Глава IX

МЕХАНИЗМЫ ЗАЩИТЫ__________

Классификация видов защиты

Защиту эго можно подразделить на успешную защиту, осуществление которой окончательно блокирует нежелательные побуждения, и безуспешную защиту, при которой обязательно повторение, или увековечение, процесса предотвращения запретных побуждений.

Патогенные виды защиты, лежащие в основе неврозов, принадлежат второй категории: блокируемые побуждения не достигают разрядки, а сохраняются во «взвешенном » состоянии на бессознательном уровне и даже усиливаются благодаря постоянному функционированию их телесных источников, в результате возникает напряжение и возможен прорыв.

Успешные виды защиты, следовательно, менее важны в психологии неврозов и фактически менее понятны. Однако граница между двумя категориями защиты не всегда четко очерчена, порой невозможно провести различие между влечением, измененным под влиянием эго, и влечением, осуществившим в искаженной форме прорыв вопреки воле эго и не признанным им. Последний тип побуждений воспроизводится вновь и вновь, порождает скованность, не позволяет полностью расслабиться и приводит к быстрому уставанию.

Сублимация

Успешные виды защиты можно поместить под заглавием «сублимация». Это понятие не означает специфический защитный механизм. В успешной защите используются различные механизмы: переход от пассивности к активности, сосредоточение на предмете, диаметральное изменение цели (588). (Фактором оценки, обычно присутствующим в опре-

делениях сублимации, лучше пренебречь [127,137].) Сублимацию следует отличать от видов защиты с использованием контркатексисов. Сублимированные побуждения, в отличие от других побуждений, находят разрядку, хотя и искусственным путем. В случае сублимации первоначальное побуждение исчезает, поскольку его энергия переходит в катексис заместителя. При других видах защиты либидо первоначального побуждения удерживается на контроле посредством сильного контркатексиса (555,1499).

Сублимация требует беспрепятственного потока либидо, наподобие того, как мельничное колесо нуждается в свободном и канализированном потоке воды (773). По этой причине сублимация происходит после устранения вытеснения (596, 599). Метафорически говоря, защитные силы эго не препятствуют преобладанию первоначальных побуждений, как в случае контркатексиса, но столкновение приводит к образованию равнодействующей, которая объединяет инстинктивную и защитную энергию, и реализация побуждений возобновляется. От невротического замещающего удовлетворения сублимацию отличает фактор де-сексуализации, т. е. удовлетворение эго больше не носит явно инстинктивной природы.

Какие влечения могут испытывать такие превратности и каковы обстоятельства, определяющие возможность сублимации?

Если прегенитальные побуждения и сопутствующие агрессивные установки не отвращаются контркатексисом, что исключает их из последующего развития личности, то в дальнейшем они организуются под приматом гениталий. Относительно полное достижение генитальной организации — предпосылка успешной сублимации той части прегенитальной сексуальности, которая не задействуется в удовольствиях, предшествующих половому акту. Сублимация взрослой генитальной сексуальности маловероятна. Гениталии представляют собой аппарат для достижения полной, т. е. не сублимированной оргазмической разрядки. Если, однако, прегенитальные устремления вытесняются и сохраняются в области бессознательного, соперничая с первичностью гениталий, они не могут сублимироваться. Возможность сублимации (десексуализации) прегенитальных побуждений обусловлена способностью к генитальному оргазму (308).

Какие факторы определяют преуспевание эго в достижении счастливой разрядки сказать не легко. Сублимация характеризуется: а) торможением цели; б) десексуализаци-

ей; в) полной абсорбцией инстинкта его последствиями; г) изменением внутри эго. Все эти качества присутствуют и при некоторых видах идентификации, например, в процессе формирования суперэго. Эмпирические данные о зависимости сублимации, особенно в детстве, от присутствия моделей и прямой или непрямой стимуляции со стороны окружения согласуются с предположением Фрейда о близости сублимации к идентификации (608). Более того, случаи нарушения способности к сублимации соответствуют трудностям в осуществлении идентификации (172). Подобно идентификации, сублимация тоже успешно противодействует инфантильным деструктивным побуждениям и уничтожает их (1422, 1424), но может и способствовать проявлению этих побуждений в искаженной форме. В некотором смысле каждая искусственная фиксация естественного процесса представляет собой его «убийство» (1332). Предтечи сублимации наблюдаются в детских играх, когда сексуальные устремления удовлетворяются в де-сексуализированной форме после маскировки цели или объекта; идентификации тоже играют существенную роль в подобных играх (541,956).

Степень отклонения от цели при сублимации сильно варьирует. В одних случаях отклонение ограничивается торможением цели: индивид осуществляет сублимацию в точном соответствии с инстинктивным побуждением, но действует после десексуализации инстинкта и его подчинения эго. При других сублимациях изменения гораздо существеннее. Иногда деятельность, противоположная по направленности той, что задана исходным инстинктом, на самом деле замещает удовлетворение этого инстинкта. В некоторых реакциях отвращения, распространенных среди цивилизованных людей, не обнаруживается и следа инфантильных инстинктивных склонностей, против которых реакции первоначально возникли (555). Данный феномен, согласно Фрейду, идентичен трансформации в противоположность, после завершения трансформации вся сила инстинкта действует в противоположном направлении (588).

Патогенные виды защиты

Конфликты между инстинктивными потребностями и страхом или чувством вины не обязательно патологичны. Способ обхождения с конфликтами обусловлен тем, на-

сколько нормально или патологично общее развитие индивида. Сохранившиеся конфликты обладают относительно малой интенсивностью и могут разрешаться без патологических последствий, пока целостная личность периодически удовлетворяет нормальные инстинктивные потребности. Способность к разрядке напряжения посредством периодического удовлетворения инстинктов — лучшая гарантия ментального здоровья, а также предпосылка благополучной сублимации. Некоторые инстинкты, которые в детстве натолкнулись на защиту, использующую контрка-тексис, лишаются возможности периодической разрядки. Контркатексис не превращает отвергнутые инстинкты во что-то еще, а подавляет их. Разрядка инстинктов просто блокируется. Тем самым обусловлена утрата их связи с остальной личностью и сохранение в неизменном состоянии на бессознательном уровне. Прорыв этих инстинктов грозит возникновением невроза.

Данное развитие объясняет два важнейших факта. Во-первых, отвергнутые инстинкты в поисках выхода оказывают постоянное давление. Лишенные прямой разрядки, они используют любую возможность непрямой разрядки, т. е. передают свою энергию другому побуждению, которое ассоциативно связано с ними, увеличивая силу этого замещающего побуждения или даже изменяя качество сопутствующего ему аффекта (589,590). Такие замещающие побуждения называются «дериватами». Большинство невротических симптомов представляют собой дериваты. Во-вторых, все патогенные виды защиты возникают в детстве, и не существует психоневроза, который не восходил бы к периоду детства.

Именно в силу изолирующего влияния защиты, возникшей в детстве, пациенты, чьи инфантильные сексуальные побуждения освобождаются и становятся сознательными, не стремятся просто их удовлетворить. После ликвидации защиты изоляция прекращается и отвергнутые побуждения включаются в целостную личность. Они теперь компонент зрелой личности, т. е. становятся «взрослыми » влечениями и могут подвергаться разрядке. Соответственно, неизрасходованная часть побуждений сублимируется или более эффективно подавляется.

В обсуждении травматических неврозов отмечалось, что состояние чрезмерного возбуждения порождает потребность в блокировании стимуляции. Перцепция и другие функции эго блокируются или ослабляются сильным

контркатексисом. Эти виды защиты, особенно обморок — их высшее проявление, могут рассматриваться как модель, по которой формируются другие патогенные защиты. Обморок представляет собой полное прекращение функций эго, другие защитные механизмы предполагают частичное прекращение функций эго (410).

В конечном анализе обморок как защитное блокирование подвергшихся опасности функций «произрастает» из глубинного биологического рефлекса, отвергающего не только такие функции, но и органы (автотомия). Этот рефлекс, нацеленный на избавление от перенапряженного органа ради сохранения гомеостазиса, может рассматриваться в качестве общего корня удовлетворения инстинктов и защиты от инстинктов.

Отрицание

Склонность к отрицанию болезненных ощущений и событий столь же стара, как и само чувство боли. Отрицание неприятной реальности во исполнение желаний очень распространено у маленьких детей и представляет собой простое выражение действенности принципа удовольствия.

