Петербург в «Петербургских повестях» н.В.Гоголя

Когда же Н.В.Гоголь делает Петербург героем цикла своих повестей – «Невский проспект», «Записки сумасшедшего», «Нос», «Портрет», «Шинель» -  этот образ поражает обольстительной призрачностью, которая таит в себе обман, губительный для человеческих душ.

Работа над темой Петербурга составила в творчестве писателя новый этап. В петербургских повестях сатирический пафос гоголевского творчества усилился, а его социальная проблематика значительно углубилась по сравнению с «Вечерами на хуторе близ Диканьки». Реалистическое мастерство его в этом жанре достигло своей классической вершины.

Для более полного представления о северной столице Н.В.Гоголя хочется обратить внимание на небольшие наброски писателя к книге «Лунный свет в разбитом окошке чердака на Васильевском острове в 16-ой линии». Они были одними из звеньев в работе Н.В.Гоголя над его петербургскими повестями и носили уже весьма мистические названия: «Страшная рука» и «Фонарь умирал».

 Перед читателем сразу предстаёт образ города в своей гнетущей таинственности. Его содержание у автора составляет преимущественно тяжёлый и прозаический быт, который изображён им очень остро и сочно. Город представлен ночным описанием «со страшным блеском на каменных домах». Деревянные дома «превращаются в совершенно чёрные». Фонарь не просто слабо светит, а «умирает» где-то на дальней улице. Кругом всё покрыто «густою  массою мрака», мокрый блеск города теряется в дождевом холодном тумане под серо-дымным небом. Тёмные переулки раскрывают свои «мрачные объятия», нигде нет огней, всё кажется умершим, а свет из тонкой щели в ставне просачивается «огненной чертой». Таинственность городской жизни, интимность и причудливость индивидуального существования – всё это надёжно укрыто стенами, перегородками, занавесками. Отсюда мучительное желание героя отрывка заглянуть в щель оконных ставень. В описании сюжета мы попадаем только в мир каких-то вещей. Здесь нет людей, нет приятных лиц, вернее, их описание осуществляется через детали окружающей обстановки. Н.В.Гоголь использует приёмы крайнего контраста и сильного преувеличения, придающие его образам нереальные характеры. Писатель убеждён, что истинный эффект заключается в резкой противоположности, но, тем не менее, его фантастика максимально приближена к жизни.

Петербург в повести «Невский проспект»

Темой Невского проспекта открывается первая из петербургских повестей. Её страницы, посвящённые главной улице города, играют роль пролога ко всему циклу. Н.В.Гоголь ласково называет этот проспект красавицей столицы. Но эта красавица весьма обманчива и мало кому приносила счастье. Здесь мы видим своеобразный ироничный гимн Невскому проспекту, который является просто выставкой человеческого достатка в жизни, где «пахнет одним гуляньем», где процветает «жадность и корысть» и совершается быстрая «фантасмагория в течение одного только дня». Столица дворянской России, отражением которой является Невский проспект, с внешней стороны – выставка роскоши, модного великолепия и пышности, ослепляющая бедного мечтателя вроде Пискарёва. Но за блестящим фасадом дворянской монархии скрывается глубокий общественный упадок. Блеск и красота, увлекающее опьянение и суета столичной жизни – обман, под покровом которого таится извращение всех человеческих ценностей, страстей и понятий, - таков конечный вывод автора-сатирика.

Не случайно повесть открывается описанием Невского проспекта и всей сменяющейся на нём пёстрой вереницы лиц разного возраста и состояния. Панорама Невского проспекта, картины его жизни в разные часы – с утра до вечера – позволяют Н.В.Гоголю дать своеобразный физиологический «разрез» Петербурга. Красавец-проспект поражает воображение тысячами сортов «шляпок, платьев, платков», тысячей «непостижимых характеров». В многоцветье гуляющей или спешащей толпы отражается, как в зеркале, жизнь всего огромного города. Однако красота шумного проспекта призрачна и обманчива. Утром здесь «пахнет горячими хлебами» и «нищие собираются у дверей кондитерских». Ломовой извозчик тащит «красный гроб бедняка». Вечером «будочник… карабкается… зажигать фонарь» и дома начинают «мерцать обманчивым светом». Если дневной свет приглушает характер проспекта, если люди, мелькающие на нём в течение дня, затмевают собственный облик города, то вечером он – сам по себе: «оживает и начинает шевелиться». Люди не так заметны в сумерках и ночью – более явственны их тени: «длинные тени мелькают по стенам и мостовой и чуть не достигают головами Полицейского моста».

