктор, Феофилакт Симокатта, Маврикий, или Псев­до-Маврикий) ⁴³ описывают в основном славян Подунавья и Балканско­го полуострова, что обусловлено историческими событиями VI—VII вв.— славяне в ту пору переходят Дунай и вторгаются в пределы Восточно-римской' империи.

В сочинениях византийских историков имеются сведения о различ­ных сторонах жизни и быта славян. Рассказывается о военном искусст­ве, боевых успехах и неудачах славян, об их политической организация и вождях, о поселениях и жилищах, об отношениях с Византией, ава­рами и другими племенами.

Византийские авторы сообщают очень важные сведения для изуче­ния вопроса о славянском освоении Балканского полуострова. Другая информация о географии славян в этих источниках почти отсутствует. Только в сочинении Прокопия имеются данные об этногеографии племен Северного Причерноморья, в том числе об одной из славянских группи­ровок того времени — антах. По Прокопию анты вместе со славянами жили, с одной стороны, на северном берегу Истра (нижнего Дуная),

⁴¹ Miller К. Weltkarte des Castorius genant die Peutingerichte Tafel. Ravensburg, 1888.

⁴² Иордан. О происхождении и деяниях гетов. Комментарии, с. 219.

⁴³ Прокопий из Кесарии. Война с готами. М., 1959; Феофилакт Симокатта. История. М., 1957; Мишулин А. В. Древние славяне в отрывках греко-римских и византий­ских писателей по VII в. н. э. — ВДИ, 1941, № 1, с. 230—284.

31

с другой — к северу от утригуров, обитавших по побережью Меотиды (Азовского моря) ⁴⁴. Таким образом, получается, что антам принадлежа­ли области Причерноморья между нижним Дунаем и Приазовьем, где уже обитали тюркские племена кутригуров и утригуров.

Для исследования проблемы этногенеза славян более существенное значение имеет сочинение готского епископа Иордана, жившего в VI в.⁴⁵ «Getica» была закончена в 551 г. Труд посвящен истории готов начиная с того времени, когда они расселились в устье Вислы, покинув Скандинавию, и кончая серединой VI столетия. В процессе изложения автор делает ряд экскурсов в историю славян.

Уже было сказано, что Иордан позволяет установить связь между сла­вянами и венедами античных писателей. По Иордану, венеды суть сла­вяне. Он сообщает: «Между этими реками [Тисой, Олтом и Дунаем] лежит Дакия, которую, наподобие короны, ограждают скалистые Альпы [Карпаты]. У левого их склона, спускающегося к северу, начиная от места рождения реки Вистулы [Вислы], на безмерных пространствах расположилось многолюдное племя венетов» ⁴⁶. Эта информация как бы подчеркивает сведения античных авторов о том, что древнейшей областью венедов был регион, связанный с бассейном Вислы.

К середине VI в. венеды-славяне уже расселились на широких про­странствах Европы и были известны под именами венедов, славян [склавен] и антов. «Склавены живут, — пишет Иордан, — от города Но-виетуна [по-видимому, Невиодун на правом берегу Савы, ниже нынеш­ней Любляны] ⁴⁷ и озера, именуемого Мурсианским [по Е. Ч. Скржин-ской озеро Балатон] ⁴⁸, до Данастра [Днестра], а на север — до Вислы [Вислы]... Анты же... распространяются от Данастра до Данапра [Днеп­ра], там, где Понтийское [Черное] море образует излучину» ⁴⁹. Таким образом, славяне во времена Иордана заселяли широкую полосу, про­стирающуюся от Среднего Подунавья до нижнего Днепра. Из сообщений этого историка видно, что западными соседями славян были германские племена, на юго-западе они соприкасались с фракийцами, на востоке — с тюркоязычными племенами, а на северо-востоке, по-видимому, — с эсти-ями (балтами), земли которых находились между юго-восточным побе­режьем Балтийского моря, и акацирами, обитавшими в бассейне Дона. Сочинение Иордана ценно и тем, что в нем имеются некоторые ис­торические сведения о славянах периода IV—V вв.

Некоторые сведения о славянах содержатся в сочинениях сирийских авторов VI в. (Евграфия, Иоанна Эфесского и других) ⁵⁰. Однако они не касаются вопросов славянского этногенеза. Известия западноевропей­ских географов и историков относятся уже к сравнительно позднему вре-

⁴⁴ Прокопий из Кесарии. Война с готами, с. 156, 298, 384.

⁴⁵ Иордан. О происхождении и деяниях гетов.

⁴⁶ Иордан. О происхождении и деяниях гетов, с. 71.

⁴⁷ Скржинская Е. Ч. О склавенах и антах, о Мурманском озере и городе Новиетуне. — Византийский временник, XII, 1957, с. 2—30.

⁴⁸ Скржинская Е. Ч. О склавенах и антах...

