Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
baranovskaja_o_konspekt_lekcij_po_kursu_filosof...doc
Скачиваний:
4
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
352 Кб
Скачать
☆

Тема 8. Обоснование связи эмпирического и рационального познания в трансцендентальной философии и.Канта.

8.1. Априоризм. Априорные формы деятельности рассудка и разума. Сущность и функции разума, рассудка, сознания.

8.2. Проблема развития познавательных способностей разума.

8.3. Границы теоретического применения разума. Агностицизм.

Стремление найти наиболее эффективный путь для развития науки, определить ее принципы и нормативы привело, как уже говорилось в предыдущей теме, к дискуссии о том, какая модель мышления должна обладать приоритетом в формировании основ научного знания. Эмпирическая философия настаивала на преимуществах опытной науки, рационалистическая – на необходимости строгих требований к качеству теоретического мышления, что достижимо и выполнимо только на рациональной основе. Между данными позициями нет противоречия, но и нет очевидного согласия. Поэтому, в принципе, они могли бы дополнять друг друга – эмпирическое мышление может «работать» на сбор и проверку данных, а затем проверку теорий, а рациональное мышление может «работать» над созданием теоретических моделей, представляющих научную картину мира. Однако чтобы такое взаимодействие было возможно и, самое главное, продуктивно, необходимо установить условия, основания и принципы этого взаимодействия, т.к. они не обнаруживаются сами собой.

Обоснование взаимосвязи эмпирического и рационального познания, а также обоснование возможности «примирения» теоретических принципов научного мышления стало возможным благодаря созданию И. Кантом трансцендентальной философии. Вся критическая философия Канта, представленная в трех его «Критиках» – «Критике чистого разума» (ее популярное изложение – «Пролегомены ко всякой будущей метафизике»), «Критике практического разума» и «Критике способности суждения» – возникла как результат разработки и применения трансцендентального принципа в мышлении.

Общее значение слова «трансцендентальный» можно охарактеризовать как «переходящий, выходящий за пределы», но как понятие оно предполагает все, что выходит за пределы ограниченного эмпирического мира, а также предполагает состояние переходности, при котором нечто находится и внутри и за пределами системы отсчета одновременно. Например, состояние рефлексии или самопознания – это трансцендентальное состояние, т.к. находясь в процессе мышления или переживания, человек одновременно смотрит на этот процесс как бы со стороны. Например, идея красоты или идея добра, и т.п. трансцендентальны, т.к. прекрасное или добро не принадлежат полностью ни одному из конкретных объектов или действий, а лишь проявляются в них, хотя и могут рассматриваться как самостоятельные сущности.

Трансцендентальный принцип в теоретической философии представляет собой создание трансцендентального знания о том, как вообще возможно какое бы то ни было знание и, в особенности, теоретическое знание. Знание такого рода – это знание об условиях, формах и границах применения познавательных возможностей человека. А трансцендентальный принцип в практической философии (практическая философия исследует сферу свободного выбора и действий человека в жизни, что наиболее полно проявляется в сфере морали и нравственности) позволяет сформировать трансцендентальное знание об условиях, формах и пределах применения свободной воли человека. Тот же принцип заставляет Канта исследовать вопрос, как возможна связь между теоретическим мышлением, полностью ориентированным на мир природных, строгих объективных закономерностей, и практическим мышлением, ориентированным на свободную самореализацию человека. В целом трансцендентальная философия И.Канта представляет собой исследование условий и возможностей, обеспечивающих взаимодействие различных моделей и теоретических принципов мышления, но сама она не «привязана» к какой-либо из этих моделей и принципам. Даже рационалистическая философия, в рамках которой Кант выстраивает свою систему, приобретает у него исключительно критический и скептический характер, т.е. он старается максимально беспристрастно и бескомпромиссно подходить к решению вопросов и задач, связанных с исследованием возможностей и пределов применения разума. Итак, если остановиться на критике познавательной способности, то принципиальными для Канта становятся три направления.

