III. Принципы формирования "я-концепции"

Источник: Янчук В.А. Введение в современную социальную психологию: учеб. пособие для вузов. - Мн.:АСАР, 2005.

На сегодняшний день в рамках различных психологических традиций и школ накоплен огромный фактический материал, со всей очевидностью демонстрирующий зависимость самости и Я-концепций от социального окружения. Причем эти доказательства получены в области психологии развития (Stern, Trevarthen), зоопсихологии (Gallup), теории объектных отношений (Machler, Kernberg, Fairbairn) и др.

Формирование Я-концепции является сложным процессом, рассматриваемым с позиций различных теоретических подходов, выдвигающих в качестве базовых те или иные принципы. Все они как бы дополняют друг друга, высвечивая те или иные аспекты представлений человека о самом себе.

Зеркальное отражение. Откуда же появляются эти представления у человека? Стандартный ответ на этот вопрос предлагает символический интеракционизм — из реакций на себя со стороны других, точнее — из социально значимого окружения. С.-Н. Cooley описывал понятие зеркальной самости как следствие воображений или предположений одними людьми решений других людей в отношении их самости. Эта же идея была скрупулезно проработана и Дж. Мидом, рассматривающим процесс формирования представлений о самом себе как интернализацию мнений и оценок значимых других.

Появившись на белый свет, человек постепенно усваивает эти оценки и формирует на их основе свою собственную систему критериев и представлений. В многочисленных исследованиях показана зависимость Я-концепции от отношений с первичными воспитателями, ровесниками и иными значимыми другими. Особенно это влияние возрастает в отношении тех компонентов Я-концепции, для которых нет достаточных оснований для собственных выводов и заключений. Не трудно представить, что, если вам коллективно внушается мнение о бездарности, это может, как минимум, привести вас к вопросу об основаниях для подобного рода оценок. Чувствительность к ним вкупе с повышенной само-абсорбцией может привести к высокой изменчивости, которую М. Rosenberg (1986) назвал «барометрической Я-концепцией», флуктуирующей от ситуации к ситуации в зависимости от реальных или воображаемых оценок других людей.

Эта зависимость от других, от рефлексивного одобрения (неодобрения) во многом определяет поле будущих проблем человека. В частности, как свидетельствуют проведенные под нашим руководством исследования феномена стигматизации Ю. С. Смирновой (2004), ситуация человека в роли «козла отпущения» во многом определяется его повышенной чувствительностью к негативным оценкам других. Сталкиваясь с ними, он либо смиряется, либо озлобляется, неадекватно реагируя на происходящее. Формирование этой предустановленности к недоброжелательному отношению отрицательно проявляется и при смене социального окружения. Попадая в новую среду, человек со страхом ожидает той же враждебности, что приводит к неадекватной интерпретации нейтральных реакций со стороны людей, к формированию предубежденного отношения к ним. Еще несколько таких подтверждений собственной стигматизации может вызвать полную беспомощность со всеми вытекающими отсюда последствиями. Рефлексивное одобрение может привести к росту самоактуализации личности, неодобрение — к краху ее; именно оно лежит в основе социальной адаптации лиц с отклонениями. В частности, в технологии, применяемой анонимными алкоголиками, упор делается на применение рефлексивного одобрения со стороны «друзей по несчастью» на заседаниях групп. Сталкиваясь в обычной среде с косвенными подтверждениями собственной ущербности (предложение выпить, ирония, скепсис и т. п.), бывший алкоголик нуждается в поддержке, которую и получает со стороны таких же, как он. Во-первых, это круг общения, не связанный с необходимостью в алкоголе «для раскрепощения». Во-вторых, никто иной, как бывшие алкоголики, не может так оценить и эмпатироваться к ситуации реабилитируемого, так как хорошо понимают, к каким последствиям может привести возврат к пьянству.

Понятно, что возможности социального одобрения не безграничны, но по отношению к определенным проблемам они обладают высоким позитивным потенциалом. В исследованиях М. Rosenberg (1973) показано, что дети от 3 до 12 лет уже обладают потенциалом избирательности в отношении мнений значимых других. В частности, используя механизм дискредитации, Розенберг приходит к выводу, что мы склонны рассматривать себя подобно тому, как нам кажется, думают другие, являющиеся значимыми для нас и чьему мнению мы доверяем. Эти другие представляют своеобразную внутреннюю референтную группу для нас, которая может быть реальной, а может и гипотетической. Дж. Мид по этому поводу говорил, что мы рассматриваем себя не так, как нас рассматривают другие, а скорее как генерализованные другие (1934). В свете современных представлений мнение значимых других выступает в качестве, во-первых, «повестки дня», как бы формирующей круг вопросов, на который обращает внимание человек при оценке самого себя, во-вторых, интерпретационного фрейма, задающего характер и направленность интерпретации наблюдаемого и анализируемого.

