Минута и час в цветаевских текстах

Уже в своих первых стихотворениях Марина Цветаева активно обращается к временным лексемам; «В зале», состоящем из 24 строк, таких лексем 5 – это сегодня, минута, ныне, прежде, дни.

Слово минута употребляется поэтом не в своем основном значении (60 секунд), а во 2‑м и 3‑м значениях (см. толковые словари): в стихотворении «В зале»:

Не медлим!

Минута настала!

Есть у М. Цветаевой и стихотворение, так и названное «Минута» (1923).

Минута: минующая: мишень!

О, как я рвусь тот мир оставить,

Где маятники душу рвут,

Где вечностью моею правит

Разминовение минут.

Соседствующие вечность и минута доносят до нас идею разминовения минут, которые ничтожны малы: жизнь проходит где‑то в стороне, перемалывая нас в прах, но есть другая минута – это минута чтения данного стихотворения, замечательно звучащего рядом редких музыкально упорядоченных слогов, идеально созвучных и рифмованных.

Почти во всех ее стихах минута – это короткое мгновение, очень важное для личности. Это точка, которая пришла или вот‑вот ожидается, после нее что‑то должно произойти.

«Иду на несколько минут…»

В работе (хаосом зовут

Бездельники) оставив стол,

Оставив стул – куда ушел?

Слово секунда в своих стихах М.Цветаева использует очень мало. Например, из рассмотренных нами 90 стихотворений данная лексема встретилась всего один раз в «Крысолове»:

Не пере – через край!

Даже и в мере знай

Меру: вопрос секунд

Zweiel ist ungesund.

И то, как нам представляется, это слово включено больше для рифмовки немецкому слову ungesund.

Сверхвысокой частотностью обладает слово час. И дело не только в том, что из временных лексем это слово является самым насыщенным в семантическом плане, многозначным, а в том, что именно час для поэта – это тот рубеж, та планка, которая завершает собой определенный цикл в ее творческой жизни. Марина Цветаева, которая еще в 1914 году писала:

Не радует ни утро, ни трамвая

Звенящий бег.

Живу, не видя дня, позабывая

Число и век.

Если для большинства людей жизнь измерялась годами, для Марины Цветаевой, позволим себе заявить, жизнь состояла из часов. Каждый час для поэта – это этап, это веха.

Час как момент радости и благоговения встречается у поэта очень редко. В стихотворении, посвященном воспоминаниям юности, своей поездки во Францию через Альпы, автор восклицает:

Держала мама наши руки,

К нам заглянув на дно души,

О этот час, канун разлуки,

О предзакатный час в Ouchy…

Здесь час ассоциируется с моментом счастья, радости.

Или:

Был час чудотворен и полн…

В стихотворении «Ученик» слово час встречается 8 раз в 5 строфах. Последний куплет:

Час ученичества!

Но зрим и ведом

Другой нам свет, – еще заря зажглась.

Благословен ему грядущий следом

Ты – одиночества верховный час.

А в «Час души» лексема эта повторяется рекордное количество раз – 22 употребления, причем каждый раз – это начальная форма, т.е. час как субстанция, час как начало.

Есть час Души, как час Луны,

Совы – час, мглы – час, тьмы – Час...

Час Души, как час струны

Давидовой сквозь сны. Сауловы.

В тот час дрожи, Тщета, румяна слой!

Есть час души, как час грозы,

Дитя, и час сей – мой.

В «Луне – лунатику» читаем:

… В час последнего беспамятства

Не очнись.

В час последнего прозрения

Не прозрей…

В час последнего слияния

Не проверь.

Эта лексема, равнозначная в объеме своей семантической наполненности слову время, использована и в другом, без названия, стихотворении:

Есть час на те слова.

Из слуховых глушизн

Высокие права

Выстукивает жизнь.

Жарких самоуправств

Час – и тишайших просьб.

Час безземельных братств.

Час мировых сиротств.

В трагедии «Ариадна» это слово выводится на самую сильную позицию и начинает подряд четыре куплета:

В час осыпавшихся весен.

В час раздавшихся расселин ‑.

В час, как все уже утратил,

В час, как все похоронил.

В час, как розы не приметил,

В час, как сердцем поседел.

Такое единоначалие есть не только своеобразная синтаксическая фигура, это соединение элементов антитезы через метафорическую синонимизацию членов перечислительного ряда звучит как предельная обнаженность времени, парадоксально сближающего несовместимые явления.

«Излюбленное» поэтом это слово выступает заместителем времени и в другом стихотворении, «Занавес»:

Сновиденными зарослями (в высоком

Зале – оторопь разлилась)

Я скрываю героя в борьбе с Роком

Место действия – и – час.

