Кухня, день.

Оля ставит торт на стол. Сигнал вызова.

Оля разворачивает ноутбук бабушкой к столу и зажигает свечи на торте.

Ксения Андреевна (завороженно). Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать! Надо же... Так ты мальчика-то позови!

Оля. Матвей!

Матвей выходит хмурый, садится за стол.

Оля. Помаши бабушке.

Матвей машет бабушке.

Ксения Андреевна. Не забудь загадать желание!

Матвей долго шевелит губами.

Оля. Ну, хватит. На старт! Приготовиться... Марш!

Матвей задувает свечи. Бабушка хлопает в ладоши, радуется больше, чем именинник.

Оля отрезает кусок торта. Матвей откусывает маленький кусочек и через силу жует чесночный торт.

Дальнейший разговор - тихо.

Матвей. Мам. А папа не придет?

Оля. Он тебя поздравил?

Матвей. Пока нет.

Оля. Пока!

Матвей. Если б мы его позвали - поздравил бы.

Оля. Я думала, в 12 лет ты уже захочешь пригласить друзей, а не папу!

Матвей. Нет у меня никаких друзей.

Оля. Это говорит чувак, у которого три тыщи подписчиков в Контакте...

Матвей. И девчонки никакой нет...

Оля. Ага-ага.

Матвей. И нет у меня никакого папы...

Ксения Андреевна. Как мне жаль, дорогие мои! У вас там так весело! А вот я далеко, одна... Только я вас почему-то совсем не слышу!

Оля. Помехи связи, мам! Помехи!

Ксения Андреевна. А я тут вспомнила ещё, когда он был маленький...

Оля выключает звук. На экране бабушка продолжает вспоминать, но ничего не слышно.

Оля (Матвею, тихо). Не смей так говорить! Каким бы он ни был! Он твой отец!

Матвей. Отец! Сама говорила, он только сидит за компом...

Оля. Ну, если все дело в этом... Если ты так настроен, можешь прям щас встретиться с ним, пусть встретит тебя у метро!

Матвей. Да нет, что ты...

Оля. Хочешь, прям щас и поезжай к нему!

Матвей. Ну, мам!

Оля. Уезжай давай, раз так.

Матвей. Ну, мам! Мам, ну что ты... У меня же день рождения...

Оля взглядом пресекает.

Матвей (встает). Я ненадолго, ма! (одевается) Я просто узнать, чего он не звонит! (обувается) У него, наверное, по работе опять... Что-нибудь... Я скоро!

Хлопает входная дверь.

Оля отрезает себе большой кусок торта, жадно ест. Прибавляет звук в ноутбуке.

Ксения Андреевна. Оля! Оля!

Оля. Чего, мам?

Ксения Андреевна. А что, Мотя ушел?

Оля. Да, мам! Ему уже пора!

Ксения Андреевна. А куда он пошел?

Оля. К Алисе!

Ксения Андреевна. А, вот видишь, я говорила!

Оля (жуя). Ну, а расскажи, как ты? Что это у тебя там за спиной такое?

Ксения Андреевна. А, вот это? (поворачивается, берет с полки) Это же Пуфик.

Оля. Наш Пуфик? Мама...

Ксения Андреевна. Я присылала тебе ведь телеграмму! Пуфик умер. Тчк. Скорбим вместе с вами. Тчк. Ты получала?

Оля. Нет, я как-то... Где их щас и получают, телеграммы, не знаю...

Ксения Андреевна. Здрасьте. Почтальоны на что?

Оля. Да как-то и почтальонов сто лет не видела...

Ксения Андреевна. Живете там, одичали совсем...

Оля. Так, а что ты с ним сделала?

Ксения Андреевна. Это не я. Это, Оленька, у моего одного ученика, помнишь, Ковальчук Алешу? - папа таксидермит. И вот ученики, они, правда, сейчас уже взрослые, но заходят ко мне иногда, знают, что я старуха одинокая, всеми брошенная...

Оля. Ой, ну вот опять ты...

Ксения Андреевна. Сделали мне такой подарок!

Оля. Ошурпеть просто.

Ксения Андреевна. Вот. А так, в целом, все у нас хорошо. У Гришиных вот дед слепой совсем стал. Виделись на поминках Тони. Мы немного обиделись на тебя, что ты не поздравила Ксюшу с назначением!

Оля. Ксюша-Ксюша... Ксюша...

Ксения Андреевна. Ну, как? Вы даже получаетесь родственницы немного, какие-то сестры...

Оля. Так. А потом?

Ксения Андреевна. Ну, потом уж мне пришлось опять тебя оправдывать, что тут скажешь? Я говорю, ну это занятой человек, у нее семья и работа! Ну, они, конечно: а у кого не так, у всех так... Но люди не понимают, конечно: как это уехала, и ни звука!

Оля. Так я ведь уехала десять лет назад.