Способность отрицать неприятные стороны реальности — дубликат «галлюцинаторного осуществления желания ». Анна Фрейд называет этот тип отказа признать неприятности «предтечей защиты» (541). С развитием умения оценивать реальность явная фальсификация событий становится невозможна (575). Тенденция к отрицанию, однако, сохраняется. Особенно успешно отрицание болезненных данных внутреннего восприятия. Фрейд объяснял, что «пренебрежение » таким восприятием может быть компромиссом между осознанием данных восприятия и склонностью их отрицать. Утверждение: «Я рад, что у меня уже давно не болит голова », сделанное перед началом головной боли, означает: «Чувствую наступление головной боли, но пока еще могу ее отрицать». Высказывание: «Не знаю, кого символизировал тот человек в сновидении, наверняка не мою мать », означает: «Чувствую, что человек в сновидении символизировал мою мать, но пока еще могу это отрицать» (616).

Попыткам отрицания на более поздних стадиях развития, конечно, препятствуют такие функции эго, как восприятие и память. Воспоминания о прошлом болезненном

опыте, непроизвольно всплывающие в сходных ситуациях, вынуждают организм отказаться от галлюцинаторного осуществления желаний и простого отрицания (507). Склонность к отрицанию может преобладать, только пока эго не окрепло. Постепенное развитие эго и утверждение принципа реальности способствуют обогащению опыта, память улучшается, а склонность к отрицанию медленно ослабевает. Характерное разрешение противоречий в детстве состоит в том, что неприятная правда эффективно отрицается в играх и фантазии, но разумная часть эго признает правду и отдает отчет в игровой, или вымышленной, природе отрицания (176, 541). «Отрицание в фантазии» отчасти сохраняется и у нормальных взрослых, которые, несмотря на осведомленность о досадной правде (а скорее, именно поэтому), способны наслаждаться грезами, отрицающими эту правду. Однако у взрослых грезы такого рода имеют несущественное значение и представляют просто убежище, позволяющее на короткое время укрыться от бремени реальности, у детей же игра и отрицание очень важны. В зрелом возрасте только при тяжелых нарушениях оценки реальности (при психозах) возможны кардинальные отрицания. Менее тяжелые расстройства наблюдаются у каждого невротика: эго расщепляется на поверхностную часть, знающую правду, и глубинную часть, которая может отрицать правду, в результате происходит отрицание в фантазии. Зная истину, невротик действует, словно ее не существует (614, 633,635). Фрейд впервые описал этот феномен у фетишиста, знавшего анатомию женских половых органов, но в своих невротических симптомах действовавшего, будто женщины обладают пенисом.

Иногда борьба между отрицанием и памятью доступна непосредственному наблюдению. Досадное событие то признается, то отрицается. Если в этой ситуации восприятию или памяти предлагается замещающий объект, хотя и относящийся к неприемлемому объекту, но безвредный, заместитель принимается, и борьба завершается в пользу вытеснения. Вытесняющее эго, одновременно вовлеченное в такую борьбу с восприятием и памятью, находится в поиске замещающей идеи или замещающего опыта. Возникает «голод по вуалирующему опыту» (409,413,686,1437).

Приведенные факты объясняют существование ретроактивных «вуалирующих воспоминаний» (553). Эго изыскивает в своем хранилище образы, которые можно предложить сознанию в качестве заместителя. Материал

восприятия, имеющего место во время борьбы, тоже тщательно анализируются на пригодность для формирования замещающих представлений. Эго обладает «свободной валентностью» для вуалирующего опыта и экономно расходуется на него. Ребенок часто испытывает своеобразное подкрепление, которое можно назвать «приказом запомнить » (413). В процессе относительно безвредного опыта, формирующего, однако, основу последующих вуалирующих воспоминаний, он чувствует внутреннюю команду: «Внимание, эту сцену тебе следует запомнить на всю жизнь!» Иногда послание воспринимается не в качестве строгой команды, а как желание проверить свою память.

Между командой запомнить и феноменом «ранее виденного» имеется глубинная связь. Бессознательная ситуация в обоих феноменах схожа в том, что текущий опыт ассоциируется с вытесненным материалом и выступает в качестве его замещения (582). Хотя представление «о повторении опыта » сильно отличается от намерения «запомнить на всю жизнь», сопутствующие чувства в обоих случаях очень похожи. Временами феномен ранее виденного фактически связан с командой запомнить. Однако этот феномен свидетельствует, что вытеснение завершилось, и эго избегает напоминания о вытесненном материале, сам феномен возникает вопреки воле эго. В случае команды «запомнить на всю жизнь » вытесненное все еще в конфликте с памятью. Эго активно санкционирует текущий опыт, поскольку с его помощью надеется завершить вытеснение.

Порой события вызывают переживания, подобные феномену ранее виденного: «Так, и на самом деле, правда, что...». Это может означать, что происходящее вызвало реминисценции о чем-то вытесненном, и вытеснение подвергается теперь опасности из-за случившегося (часто вытесняется чувство вины), которое воспринимается как нечто ужасное. Либо, напротив, происходящее дает понять, что реальность свободна от явлений, предвосхищаемых в связи со страшными бессознательными представлениями: «Мне больше не нужно бояться явлений, которые ошибочно я приписывал реальности». В этом случае переживание типа ранее виденного приносит облегчение и наслаждение (442, 631).

Иногда определенные формы поведения по отношению к другим людям представляют попытки облегчить отрицание неприятных фактов. Например, очевидная цель лжи — заставить другого человека поверить в какой-то

вымысел или, напротив, разуверить его в истине. Бессознательно ложь оказывает такое же воздействие на самого лжеца. Попытка убедить кого-то в реальности выдуманных событий предпринимается, чтобы доказать возможность ошибки памяти. Жертва обмана выступает в качестве свидетеля, когда у лжеца происходит полемика между данными памяти и тенденцией к их отрицанию (437) (с. 681).

Проекция

В первых суждениях эго различает между съедобными и несъедобными объектами: первое принятие — это заглатывание, первое отвержение — выплевывание (616). Проекция представляет собой дериват первого отвержения. Ее содержание таково: «Хочу это выплюнуть», или в менее крайних случаях: «Хочу от этого отдалиться ». Проекция очень важна на раннем этапе развития эго, который Фрейд назвал стадией рафинированно сладостного эго (588), когда все приятное переживается, как относящееся к эго («что следует заглотать»), а все болезненное, как не эго («что следует выплюнуть »).

Пока линия демаркации между эго и не эго не отчетлива, что характерно для раннего детства и при психозах, эго использует механизмы своей «сладостной стадии» в защитных целях. Эмоции и волнения, которые эго стремится отвергнуть, «выплевываются» и затем воспринимаются как существующие вовне. Оскорбительные побуждения приписываются другому лицу вместо собственного эго. Таким образом, для защитного механизма проекции справедливо то же самое, что для тревоги и чувства вины: архаические реакции, которые в раннем периоде развития непроизвольны, позднее приручаются и используются в защитных целях. Однако этот примитивный механизм защиты может широко использоваться только в условиях, когда у эго вследствие нарциссической регрессии сильно нарушена функция оценки реальности. Тогда снова стирается грань между эго и не эго. Огромное значение проекции в древних анимистических космологиях по существу соответствует ее архаической природе (401, 810, 854, 886, 937, 967,1484).

Когда развитие либидо приводит к гиперкатектированию функций экскреции, они тоже используются в качестве телесных моделей проекции. Избавление от нежелательных объектов и побуждений путем изгнания из тела, наподобие устранения фекалий, — очень частая фантазия (26). В па-

ранойе, заболевании, где проекция особенно выражена, подобные фантазии достигают пика в бреде преследования: преследователь репрезентирует ощущения, испытываемые пациентом в кишечнике (1203,1465) (с. 555-556).

В общем, организм предпочитает воспринимать опасность, скорее, как угрозу извне, нежели изнутри, поскольку определенные механизмы защиты от чрезмерно интенсивной стимуляции эффективны только против внешних раздражителей. Многие проекции оставляют впечатление, что стимуляция изнутри интерпретируется ошибочно в качестве внешней стимуляции с намерением применить эту защиту и к внутренним раздражителям (605).

Едва ли посредством клинических наблюдений можно ответить на вопрос, всегда ли проекция неких склонностей или эмоциональных отношений символизирует изгнание прежде интернализованных объектов, т. е. в конечном анализе либо выплевывание, либо дефекацию.

Обычно проекции направляются не наугад, а по месту, где имеются благоприятные условия. Параноик тонко понимает бессознательные мотивы других, когда это полезно в целях рационализации его склонности к проекции, и позволяет себе невнимательность к собственному бессознательному (607). Как монстры в явном содержании сновидения символизируют мелких водных обитателей из повседневной жизни (1328), так монстры параноидного бреда могут быть искажением реальных микробов.