1. Если мы хотим исследовать условия и возможности познавательной деятельности, то их следует рассматривать «вчистую», сами по себе, без тех наслоений, которые появляются в процессе и в результате осуществления познавательной деятельности. Речь идет об априорных формах чувственного познания, деятельности рассудка и разума (априорных – т.е. до-опытных, вне-опытных). Например, вопрос об априорных формах чувственного познания может быть сформулирован так: что делает чувственное восприятие возможным? или что делает возможной нашу способность иметь опыт восприятия действительности? Ведь когда мы говорим, что воспринимаем объекты действительного мира, мы считаем само собой разумеещимся получение разносторонней информации об объекте, но не задаемся вопросом, каким образом информация совершенно разного качества (зрительные, слуховые и т.п. впечатления) складывается в целостное представление об объекте. Отвечая на этот вопрос, Кант приходит к выводу, что априорными формами чувственного восприятия являются пространство и время – как «чувство» пространственной и временной определенности наблюдаемых явлений и их свойств, наглядной связности явлений в пространстве и во времени. При этом получается, что традиционное представление о пространстве и времени как объективных характеристиках самого действительного мира оказывается возможным только при условии субъективной способности человека фиксировать в своем сознании пространственные и временные определенности.

В исследовании априорных форм деятельности рассудка (а сущность рассудка Кант определяет как способность действовать в соответствии с правилами), обнаруживается, что схематизм деятельности рассудка формируется опять таки на основе сознания пространства и времени. Ведь способность рассуждать опирается на способность понимать, схватывать формальные соответствия и последовательность, в которых должно строиться рассуждение. При этом формальные соответствия, как правило, выражаются в пространственных представлениях, а последовательность – во временных. Правила же являются, своего рода, экспликациями устойчивых, законосообразных формальных соответствий или последовательностей.

Именно это позволило сделать вывод об условии взаимосвязи и взаимодополнительности эмпирического и рационального мышления – пространство и время как субъективные априорные формы чувственного восприятия и как априорные формы, обусловливающие схематизм деятельности рассудка, являются условием синтеза эмпирического и рационального познания.

Если в чувственном опыте создаются представления о явлениях, а рассудок есть способность, создающая единство явлений согласно правилам, то разум есть способность, создающая единство правил рассудка согласно принципам. Поэтому разум не имеет прямого отношения к опыту, а действует через рассудок. Это позволяет выстроить последовательную связь этапов или форм познания: от чувственного опыта к рассудку, от рассудка к разуму (и обратно). Способность разума создавать принципы проявляется, в основном, в продуцировании идей и в определении законов, по которым идеи приобретают систематическую связь, причем априорный синтез идей должен обеспечивать приращение, расширение возможных идей.

2. Исследование возможностей познавательной деятельности предполагает обоснование продуктивности эмпирического и рационального мышления, что связано, прежде всего, с пониманием способности к синтезу представлений, понятий и продуктивной способности воображения. Особое место здесь занимает вопрос о происхождении априорных синтетических суждений, т.к. именно они обеспечивают приращение знания. Априорным трансцендентальным условием синтетической способности является единство сознания или самосознание, в основе которого построенная на «чувстве» времени последовательность и связь всех представлений.

Однако при теоретическом обосновании возможности априорного синтеза возникает ряд проблем, среди которых Кант особо выделяет следующие: 1) если априорный синтез осуществляется в рамках принципов или законов логики, то все выводы будут иметь дедуктивный характер, а, значит, будут аналитическими, а не синтетическими; 2) в своей способности создавать принципы разум неминуемо приходит к конфликту с принципами логики (эта ситуация демонстрирует антиномию, т.е. противо-законность чистого разума); 3) в какой мере способность воображения может быть законной и продуктивной для работы разума в деле приращения знания.