Ксения Андреевна. Вот.

Оля. Неужели же за эти десять лет не происходило ничего более важного, интересного...

Ксения Андреевна. Но люди же ждут, Оля. Ты как хочешь, а родня есть родня! Я сказала, ты напишешь Ксюше!

Оля. Вот спасибо.

Ксения Андреевна. Не за что. Запиши, я адрес продиктую.

Оля. Мам, давай потом, ладно? Я уже пойду посуду мыть...

Ксения Андреевна. Забудем потом…

Оля. Ну что ты, я тебе сама напомню!

Комната, вечер.

Матвей у отца. Отец сидит за компьютером. Матвей на диване читает книги и журналы, лежащие на столике у дивана. Одновременно с этим он снова что-то методично жует. Вокруг него уже образовалась горка мелкого яркого мусора.

Наконец, Борис потягивается и отвлекается от монитора. Краем глаза замечает сына, оборачивается и в первую секунду заметно удивляется.

Борис. А, это ты... Ну что?

Матвей. Что?

Борис. Много двоек нахватал? (весело подмигивает)

Матвей (кисло). За какой период?

Борис. Эм, пока мы с тобой не виделись (поднимает руки вверх) Признаю, это долго! Но ты не думай, что я ничего не знаю, нет, я регулярно интересуюсь твоими успехами...

Матвей. Ты ничего не хочешь мне сказать?

Борис. А что?

Матвей. Какой сегодня день?

Борис. Ё-моё! Воскресенье? Хочешь пойти куда-нибудь?

Матвей. Да нет, па! Просто... Сегодня 29-ое...

Борис. 29-ое? Хм, 29-ое. Что-то с этим связано (хмурится).

Матвей. У меня ДР, пап.

Борис. ДР? Что это значит? Дизель рижский? Диаграмма растяжения? Двоичный разряд?

Матвей. Ну, ты, бать, отстал от жизни...

Борис. Но... Надеюсь, не болезнь?

Матвей. Да блин, родился я в этот день, папа! 12 лет назад!

Борис долго смотрит на него.

Борис. О, черт! Сорри, друг! Подарок за мной! Так, а сегодня... ты хочешь...?

Матвей. Ну, я не знаю... Я пока не знаю, как отметить...

Борис. Да, тут ты прав: идиотская традиция - ты как будто должен что-то в этот день...

Матвей. Я бы хотел, чтобы это был каким-то образом праздничный день...

Борис. Хочешь? Устроим!

Матвей. А как?

Борис. Вы хотите праздника? Тогда мы идем к вам!

Он набирает какой-то номер на телефоне.

Борис. Алло? Это "Праздник, который всегда с тобой"? И что, действительно можете выехать на место в день обращения и устроить праздник в день вызова? Ага. И детский праздник? Отлично... Тогда мы тоже идем к вам... (слушает, зажимает рукой трубку, Матвею) Чего бы тебе хотелось? Пираты, клоуны, школа Хогвардс?

Матвей. Эээ...

Борис. Давайте клоунов! Так: торт-мороженое, торт или порционные десерты по выбору гостей?

Матвей. А?

Борис. Я думаю, порции в самый раз (подмигивает сыну).

Матвей. Но я...

Борис. Так. Фонари-желания или запуск змея?

Матвей. Н-не знаю...

Борис. Конечно, змей! Желания все равно никогда не сбываются! А что насчет музыкального сопровождения? (слушает, Матвею) Как тебе "Мальчишка-дождь"?

Матвей. Эээм...

Борис. Ну вот это, знаешь? (слушает, потом зажимает трубку рукой и повторяет) Кап-кап-кап-кап... (слушает) Тихо стучат капли дождя по мостовой... ?

Матвей (обреченно). Это не сон, просто я не с тобой... Знаю.

Борис. И по специальной акции - выезд коллектива "Волшебный микрофон" на ваш праздник!

Матвей. Ой.

Борис. Не стесняйся!

Матвей. Да я не то чтобы... Просто смысла особо нет...

Борис (зажимает трубку, безудержно фонтанирующую праздничным настроением). Как? Почему нет?

Матвей. Ну, просто я сначала не подумал об этом, но на самом деле, это реально так... Без друзей все тупо не работает, понимаешь?

Борис. А, черт, точно, как я не подумал! (в трубку) Значит, девушка, нам, пожалуйста: проционный десерт "Крутой пацан", на досуг - клоунов и запуск змея, на танцы - ДМЦ "Волшебный микрофон", и давайте человек пять друзей. 12 лет, трех пацанов и двух девчонок!

Матвей. Блин, лажа какая-то...