Анимизм — самый общий пример проекции в нормальном развитии эго. Параноидные пациенты, чья оценка реальности серьезно нарушена, допускают грубые ошибки проективного толка в интерпретации происходящего. Невротики тоже допускают такого рода ошибки, интерпретируя реальность в аспекте своих нужд, но их ошибки не столь серьезны.

Интроекция

Первоначально идея заглатывания объекта выражает положительное отношение (616) и представляет собой прототип инстинктивного удовлетворения, а не защиту от инстинктов. На «сладостнойстадии»эго интроецируетвсе приятное. В конечном анализе все сексуальные цели — дериваты инкорпорации. Одновременно интроекция — это прототип восстановления всемогущества, проецируемого ранее на взрослых. Тем не менее, хотя инкорпорация выра-

жает любовь, по существу она разрушает объекты как независимые вещи внешнего мира. Осознав этот факт, эго обучается использовать инкорпорацию в целях реализации деструктивных побуждений и в качестве модели определенного защитного механизма (449, 454, 662, 886, 967, 1484).

Интроекция — самая архаичная нацеленность на объект. Идентификация посредством интроекции — наиболее примитивный тип отношения к объектам. Поэтому любой последующий тип объектного отношения, сталкиваясь с трудностями, может регрессировать к идентификации, а любая последующая инстинктивная цель — к интроекции. Использование интроекции в качестве защитного механизма опять же пример того, как эго приручает непроизвольные защитные механизмы и впоследствии использует их в своих целях.

Вытеснение

Менее архаичен собственно механизм вытеснения, несомненно, представляющий собой дериват вышерассмот-ренного «отрицания». Вытеснение состоит в бессознательно мотивированном забывании, или избежании осознания внутренних побуждений и внешних событий, которые репрезентируют соблазны и наказания за запретные наслаждения, а также просто намекают на такие соблазны и наказания. Информация блокируется, чтобы помешать ее воздействию и избежать страданий при осознании. Тем не менее, хотя вытесненное не переживается на сознательном уровне, оно сохраняет свою действенность. Эго полностью от него избавляется только в случаях, обозначенных как сублимация или иногда называемых «успешным вытеснением ». В случаях же собственно вытеснения, основанного на постоянстве контркатексиса, вытесненный материал продолжает оказывать влияние с бессознательного уровня (159, 589, 999).

Паттерн вытеснения наиболее иллюстративен в случае простого забывания имени или намерения. Психоанализ обнаруживает, что имя или намерение забываются, если сопряжены с подавленным мотивом, обычно из-за их ассоциации с неприемлемой инстинктивной потребностью. Об упорстве вытесненного на бессознательный уровень материала, когда забывание тенденциозно, свидетельствует ощущение, что забытое должно быть известно, оно «вертится на кончике языка» (553).

Иногда определенные факты помнятся как таковые, но вытесняются их связи, значимость, эмоциональная ценность.

Конфликты возникают в случаях, когда происходят события, относящиеся к материалу, вытесненному в прошлом. Вытесненное стремится использовать для разрядки новое событие, которому передает свою энергию в целях превратить его в дериват. Такое перемещение энергии как способ разрядки иногда оказывается успешным. При анализе невротических преувеличений, а именно, отношений, в которых относительно безобидная вещь эмоционально переоценивается, выясняется, что эти преувеличения — дериваты чего-то вытесненного. Эмоциональная оценка, кажущаяся абсурдной, становится понятна как следствие смещения. Порой попытка вытесненного материала найти разрядку в виде дериватов терпит неудачу. Тогда возникает стремление вытеснить любое событие, ассоциативно связанное с изначально вытесненным материалом. Короче говоря, дериваты вытесняются тем же образом, что был вытеснен первичный материал. Этот процесс получил название «вторичного вытеснения» (Nachdratngen) (589). Создается впечатление, что вытесненное, подобно магнетической силе, притягивают все, хоть как-то связанное с ним, чтобы тоже подвергнуть вытеснению. На самом деле «магнетическая» сила не притягивает к вытесненному материалу ассоциативно связанные с ним события, а пытается превратить их в дериваты, и только в случае неудачи те же самые силы, которые осуществили первичное вытеснение, производят новое вытеснение.

Иногда дериваты вытесненного материала поочередно то допускают разрядку, то сами вытесняются. Грезы, например, могут доставлять огромное наслаждение, но они тотчас забываются при переходе определенного предела (590), То же самое справедливо для сновидений: совсем немногое отделяет высоко эмоциональное сновидение, которое навязчиво пронизывает сознание, от полностью забытых сновидений.

Таким образом, вытеснение может выдавать себя двояким образом: а) «пустотами», т. е. отсутствием определенных идей, чувств, отношений, которые представляли бы адекватную реакцию на действительность; б) навязчивым характером приверженности неким идеям, чувствам и отношениям, представляющим собой дериваты (1532). Первый вариант наблюдается при вторичном вытеснении, второй — при вуалированных воспоминаниях и навязчивых идеях.

Существует множество связей между вытеснением и проекцией, а также вытеснением и интроекцией. Иногда вытесненные идеи бессознательно переживаются как объекты, которые отдалены от эго, что сближает вытеснение и проекцию. Порой эти идеи переживаются, словно они заглотаны, и сходство с интроекцией основывается на том, что заглотанный объект перестает быть видимым, но воздействует изнутри (1436). Сновидения пациентов в процессе психоанализа часто показывают, что вытесненный материал на бессознательном уровне рассматривается как заглотанная пища или даже фекалии и рвотные массы.

Собственно вытеснение — основной механизм истерии. Отношение к неприемлемым вещам таково, словно они не существуют. Тот факт, что вытесняются, как правило, сексуальные побуждения, а против агрессивных побуждений используются другие защитные механизмы, возможно, обусловлен спецификой воспитания. О сексуальных темах обычно просто не упоминается; агрессивность же признается и расценивается как зло. Чем чаще воспитатели отрицают существование предосудительных вещей, тем больше поощряют у ребенка вытеснение. Непоследовательность современного воспитания, неуверенность в том, какие инстинктивные проявления следует разрешать и какие подавлять, выливается в первоначальное позволение и неожиданные последующие запреты (поэтому более жесткие), что благоприятствует использованию других защитных механизмов, нежели вытеснение.

Мотив вытеснения, несомненно, состоит в сдерживании подвижности вытесненного (552). Это доказывается тем фактом, что вытеснение становится излишним, если инактивация гарантируется другим путем. Компульсивные невротики способны навязчиво размышлять об убийстве, будучи уверены, благодаря действию механизма изоляции, что не совершат преступления (с. 376).

Орджел описал явно эдипово сновидение, приснившееся пациенту после эпизода, заставившего ненавидеть свою мать. При других обстоятельствах инцестные желания пациента наверняка остались бы вытесненными. Ненависть вселила уверенность, что в действительности он не любит мать, и вытеснение временно ослабилось (1208; ср. 1033).

Поскольку вытесненное продолжает существовать на бессознательном уровне и формирует дериваты, вытеснение никогда не происходит раз и навсегда, на его поддер-

жание требуется непрерывный расход энергии, вытесненное постоянно стремится к разрядке (589). Затрату энергии можно наблюдать в клинических феноменах: например, в общем истощении невротика, расходующего энергию на вытеснение и поэтому испытывающего ее недостаток при реализации других целей. Этим объясняются некоторые виды невротической усталости. Типичное невротическое чувство неполноценности соответствует энергетическому истощению (585). У невротиков формируются установки на избежание ситуаций, в которых возможна мобилизация вытесненного материала (фобии). Возникают даже установки, противоречащие изначальным побуждениям, гарантирующие, что вытесненное остается вытесненным.

В описании вытеснения Фрейд впервые провел различие между судьбами вытесненной идеи и величиной эмоционального катексиса этой идеи (589). Идея, т. е. содержательный компонент, забывается; эмоциональный же ка-тексис может прорваться посредством смещения на другую идею. Несомненно, что иногда смещение катексиса к менее запретному деривату, находящему разрядку или доступ в сознание, облегчает вытеснение первичной идеи, как в случае вуалированных воспоминаний (354, 1532). Тем не менее невозможно полностью разделить концепции «идеи» и «катексиса идеи». Если весь катексис сместился бы, исходная идея не оказывала бы больше давления, стремясь к подвижности, и борьба с защитой стала бы излишней. Тогда процесс, скорее, можно было бы назвать сублимацией, а не вытеснением. Фактически типичные дериваты содержат только часть вытесненного катексиса. Вытеснению подлежат не просто идеи, а побуждения, т. е. катектированные идеи предстоящих действий, устремления к действиям (конечно, не только желания ид, но также их позднейшие разработки и установки эго). Смещение эмоционального катексиса к деривату уже представляет собой неудачу вытесняющих сил, не способных добиться подавления любой экспансии вытесненного побуждения. Но все же благодаря этой «неудаче » облегчается удержание первичной идеи на бессознательном уровне.