Н.В.Гоголь представляет образ Петербурга и глазами местных художников:

«земля снегов», «всё мокро, гладко, ровно, серо, туманно», «тихое искусство», «маленькая комната», «голые стены», «нищая старуха», «пыль», «стены, запачканные красками, с растворённым окном, сквозь которое мелькает бледная Нева и бедные рыбаки в красных рубашках», «серенький мутный колорит»…

Это петербургские живописцы – кроткие, застенчивые. Для Пискарёва нет волшебного света ночного Невского проспекта. Его путь освещает обманчивый свет одинокого уличного фонаря. Н.В.Гоголь характеризует комнату, куда попадает Пискарёв «отвратительным приютом, где основал своё жилище жалкий разврат, порождённый мишурною образованностью и страшным многолюдством столицы». В ней царит «неприятный беспорядок, … голые стены и окна» затянуты серой паутиной. Обитатели же этого жилища поражают «изношенностью» своих лиц.

Сам город превращается в его переживаниях в мистические видения, что подтверждает абсурдность мира, потерявшего смысл, утратившего организующую его духовную вертикаль.

«Тротуар нёсся под ним, кареты со скачущими лошадьми казались недвижимы, мост растягивался и ломался на своей арке, дом стоял крышею вниз, будка валилась к нему навстречу…»^.

 Город становится как будто живым. Он словно бы вбирает в себя постепенно художника, теряющего связь с реальной, размеренной, лишённой мечты жизнью.

«О, не верьте этому Невскому проспекту! Я всегда закутываюсь покрепче плащом своим и стараюсь вовсе не глядеть на встречающиеся предметы. Всё обман, всё мечта, всё не то, чем кажется!.. всё дышит обманом. Он лжёт во всякое время, этот Невский проспект, но более всего тогда, когда ночь сгущённою массою наляжет на него и отделит белые и палевые стены домов, когда весь город превратится в гром и блеск, мириады карет валятся с мостов, форейторы кричат и прыгают на лошадях, и когда сам демон зажигает лампы для того только, чтобы показать всё не в настоящем виде», - восклицает Н.В.Гоголь.

Эту фразу можно считать лейтмотивом всех петербургских повестей. Картина каждодневной жизни Невского проспекта – не только место развития истории Пискарёва и Пирогова. Она служит своего рода введением ко всем повестям и позволяет писателю с самого начала выдвинуть на первый план центральную для всего цикла тему Петербурга, тесно связанную с темой настоящего и будущего России. В.Белинский писал: «Пискарёв и Пирогов – какой контраст!.. О, какой смысл скрыт в этом контрасте! И какое действие производит этот контраст! Пискарёв и Пирогов, один в могиле, другой – доволен и счастлив, даже после неудачного волокитства и ужасных побоев!» Таков Петербург, город «крестов и звёзд»: лучшие погибают, пошлые и ограниченные процветают.

Герои здесь существуют на границе реального и фантастического: жизни с сильной мечтой – и смерти в итоге; неспособности биться за мечту – и спокойным продолжением дальнейшей жизни; жизни с идеей – или без неё; желаемого – и действительного.

И Пискарёв, и Пирогов пытаются совершить разные по цели, но по сути одинаковые полёты в желаемое и падают – с большей или меньшей высоты. А ведь с высоты – «всё не то, чем кажется»: та, которую приняли за идеальную красавицу, оказалась девицей лёгкого поведения, та, о которой сразу подумалось плохо, оказалась обычной женщиной.

Идея повести «Невский проспект» заключена в вечном раздоре мечты с реальностью. Удивительно, как непостижимо играет с людьми их судьба.

Невский проспект - не просто место, где разворачивается действие, это герой, меняющий свой облик в разное время суток. Сопоставление начальной и финальной частей повести «Невский проспект» заставляет задуматься вот над чем: если «улица-красавица» столицы, которая «составляет всё» для Петербурга, «лжёт во всякое время», что же тогда весь город? Особую роль в петербургских произведениях писателя играет время сумерек. Именно в неверном и заманчивом свете ламп всё как-то искажается или, наоборот, приобретает истинные качества. Определяя город Гоголя прилагательными, чаще всего употребляются именно те, которые связаны с его миражностью: таинственный, неустойчивый, переменный, меняющийся, двоящийся, зыбкий, обманчивый и так далее. Этот демонический образ олицетворяет дух Петербурга Н.В.Гоголя.