Борис. Форма одежды парадная. И чтоб были спортивно-активные, без вредных привычек и желательно со справками о контактах! (слушает) Девушка, что вы нам голову морочите, вы друзей предоставляете или как? (слушает) Ну, все понятно с вами... Тоже мне праздник! Без друзей... (бросает трубку) Да пошли вы... Да, Моть? Свои друзья, хм! И дорого у них... Со своими друзьями могло и дешевле быть. Может, поискать в интернете, чтобы друзья входили в пакет?

Матвей. Пап, ты не переживай. Я с мамой и бабушкой отметил уже, щас поеду уже - там мама торт испекла...

Борис. Ну, я тебя не гоню, оставайся, если хочешь...

Матвей. Да не, па, завтра ж в школу...

Борис. Ну да, ну да, у вас там нагрузки будь здоров! Ты как? Тянешь?

Матвей. А куда деваться, па? Конечно, приходится напрягаться. Чтоб пятерки там, даже не это главное, а что старался, там прилежание... Новые знания... Каждый день что-то интересное...

С этими словами Матвей проходит в прихожую и надевает кроссовки, шнурует, выпрямляется.

Матвей. Ну?

Борис. Давай! Бывай, как говорится! (открывает дверь).

Матвей. Маме привет?

Борис. И бабушке! Что, она так и висит в чате?

Матвей смеется.

Матвей. Пока, бать!

Борис. Будь мужиком, Моть! Держись там...

Дверь квартиры закрывается. В подъезде темно, слышно звуки лифта.

Сцена.

На сцене лежит яркий круг света. Из темноты в него осторожно ступает Оля. Свет рампы слепит ее.

Оля. Итак, моя мать. Моя мать, она... Такой, знаете, человек... Учительница младших классов. Поэтому на все случаи жизни у нее готовы резюме: мол, утро вечера мудренее, без труда не вытащишь и рыбку из пруда... И так далее... Она, например, на полном серьезе, когда снег таял, и птицы прилетали из теплых стран, могла посмотреть на всё это и сказать: "Наступила весна. Но зима еще не хочет уступать свои права!" Прямо так и говорила голосом диктора из Пионерской зорьки. Голосом, диктующим для младшеклассников, выделяющим знаки препинания...

Все детство она не оставляла меня наедине со мной. В моей голове постоянно звучал ее голос: "Поспешишь - людей насмешишь", "Не по милу хорош, а по хорошу мил", "Ешь с хлебом, руки мой с мылом, береги честь смолоду"...

Я не могла ни одной минуты прожить просто так! Ни зачем, понимаете? На все надо было вынести суждение: "Ну-ка подумаем, кто поступил правильно, а кто был не прав?" или "Ну-ка давай поразмыслим, чему нас учит эта книга?" И обязательно полный ответ: "Эта книга учит нас добру, взаимопониманию и уважению старших!" 

У меня до сих пор сводит скулы от всего этого; бесконечный поток благоглупостей и ни секунды на рефлексии.

Я любила рисовать...А она обычно говорила... Ах ты, Господи, простите, сбилась... Она ведь стоит за каждым моим детским рисунком! Трава - зеленая, снег - белый, солнце - желтое! Поэтому их так неинтересно разглядывать, хотя она и сохранила все до последнего клочка бумаги. Так же как смотреть наши старые фотографии. Потому что я помню, что там, за кадром. Так и слышу: "Встань ровно, улыбайся, подтяни колготочки..." Небо - синее, море - синее, папа - сильный, а мама - красивая... Папы у нас, кстати, конечно, не было... Да и зачем он нам? Моя мать была счастлива мной! Я должна быть счастлива сыном! Точка. По-другому не бывает. А что я живая, что я другой человек, и мне может что-то мерещиться, что-то пробиваться оттуда, из настоящей жизни, это нет. Но в итоге я ведь чувствую подмену, подлог. От слова подлость. Профессию выбрала мне она, мужа выбрала мне она, сына выбрала мне она, а где же мой, только мой собственный выбор? И каким бы он был без нее? Моя жизнь? Я сама? Даже уехав от нее на другой конец страны, физически порвав пуповину, я все-таки не могу избавиться от нее во мне. Я стараюсь, я очень стараюсь все делать правильно! Слишком стараюсь. Стать лучше. Соответствовать. И от этого старания у меня все силы кончаются, и не остается ничего больше в жизни...

Однажды еще я написала стихотворение, мне было 15 лет, начало такое: "Пион – открытие шмеля, пьянит пионовое зелье... Под солнцем трескалась земля, цветок клал голову на землю... Был август - с позолотой зной, сургуч печати древней. Они смеялись надо мной – цветы, трава, деревья..."

Вот. А дальше не помню, хоть убей! Забыла... И вот, как будто живу, а сама все пытаюсь вспомнить, почему, за что надо мной смеялись те цветы и деревья... И мне кажется, сейчас это очень важно… (трет лоб)

Голос из темноты. Спасибо, вам позвонят.

Оля сглатывает, отступает в темноту.