Реактивное образование

Во многих невротических установках очевидно стремление отрицать или подавить некие побуждения, т. е. попытка защитить индивида от опасности, заложенной в инстинктах. Эти напряженные и ригидные установки

препятствуют выражению противоположных побуждений, которые, несмотря на противодействие, иногда различными способами все же прорываются в сознание. Согласно психоанализу как «демаскирующей » психологии, такие особенности свидетельствуют о том, что первоначальные установки сохраняются на бессознательном уровне. Вторичные противоположные установки называются «реактивными образованиями» (555).

Представляют ли реактивные образования отдельный и независимый механизм защиты? Думается, они, скорее, следствие и гарантия вытеснения, по крайней мере, особый вид вытеснения. В этом вытеснении ярко проявляется контркатексис, поэтому не требуется частых повторных действий по вторичному вытеснению. Реактивные образования создаются «раз и навсегда», определенным образом изменяя личность. Индивид, построивший реактивные образования, не формирует защитных механизмов при угрозе со стороны инстинктов, структура его личности изменена, словно опасность присутствует постоянно, и он всегда готов встретиться с ней. Компульсивные невротики, например, посредством утрированной чистоплотности и любви к порядку борются с инстинктивными потребностями в нечистотах и беспорядке. Ригидность такой чистоплотности и любви к порядку, как и неожиданные «прорывы» неопрятности и хаотичности, выдают реактивную природу позитивных черт характера.

Прорыв предосудительных побуждений случается как во сне, так и в состоянии бодрствования. При определенных количественных (экономических) и качественных условиях реактивные образования оказываются недостаточны, и прежние инстинктивные действия возобновляются. Большинство патологических черт характера соответствует реактивному образованию. Если нормальные черты характера допускают разрядку, то патологические черты служат в основном удержанию на бессознательном уровне сохранившихся противоположных тенденций (с. 607).

Некоторые механизмы защиты представляют собой промежуточные формы между простым вытеснением и реактивным образованием. Истеричная мать, бессознательно ненавидящая своего ребенка, нередко проявляет утрированную любовь к нему, чтобы гарантировать вытеснение ненависти. Дескриптивно это отношение можно назвать реактивным образованием, но в данном случае не подра-

зумевается изменения целостной личности в направлении доброты и уважительности. Доброта ограничивается одним объектом, и даже здесь ее приходиться «реставрировать» всякий раз, когда того требуют обстоятельства. У компульсивного невротика, напротив, развивается истинное реактивное образование против ненависти, и он навсегда превращается в ригидно-добропорядочную личность (618).

Реактивное образование может использовать влечения, цели которых противоположны целям исходного влечения, увеличивая их силу, чтобы лучше удерживать исходное влечение под контролем. Тем самым конфликт между инстинктивным побуждением и тревогой или чувством вины маскируется под конфликт между инстинктами. Некоторые мужчины, например, реактивно прегенитальны в целях защиты от генитальности, другие, наоборот,реактивно (псевдо) генитальны, защищаясь от прегенитальности. Гетеросексуальная ориентация реактивно отвращает гомосексуальность, пассивно-рецептивное реагирование — агрессивность, и наоборот (1279).

Фундаментальное различие между реактивным образованием, подавляющим исходное влечение, и сублимацией, в которой это влечение находит разрядку, в психоаналитической литературе не всегда отчетливо признается, что отчасти обусловлено противоречивостью терминологии. Классификация установок на подавляющие и замещающие влечения не всегда совпадает с их разделением, на действующие в одинаковом (или слегка модифицированном) и диаметрально противоположном направлении по отношению к исходным влечениям (табл. 5).

Таблица 5 ВАРИАНТЫ СУБЛИМАЦИИ И РЕАКТИВНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

г Установки, направленные Установки, направленные

итношение установок *

„ „„„ одинаково с исходным противоположно

к исходному влечению,.. ^F _

влечением (А) исходному влечению (Б)

Замещающие установки (1) IА IБ

Подавляющие установки (II) IIА IIБ

Мы называем установки I (включающие IA и 1Б) сублимацией, а установки II (включающие ПА и ПБ) реактивным образованием. Обычно сублимация репрезентируется IA, Но существует также вариант 1Б: например, у нормально-

го индивида исходный анальный интерес замещается не слишком выраженным отвращением к фекалиям, без сильной бессознательной заинтересованности их сохранить (555). Типичное реактивное образование репрезентируется ПБ, но существуют и контрфобические установки типа ПА, когда осуществление именно того, чего индивид опасался, служит удержанию под контролем его опасений (435).

Стерба отстаивает противоположную номенклатуру. Как «истинные реактивные образования» он предпочел обозначить механизмы, в которых нет и следа исходных инстинктивных потребностей (ПБ), считая, следовательно, что суперэго зародилось как реактивное образование (1493). Поскольку в психоаналитической терминологии понятие «реактивное образование» употребляется для обозначения образований, обусловленных контркатекси-сом, мы предпочитаем не принимать номенклатуру этого автора.

Чтобы прояснить отношение между реактивным образованием и сублимацией, сравним навыки письма у разных детей: а) научившихся писать и наслаждающихся своим умением; б) отстающих в овладении письмом; в) пишущих скованно и тщательно; г) просто пачкающих. Все они перенесли особенности анально-эротических побуждений на функцию письма. У первой категории детей произошла сублимация, они не желают больше пачкать, а хотят писать. Другие дети не преуспели в канализации исходного побуждения. Они вынуждены его затормозить с помощью контркатексиса, «роботизировать» посредством реактивного образования или даже сохранить в первозданном виде.

Тогда как сублимация любой инстинктивной потребности в функцию эго увеличивает эффективность этой функции, реактивное образование против «сексуализирован-ной» функции обязательно уменьшает ее эффективность.

Сублимация относится к реактивному образованию, как успешно построенное суперэго к вытеснению неизмененного эдипова комплекса.

Иногда утверждают, что сублимация неизбежно представляет собой разновидность вытеснения: художник, сублимирующий побуждения к пачканью, якобы просто не сознает своего анального эротизма. Все, на наш взгляд, зависит от определения вытеснения. Если вытеснением назвать прекращение осознания исходной цели, то каж-

дая сублимация — это вытеснение (при «успешном вытеснении», благодаря новому типу разрядки, прежнее вытеснение становится излишним). Если, однако, в определение вытеснения включить понятие контркатексиса, то вытеснение и сублимация несовместимы. Для того, кто вытеснил свои побуждения к пачканью посредством контркатексиса, желание рисовать оказалось бы тоже вытесненным как слишком схожее с исходным влечением. Тем не менее существуют невротичные художники, чьи произведения — смешение сублимации и невротических симптомов.

Аннулирование

Между разными защитными механизмами не существует четкой границы. Реактивное образование связано с вытеснением, а аннулирование (уничтожение сделанного) с реактивным образованием (618). Механизм реактивного образования состоит в принятии установки, противоположной исходной. Аннулирование — это следующий шаг. Реально или магически делается нечто позитивное, противоположное тому, что реально или магически было сделано предварительно.

Этот механизм наиболее очевиден в некоторых компуль-сивных симптомах, состоящих из двух действий, второе из которых возвращает к исходному положению (567). Пациент, например, включает газовый кран, чтобы его выключить. Все симптомы, символизирующие искупление, принадлежат к этой категории, поскольку сама природа искупления заключается в аннулировании предшествующих действий. Идея искупления всего лишь выражает веру в возможность магического уничтожения сделанного.

Аннулирование не всегда состоит в навязчивом желании сделать противоположное тому, что уже сделано, но иногда парадоксальным образом заключается в повторении произведенного действия. Психоанализ выяснил подоплеку подобных повторов. Первое действие производится в связи с некоей бессознательной инстинктивной установкой, когда действие повторяется в другом душевном состоянии, эта установка уничтожается. Цель навязчивого повторения — выполнить то же действие, освободив его от тайного бессознательного значения или придав ему противоположное бессознательное значение. Если вследствие сохранившейся активности вытесненного материала часть исходных побуждений снова проникает в искупительное

повторное действие, могут потребоваться третий, четвертый и пятый повторы (ср. 88).

У нерелигиозного пациента, вынужденного молиться за здоровье больной матери, после произнесения молитвы возникало навязчивое «шлепанье губами». Этот симптом символизировал отмену желания воспрепятствовать смерти: «Я забираю слова обратно в рот». Тот же механизм действует у детей, думающих, что фальшивая клятва допустима, если во время клятвенного жеста правой рукой тайно делать левой рукой противоположный жест.

