Тема 6. Древняя Греция.

Политический строй Древней Греции большинством авторов воспринимается традиционно как строй демократический. Безусловно, ему были присущи черты демократии, хотя наряду с демократическим правлением она знавала олигархию и тиранию. Слово «тиран» негреческого происхождения, видимо, оно занесено было в Грецию из Лидии. Синоним его – «царь», «гегемон», «руководитель», «монарх». Первое упоминание о тирании встречаем в середине VII века до н.э. К примеру, поэт Архилох называл тираном лидийского царя Гигеса, хотя и говорил, что не завидует ему в том, что у того много золота. Тирания связывалась не только с идеей власти, но и нередко с богатством. Скажем, Семонид Аморгосский видел смысл тирании исключительно в богатстве (VII в. до н.э.). Но и элита часто служила тиранам, ибо такова, если угодно, ее натура. Ведь она и не могла существовать иначе как без щедрых даров, зрелищ и кнута.

Платон видел сущность демократического устройства в следующем: «Демократия, на мой взгляд, осуществляется тогда, когда бедняки, одержав победу, некоторых из своих противников уничтожат, иных изгонят, а остальных уравняют в гражданских правах и в замещении государственных должностей, что при демократическом строе происходит большей частью по жребию. Да, именно так устанавливается демократия, происходит ли это силой оружия или же потому, что ее противники, устрашившись, постепенно отступают… Прежде всего это будут люди свободные: в государстве появится полная свобода и откровенность и возможность делать что хочешь… А где это разрешается, там, очевидно, каждый устроит себе жизнь по своему вкусу… Я думаю, что при таком государственном строе люди будут очень различны… Казалось бы, это самый лучший государственный строй. Словно ткань, испещренная всеми цветами, так и этот строй, испещренный разнообразными нравами, может показаться всего прекраснее». Платон в «Государстве» далее подчеркивает, что при таком строе всякий может управлять либо судить, даже если закон тебе это запрещает. Все, что тебе придет в голову, можно делать, не обращая никакого внимания даже на законы. Такой строй очень снисходителен к поступкам людей. Настолько снисходителен, что в нем даже приговоренные к смерти или к изгнанию люди ведут себя так, как будто им до этого нет никакого дела. Никто этого и не замечает. Разгуливает такой человек в обществе (будь то олигарх или преступник) «прямо как полубог». И это отнюдь «не мелкая подробность демократического строя». Это присуще демократии – «строю, не имеющему должного управления, но приятному и разнообразному». Тут же Платон указал на недостатки демократии. Демократия склонна высокомерно относиться к наукам, к занятиям прекрасному. И в политике она преследует совсем иные, корыстные цели: «Между тем демократический строй, высокомерно поправ все это, нисколько не озабочен тем, от каких кто занятий переходит к государственной деятельности». Потрясающе, насколько точно и верно греческий философ описал самые главные, сущностные черты этой «демократии».

Ксенофонт в «Воспоминании о Сократе» уточнял, кого греки относили к демосу, а кого к олигархам. Демос – это бедные люди. Далеко не любая демократия хороша и разумна. Исократ в большинстве речей осуждал олигархию и тиранию, и одобрял равноправие и демократию, хотя и «не любую, а лишь хорошо организованную, созданную не как попало, но на справедливой и разумной основе» (Исократ). Иначе описывал демократию и олигархию Аристотель… Различая пять видов демократии, он указывал в его «Политике»: «Таким образом, демократией следует считать такой строй, когда свободнорожденные и неимущие, составляя большинство, имеют верховную власть в своих руках, а олигархией – такой строй, при котором власть находится в руках людей богатых и благородного происхождения и образующих меньшинство». Вот как Аристотель видел тиранию.