Эти проблемы отражают сомнения в отношении значения логики в познании – классической формальной логики (как системы правил и норм рассуждения), которую было принято рассматривать как направляющую основу в познавательной деятельности. Сомнения были связаны с тем, что под диктатом логических правил знание часто приобретало тавтологический, догматический характер, но более того, становилось понятно, что новое продуктивное знание не может быть выведено из правил рассуждения. Ведь это было бы равносильно тому, что владение правилами грамматики языка обеспечивали бы способность сочинять романы. Как определяет Кант, логика не может служить «органоном» (средством) познания, а должна быть только каноном познания. Однако более внимательное рассмотрение роли логики как канона приводит проблеме антиномии чистого разума, когда оказывается, что строго следуя логическим правилам доказательства, мы приходим к заключениям, опровергающим важнейший принип логики, а именно – принцип непротиворечивости. Например, Кант демонстрирует, что строго в рамках логических правил можно доказать взаимоисключающие утверждения: «Мир имеет начало во времени и ограничен также в пространстве» и «Мир не имеет начала во времени и границ в пространстве» и др. И если имеются такие исключительные ситуации, то каноничность логики сомнительна. Однако Кант находит решение этой проблемы, обосновывая то, что традиционная логика, опирающаяся на принцип недопустимости противоречия, все таки не является универсальной, а имеет границы применения – только в области понятий, отражающих эмпирические представления. А познание в сфере трансцендентальных идей, т.е. идей, выражающих представления, выходящие за пределы какого бы то ни было человеческого опыта, не может быть организовано по требованиям традиционной логики, здесь она неприменима.

Для таких задач необходимо обосновать принципиально новую сферу применения разума – трансцендентальную логику. В отличие от традиционной логики здесь противоречие допустимо как первый этап решения задачи, но все решение, в конечном итоге, должно быть направлено к синтезу исходных противоположностей, который и будет представлять из себя принципиально новое понятие или идею, связывающую в единое целое исходные противоположности. При этом противоречие играет роль ограничения для всех возможных гипотез в отношении данных идей (воображение именно в той мере значимо для познания, в какой оно способно создавать гипотезы). Именно в сфере трансцендентальной логики Кант видел принципиально новую, продуктивную функцию метафизики, отвечающей на вопрос «Что я могу знать?».

3. Исследование возможностей познавательной деятельности предполагает также определение границ и даже пределов теоретического применения разума. Одной из основных задач философии, за которую не может взяться никакая другая наука, является определение того, какие вопросы никогда не могут быть решены теоретически (ни при каких условиях). К таким вопросам Кант относит вопросы о бытии Бога, о бессмертии души, о мире в целом и о свободе воли. Эти вопросы должны относиться к сфере практического применения разума, а именно философии ценностного выбора (аксиологии). Идея Бога или бессмертия души, идеи единства и целесообразности мирового устройства или свободы воли имеют сугубо регулятивный характер, т.е. могут оказывать влияние на способ и интерес мышления в определении принципов жизни и деятельности человека, но не должны определять принципы строгого знания.

Там же, «где границы нашего возможного знания очень узки, искушение строить суждения очень велико, иллюзии весьма обманчивы, и вред, приносимый заблуждениями, значителен…», требуется особая дисциплина разума, которая удерживала бы его от крайностей и заблуждений. Суть этой дисциплины заключается в осуществлении критики, даже цензуры к применению разума, особенно в отношении создания гипотез и доказательств. «Сама природа разума побуждает его выйти за пределы своего эмпирического применения, отважиться проникнуть до самых крайних границ всякого знания …с помощью одних лишь идей и успокоиться, только завершив свой круг в самодовлеющем систематическом целом.». Однако здесь следует помнить, что мы знаем о любом предмете ровно столько, сколько вложили в него сами. Вещи сами по себе скрыты от нас, будучи воспринимаемыми нами лишь настолько, насколько позволяют а priori заданные формы. Поэтому следует признать, что имея дело с вещью-в-себе, мы конструируем предмет познания на субъективных основаниях. А это означает, что к конструкциям разума необходимо предъявлять жесткие требования, проверяя его на безупречность и строгое следование необходимости.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]