Петербург в повестях

«Нос», «Портрет», «Шинель» и «Записки сумасшедшего»

Невский проспект – лишь красивая личина странного, фантастического, полубезумного города, сущность которого раскрывается в сюжетах и характерах петербургских повестей. Герой «Носа», майор Ковалёв, - это преуспевший на службе, чрезвычайно заботящийся о своей одежде и наружности, пошловатый и самодовольный коллежский асессор – один из представителей той толпы провинциальных искателей денег и чинов, которые в гоголевском Петербурге каждый день фланировали по тротуарам Невского проспекта. Воображая себя майором, Ковалёв постоянно «задирает» свой нос перед окружающими и становится жертвой «чиномании». В лживом мире вместо человека начинают действовать его фикции. Его значимость определяется не внутренними достоинствами, а предметами модного туалета или его положением в чиновничьей иерархии. В повседневной жизни Петербурга Н.В.Гоголь отмечает фантастические, абсурдные и комичные черты, а душах горожан – соединение уродливого, трогательного и смешного.

В историях о художниках («Невский проспект», «Портрет») тема творчества соседствует с темой безумия. В «Невском проспекте» художник Пискарёв, потрясённый лживостью внешней красоты, отказывается от жизни: прекрасная девушка, пленившая его сердце, принадлежала, как оказалось, к «презренному классу творений». Он уходит в мир опиумных грёз, а затем перерезает себе горло. В «Портрете», напротив, заветная мечта героя-художника как будто сбывается. Внезапно разбогатев, он обретает возможность заняться высоким искусством и не думать больше о заработках, реализовать свой талант. Но власть золота оказалась сильнее идеи творчества. Чартков становится модным и дорогим художником, но по мере того, как возрастает его состояние, умаляется его талант. Когда герой понимает, что из-за жадности лишился главного своего сокровища, он, движимый злобой и завистью, тратит своё огромное состояние на уничтожение шедевров искусства, а затем в безумной горячке умирает.

В повестях Н.В.Гоголя ощущается давление чего-то ужасного. Чувство иронии бросает лишь только чёрную тень на всё происходящее. «Портрет» начинается с описания лавки с грязными картинами в тёмно-жёлтых рамах, покрытых тёмно-зелёным лаком. Да и сюжеты картин оставляют неприятный осадок: «… совершенно красный вечер, похожий на зарево пожара, … мужик с выломанною рукою …»^[9] Чувство беспокойства постоянно преследует читателя на протяжении развития событий повести. Писатель применяет характерные приёмы, передавая состояние героя, который «усталый дотащился к себе… взобрался… по лестнице, облитой помоями и украшенной кошачьими следами», бросился на «узкий, оборванный диванчик». «Свет месяца озарял комнату», в которой «страшно сидеть одному». А старик с портрета глядит «к нему прямо вовнутрь». Художник испытывал постоянно «что-то неприятное». Его охватывало какое-то «тягостное, тревожное чувство…» Я думаю, что читатель может таким образом понять состояние Н.В.Гоголя в Петербурге и услышать боль его разбитого сердца в этом далёком северном городе, где властвует «холодный, пахнущий ветер», таинственно мерцает «лунное сияние на крышах», «всё … тихо», «нигде ни души».