Другой пациент неожиданно почувствовал навязчивое желание вытягивать шею. Оказалось, что незадолго до начала заболевания он спускался в лифте и подумал о возможности повреждения мозга из-за быстрого движения вниз (кастрационная тревога в искаженном виде «сместилась к голове»). Симптом вытягивания шеи «уничтожал» неприятность: движение головы вверх имело целью отбросить мозг назад, к месту, откуда он «соскользнул», и таким способом аннулировать предшествующую кастрацию.

Бессознательное аннулирование составляет суть ком-пульсивных симптомов, основанных на магии симметрии. Прикосновение к чему-то на правой стороне обязательно должно сопровождаться прикосновением к схожему объекту на левой стороне. Смысл состоит в том, что нельзя нарушать равновесие между инстинктом и контр-инстин-ктом. Если дрогнула чаша весов, нужно восстановить баланс за счет другой чаши. Вера компульсивных невротиков в магию чисел вынуждает их предпочитать четные числа, в которых, в отличие от нечетных чисел, не нарушено равновесие, (с. 376).

Часто намерение уничтожить сделанное терпит неудачу, поскольку то, что отвергается, возвращается в самих мерах отвержения: уничтожение превращается в повторное сотворение уничтожаемого. Это происходит, когда уничтожение должно состоять в совершении того же поступка, но с другой установкой, однако все повторяется с прежней установкой. Пациент, испытывавший угрызение совести по поводу необязательных затрат, купил газету за пять центов; на бессознательном уровне этот поступок означал для него посещение проститутки. Он сожалел и, желая аннулировать покупку, решил вернуться к газетному киоску. Но все же сомневался, так как сты-

дился возвращать газету и просить деньги обратно. Тогда ему пришло в голову, что покупка второй газеты могла бы облегчить состояние, но киоск уже закрылся. Он вынул из кармана монету и выбросил ее.

Подобно реактивному образованию, защитный механизм аннулирования может действовать благодаря увеличению силы влечения, противоположного первоначальному влечению, т. е. защитная установка конденсируется с инстинктивным устремлением к эрогенному наслаждению. Если ребенок переживает дефекацию как угрозу нарцис-сической целостности и склонен к компенсаторной копро-фагии (в зрелом возрасте некоторые предаются чтению в туалете), эта копрофагия представляет собой и «аннулирование» дефекации, и орально-анальное наслаждение. Когда индивид с кастрационной тревогой регрессирует к анальному уровню и замещает идею утраты пениса идеей освобождения от фекалий, частое повторение дефекации вселяет уверенность, что утрата пениса не окончательна. Единый процесс удовлетворяет заинтересованность эго в устранении кастрации и позволяет ид предаваться анальным побуждениям (1054). Тот факт, что механизм аннулирования так часто используется в конфликте вокруг анального эротизма, возможно, объясняется совмещением наслаждения и успокоения.

Особое значение имеют действия и установки, нацеленные на ликвидацию воображаемых разрушений. Стремление к возмещению более или менее успешно удерживает под контролем садистские влечения и порой представляет основной мотив художественных и научных сублимаций (1422,1424), а также болезненных компульсивных ритуалов (895, 959).

Неудача механизма аннулирования, обусловленная посягательством на защиту со стороны отвергнутых побуждений, приводит к ряду феноменов, часто встречающихся при компульсивных неврозах. К этим феноменам относятся: увеличение количества повторений (ведь пациент всегда неуверен в невмешательстве инстинктивного намерения); некоторые формы навязчивого счета с бессознательным значением подсчета необходимых повторений; беспрестанное расширение успокоительных церемоний; навязчивые сомнения, суть которых неуверенность в успешности аннулирования; наконец, злокачественное течение заболевания (с. 400).

Изоляция

Изоляция — еще один механизм защиты, превалирующий в компульсивных неврозах и очень важный в психопатологии (618). В данном случае пациенты не забывают своих патогенных травм, но утрачиваются их связи и эмоциональная значимость. При демонстрации подлинных связей возникает такое же сопротивление, что и у истерика при пробуждении вытесненных воспоминаний. Таким образом, здесь опять действует контркатексис, его действие состоит в удержании порознь того, что фактически взаимосвязано.

Иногда пациенты устанавливают реальные временные или пространственные интервалы между двумя сферами, которые предполагается изолировать. Пространственные интервалы устанавливаются таким образом, что определенные вещи (символизирующие идеи, которые следует удерживать порознь) не могут соприкасаться или упорядочиваются неким способом, чтобы между ними имелось расстояние. При распределении времени устанавливаются паузы, не позволяющие действиям наслаиваться друг на друга. Измерение таких интервалов времени нередко составляет один из мотивов навязчивого счета.

Практически важно обращать внимание на пациентов, которые посредством «изоляции » тормозят терапевтический эффект психоанализа. Такие пациенты воспринимают данные психоанализа только пока находятся на кушетке, но терапия никак не сказывается на их остальной жизни. Иногда они начинают и заканчивают сеанс определенными ритуалами, которые служат изоляции аналитической сессии от предшествующих и последующих событий (438).

Наиболее важен особый случай изоляции — разобщение идеи с ее эмоциональным катексисом. Пациент остается спокойным, обсуждая волнующие его события, но потом по совершенно иному поводу выражает неадекватные эмоции, не осознавая того факта, что произошло их смещение. Совершенно неприемлемые идеи, типа побуждений к убийству или инцестных желаний, могут принимать навязчивый характер, потому что обсессивный невротик способен переживать эти идеи как банальные, безопасно отгороженные от воплощения. На подобной изоляции основана аффективная опустошенность, столь типичная для обсес-сивных невротиков и создающая трудности в их лечении. Некоторые пациенты даже способны испытывать полноту

эмоций, но только при ролевом перевоплощении или проведении мысленных экспериментов, т. е. пока эмоции остаются изолированными от «серьезности».

Компульсивные пациенты устраняются от пугающих их эмоциональных переживаний в «изолированный» мир слов и концепций. В обсессивных размышлениях вытесненное возвращается: сложные философские идеи, которые служили пациенту защитой от инстинктивных побуждений, становятся эмоционально столь же значимы, как в норме инстинктивные побуждения (с. 387).

В нашей культуре очень часто встречается изоляция чувственного и нежного компонентов сексуальности (572). Вследствие вытеснения эдипова комплекса многие мужчины (и значительное число женщин) не получают полноценного сексуального удовлетворения, потому что способны наслаждаться только с партнерами, к которым не испытывают нежности и даже чувствуют презрение или вообще равнодушны. Согласно Фрейду, «если они любят, то не испытывают сексуального влечения, а если испытывают сексуальное влечение, не способны любить» (572). Существование проституции позволяет мужчинам этого типа изолировать неприемлемую для них чувственность от остальной жизни и избавляет от необходимости ее вытеснять.

Многие дети пытаются разрешить конфликты, изолируя определенные сферы жизни: например, школу от дома, общественную жизнь от тайн одиночества. В одной из двух изолированных сфер обычно проявляется инстинктивная свобода, в другой — благопристойное поведение. Расщепляются даже личность и сознание. Существуют как бы два ребенка с разными именами: один — хороший, другой — плохой, хороший ребенок не несет ответственности за поступки плохого ребенка.

Знаменитые случаи «раздвоения личности» следует рассматривать как изоляцию или вытеснение в зависимости от того, насколько индивид в одном состоянии знает о существовании другого состояния. Эти случаи показывают, что изоляция и вытеснение по существу родственные явления.

В случаях, которые Фрейд назвал «расщеплением эго» (621,633,635), неприятные сведения тоже держатся в изоляции от остальной личности.

Еще один тип изоляции возникает при попытках разрешить конфликты вокруг амбивалентности, т. е. конфликты

между любовью и ненавистью к одному лицу. Расщепляя противоположные чувства таким образом, что один персонаж только любим, а другой только ненавистен, контрка-тексис препятствует соприкосновению этих чувств. Примером служит контраст персонажей доброй матери и злой мачехи в сказках (552).

Религиозное поклонение подразумевает изоляцию трепетного отношения к отцовской фигуре от агрессивных и чувственных мыслей. В часто встречающихся случаях навязчивого богохульства это намерение терпит крах.

Хотя механизм изоляции имеет место во всех случаях компульсивного невроза, у некоторых пациентов он доминирует в клинической картине настолько, что они представляют собой в этом отношении демонстрационный материал. Рассмотрим клиническую иллюстрацию (411).

