Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Фаго-Ларже_ВФ_2010_8.rtf
Скачиваний:
0
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
431 Кб
Скачать
☆

2. История о философском стриптизе

В конце XX в. многие философы опасались, что философия вот-вот исчезнет, во всяком случае из университетского образования. Философия в опасности, говорили они, ее надо спасать. Или же они говорили, как не без юмора заметил Стефен Тулмин, что "медицина спасла жизнь этики, но не спасла жизнь эпистемологии..." [Тулмин 1982] Откуда исходила эта угроза?

2.1. Философия и выращивание науки. Дело обстояло так. Заметьте, что это не следует воспринимать как реальную историю. Это предание. Давным-давно философия включала в себя все науки и технику, выводимую из науки, и мудрость, порождаемую такими предприятиями. Хорошо известным примером такого представления о философии является декартово дерево знания: "Вся философия подобна дереву, корни которого - метафизика, ствол - физика, а ветви, исходящие от этого ствола, - все прочие науки, сводящиеся к трем главным: медицине, механике и этике. Последнюю я считаю высочайшей и совершеннейшей наукой, которая предполагает полное знание других наук и является последней ступенью к высшей мудрости" [Декарт 1644]. В конце концов это дерево лишилось своих ветвей. Науки отпали от философии и стали самостоятельными. Первыми - науки о природе в течение XVII и XVIII вв.: физика, химия, биология вслед за Бойлем, Ньютоном, Лавуазье, Ламарком и др. Затем ноонауки, или науки о культуре, в течение XIX в.: психология и общественные науки. И философия оказалась перед трилеммой: либо длинно и нудно пересказывать собственную историю и оплакивать потерю всех добрых наук, которые она поддерживала, либо стать одной из конкретных наук, либо искать убежища в литературе и поэзии - этот выбор имел в виду Поль Валери, когда сказал, что философское произведение ничем не серьезней музыкального [Валери 1929].

Эта легенда могла родиться из неправильного понимания рассуждения В. Дильтея о возникновении гуманитарных наук как исторических. К Дильтею мы вернемся позже. А пока зададимся вопросом: что произошло, после того как дерево лишилось своих ветвей, т.е. после того как философию избавили от всех остальных наук? Что осталось?

2.2. Что такое "чистая" философия в обнаженном виде? Очевидно, корни дерева еще на месте. Не достаточно ли для философов занятий метафизикой, учитывая (как сказал Кант, цитируя латинского поэта), что "ничто не закончено, пока что-то остается сделать"? Но всякий, кто читал с этой целью "Критику чистого разума" (1781, 1787), убеждался, что метафизические построения безнадежны. И хотя Кант называет метафизику "основополагающей наукой", он утверждает, что ее сфера должна быть строго ограниченной в соответствии с серьезным анализом пределов человеческого знания. Метафизические схемы не имеют реального значения. В лучшем случае они могут иметь эвристическую или спекулятивную ценность, но ничего не говорят нам о реальном мире.

Иммануил Кант был действительно пленен обаянием "первой философии (Prima philosophia)". Он признался в этом в своих "Грезах духовидца" (1766): "Моей судьбой

стр. 127

было влюбиться в метафизику, хотя я вряд ли могу похвалиться, что приобрел ее благосклонность".

Столь соблазнительная метафизика была подобна химерам Сведенборга или в лучшем случае платоновскому миру идей, чарующему миру, мечте! Рациональный критический подход требовал прогнать прочь мечту и взглянуть в лицо фактам.

2.3. Интерпретируя предание: Эдмунд Гуссерль против Бертрана Рассела. Немало философов начала XX в., по-видимому, приняли всерьез историю о философии, ограбленной и лишенной научных дисциплин, ею порожденных. Гуссерль сожалел об этом факте, Рассела он приводил в восторг.

Согласно Эдмунду Гуссерлю, научный импульс - потребность в доброкачественном знании, в ясном, надежном, достоверном, аподиктическом знании - лежит внутри философии. "Жизненная задача" философов - построить здравую и универсальную науку, основанную на прочных, как скала, основаниях, суммирующую все истины о мире. К сожалению, как он объяснил в "Философии как точной науке", стремясь стать научной, философии всего лишь удалось породить независимые от нее науки: "Единственным созревшим плодом этих усилий стало обеспечение независимости точных наук о природе и духе, а также новых областей чистой математики" [Гуссерль 1910].

На самом деле произошло вот что: по мере накопления знаний науки претерпели процесс натурализации: сперва науки о природе, а затем даже науки о сознании стали позитивными. Они были поглощены объектом и потеряли следы субъекта, открывшего и породившего представления о нем. Естественные науки являются строгими в том смысле, что они подвергают критике собственные экспериментальные процедуры, но они не критикуют свои собственные основания. Это звучит так, как если бы виновата в этом недостатке в какой-то мере была философия. Однако же, натурализовавшись, науки оказываются неполными и не вполне самостоятельными. Цель состоит в том, чтобы вернуть их обратно, в материнскую утробу философии. Надо воссоединить дерево знания: "Есть только одна философия, только одна истинная и подлинная наука, в рамках которой подлинные науки именно что являются несамостоятельными членами" [Гуссерль 1929].

В отличие от Гуссерля, Бертран Рассел получал больше удовольствия от стриптиза философии. Он приветствовал лишение философии ее принадлежностей, поскольку не верил в основополагающую роль философской рефлексии. Философия - праздная болтовня, пустые разговоры. Нам нужны точные инструменты математической логики, для того чтобы прояснить философские проблемы и в конечном счете решить их, или же отвергнуть как неразрешимые или бессмысленные. Все философские претензии надо систематически пересматривать, и в результате строгого анализа философия в конце концов оказывается пустой, как кукла: "Я считаю единственной разницей между наукой и философией то, что наука - это то, что вы более или менее знаете, а философия - то, чего вы не знаете... Поэтому всякое продвижение в знании лишает философию каких-то проблем, которые раньше у нее были, и если есть что-то истинное, если есть хоть что-то ценное в процедурах математической логики, из этого следует, что некоторое число проблем, относившихся к философии, перестали относиться к философии и будут теперь принадлежать науке" [Рассел 1918].

Это было написано Расселом в его "витгенштейнианскую" эпоху (как признался сам Рассел в журнале "The Monist" в 1918 г.). Читатель может припомнить афоризмы из "Логико-философского трактата" [Витгенштейн 1921].