Тираны и мздоимцы ненавидят собственный народ, говоря о нем: «эта страна», «этот народ». Они опираются не на весь народ, а на узкий клан чиновников, что нередко ведут себя, как чужеземные правители в оккупированной стране. У них в почете льстецы, воры, демагоги и подхалимы. Они всячески поощряют взаимную вражду в стране, сталкивая «друзей с друзьями, простой народ со знатными, богатых людей с людьми из их же среды», ибо так легче управлять. Они стараются разорять своих подданных, чтобы, с одной стороны, иметь возможность содержать свою охрану и чтобы, с другой стороны, подданные, занятые ежедневными заботами, не имели досуга составлять против них заговоры. Тиран «склонен также вести войны, чтобы подданные не имели свободного времени». Плутократы не сочувствуют «ничему возвышенному, ничему свободному». Показателен вывод: «Все те признаки, какими отличается крайняя демократия, свойственны также и тирании». Как он понимал демократию? Главный признак демократического строя – наличие свободы, если ею пользуются все. Одно из главных условий свободы – когда по очереди управляют и правят. Но все же решающий фактор демократии – чтобы те, кто составляет в стране большинство (народные массы), обладали и верховной властью («верховная власть принадлежит народной массе, то, что решено будет большинством, должно считаться решением окончательным и справедливым»).

Греция и Рим знамениты не только великими мыслителями, ораторами, врачами, но и яркими политиками (Ликург, Солон, Перикл, Демосфен, Исократ и др.). В 594 году до н.э. главой Афин стал Солон (ок. 640—560 гг. до н.э.), выходец из обедневшего аристократического рода. С VII века н.э. в Афинах стали развиваться торговля и ремесла. Прежде чем стать политиком, он занялся торговлей, продавая оливковое масло. В политику он пришел тогда, когда два непримиримых лагеря, с огромным недоверием взиравших друг на друга, стали искать подходящую кандидатуру на вождя нации. Вероятно, он более других подходил на эту роль, соединяя в себе, по словам Плутарха, казалось, два совершенно несовместимых и взаимоисключающих качества: «Знать уважала его за его богатство, бедные – за честность».

Случается так, что страна изнемогает под бременем грабителей и богачей, что народ лишен элементарных средств к жизни и вынужден покидать родину (из-за отсутствия средств к жизни). Примерно такая ситуация возникла в Афинах, когда кончилась Килонова смута и «проклятые» наконец ушли из Аттики. Общество предстало расколотым на партии: одни афиняне были сторонниками демократии, другие – олигархов, третьи ратовали за смешанный строй. За наименованиями партий, о которых говорит Плутарх в биографии Солона, стояли конкретные группы жителей Аттики. Первая группа состояла из владельцев самых плодородных земель вокруг Афин. В основном это были эвпатриды (или «правые»). И так как в руках у них находились лучшие земли, то настроены они были олигархически. Центр занимали «центристы». В этой группе нашли пристанище состоятельные люди, купцы, богачи, старая греческая «номенклатура». Сюда временами примыкала и большая часть мелких торговцев и их семей, стоявших на умеренно-демократических позициях. На левом фланге находилось большинство, т. е. беднейшее население северо-востока Аттики. Левые ратовали за решительное изменение политического курса страны. И тогда в Афинах сочли, что Солон, – пожалуй, единственный человек, за которым «нет никакой вины, который не является сообщником богатых в их преступлениях и в то же время не угнетен нуждою, как бедные». Все стали просить его взять в свои руки государственные дела и наконец-то покончить с раздорами и распрями в афинском государстве.

Каждая сторона надеялась, что Солон встанет на их сторону. В глазах богатых он был человеком их круга (зажиточным), но и бедные ему благоволили, в их глазах он оставался честным и рассудительным человеком, к тому же глубоко порядочным. По словам Аристотеля, «народ рассчитывал, что он произведет передел всего, а знатные, что он вернет прежний порядок». Надо признать, что действия его были радикальны. Получив как архонт чрезвычайные полномочия, он спас крестьян-полурабов от полного закрепощения. Межевые столбы на полях, отданных за долги, были вырваны и уничтожены, земля была возвращена прежним владельцам.