Молодой человек семнадцати лет стал невротиком в результате конфликта вокруг мастурбации. Некоторое время он мастурбировал без какого-либо чувства вины и часто наблюдал, как предавались совместной мастурбации его школьные товарищи. Однажды он услышал проповедь священника, в которой не рекомендовалось связываться с теми, кто занимается мастурбацией. В детстве его гени-тальность была подавлена сильным страхом кастрации, поэтому он принял проповедь близко к сердцу и решил ей следовать, т. е. не общаться больше с «испорченными» мальчиками. Это особенно относилось к некоему мальчику, который, как он знал, много мастурбировал. Определенный период времени пациент успешно выполнял свое решение. Но затем уклонение от контактов стало поддерживаться развитием фобий и компульсивных процедур. Сначала всякий раз при встрече с мальчиком он должен был плюнуть; подоплека навязчивого решения о количестве плевков никогда в анализе не выяснялась. Масштабы фобии увеличивались: пациент воздерживался от любых контактов с семьей и приятелями «Изгоя». (Он дал мальчику это прозвище, чтобы избежать использования его имени.) Ввиду того, что Изгой был сыном парикмахера, пациент прекратил посещение парикмахерских. Впоследствии он даже избегал контактов с теми, кто пользовался услугами парикмахеров, и счел обязательным не останавливаться в районе города, где располагалась парикмахерская, принадлежавшая отцу мальчика.

Затем невротические отклонения быстро развились в «изоляционный невроз». Пациент навязчиво требовал,

чтобы члены его семьи, особенно женщины (бабушка, мать, сестра), не посещали запретный район города. Он сильно страдал из-за того, что родственники не соглашались с ограничением своей свободы, и сам безоговорочно следовал навязчивым правилам. Но чем строже он ограничивал собственные действия, тем навязчивее были мысли о запретном районе города. Легко понять, что это причиняло ему боль. Он предложил неожиданное объяснение своей боли. Пациент говорил, что испытывает боль, поскольку в присутствии матери и бабушки тем более не вправе думать о запретных местах и людях. Хотя он сознавал связь между своей болезнью и мастурбацией, но игнорировал эту связь. Без особых усилий он отказался от мастурбации. Однако невротические усилия по удержанию порознь представлений о «членах семьи» и «чуждых людях и местностях» становились все определеннее.

Эта изоляция стала лейтмотивом невроза. Пациент позволял себе думать о неконгениальных (чуждых) вещах и старался одновременно не думать о конгениальных (близких) людях. Тем самым он демонстрировал, что содержанием его мастурбации был эдипов комплекс. Усилия эго по самозащите посредством изоляции от эдипова комплекса привели в течение нескольких месяцев к очень тяжелой форме компульсивного невроза.

Пациент уподобился герою из пьесы Ведекинда, не допускавшему мыслей о медведе. Всякий раз при мыслях об Изгое он сразу начинал думать о своей бабушке. Этот мучительный симптом он назвал «соединением». Пациент оказался способен использовать в обхождении с симптомом защиту, а именно так называемое «разъединение», которое может служить хорошим примером механизма аннулирования. Все становилось на свои места, и он успокаивался, если после одновременного размышления о запретной местности и конгениальном лице ему удавалось сформировать ментальную картину неконгениальной вещи, полностью изолированной и свободной от всех конгениальных привнесений. Вскоре пациент стал заниматься «разъединением» с утра до вечера.

Серьезность компульсивного невроза усугубилась еще двумя факторами: расширением поля симптоматики и проникновением в симптоматику отвергнутых побуждений. Разделение всех объектов на конгениальные и неконгениальные затронуло не только родственников и школьных товарищей, но постепенно распространилось на все местности и всех людей, которые через поверхнос-

тные ассоциации помещались в одну или другую категорию и подвергались соединению и разъединению.

Претерпев «соединение», пациент не покидал место, где ему случилось быть, и не мог прервать деятельность, в которой участвовал в тот момент, пока не осуществлял «разъединение». Это доставляло ему наибольшие неприятности. Всегда оставалось проблематичным, сможет ли он подняться с кушетки после аналитического сеанса, ведь в течение всего сеанса его одолевал страх, что окончание сеанса наступит между соединением и разъединением. Наконец, сама защита позволила проявиться отвергнутым побуждениям. Навязчивое стремление к разъединению вынудило пациента иметь наготове достаточное количество конгениальных людей, мест и вещей. Стремление избавиться от мучительного напряжения способствовало возвращению вытесненного материала. Пациент зачастил в неконгениальные места и стал осторожно наблюдать за неконгениальными людьми, чтобы держать их наготове на случай необходимости. Однако он не был способен сделать это со всеми неконгениальными объектами. Изгой, например, так и остался отвергнутым. Со временем пациент произвел градацию объектов на совершенно неконгениальные, которые фобически избегались, относительно неконгениальные, которых следовало держать наготове, индифферентные, отчасти конгениальные и полностью конгениальные. Он сознательно напрягался, чтобы думать только о неконгениальных объектах, надеясь, что тогда с меньшим трудом осуществит разъединение. Поскольку размышление о неконгениальных объектах символизировало мастурбацию, пациент теперь бессознательно постоянно мастурбировал. Именно в момент, когда его напряжение становилось наивысшим и разъединение, несмотря на все усилия, не удавалось, он к своему великому удивлению порой испытывал эякуляцию.

Фрейд привлек внимание к нормальному прототипу изоляции и происхождению этого механизма (618).

Прототип изоляции у нормальных людей — логическое мышление, которое фактически состоит в постоянном устранении аффективных ассоциаций в интересах объективности. Компульсивные невротики в своих изоляционных устремлениях представляют собой карикатуру на нормальных мыслителей и тем самым проливают свет на важный фактор в психоаналитической терапии. Нормальный изолирующий контркатексис, по существу, приостанавливает

свободные ассоциации. Инструкция говорить все, что приходит в голову, предполагает избавление от «изоляции », характеризующей нормальное мышление, в целях восстановления первоначальных бессознательных связей. Поскольку компульсивные невротики вкладывают значительную часть контркатексиса в особый механизм изоляции, они испытывают трудности в свободных ассоциациях. Некоторым из них свободные ассоциации так никогда и не удаются. Они всегда жаждут порядка, рутины, системы, что с психологической точки зрения означает нежелание освобождаться от своих изоляционных тенденций.

Генетически механизм изоляции родственен древнему табу прикосновения. Ритуалы «перехода через порог» и навязчивое перешагивание при ходьбе выражают конфликты относительно следования табу (30, 390). Табу прикосновения как прототип механизма изоляции может налагаться на любые инстинктивные побуждения, ведь не существует запретных побуждений, будь то чувственные, агрессивные или нежные порывы, цель которых не предполагала бы прикосновение к объекту.

Регрессия

Понятие «регрессия» уже обсуждалось (с. 80,95). При фрустрации индивид обращается к ранним периодам жизни, когда испытывал большее наслаждение, и к ранним видам удовлетворения, которые были полнее. Выраженность этой тенденции определяется двумя взаимосвязанными факторами: степенью колебаний при принятии нового способа удовлетворения и силой фиксации на прежних способах. Можно ли регрессию в этом смысле назвать механизмом защиты?

У типичного компульсивного невротика, испытывающего конфликт между фаллическими эдиповыми желаниями и страхом кастрации, эдиповы потребности замещаются анально-садистскими желаниями. Таким образом, регрессия, фактически, выступает средством защиты (618). Тем не менее следует допустить, что роль эго в регрессии иная, чем в других защитных механизмах. Другие защитные механизмы запускаются благодаря активности эго (хотя эго в этой активности может использовать более архаичные и автоматизированные механизмы), при регрессии эго гораздо пассивнее. Регрессия случается с эго. Вообще регрессия, по-видимому, задействуется инстинктами, которые ищут замещения в условиях блокады прямой

разрядки. Слабость организации эго, следовательно, предпосылка использования регрессии в качестве механизма защиты (с. 399).

Уже упоминалось о комплементарности фиксации и регрессии. Чем сильнее прегенитальные фиксации, тем слабее последующая фаллическая организация. Индивид, фиксированный на анальной стадии, неохотно продвигается к фаллической стадии и при незнательном разочаровании или угрозе всегда с готовностью отказывается от новых приобретений. Однако очень сильные и неожиданные разочарования и угрозы провоцируют регрессию даже в отсутствии выраженных фиксаций.