В то же время эта лексема может быть истолкована как феномен «остановленного времени», пассивной субстанции.

Слово час, имеющее, по данным толковых словарей, 6 разных типов значений, в своем основном (первом) значении «мера времени в 60 минут, а также от полуночи в течение суток» у поэта практически не используется. Час – это время, момент наступления, осуществления чего‑либо. «Поезд»:

Не в этом коробе женских тел

Ждать смертного часа!

Я хочу, чтобы поезд и пил, и пел:

Смерть – тоже вне класса!

Со вторым значением это слово используется у автора крайне редко:

Радость что сахар,

Нету и охаешь,

А завелся как – Через часочек

Сладко, да тошно!

Часочек используется автором уже не только в значении 60 минут, а в одном ряду с год(ом):

Чтобы помнил не часочек, не годок –

Подарю тебе, дружочек, гребешок.

Или в «Сентябре»:

Лишь на час – не боле –

Вся твоя невзгода!

Через ночь неволи белый день свободы.

Или же:

Прости меня! Не хотела!

Вопль вспоротого нутра!

Так смертники ждут расстрела

В четвертом часу утра.

Это один из редких примеров, где слово час означает конкретный временный отрезок.

Так называемый «лексический синкретизм», совмещение архаического и современного значений, проявляется как стилистический маркер и в «поведении» временных лексем. Словоупотреблениями с час(ом) Марина Цветаева показывает, что современное значение слова, сосуществующее с архаичным, может не только принизить, но и возвысить смысл слова, значение которого менялось в языке.

В «Отцам» звучит гимн высоким, благородным душам, которые прошли, проходят вместе с временем, породившим их. Эти «отцы» навеки остались идеалом для благородного поэта:

До последнего часа

Обращенных к звезде –

Уходящая раса,

Спасибо тебе!

В текстах Марины Цветаевой неоднократно встречаются фразеологические неологизмы со словом час («Стоят трещотки и псы соседовы»):

Юный месяц идет к полуночи:

Час монахов – и зорких птиц,

Заговорщиков час – и юношей,

Час любовников и убийц.

И в данном отрывке и в приведенном выше «Есть час души, как час Луны…» сочетания со словом час представляют собой торжественно‑патетические обороты речи в соответствующем лексическом окружении при общей высокой тональности произведения. Возможно, что эти обороты перефразируют церковнославянские сочетания, называющие церковные службы в честь определенных этапов жизни, смерти и воскресения Иисуса Христа (например, час поруганий и предания распятию, час сошествия святого духа на апостолов и т.п.).

А не цедче

Разве только часа

Судного...

В ломоту

Жатв – зачем рождаем?

Вспомним свойство, характерное для картины времени религиозных, богослужебных, в частности, евангельских текстов: это противопоставление земного существования, протекающего во времени, и божественного бытия вне каких‑либо временных рамок, вне категории времени. Объединяющим понятием является понятие вечности, а точнее – вечной жизни. В евангельском контексте могла, таким образом, происходить сакрализация ряда временных понятий, так как вневременность неизбежно изображалась с их помощью. У поэта XX века Марины Цветаевой две взаимонаправленные тенденции: конкретизация в обозначении отдельных темпоральных явлений и проявление необходимости маркирования абстрактного понятия. В стихотворении «Седые волосы» временные лексемы, органично переплетаясь с другими словами, в которых значение времени, вечности, бренности, тщетности бытия, образуют некий загадочный круг, несущий в себе две противоположные идеи: великой тщеты и бессмертных сил.

Это пеплы сокровищ:

Утрат, обид.

Это пеплы, пред коими

В прах – гранит.

Голубь голый и светлый,

Не живущей четой.

Соломоновы пеплы

Над великой тщетой.

Беззаконного времени

Грозный мел.

Значит, бог в мои двери –

Раз дом сгорел!

Не удушенный в хламе,

Снам и дням господин,

Как отвесное пламя

Дух – из ранних седин!

И не вы меня предали,

Годы, в тыл!

Эта седость – победа

Бессмертных сил.

Иногда слова с темпоральной семантикой у поэта становятся элементами литературной реминисценции образов. Марина Цветаева, хронологические рамки для которой весьма условны и прозрачны, договаривает за своих героинь то, о чем умолчали гениальные ее предшественники‑поэты. В стихах «Офелия – Гамлету» и «Офелия – в защиту королевы» автор использует эти же лексемы, придавая им уже несколько иной оттенок:

– Не было! – Но встанем в памяти