Другим радикальным действием стала отмена долгов («снятие бремени») и запрет в будущем давать деньги в долг («под залог тела»). Солон уменьшил проценты с закладных и вернул с чужбины всех закабаленных за долги. Отменил он и законы Драконта, что были написаны, по его словам, «кровью, а не черной краской», кроме законов об убийстве. Законы те карали смертью за любую кражу (отсюда название «драконовы законы»). Чтобы богачи, владевшие деньгами, не скупили земли, он установил предельную норму земельных владений. Принял строгие меры по охране вдов и сирот, а также законы против роскоши. За богачами установили присмотр – на какие средства живете, господа… Запрету подвергли: богатые приемы, пышные туалеты, большие свиты, неумеренные мужские попойки. Запретили даже пышные похороны. Брань и словесные оскорбления в судах, правительственных местах и общественных процессиях запрещались (за их нарушение – штраф в пять драхм).

Солон всегда был сторонником активной политики… В политике не должно быть места людям безразличным к судьбам отечества. Все граждане обязаны твердо выражать свою волю. Солон провел закон, по которому все классы афинского общества (от первого до четвертого) имели право голоса в народном собрании, независимо от того, богаты они или бедны. Аристотель скажет: «Когда народ – хозяин выборов, он хозяин и правительства». Солон создал суд присяжных (высший верховный орган, состоявший из 6 тысяч человек). Трибунал гелиастов – это суд народа, а не чиновников, которых можно подкупить или запугать. О солоновской конституции известно мало. Следов от нее в истории не осталось, хотя он и надеялся, что его законы будут жить 100 лет.

Солон взял за твердое правило по всем важнейшим вопросам спрашивать согласия у народа. Происходя из среднего класса, он хотел государства, в котором царствует правило золотой середины. Его можно назвать одним из первых «демократов». Хотя в отличие от нынешнего понимания этого слова, он под словом «демократия» подразумевал «справедливость» (кстати, это слово чаще других встречается и в его поэзии). В то же время надо помнить, что, несмотря на то что он сам считал себя умеренным, прикрывая, словно щитом, две противоборствующие силы, стоя меж ними, словно меж ратями на рубеже, «как пограничный столп», он исторически был преемником популярной тирании и предшественником тирании. Немудрено, что порой он действовал в ее духе. Любопытно, что последующий тиран, преуспевший Писистрат, был из того же рода, что Солон. Но традиция мнения о Солоне пошла совершенно другим путем.

Солон принял закон против «равнодушных»: не примкнувший ни к одной партии во время междоусобиц мог быть вообще лишен гражданских прав. Закон призывал граждан выступать на защиту пострадавших, призывал оказывать взаимопомощь, проявлять сочувствие. Казалось, он установил нужные законы, добился равновесия в стране. Сам он так говорил о сути своего законодательства: «Власть даровал я народу в той мере, в какой он нуждался, чести его не лишил, но и не дал лишних прав». Ему предлагали установить тиранию, чтобы легче было проводить в жизнь его политику. Солон был слишком осторожен, да и «враг всем властодержцам». Поэтому подумав, он отказался и заметил: «Тирания – отличная крепость, только из нее нет выхода». Вдобавок ко всему, он проявил себя как стратег и умный политик, хотя и признавался, что вынужден «словно волк вертеться среди стаи псов».

Каков же результат его правления? Вскоре стало ясно: всех не удовлетворить и при желании. Плутарх писал: «Солон не угодил ни той, ни другой стороне: богатых он озлобил уничтожением долговых обязательств, а бедных – еще больше – тем, что не произвел передела земли, на которые они надеялись»…

Его причислят к семи мудрецам, хотя равноправия при нем не наступило. Гибкий и умный политик, считавший, что равноправие к смутам не приводит, он был чужд всяких иллюзий. Может, поэтому уехал из Афин, взяв с граждан слово, что они не будут менять его законов. Солон надеялся, что через 10 лет все привыкнут к ним. Поэтому Солон, вернувшись из странствий, застал все те же старые противоречия, только еще более резко обострившиеся. Так что Афины внутренне уже созрели для переворота (560 г. до н.э.). Солон говорил: «Стар становлюсь, но всегда многому учусь». Ему предстояло увидеть и власть Писистрата, которого все назвали тираном, но который завершил многое из того, на что Солон так и не решился. Говорят, что скончался Солон на Кипре, прожив восемьдесят лет. И будто бы пепел великого законодателя, согласно завещанию, был отвезен на о. Саламин и там развеян. Дух его вознесся к небесам, ибо, как говорилось в тогдашней песне, афинянам «был легок Солонов закон».