Невероятной болью и любовью, иронией и фантастикой пронизана повесть «Шинель». Смешной и трогательный Акакий Акакиевич Башмачкин –в каком-то смысле художник, артист в своём деле, отдающий все силы своей кроткой, детской души переписыванию служебных бумаг. Переживания бедного чиновника были известны самому Н.В.Гоголю по первым годам его петербургской жизни. 2 апреля 1830 года он писал матери, что, несмотря на свою бережливость, «до сих пор… не в состоянии был сделать нового, ни только фрака, но даже тёплого плаща, необходимого для зимы», и «отхватал всю зиму в летней шинели»^[10]. Имя «Акакий» (что значит по-гречески «незлобивый») несёт тоже определённый художественный смысл. Несмотря ни на что в образе жалкого Акакия Акакиевича чувствуется ничтожное и возвышенное одновременно. С ласковым юмором рассказывает Н.В.Гоголь об этом большом ребёнке, который «умел быть довольным своим жребием» и «служил с любовью», который своей кротостью и христианским поведением оказывал облагораживающее влияние на других людей. Но есть у Акакия Акакиевича безусловный враг – стихия петербургского климата, зима, пронизывающий до костей обветшавшую шинелишку мороз. В «Шинели» Петербург Н.В.Гоголя оставляет впечатление  серого города, с северным ветром, который дует сразу с четырёх сторон, и колючим морозом. Опять читатель побывает на чёрных лестницах петербургских домов, «проникнутых насквозь помоями и спиртуозным запахом, который ест глаза». Сцена ограбления героя навевает жуткий холод. Погружаясь в безмолвие громадного города, Башмачкин испытывает полное одиночество. Здесь царят бедность, запустение и, как следствие этого, - разбой. В момент его приближения к роковому месту Акакий Акакиевич ощущает, что какая-то злая, равнодушная стихия ползёт, надвигается на него: пустынные улицы становятся всё глуше, фонари на них мелькают всё реже. «Деревянные домы, заборы; нигде ни души»^[11]. Сверкает один только снег, и «печально чернеют с закрытыми ставнями заснувшие низенькие лачужки»^. Город словно закрыл глаза, не желая видеть беды, которая подстерегает человека.

Со смертью героя сюжет повести не обрывается. Он переходит в фантастический план. Наступает возмездие. История «значительного лица», распекавшего Акакия Акакиевича, повторяет почти буквально то, что случилось с последним. Смерть Башмачкина предстаёт перед нами в конце повести только как часть её художественной темы. Финал же посвящён теме Стихии. Всё, казалось бы, заковано в гранит, департаменты и безмолвие холода, но Стихия всё же готова была показаться в любой момент из-за каждого дома.

В «Записках сумасшедшего», как и в «Шинели», Н.В.Гоголь обращается к исследованию внутреннего мира «маленького» человека, бедного петербургского чиновника, который сидит в директорском кабинете и чинит перья своему начальнику. Он восхищён его превосходительством: «Да, не нашему брату чета! Государственный человек». И одновременно он презрительно снисходителен к людям, стоящим по чину и званию ниже его. Фамилия этого человека Поприщин, и он уверен, что его ожидает великое поприще: «Что ж, и я могу дослужиться…», - мечтает он. В «Записках сумасшедшего» Н.В.Гоголь словами Поприщина, одного из своих обездоленных героев, раскрывает противоречивость и несправедливость общественного устройства: «Всё, что есть лучшего на свете, всё достаётся камер-юнкерам, или генералам!»^[15]. Атмосфера безразличия и жестокости сводит Поприщина с ума. Но его сознание настолько искажено ложными ценностями Петербурга, что в своих болезненных мечтах он видит себя таким же, как те, по чьей вине приходится страдать бедным чиновникам. На почве уязвлённого самолюбия в «маленьком» человеке развивается болезненная гордыня. Он сам хочет распоряжаться человеческими жизнями, стремится попасть в ранг тех, кому «всё позволено». В «Записках сумасшедшего» читатель опять попадает в бедные кварталы Петербурга, в которых «из-под ворот – ад», и приходится бежать, «заткнув нос» от назойливого запаха прокисшей капусты.

Н.В.Гоголь не идеализирует столицу – это не только парадные улицы и дворцы («Ночь перед Рождеством»), много в нём и дворов-колодцев, безликих домов, подъездов с грязными и тёмными лестницами, крошечных квартирок, в которых обитают бедняки, ведущие жалкое существование. Город многолик во всём. В нём живут не одни только преуспевающие чиновники, но и бесправные бедняки. Обездоленная часть Петербурга – это словно тень второй, богатой части. Они имеют схожие очертания, но тень сера и буднична, тогда как сам богатый город переливается всеми цветами радуги («Невский проспект»).

