3. «Процесс сознания» как переменная величина, форма и содержание которой детерминирована культурой.

Процесс сознания — это всего лишь индивидуальный биологический аспект социокультурного процесса. Форма и содержание процесса сознания детерминированы культурой. Индивидуальное сознание является функцией объемлющей его культурной системы. То, чем оно занято; то, во что носитель этого сознания верует; то, что он думает и что он чувствует, — все это детерминировано не индивидом, но окружающей культурой. Индивидуальное человеческое сознание можно понять только через рассмотрение той культуры, по отношению к которой оно является всего лишь ее отражением.

Сознание индивида - среднего, типичного, нормального индивида — таково, каким его сделала его собственная культура. Для того чтобы понять сознание, необходимо понять и культуру; «психические процессы» человека являются не чем иным, как психосоматической формой выражения экстрасоматического культурного процесса. А если так, то исследователь человеческого сознания должен быть и культурологом, и психологом. Нет сомнения в том, что в рамках единой культуры, обладающей ярко выраженным единообразием, культурный фактор должен считаться величиной примерно постоянной. Но даже и здесь было бы хорошо, во-первых, осознать существование этой постоянной величины, и, во-вторых, осознать, что по своей природе и по своему происхождению она относится к культуре, а с точки зрения индивидуального организма является по отношению к нему столь же внешней и столь же ему чуждой, как элементы и процессы метеорологии.

4. Культура как фактор формирования гениев.

Гениальной следует считать только такую личность, которую считают гением: не имеет смысла говорить о том, что многие гении рождаются, живут и умирают непризнанными. Можно было бы сказать, что многие люди, от рождения наделенные превосходнейшими способностями, живут и умирают, так и не реализовав вполне своих возможностей и не достигнув признания или славы. Однако в целях нашего исследования мы ограничимся лишь теми личностями, которые получили признание как гениальные. 2. Распределение врожденных способностей - начиная с тех людей, кто, находясь на одном конце кривой, обладает крайне низким интеллектом, и кончая теми, кто, занимая другой ее конец, исключительно одарен, - было на протяжении всего времени единообразным (по крайней мере, в границах рода Homo sapiens). У нас нет оснований полагать, что идиотов илиисключительно способных личностей на 100 тысяч человек в одну эпоху родилось больше или меньше, чем в другую. 3. Среднее арифметическое и коэффициент врожденных способностей среди разных рас мира являются, по крайней мере приблизительно, одними и теми же повсеместно. Степень культурного развития не является, конечно, показателем врожденной способности, и свидетельства сравнительной анатомии, физиологии и психологии это предположение подтверждают.

Почему гении кучно сосредоточены в определенные эпохи истории вместо того, чтобы равномерно распределяться во времени? Культурологическая интерпретация дает этому достаточно ясное объяснение. Культура растет или изменяется не с одной и той же скоростью; бывают периоды интенсивной активности и периоды стагнации и даже регресса. В течение долгого времени культура может изменяться или прогрессировать совсем незначительно, а потом внезапно совершать прорыв, энергично действовать и расти. Такие изобретения и открытия, как обработка металлов, земледелие, приручение животных, арка с замковым камнем, алфавит, микроскоп, паровой двигатель т.д., могут открыть эпоху быстрых перемен и прогресса.

Но не принадлежит ли к числу изобретений и труд гения? Ответ будет, разумеется, положительным, если под гением мы понимаем того, «кто совершает значительное открытие или изобретение». Но ведь это же и есть круговая аргументация! Из того только факта, что личность совершает великое открытие или изобретение, отнюдь не следует, что она исключительно богато одарена от природы, и еще в меньшей степени это означает то, что она выше всех тех остальных, не сделавших никаких великих достижений, которые бы их прославили. А если так, то апеллировать к «гению» для того, чтобы объяснить изобретение или открытие, — значит прибегать к пустому многословию, поскольку гений определяется здесь через событие, и апеллирование к исключительно большой природной одаренности недопустимо или, по крайней мере, вводит в заблуждение.

Как только культурный процесс достигает той точки, когда изобретение или открытие становится возможным, это изобретение или открытие становится неизбежным. Эта мысль может показаться чрезмерной и недопустимой, но это лишь потому, что мы еще не привыкли думать о культурном процессе как о естественном законе; мы все еще думаем о нем как о действующем (по крайней мере, до определенных пределов) в сфере человеческой свободной воли.