Наступала славная эпоха Писистрата (560—527 гг. до н.э.). В социальной политике тот опирался на поддержку народа, ориентируясь преимущественно на бедные слои. Его приход был оправдан и стратегическими задачами афинского государства. Во время его правления не было допущено произвола и насилия. Он соблюдал законы (того же Солона). Писистрат давал беднякам ссуды, чтобы те могли прокормить себя, занимаясь земледелием. Правда, он распустил народное собрание, сказав при этом людям: идите по домам, я позабочусь о делах общества.

Аттика – страна земледельцев. И Писистрат получил мощную социальную опору в лице трудового крестьянства. Интенсивная строительная программа дала работу и заработок городской бедноте. Он стимулировал денежное обращение, отчеканив монету с ликом Афины, поддерживал торговцев и ремесленников. При нем стала расцветать экономика. Аттика стала экспортером масла и ремесленных изделий. Многие люди тогда пришли к выводу: для народа лучше один тиран, чем их куча.

Большинству народа ближе Писистрат, проводимая им политика. Опираясь на поддержку мелких, средних земледельцев, он осуществил золотой век, царство Крона – политические идеалы крестьянства, труженика. Он понял: бессмысленно убеждать сверхбогачей в необходимости предоставлять народу право на труд и сносные условия существования. Глас вопиющего в пустыне. И он стал быстро и решительно расправляться с теми, кто угнетал, грабил народ, вызывая его лютую ненависть. Одни богачи погибают, других изгоняют, третьи сами бегут из страны.

Писистрат роздал народу большую часть земли, конфискованной у олигархов и аристократов, ввел очень выгодный для нуждающихся крестьян (с более низким процентом, чем у ростовщиков) государственный кредит. Он установил налоговые льготы для неимущих и издал закон о содержании на счет государства изувеченных войной солдат. Энергично вел общественную стройку. В итоге страна буквально на глазах похорошела. Люди были заняты делом – у всех появился хлеб, работа. При нем проводят водопроводы, строятся храмы и даже мраморные дворцы для народа. При нем создается мощный морской флот. Афины могли торговать самостоятельно. Писистрат сам назначал и смещал чиновников, твердой рукой пресекал беззакония. Политические же права граждан остались незыблемы. Своей политикой он укрепил положение средних слоев афинских граждан. При нем стали развиваться ремесла.

Он был гуманным, спокойным, можно даже сказать, кротким человеком, снисходительным к провинившимся, разумеется, если это не были смертельные враги народа. Тираном его называли люто ненавидевшие враги. В охрану он отобрал 300 беднейших крестьян с дубинами, оберегавших дворец. Конечно, Писистрат скорее исключение. Нередко причиной тиранического правления была обычная жажда власти.

Не менее важным этапом в истории Древней Греции стали реформы Клисфена (509 г. до н.э.). В чем состояла главная суть его реформ? Во -первых, он разрушил деление общества на «чистых» и «нечистых». Старая же организация предполагала деление на 4 филы (пережиток родового строя), в которых заправляли аристократы. Солон оставил их в неприкосновенности. При такой организации все дела в стране решала их партия, выродившаяся в антинародный организм. Народ при Солоне не имел никакого доступа к управлению. Аристократ по рождению, Клисфен нанес ощутимый удар афинской родовой аристократии, покончив со старым административным делением Афин, сохранявшим пережитки родовых кланов в стране. Создал 10 фил, придав им функции территориальных округов. Дальнейшие реформы завершат процесс образования нормального государства. Во-вторых, чтобы голос народа с мест был услышан, Клисфен организовал Совет пятисот, от каждой филы избрав по 50 человек. Им же была создана коллегия стратегов (10 человек). Ее выбирали, а не назначали по жребию. Стратеги руководили военными делами в государстве и должны были ежегодно отчитываться перед народом.