В гоголевских петербургских повестях в значительной мере сказались глубоко отрицательные впечатления и горестные размышления, вызванные жизнью писателя в Петербурге. Автору удалось довольно глубоко проникнуть во внутреннюю жизнь города, в его секреты, постичь скрытую от глаз простого обывателя фантастику Петербурга. Н.В.Гоголя занимает не детальное описание отдельных характеров, а изображение общего склада жизни столицы, её наиболее глубоких и острых социальных и нравственных противоречий, трагической судьбы простого человека, живущего и гибнущего среди всеобщего равнодушия. Для писателя этот прекрасный и одновременно страшный, опасный, таинственный город существует в двух мирах: реальном и нереальном. Все повести о Петербурге связаны общей проблематикой: власть чинов и денег; единством основного героя – «маленького человека». Петербургские повети правдиво воссоздают обобщённую картину Петербурга 30-х годов XIX века, отражавшую социальные противоречия, свойственные всей стране.

Отношение к Петербургу в русском сознании всегда было двойственным. А.С.Пушкин видел в нём «гордый град Петров», Ф.М.Достоевский – проклятый город, случайно возникший над водной бездной. А.С.Пушкин одним из первых показал противоречивый облик столицы, «города пышного, города бедного». Именно в его «Медном всаднике», в «Пиковой даме» мы сталкиваемся с прекрасным Петербургом и городом, ставшим трагедией для бедного Евгения. Также двулик и Петербург Н.В.Гоголя: блестящий, фантастический город подчас враждебен человеку, судьба которого может быть изломана на улицах северной столицы.

Суть гоголевского города обманчивая, как вид гражданина в сюртучке: «…всё дышит обманом». Н.В.Гоголю важно показать «исход» личности из города: нет лиц – только «усы чудные», «талии», «дамские рукава»; нет лиц – только чины и звания: «старые коллежские секретари, титулярные советники, надворные советники», нет лиц – только «быстрая совершается на нём фантасмагория в течение одного только дня».

Петербург Н.В.Гоголя показан через героев его повестей. Вся их ничтожная жизнь есть следствие влияния города на их судьбу. Петербург глазами героев Н.В.Гоголя представлен серыми и чёрно-белыми тонами, контрастными вывесками на фоне неба, тёмными мостовыми и грязноватыми домами. Читатель видит бледную Неву, тяжёлое пасмурное небо. Его пронизывает порывистый северный ветер, ему холодно и неуютно. Действительно, в изображении гоголевского Петербурга доминируют мотивы зимы и снега. Многозначная тема северного холода сочетается у автора с темой сжигающих человека гибельных страстей и страданий.

Мировоззрение Н.В.Гоголя в основе своей было глубоко религиозным и не изменялось на протяжении всего творческого пути. От матери писатель унаследовал тонкую душевную организацию и склонность к мистической созерцательности. Он переживал огромный душевный кризис, его навязчиво преследовала идея Страшного суда и загробного воздаяния. Он боится приближения к действительности, таящей в себе нечто неведомо-ужасное, так как она мрачна, отвратительна, заклеймена пороками, низостью и коварством.

Все произведения писателя охвачены личными переживаниями. Он болел оттого, что видел жизнь именно так. Отсюда возникал страх, ужас, бред, одиночество и стремление бежать от всего.

Роковая трещина пролегла во взглядах Н.В.Гоголя через понятие действительности, поэтому его переживания так драматичны.  Петербургское настроение писателя отражается в его письме к матери: «Я устал и душою, и телом… Никто не знает моих страданий… Я хотел бы убежать…»

И это, естественно, нашло отражение в  творчестве. В этом плане очень интересны изобразительные приёмы Н.В.Гоголя. Один из обычных его эффектов – нагромождение глаголов, которые усиливают и подчёркивают напряжённость действия: «купивши картины, приносил… на них кидался, рвал, разрывал, изрезывал в куски и топтал ногами»; «музыка… погасала, и замирала, и опять вырывалась, визжала и гремела». Так писатель передаёт своё эмоциональное состояние.

Таким образом, гоголевский Петербург, нарисованный без внимания  к его архитектурным и пейзажным красотам, погружённый в пошлую, смешную, страшную обыденность, всё же не лишён своеобразного величия. Оно проступает там, где божественное начало, вложенное в человеческую душу, борется с дьявольским наваждением. Это противоборство приводит к гибели героев петербургских повестей Н.В.Гоголя – художника Пискарёва, художника Чарткова, чиновника Поприщина, чиновника Башмачкина. Оно всё-таки освещает город ярче, чем лампы, которые на Невском проспекте зажигает сам демон.