Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Господин из Сан-Франциско.doc
Скачиваний:
6
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
54 Кб
Скачать
☆

3. Эпиграф.

Эпиграфом к «Господину из Сан-Франциско» были взяты слова из «Апокалипсиса»: «Горе, горе тебе, великий город Вавилон, город крепкий! ибо в один час придет суд твой» .От этого эпиграфа протянется смысловая нить к кульминационному моменту смерти господина из Сан-Франциско: «Он быстро пробежал заглавия некоторых статей, прочел несколько строк о никогда не прекращающейся балканской войне, привычным жестом перевернул газету, - как вдруг строчки вспыхнули перед ним стеклянным блеском, шея его напружилась, глаза выпучились... » Так же внезапно, в разгар пиршества, вспыхнули на стене и в роскошных палатах вавилонского царя Валтасара роковые письмена, предрекшие его скорую, внезапную гибель: «Мене, мене, текел, упарсин» .

4. Мотив возмездия и смерти.

В финале рассказа возникает одушевленный символ могущества современного «богатого человека» и всего цивилизованного мира: «…корабль, многоярусный, многoтpубный, созданный гордыней Нового Человека со старым сердцем. Вьюга билась о его снасти и широкогорлые трубы, побелевшие от снега, но он был стоек, тверд, величав и страшен. На верхних палубах его - очередной бал, а в мрачных глубинах сокрыта душа его - «исполинский вал, точно живое чудовище». У человека ХХ в., благодаря достижениям цивилизации, рождалась великая иллюзия своего абсолютного всевластия, а соответственно, и вседозволенности. Но единственно, что остается неподвластным современному Новому Человеку, это смерть. Мир современной цивилизации подобен древнему языческому капищу / Ка́пище —место языческого храма, предназначенное для установки капей (статуй, изображающих богов) или иных сакральных предметов/. Именно в этом смысле, отмечает как бы мимоходом Бунин, у современного Нового Человека - старое сердце, исполненное гордости и жажды чувственных наслаждений. И царство современного Нового Человека ждет тот же конец, что и древний Вавилон. Кара настигнет его за гордость и разврат, как некогда - строителей Вавилонской башни и вавилонского царя Валтасара. И, наконец, падет перед вторым пришествием Христа, как сказано в Апокалипсисе, Вавилон - аллегорический оплот царства Антихриста. Так реализуют себя на уровне подтекста параллель современная цивилизация - Вавилон. И как древний языческий мир противостоял Единому Богy, так и современный мир попирает ценности христианства. Планируя свое путешествие, господин из Сан-Франциско как бы «снимает сливки», убежденный в том, что имеет право на все лучшее в этой жизни. И вот в ряду развлечений самого высокого класса, наравне с флиртом, рулеткой, карнавалом и стрельбой по голубям, оказывается месса Страстной пятницы... Но это служба дня самого трагического для всего человечества и мироздания, когда Господь страдал и умер за нас на Кресте! «Чье-нибудь снятие с креста, непременно знаменитое» - в распорядке дня пассажиров «Атлантиды» между двумя завтраками. Туристам «Атлантиды», по-видимому, так же безразлично и то, кто написал картину, как и то, Кого снимают с Креста, - важно, что были и видели. Каждый человек почувствует в этом кощунство. И возмездие за это экзистенциальное кощунство не замедлит прийти. Это над ним, над всевластным господином из Сан-Франциско надо бы петь «Мiserere» («Смилуйся»), ибо он, планировавший успеть к мессе Страстям Господним в Рим, не доживет

и до Рождества. И к тому моменту, когда все добрые люди будут возносить «наивные и смиренно-радостные хвалы их солнцу, утру, ей, непорочной заступнице всех страждущих в этом злом и прекрасном мире, и рожденному от чрева ее в пещере Вифлеемской, в бедном пастушеском приюте, в далекой земле Иудиной», - господин из

Сан-Франциско будет мотать «своей мертвой головой в ящике» из-под содовой. Он услышит мессу, но только не Распятому, а nогребальную мессу по самому себе и не в Риме, а когда будет, уже в гробу, в черном трюме корабля возвращаться из Старого Света в Новый. А служить мессу будет бешеная вьюга океана. Выбор двух главных христианских праздников, Пасхи и Рождества, в качестве временных пределов жизни и смерти героя символичен: система христианских ценностей словно выталкивает из жизни господина из Сан-Франциско.