Если они обнаруживали талант и были верны долгу, то могли переизбираться на эту должность сколько угодно раз. Клисфен ввел такое средство борьбы с врагами государства, как «остракизм» (греч. ostrakismos – «суд черепков»). Эта практика была введена для того, чтобы убрать от власти людей, угрожающих демократии, порядку в афинском государстве. Аристотель отмечал, что в полисах с демократическим правлением существовала такая мера как остракизм. К примеру, в Афинах могли подвергнуть преследованию и осудить любого человека, заметим, нередко даже не за преступление, а за отсутствие того, что греки звали «гражданской добродетелью», то есть за недостаточное уважение и внимание к интересам и нуждам родного полиса. Для вынесения приговора собиралось народное собрание. И если 6000 голосов подавалось за изгнание провинившегося политика из пределов страны, тот обязан был покинуть пределы отечества на 10 лет (порой его возвращали и ранее назначенного срока). Хотя реформы в Греции шли трудно и растянулись на 100 лет, заслуги Солона, Писистрата, Клисфена народ всегда ценил и помнил.

По свидетельству Т. Гомперца, «начиная с Клисфена (конец VI в. до н.э.) почти до половины пятого столетия, борьба сословий, бушевавшая до того времени во всей Греции и преимущественно в Афинах, почти совершенно затихла, а затем, за исключением отдельных проявлений (например, убийство Эфиальта), вплоть до Пелопоннесской войны, протекала в гораздо более мягких формах…».

Заметим, что демократия греков неплохо умела защищаться, не допуская анархии. Внимательно и строго следит государство за тем, чтобы народ соблюдал установки патриотизма. В Спарте матери, узнав о поражении при Левктрах, не имели право даже демонстрировать свою радость при известии о том, что их сын жив. Если это требование может показаться современному обществу чересчур жестоким, то правило, согласно которому философ, писатель, человек науки, и уж тем более любой купец или олигарх не имели права пренебрегать интересами государства и народа, эта идея представляется в высшей степени закономерной, необходимой и демократичной.

Известно, что Греция была расположена к республиканскому правлению, а не к тирании. Та выполняла (что бы ранее не говорилось) у них функцию скорее временного учреждения. Поэтому даже сильные тираны в Греции долго не удерживались. Но и демократия не представляла собой постоянное учреждение. Она многолика, как и понятие «охлос». В одном случае это «толпящийся народ», в другом – общее собрание, которое собирают для решения важных государственных вопросов, в-третьем, как видим у Аристофана, – сборище плутов или актеров, которыми манипулирует бог богатства Плутос… У Аристофана и Еврипида охлос представляет собой скорее граждан, чем просто толпу людей. Геродот употреблял слово охлос для дефиниции больших масс людей и крайне редко. В устах глашатаев аристократического правления охлос имеет явно негативный облик. Фукидид увидел в афинянах или сицилийцах лишь неразумную «перемешанную толпу». Охлос – это худшая часть демоса. Примерно в том же духе высказывался Ксенофонт, но еще определеннее. Пренебрежительно-презрительное отношение к толпе сближает Ксенофонта с другим учеником Сократа, Платоном. Для Ксенофонта неприемлемо то, что охлос требует равенства, а не вознаграждения по его трудам и заслугам. Исократ же, в отличие от многих, всегда отделял охлос от народа… Так, в речи «К Никоклу» он пишет: «…Одни почитают тех, кто способен произносить речи перед толпою, другие же – людей, умеющих управляться с делами». В другом месте он же говорит: «Знай, что из всех форм правления – и олигархических, и всяких иных, – те дольше других сохраняются, которые лучше всего заботятся о народе. Ты сможешь отлично управлять народом, если не будешь позволять бесчинствовать толпе и не станешь спускать бесчинства над нею другим».