Два вида регрессии заслуживают специального упоминания. Первый особый случай регрессии — регрессия от взрослых форм сексуальности к инфантильным формам. Эта регрессия является предпосылкой неврозов. Любое разочарование или угроза могут способствовать возвращению к стадиям инфантильной сексуальности, на которых имеется бессознательная фиксация, иными словами, к вытесненным влечениям, оставшимся неизменными на бессознательном уровне. Однако невроз разовьется только в случае, если мобилизация инфантильной сексуальности приведет к возобновлению старых конфликтов, бушевавших вокруг нее в детстве. Регрессия к инфантильной сексуальности может ограничиться ведущей эрогенной зоной, чтобы, например, орально фиксированный истеричный индивид выразил свои генитальные эдиповы желания в фантазиях о феллации или оральных симптомах. Возможна и полная регрессия, когда не только окончательно сформированные генитальные желания выражаются прегенитальным путем, но также весь прегениталь-ный комплекс, включая такие характеристики, как амбивалентность и бисексуальность, замещает гениталь-ность. В известном смысле типичный компульсивный невротик отказывается от генитальности и вновь становится анально-садистичным (с. 358).

Второй особый случай регрессии — регрессия к первичному нарциссизму, или к стадии развития, предшествующей дифференциации эго и ид. Если случается эта глубочайшая регрессия, то имеет место возобновление самого старого типа защиты — блокирования эго.

Факторы, детерминирующие выбор типа защиты, будут обсуждаться в следующих разделах (с. 675)

Защита от аффектов

До сих пор обсуждение ограничивалось механизмами защиты от инстинктивных влечений. Но инстинктивные влечения отвергаются вследствие тревоги или чувства вины, чтобы избежать страданий при возникновении травматической паники или утрате самоуважения. Следовательно, в конечном анализе любая защита является защитой от аффектов. «Я не хочу испытывать болезненные ощущения» — таков начальный и конечный мотив защиты (589,590). Хотя высокоорганизованные виды защиты от инстинктивных влечений играют главную роль в психогенезе неврозов, не следует забывать и о действии архаичной, менее систематизированной защиты от аффектов. Даже тревога и чувство вины, мотивирующие защиту от инстинктивных влечений, могут вызвать болезненные переживания, и существуют виды защиты, направленные не на избежание инстинктивных действий, ситуаций соблазна или наказания, но прямо нацеленные на избежание самих чувств вины и тревоги. Это особенно заметно в архаических компонентах характера, где наблюдается широкий диапазон защит от тревоги (с. 617).

Блокирование (вытеснение) аффектов

Эго, однажды подорванное аффектами, способно, по-видимому, настолько восстановить силы, что в сходной ситуации будет иметь наготове адекватные контркатексисы и предотвратит развитие аффекта. Можно говорить как о бессознательных аффектах, так и о бессознательных чувствах. В обоих случаях имеет место состояние напряжения, которое, не будь оно заторможено контркатексисом в развитии и разрядке, вылилось бы соответственно в аффекты и чувства, т. е. бессознательные устремления к развитию аффектов контролируются противодействующими силами. «Сексуальное бессознательное возбуждение» и «бессознательную тревогу » можно наблюдать клинически тем же образом, как вообще наблюдаются бессознательные процессы. При блокировании бессознательных диспозиций к аффектам образуются дериваты, обнаруживающиеся в сновидениях, симптомах и других замещающих построениях. Это блокирование выдается также общей слабостью, обусловленной избыточным потреблением энергии (590, 608). Примерами общего эмоционального блокирования служат эмоциональная холодность (с. 614) и некоторые виды деперсонализации (с. 544). Уже отмечалось,что дис-

пропорция между провоцирующими факторами и аффективной реакцией свидетельствует о вытеснении. Добавим, что, несмотря на возникновение дериватов, общая аффективная нестабильность — первое следствие защиты от аффектов блокированием разрядки. Индивид может вторично защищаться от нестабильности посредством усиления контркатексиса. И если аффективная нестабильность — первый продукт защиты от аффектов, то общая аффективная ригидность — второй ее продукт.

Отсрочивание аффектов

Простейшие дериваты — это отсроченные разрядки аффектов. Смещение во времени, т. е. более позднее появление аффективной реакции, что препятствует распознанию мотивирующей связи, самый частый особый случай смещения аффекта. Такова типичная защита от гнева (или досады) и печали. Гнев, как известно, можно вытерпеть без разрядки только короткое время, потом он должен выплеснуться безразлично на кого. В аффекте печали откладывание, по-видимому, весьма существенно. Оплакивание — это постепенное «исчерпание » аффекта, который при реализации в полную силу мог бы разрушить эго, количество катексисов, освобожденных при утрате объекта, оказалось бы роковым. То, что сегодня называют «скорбью», представляет собой отсрочивание и размеренную нейтрализацию бурного и деструктивного аффекта, который по-прежнему наблюдается в горестных незаторможенных реакциях примитивных людей и панической реакции ребенка на исчезновение матери (597,1640) (с. 513). Отсюда понятно, что механизм отсрочивания аффекта изучался с особым учетом феномена печали. «Человек-волк» (пациент Фрейда) не выразил реакции на смерть своей сестры, но разразился слезами на могиле Пушкина (599). Элен Дойч посвятила этому вопросу публикацию (332).

Отсрочивание аффекта никоим образом не ограничивается гневом и печалью. Пфистер исследовал реакцию эго на внезапную смертельную опасность и неоднократно обнаруживал отсутствие страха в острый период, но впоследствии, когда опасность миновала, появлялся интенсивный страх (1225). Такое отсрочивание, возможно, спасительно, поскольку предоставляет шанс целенаправленного действия, которое в ином случае парализовалось бы страхом. Симптомы тревоги у травматических невротиков сходным образом отчасти репрезентируют отсроченный страх.

«Отсроченный испуг» — противоречивое словосочетание, потому что испуг — это мгновенная и непосредственная реакция. И все же такой феномен существует. Бывает, что страшные события сразу воспринимаются спокойно, но проходит несколько мгновений и человек поглощается страхом. В прошедшие мгновения эго смогло подготовиться и защититься от полного крушения.

Феномен отсроченного испуга хорошо известен киносценаристам, которые не только часто его используют, но даже обозначают специальным термином «двойное реагирование». Хорошей иллюстрацией служит анекдот о человеке, обнаружившем в состоянии сильной усталости телеграмму о смерти родственника. Отравляясь спать, он прочел послание и воскликнул: «Какой же шок придется пережить завтра утром!»

Нередко наблюдаются отсроченные реакции стыда и отвращения.

В процессе психоанализа у пациента возобновилась инфантильная привычка заниматься анальной мастурбацией. На сеансе он объяснил, что во время этого занятия пачкает пальцы. Удивляло отсутствие реакции отвращения, вполне соответствующей его характеру. Несколькими днями позже пациент прореагировал на незначительную провокацию непомерным отвращением.

Отсрочивание реакции усталости при стрессе до исчезновения опасности основывается на том же механизме.

Иногда после перенесения сильной боли или тяжелого напряжения наблюдается своеобразная апатия, утрачивается чувствительность к боли и вообще наступает чувственная холодность. Этот тип реагирования тоже должен обусловливаться подобным механизмом, защищающим эго от аффектов и ощущений, которые могли бы оказаться разрушительными.

Смещение аффектов

Отсрочивание аффекта — лишь один из многих видов смещения аффектов (552). Другой вариант — это смена объекта. Аффект, подавленный в отношении одного объекта, выплескивается на другой объект. Такое смещение может сочетаться с отсрочиванием аффекта, как в случае реагирования «человека-волка » на могиле Пушкина (599). Смена пугающего объекта известна из фобий животных (566).

Аффективные эквиваленты

Защита оказывается более успешной, если индивид способен обманываться относительно природы своих эмоций. Происходят типичные разрядки, полные или частичные, но их психическое значение остается бессознательным. Таково происхождение так называемых аффективных эквивалентов (с. 311). Фрейд описал эквиваленты тревоги в самых ранних работах о невротической тревоге (545,547). Ландо изучал эквиваленты печали (1011). Несомненно, что все другие аффекты сходным образом могут замещаться эквивалентами в форме соматических ощущений. Когда в процессе психоанализа успешно преодолевается блокирование аффектов, некоторые компульсивные личности начинают жаловаться на изменение телесных ощущений, не отдавая себе отчет в психогенном значении сдвига. Перед возобновлением полноценного переживания аффектов у них проторяется тропа к аффективным эквивалентам. «Базовый язык» тела, согласно Шреберу (574), состоит из аффектов, редуцированных до телесных ощущений.

Реактивные образования к аффектам

Отрицание истинного значения аффектов порой увеличивает приверженность противоположным эмоциональным установкам. Наглость проявляется в качестве защиты от чувства вины, мужество в качестве защиты от страха.