Феномен культурной модели оказывает существенное влияние на проблему гения. Развитие модели достигается трудом бессчетного числа личностей на протяжении многих поколений или даже веков. Однако своей кульминации, своей реализации модель достигает в трудах немногих — ньютонов, дарвинов, бахов, бетховенов, кантов и т.д. У людей, которые трудятся как до, так и после того времени, как модель была реализована, имеется меньше (и обычно гораздо меньше) шансов завоевать признание. Люди, которые в силу случайности своего рождения оказываются где-то на склоне пирамиды развивающейся модели, не имеют шансов добиться тех успехов и той славы, что выпадают на долю людям, которые благодаря времени своего рождения оказываются на вершине. Бах или Бетховен, родись они на век или два раньше, всего лишь содействовали бы существованию модели развития, а не стали бы средствами достижения ее кульминации. Однако модель мышления в длительном процессе своего развития может достичь своей реализации в жизни и творчестве нескольких личностей.

Вывод 1. Хотя мы охотно допускаем, что индивиды различаются своими природными данными,

однако у нас нет иных достоверных способов обнаружения или распознавания «гениев», кроме как через их достижения. Может быть оправданным наше представление о том, что достижения Баха или Ньютона объясняются их исключительными врожденными способностями. Однако было бы неоправданным говорить, будто все те люди, которые достигли меньшего, имели пропорционально более низкие природные способности. С другой стороны, у нас есть все основания полагать, что значимые синтезы культурных черт могли иметь и имели место в тех организмах, которые исключительными качествами не отличались. А если так, то мы с неизбежностью приходим к выводу о том, что психологическое определение «гения» является вторичным и ошибочным. Культурологическое определение реалистично: гений — это такой человеческий организм, в котором произошел значимый синтез культурных элементов. Однако культурологическое определение не просто в большей степени соответствует фактам, чем психологическая концепция; оно привлекает внимание к наиболее значимому из тех двух факторов, которые сопряжены с великими изобретениями и открытиями, — т.е. к биологическому и культурному фактору. Психологическая концепция гения говорит нам всего лишь о том, что один организм совершенней другого, хотя во многих случаях она не может нам достоверно объяснить, с каким именно организмом мы имеем дело. Однако психологическая интерпретация не скажет нам того, достигнет ли на самом деле превосходный организм чего-либо великого или же погибнет «немой, бесславный Мильтон». А вот культурологическая интерпретация объясняет нам, каким образом, почему и когда появляется гений; она демонстрирует те элементы и процессы, которые приводят к появлению гения, и показывает, каким образом все это происходит. Стоит отметить также и то, что культуролог о нейроанатомии гения знает почти столько же, сколько и психолог, т.е. фактически ничего.

Вывод 2. В ходе процесса «человек—культура» фактор врожденных умственных способностей должен был возрастать (и, возможно, и впрямь возрастал) с тех пор, как человек обрел способность к артикулируемой речи. Представляется по крайней мере разумным предположить — хотя это с трудом согласуется с предшествующим выводом, — что Homo sapiens обладает врожденными способностями более высокого уровня, чем те, которыми обладал Pithecanthropus erectus. Таким образом, рассматривая, как на протяжении миллиона лет эволюционировало уравнение «человек—культура», мы можем предположить определенное абсолютное возрастание величины биологического фактора. Однако мы не располагаем свидетельствами того, что на протяжении последних ста — или хотя бы последних пятидесяти — тысяч лет произошло сколько-нибудь ощутимое возрастание умственных способностей. И однако в течение этого времени имело место заметное культурное развитие.

Поскольку значимое изобретение или открытие является функцией совместного действия организма и культуры, то роль организма — и, соответственно, исключительно одаренного индивида - по мере развития и прогресса культуры по сравнению с культурным фактором уменьшалась. Причиной этого является не только возрастание величины культурного фактора — как в абсолютном, так и в относительном смысле, — но также и тот факт, что дифференциация социальной структуры и образование наделенных своими собственными функциями классов свели на нет возможность значимых достижений для все большего числа исключительно одаренных от природы организмов: безграмотный крестьянин не может изобрести систему исчисления — какой бы превосходной ни была кора его головного мозга.

Вывод 3. Процент открытий и изобретений в любое данное время детерминирован не только процентом исключительно одаренных мужчин и женщин среди населения, но и количеством элементов в культурном континууме и скоростью их взаимодействия. Однако ускорение культурного развития, отмечаемое в разные периоды истории человеческой культуры, следует объяснять не повышением общего уровня умственных способностей или увеличением процента высокоодаренных индивидов; нет, это ускорение следует рассматривать в терминах или увеличения количества элементов культуры, или увеличения скорости их взаимодействия, или и того и другого вместе. Чем больше имеется черт или чем выше скорость их взаимодействия (или и то и другое вместе), тем большим является и количество культурных синтезов - изобретений и открытий — при том, что остальные факторы остаются неизменными.