Социальное сравнение. По мере формирования критериев самооценки человек начинает все больше сравнивать себя с другими. Этот процесс стал объектом серьезного психологического анализа в работах Джемса, затем Фестингера, разрабатывавших теорию социального сравнения. Определение самоуважения как результата деления успеха на уровень притязаний показывает, что чем он выше, тем сложнее его удовлетворить. Фестингер (1954) показал, что, сравнивая себя с другими, индивид получает возможность оценки собственных способностей, привлекательности, качеств личности и корректности поведения или взглядов. Автор выделяет две функции сравнения человека себя с другими: нормативную и сравнительную. В соответствии с первой он научается нормам, ценностям и аттитюдам, которые могут быть интернализованы и могут стать регулятором поведения; со второй — получает информацию о своих способностях, характеристиках и атрибутах. Фестингер считал первичной функцией социального сравнения точную оценку способностей и аттитюдов.

Опираясь на принцип социального сравнения, можно сделать следующее определение — человек, формируя представления о самом себе, сравнивает, во-первых, свое настоящее с прошлым, а притязания — с достижениями; во-вторых, сравнивает себя с другими не в абстрактной, а в конкретной системе координат. Лучший ученик в никудышной школе по самоощущению будет отличником, точно так же, как худший ученик элитного лицея, прошедший сложную процедуру отбора, по самоощущению будет середнячком. Понятно, что человек живет не в замкнутой системе. Пользуясь средствами массовой коммуникации, вроде бы предлагающей ему массу оценочных эталонов и идеалов, в реальной жизни он все равно выходит в конкретную аудиторию и соотносит себя непосредственно с ней, получая от этого удовлетворение или разочарование. Обладая высокой степенью свободы и активности, он может сам стать эталоном, используя все наличные ресурсы кумиризации и дискредитации. В ситуации конкуренции всегда есть возможность либо дискредитации, либо устранения конкурента, либо абсолютизации собственных достоинств в заведомо выигрышной системе координат.

Отмеченная Festinger склонность людей сравнивать себя с другими приводит порой к феномену своеобразного подыгрывания себе в верификации собственных выводов. К кому обращается человек, принимая решение по какому-либо значимому вопросу? К близким, забывая при этом, что близкие или придерживаются сходных с ним взглядов, или не хотят обидеть его вынесением отличных от косвенно навязываемых оценок спрашивающего. В то же время существует огромное количество людей, придерживающихся отличных, порой диаметрально противоположных, мнений и оценок.

Роль принципа социального сравнения в формировании Я-концепции была показана во многих исследованиях. G. S. Wood (1989) обозначает три функции социального сравнения: самооценку, саморазвитие и самовозвышение. В случае самооценки индивид сравнивает себя с другими для диагностирования и дифференциации информации о своих способностях. Получение такой информации создает основания для саморазвития, последнее в свою очередь создает предпосылки для самовозвышения.

Сравнение является необходимым условием саморазвития и самоизменения. По этой причине, прогнозируя коррекционную работу по развитию тех или иных свойств и качеств личности, надо включать создание среды сравнения, на которой человек может фиксировать позитивную динамику. Если такой среды нет, сложно убедить человека в позитивных последствиях осуществляемых им действий.

Самопрезентация и самоверификация. Формирование Я-концепции включает процессы самопрезентации и самоверификации. Формируя некоторый образ собственного Я, человек делает выверку адекватности представлений о самом себе — моделирует свой образ в воображении, затем — в презентации; здесь антиципирует возможные реакции на данное предъявление его со стороны других в качестве основного критерия адекватности-неадекватности; затем сравнивает антиципируемую реакцию с реальной и, в случае субъективной констатации совпадения, укрепляется в осознании адекватности, в случае несовпадения — предпринимает шаги по корректировке собственных представлений о самом себе.

Наиболее полно процесс самопрезентации представлен в работах W. В. Jr. Swann (1987) в рамках теории самоверификации.