Мы привыкли к тому, что чувства стыда и отвращения служат защитой от сексуальных побуждений. Поэтому в откровенно бесстыдном поведении или показном отвращении видится, скорее, прорыв инфантильной сексуальности, нежели реактивное образование к аффектам. Но такой «прорыв инстинктов » не всегда просто истолковывать. Эдита Стерба подвергла психоанализу «бесстыдную девушку» и показала, что у этой пациентки не было недостатка в чувстве стыда, а имелось сложное реактивное образование к предшествующему периоду жизни, когда она отличалась повышенной стыдливостью (1486). Контрфобические установки (435) представляют собой реактивные образования к тревоге (с. 618-619).

Изменение качества аффектов

Понятно и то, что защитные механизмы эго вызывают специфические изменения в переживании аффектов. Пока не опровергнута давняя концепция Фрейда о трансформа-

ции в определенных условиях сексуального возбуждения в тревогу (551, 558).

Изоляция аффектов

Аффекты могут лишаться полноты психических связей и изолироваться посредством специальных затрат контркатексиса. Психоанализ аффективных нарушений направлен главным образом на восстановление утраченных связей и устранение возникших искажений. Иногда аффективное возбуждение допускается только при определенных условиях, если гарантируется его оторванность от реальности и «несерьезность».

Проекция и интроекция аффектов

Аффекты могут проецироваться, т. е. приписываться кому-то еще во избежание их признания в себе. Идея об интроекции аффектов кажется бессмысленной. Однако следует обратить внимание на выражение: «Проглоти свои эмоции!» Защита от аффекта посредством интроекции объекта, против которого направлен аффект, несомненно, существует: например, механизм «идентификации с агрессором», наводящим страх (541).

Защита от аффектов, подобно другим видам защиты, может оказаться несостоятельной. Индивиды, отрицающие свои аффекты, в некоторых условиях повергаются этими аффектами. Следовательно, защита от аффектов обнаруживает обоюдоострую природу: отсутствие аффекта иногда оборачивается его нашествием, аффективная установка типа реактивного образования может превратиться в исходный аффект.

Защита от чувства вины

Существуют виды защиты от аффекта, заслуживающие особого внимания в силу их клинической важности. Это разные формы защиты от чувства вины, характерные для некоторых типов неврозов, в которых эго вынуждено устанавливать двойной контркатексис и бороться одновременно с желаниями ид и требованиями суперэго.

Чувство вины может вытесняться. В качестве оправдания поступка нередко выдвигается необходимость его совершения, такая рационализация обеспечивает вытеснение чувства вины. Макбет поверил в пророчество колдуна, чтобы оправдать убийство и не испытывать вину по поводу пре-

ступления. Запоздалое раскаяние, связанное с якобы неправильным пониманием пророчества, свидетельствует лишь о возвращении чувства вины из вытеснения (442).

Весьма часто предпринимаются попытки проецировать чувство вины. «Это сделал кто-то другой, не я » — лейтмотив многих невротических проявлений.

Существуют разные виды квазипроекции чувства вины. Любое чувство вины переносится намного легче, если кто-то еще совершает тот же проступок. Поэтому лица, совершающие неблаговидные поступки, в целях облегчения своего состояния ищут напарника. Они испытывают облегчение, когда находят человека, совершающего подобные деяния, и даже провоцируют других на поступки, вызывающие у них самих чувство вины. Функция разделения чувства — один из базовых факторов психологии искусства. Артист облегчает свое чувство вины, побуждая зрителей вообразить участие в его действиях, зритель тоже облегчает свое чувство вины, сознавая, что артист смеет выражать запретные побуждения (1332). Сходным образом пересказ анекдотов всегда мотивируется стремлением получить одобрение слушателей из-за подспудной вины, связанной с оскорбительными побуждениями, скрытыми в этих анекдотах (1556,1206). Разделение вины — очень важный мотив и при формировании групп (1258).

Если чувство вины слишком интенсивно и его нельзя преодолеть путем разделения вины, проекция может выражаться в порицании других за то, что отрицается у себя. Общеизвестна библейская история о соринке в глазу брата.

Временами суперэго, возникшее в результате интроек-ции внешнего объекта, в целях избавления от чувства вины снова проецируется на внешние объекты. Компульсивные невротики часто пытаются избежать чувства вины, обращаясь к другим за прощением.

Компульсивный пациент в начале аналитического сеанса обычно рассказывал о навязчивых угрызениях совести, но впоследствии у него не возникало никаких ассоциаций по этому поводу. Со временем он объяснил, что муки совести при сообщении о них сразу исчезали. Поскольку аналитик не гневался и не падал от испуга со стула, а слушал, пациент мог допустить тривиальность своих проблем.

Сходные феномены часто наблюдаются в обыденной жизни. Человек испытывает потребность в одобрении окружающих как признаке прощения. Стремление к помило-

ванию имеет ту же подоплеку, что и обольщение других разделить вину.

Пациент, упомянутый выше, испытывал навязчивую потребность читать газету вслух. Он негодовал по поводу многих несправедливостей в мире и нуждался в компании, чтобы поделиться своим возмущением. Чтение вслух предназначалось для смягчения чувства вины, согласие слушателей оправдывало его агрессивные наклонности.

Многие формы излишней потребности в общении и навязчивой болтовне представляют собой варианты той же тенденции. Таким способом реализуется потребность получить одобрение других в том, что внутренне переживается как запретное.

Посредством провокаций,введения в соблазн,лести, покаяния индивид в надежде добиться облегчения вовлекает окружающих в конфликт между эго и суперэго. Многое из того, что называется «объектными отношениями », на самом деле псевдообъектные отношения, потому что к объекту не возникает каких-либо человеческих чувств, он просто используется в качестве инструмента для достижения облегчения в конфликте с суперэго (с. 382-383,640,669-671).

Может ли существовать такой феномен как интроекция чувства вины? На первый взгляд это кажется невозможным. Тем не менее «заимствование чувства вины происходит посредством идентификации с другим человеком, который, как предполагается, тоже испытывает вину и поэтому может быть полезен для облегчения собственной вины (608,1005).

Наверняка существует множество реактивных образований к чувству вины. Люди могут вести себя с вызывающей беззаботностью и беспечностью, даже гордиться своей бессовестностью, и только в процессе психоанализа они узнают, что их поведенческая установка сдерживает тяжелое чувство вины и требует огромного контркатексиса. Некоторые импульсивные характеры своим бессовестным поведением протестуют против интенсивного давления крайне сурового суперэго. В менее очевидной форме протест иногда проявляется в бессознательном значении компуль-сивных симптомов, которые выражают бунт против суперэго и доказывают невиновность.

Изоляция чувства вины нередко встречается у компуль-сивных невротиков. Они совершают проступки, не испытывая ни малейшей вины, и чувствуют чрезмерную вину по

другим поводам без осознания причинной связи (567). У импульсивных психопатов, часто вообще не имеющих супер-эго (1603), требования суперэго, как показывает психоанализ, временно изолируются, чтобы исключить их эффективность, когда психопат предается своим побуждениям (1266) (с. 488-489).

Регрессия как защита от чувства вины может наблюдаться в моральном мазохизме, когда совесть, ведущая происхождение от эдипова комплекса, вновь сексуализирует-ся и используется в качестве повода для искаженного удовлетворения эдиповых желаний (613). В менее крайних случаях эффективна регрессия, где реакция на суперэго должна возобновить в некоем трансфертном действии поведение с родителями, когда возникала необходимость в прощении или наказании.

В действительности защитные конфликты сложнее, чем следует из этого описания. Изолированный конфликт между частным влечением и особым видом тревоги происходит редко. Чаще встречаются сложные и интенсивные взаимодействия между многими влечениями и тревогами. Защитная борьба редко получает успешное завершение посредством специфичной защитной активности. На самом деле защитные действия относительно эффективны при одних обстоятельствах и неэффективны при других. Все мелочи повседневной жизни воспринимаются либо как соблазны для вытесненных влечений, либо в качестве предупреждения о возможности наказания, и поэтому вероятно новое нарушение баланса. Опыт может способствовать возвращению того, что отвергла защита, и, следовательно, неизбежны защиты от защит. Существуют реактивные образования на реактивные образования. Условия благоприятствуют и препятствуют воскрешению неприемлемых побуждений, и в результате формируются многие противоречивые наслоения. Пласты не располагаются равномерно один над другим, а изобилуют расщелинами. На всем жизненном пути индивида действуют и прогрессивные и регрессивные тенденции. Подлинная картина остается запутанной, пока психоанализ не преуспеет в онтогенетическом разделении слоев. Здесь описаны только отдельные механизмы, посредством которых происходит наслаивание.