⁴⁹ Иордан. О происхождении и деяниях гетов, с. 72.

⁶⁰ Пигулевская Н. В. Сирийские источники по истории народов СССР. М.— Л., 1941.

32

мени — к IX и последующим столетиям — и не дают надежных материа­лов для реконструкции этнической истории ранних славян.

Только составитель древнейшей русской летописи — Повести времен-аых лет — попытался отразить начало славянской истории и ответить на вопрос, откуда и как появились славяне. Отрывок из этой летописи, по­вествующий о расселении славян из Нижнего Подунавья и Паннонии, приведен в историографическом разделе (см. с. 7).

Б. А. Рыбаков на основе текстологического анализа вводного раз­дела Повести временных лет пришел к заключению, что летописная фраза «По мнозехъ же времянех сели суть словени до Дунаеви...» должна быть переставлена в другое место — туда, где описываются миг­рации кочевнических орд на Балканы. И, следовательно, в этногеографическом введении летописи речь идет не о размещении Нестором праро­дины славян на Дунае, а о славянском освоении Балканского полуострова, в V-VI вв. н. э.⁵¹

Антропологическая карта славян в средние века

К комплексу наук, исследующих этногенетическую проблематику, от­носится антропология. Ей принадлежит решающее слово в изучении физического родства племен и народностей, что составляет важный ас­пект этногенеза, а краниологические материалы позволяют искать исто­ки антропологических особенностей в глубокой древности.

В решении проблемы происхождения и ранней истории славян много можно было бы ожидать от палеоантропологии, если бы у славянских племен длительное время, вплоть до последнего столетия I тысячеле­тия н. э., не господствовал обряд кремации умерших. Полное отсутствие краниологических материалов по ранней истории славян делает антропо­логию в исследовании славянского этногенетического процесса вспомо­гательной наукой.

Материалы антропологии в изучении славянского этногенеза исполь­зовались Л. Нидерле, Я. Чекановским и другими исследователями. Од­нако в те годы антропологические данные были еще в значительной сте­пени не собраны и не систематизированы. Первое сводное исследование пo антропологии средневековых славян принадлежит И. Швидецкой ⁵². Восточнославянские краниологические материалы X—XIV вв. получили современную научную характеристику в работах Г. Ф. Дебеца и Т. А. Трофимовой ⁵³, а в последнее время стали объектом специального изучения Т. И. Алексеевой ⁵⁴. Т. И. Алексеевой принадлежит также не-

⁵¹ Рыбаков Б. А. Древняя Русь. Сказания. Былины. Летописи. М., 1963, с. 219—247.

⁵² Schwidetzky I. Rassenkunde der Altslawen. Stuttgart, 1938.

⁵³ Дебец Г. Ф. Палеоантропология СССР. М.—Л., 1948; Трофимова Т. А. Кривичи,

вятичи и славянские племена Поднепровья по данным антропологии. — СЭ, 1946. № 1, с. 91-136.

⁵⁴ Aleksiejewa Т. Wschodnioslowianskie czaszki z kurhanow plemiennych.— Materialy

i prace antropologiczne, N 72, 1966, s. 3—142; Алексеева Т. И. Этногенез восточных

славян по данным антропологии. М., 1973.

33

большое исследование по средневековым славянам в целом ⁵⁵. Палео­антропология южных славян получила освещение в интересной работе болгарского исследователя П. Боева ⁵⁶.

В результате можно сделать следующие заключения по антрополо­гии средневековых славян.

1. Славяне в разных регионах своего расселения имели различное антропологическое строение. Антропологического типа, характерного исключительно для славян, в средние века, а очевидно, и в более раннее время, не существовало.

2. Особенности антропологического строения славянского населения на окраинах их территории закономерно объясняются исследователями взаимодействием с субстратными племенами. Так, в восточных районах Балканского полуострова многие признаки краниологии славян сопоста­вимы с особенностями антропологических серий предшествующего перио­да. Несомненно, участие финно-угорского субстрата в формировании ан­тропологического строения славянского населения Владимиро-Суздаль-ской и Новгородской земель. Субстратное воздействие на антропологию славян в меньшей степени проявляется и в некоторых других регионах славянского ареала.

3. В антропологическом облике средневековых славян отразилась вся сложность и многогранность их этногенетической истории. Антропология не позволяет определять этноязыковую принадлежность каждой конкрет­ной исследуемой серии черепов. Наблюдения Т. И. Алексеевой, что гер­манцы в целом по сравнению со славянами относительно более узконо­сы, низкоорбитны, низкоголовы и более массивны по абсолютным разме­рам черепов, носят самый общий характер. Среди достоверно славянских краниологических серий встречаются такие, которые характеризуются перечисленными признаками, и наоборот, среди германских серий имеются вполне сопоставимые со славянскими.