Самоатрибуция. По мере накопления человеком некоторой суммы представлений о себе и об окружающем мире Я-концепция стабилизируется, и человек в большей степени начинает полагаться либо на собственное мнение, либо на устойчивые оценочные шаблоны, зафиксированные в опыте. Этот аспект, связанный с эмпирической констатацией полагания на свои, пусть даже неадекватные, оценочные суждения, стал предметом теории самовосприятия D. Bern (1972). Бем отмечает, что в определенных случаях люди приходят к постижению своих внутренних состояний из наблюдений за своим открытым поведением и/или из обстоятельств, в которых это поведение реализовывалось. В качестве примера он приводит ситуации, когда у людей нет необходимых оснований для объяснения тех или иных состояний, а испытывая их, например подавленность, они объясняют это тем, что пытаются найти этому внешние причины.

Это же имеет место и по отношению к ситуационным факторам. Оказываясь в тех или иных обстоятельствах и испытывая соответствующее состояние, человек приписывает его их влиянию, хотя все дело в самой ситуации. В частности, многим из нас известны примеры тенденциозных придирок к окружающим в состоянии раздражения. Причем человек искренне верит в то, что именно они являются первопричиной. Bern отмечает, что в зависимости от степени неопределенности, размытости и трудно интерпретируемости внутренних импульсов человек функционально может оказаться в том же состоянии, что и наблюдатель, полагающийся на внешние сигналы, делая выводы о внутреннем состоянии наблюдаемого.

В соответствии с принципом самоатрибуции, в процессе формирования представлений о самом себе и причинности совершаемых действий человек полагается на информацию из трех следующих источников: анализа внутренних импульсов; наблюдения за своим открытым поведением; анализа обстоятельств, в которых это поведение реализуется. Чем противоречивее и неопределеннее внутренние импульсы, тем в большей степени он полагается на свои поступки и обстоятельства, в которых они реализовывались. Причем этот принцип имеет место и на уровне общественного самосознания. Так, в 1960 —1970-е годы большинство жителей СССР легко «справлялись» с «происками» западной пропаганды в отношении недостатков социалистического строя, находя в качестве контраргументов многочисленные примеры «язв капитализма», подсовываемые отечественными средствами массовой информации. Когда же эта уверенность рухнула к концу 1980-х годов, они стали повышенно доверчивы к суждениям любого западного, да и отечественного шарлатана.

Иерархизация. По мере накопления представлений об особенностях формирования и проявления Я-концепции на первый план начали выходить исследования, связанные с выявлением ее структурной организации. М. Rosenberg (1986) предложил иерархическую структуру, в которой реализуется принцип соподчинения: вышестоящие элементы определяют нижестоящие и в конечном итоге — само- и мироотношение личности.

К ядру Я-концепции относятся те элементы, свойства, качества, социальные роли и т. п., которые оцениваются как субъективно значимые. Это своеобразные струны души человека, к которым он особенно чувствителен. В качестве таковых могут выступать внешний облик в целом или какая-то его деталь, интеллект, положение в обществе, материальные возможности и многое другое (курносый нос, веснушки, фирменная одежда и т. п.). Причем в тот или иной момент времени эта психологическая черта может быть доминантной, направлять все помыслы человека, например — стремление к косметической операции, встреча с кумиром и т. п.

Психологические центральности индивидуализированы и обладают возрастной спецификой. Если человек чувствителен к своей внешности, любое критическое замечание в ее адрес может вызвать весьма болезненную реакцию. Если моральное Я находится на периферии, любое взывание к совести обречено и т. д.

Смысловая интеграция. Вполне понятно, что все эти принципы не функционируют в отдельности, что они связаны друг с другом, и доминирование одного сказывается на других. Идею единства и смысловой интегрированности в формировании Я-концепции отмечал И. С. Кон, подчеркивавший, что «понятие смысловой интеграции — более емкое — подчеркивает не только системность, целостность «образа Я», но и его ценностно-смысловой характер, неразрывную связь когнитивных аспектов «самости» (что, насколько и благодаря чему осознается) с мотивационными» (1984, с. 240). Другое дело, что сама эта смысловая интегрированность далеко не всегда описывается в ее проявлениях рациональностью и целостностью; что человек в своих проявлениях часто демонстрирует диаметрально противоположные грани собственного Я, а это создает сложности в объяснении интегрированности его образа.