4. На территории славянского расселения в средние века выявляется зона относительной широколицести, которая по Т. И. Алексеевой огра­ничена с севера Западной Двиной, с запада — Вислой, с востока — Днеп­ром и с юга — Дунаем. Поскольку эта зона в самых общих чертах совпадает с древнеславянским ареалом, намеченным Л. Нидерле, исследо­вательница полагает, что таким образом определяется область формиро­вания антропологической общности славян, или, иными словами, праро­дина славян. Такой вывод весьма и весьма проблематичен. Поскольку в эпоху средневековья широколицесть была свойственна также балтам, то не исключено, что на какой-то части «предполагаемой прародины сла­вян» широколицесть славянского населения является всего-навсего от­ражением балтского субстрата. Во-вторых, зона широколицести в эпоху средневековья не ограничивалась бассейном Вислы, а простиралась даль­ше на запад. В частности, этот признак весьма характерен для ряда се-

⁵⁵ Алексеева Т. И. Славяне и их соседи (по данным антропологии). — Antropologie

(Brno), 1966, N2, с. 3—37.

⁵⁶ Boev P. Die Rassentypen der Balkanhalbinsel und der Ostagaischen Inselwelt und

deren Bedeutung fur die Herkunft ihrer Bevolkerung. Sofia, 1972.

34

пий германских черепов (сходных и по некоторым другим признакам со славянскими) из средневековых могильников Тюрингии ⁵⁷.

5 Поскольку антропологические данные по племенам, заселявшим среднеевропейские области в I тысячелетии до н. э. и в I тысячеле­тии н. э., отсутствуют, некоторые исследователи (Т. А. Трофимова, Т И. Алексеева и другие) ведут поиски истоков антропологического строения средневековых славян в материалах эпохи неолита и бронзы. Они обычно обращаются к широколицым долихокранам, известным по памятникам культур боевых топоров и фатьяновской. Сопоставление ан­тропологических материалов, разорванных трехтысячелетним периодом господства обряда трупосожжения, носит гипотетический характер и не может быть использовано для серьезных выводов. В частности, для ре­шения конкретных вопросов этнической истории славянства оно абсо­лютно ничего не дает. Очевидно, что носителями культуры боевых то­поров были индоевропейские племена. Поскольку они занимали терри­тории, впоследствии принадлежащие славянам, балтам и германцам, то их вклад в антропологическое строение этих трех этнических массивов средневековья закономерен.

Как это ни парадоксально, до сих пор исследователями не составлена антропологическая карта славян в эпоху средневековья. Опубликованные до настоящего времени карты-схемы обычно покоятся на ограниченных материалах. Постараюсь восполнить этот пробел в настоящей работе (рис. 3).

Серии черепов составлены по отдельным археологическим памятни­кам — могильникам или кладбищам, исследованным в городах или близ крупных поселений. Датируются краниологические материалы в целом временем от X до XIV столетия. Исключение представляют серии чере­пов из славяно-аварских могильников Подунавья, относящихся к более раннему времени — VI—VIII вв.

В научной литературе неоднократно отмечалось, что основные раз­личия между сериями славянских черепов средневековья проявляются по двум признакам — черепному указателю и скуловому диаметру.

На предлагаемой антропологической карте краниологические серии средневековых славян распределены по антропологическим типам, выде­ленным на основе комбинации этих признаков (табл. 1).

Карта (рис. 3) выявляет чрезвычайную пестроту антропологического строения средневековых славян. Она, очевидно, отражает как взаимодей­ствие славян с различными другими этноязыковыми группами европей­ского населения, так и миграционные процессы самих славянских пле­мен. Исключительно на антропологических материалах разобраться и интерпретировать все эти исторические события не представляется воз­можным. Отдельные вопросы, касающиеся антропологического строения славян, будут рассмотрены далее в связи с материалами археологии.

⁵⁷ Kurth G. Ergebnisse der anthropologischen Untersuchung fruhdeutscher Reihengra-ber aus Thuringen. — Wissenschaftliche Zeitscrift der Friedrich-Schiller-Universitat Jena, Mathematisch-Naturwissenschaftliche Reihe, 3, H. 1, 1953—1954, S. 19—38.

2* 35

Этнография и фольклористика

К сожалению, этнографы и фольклористы до сих пор сделали очень немного для разрешения вопросов этногенеза славян. Между тем и ма­териалы этнографии, и фольклористика могут оказать существенную помощь в изучении ранних этапов славянской истории. И этнография, и фольклористика являются составной частью комплекса наук, изучаю­щих проблему происхождения славян.

Однако огромнейшие данные, которыми располагают эти науки, дан­ные, собранные на протяжении двух последних столетий по самой раз­личной методике, специалистами и неспециалистами, научно не обра­ботаны и не систематизированы. К изучению проблемы славянского этногенеза этнографы активно смогут подключиться лишь после состав­ления общеславянских и региональных этнографических атласов.