4.Развитие азбуки в 1918—1956 гг.
Орфографическая реформа 1917—1918 годов состояла в изменение ряда правил русского правописания, что наиболее заметным образом проявилось в виде исключения нескольких букв из состава русского алфавита.
История реформы
Реформа обсуждалась и готовилась задолго до её практического применения. Впервые она оформилась в виде «Предварительного сообщения» Орфографической подкомиссии при Императорской Академии наук под председательством А.А.Шахматова (1904). В 1911 году особое совещание при Академии наук в общем виде одобрило работы предварительной комиссии и вынесло по этому поводу свою резолюцию: детально разработать основные части реформы; соответствующее постановление было опубликовано в 1912 году. С этого времени появляются единичные издания, напечатанные по новой орфографии. Официально реформа была объявлена 11(24) мая 1917 года в виде «Постоновлений совещания по вопросу об упрощении русского правописания», а 17(30) мая на основании указанных материалов Министерство народного просвящения Временного правительства предписало попечителям округов немедленно провести реформу русского правописания; ещё один циркуляр вышел 22 июня (5 июля). Впрочем, реформа тогда началась только в школе, что было подтверждено декретом советского Народного комиссариата просвещения от 23 декабря 1917 года (5 января 1918 года по новому стилю). Для прессы и делопроизводства обязательным стал только декрет Совета народных комиссаров от 10 октября 1918 года ( опубликован в «Известиях» 13 октября) и постановление президиума Высшего совета народного хозяйства « Об изъятии из обращения общих букв русского языка» (имеются в виду буквы с общим значением: і=и, ?=е, ө=ф), опубликованное на следующий день.
Содержание реформы
В соответствии с реформой:
из алфавита исключались буквы -ять, ө – фита, i –I (« и десятеричное»), V—ижица ; вместо них должны употребляться соответственно. Е, Ф, И;
исключается твёрдый знак (Ъ) на конце слов и частей сложных слов, но сохраняется в качестве разделительного знака (подъём, адъютант);
изменялось правило написания приставок на з-с: теперь все они (кроме собственно с-) кончались на с перед любой глухой согласной и на з перед звонкими согласными и перед гласными( разбить, разораться, разступиться→разбить, разораться, но расступиться);
в родительном и винительном падежах прилагательных и причастий окончания –аго, -яго заменялось на –ого, -его (например, новаго→нового, лучшаго→лучшего, ранняго→раннего), в именительном и винительном падежах множественного числа женского и среднего родов –ыя, -iя—на -ые, ие (новыя книги, изданiя→новые);
словоформы женского рода множественного числа он заменялись на они, одни, одних, одним, одними; словоформа родительного падежа единственного падежа единственного числа ея (нея) – на её (неё).
В последних пунктах реформа, вообще говоря, затрагивала не только орфографию, но и орфоэпию и грамматику, так как написания он , (воспроизводившие церковнославянскую орфографию) в некоторой степени успели войти в русское произношение, особенно в поэзию (там, где участвовали в рифме: он / у Пушкина моя/нея у Тютчева и т.п.) спросить учителя!
Реформа ничего не говорила о судьбе редкой и выходящей из практического употребления ещё до 1917 года буквы (ижица); на практике после реформы она также окончательно исчезла из алфавита.
Практическая реализация.
Согласно декрету, «все правительственные издания, периодические (газеты и журналы) и непериодические (научные труды, сборник и т.п.), все документы и бумаги должны с 15 октября 1918 г. печататься «согласно при сем прилагаемому новому правописанию».
Таким образом, частные издания формально могли печататься по старой (или вообще какой угодно) орфографии. Переучивание ранее обученных старой норме согласно декрету не допускалось.
На практике государственная власть достаточно скоро установила монополию на печатную продукцию и весьма строго следила за исполнением декрета. Частой практикой было изъятие из типографских касс не только букв I, фиты и ятя, но и Ъ. Из-за этого получило широкое распространение написание апострофа как разделительно знака на месте Ъ (под'ём, ад’ютант), которое стало восприниматься как часть реформы (хотя на самом деле, с точки зрения буквы декрета Совнаркома, такие написания являлись ошибочными). Тем не менее некоторые научные издания (связанные с публикацией старых произведений и документов; издании, набор которых начался ещё до революции) выходили по старой орфографии (кроме титульного листа и, часто, предисловий) вплоть до 1929 года.
Положительные стороны реформы.
Реформа сократила количество орфографических правил, не имевших опоры в произношении, например, различие родов во множественном числе или необходимость заучивания длинного списка слов, пишущихся через «ятъ» (причем относительно состава этого списка среди лингвистов велись споры, а различные орфографические руководства местами противоречили друг другу).
Реформа привела к некоторой экономии при письме и типографском наборе, исключив Ъ на конце слов (по оценкам Л.В. Успенского, текст в новой орфографии становится примерно на 1/30 короче).
Реформа устранила из русского алфавита пары полностью омофоничных графем (ятъ и Е, фита и Ф, И и I), приблизив алфавит к реальной фонологической системе русского языка.
Критика реформы до осуществления.
Пока реформа обсуждалась, относительно неё высказывались различные возражения:
никто не имЪетъ права насильственно производить измЬненiя въ систем_ установившейся орөографiи… допустимы только такiя измЬненiя, которыя происходят незамЬтно, подъ влiянiемъ живаго примЬра образцовыхъ писателей;
въ реформЬ_ нЬтъ никакой настоятельной надобности: усвоенiе правописанiя затрудняется не столько самимъ правописанiемъ, сколько плохими методами обученiя…;
реформа совершенно неосуществима…;
нужно, чтобы одновременно съ проведенiемъ реформы орөографiи въ школЬ_ были перепечатаны по новому всЬ_ школьные учебники…
далiе нужно перепечатать всьхъ классическихъ авторовъ, Карамзина, Островского, Тургенева и др.;
а десятки и даже сотни тысячъ домашнихъ библiотекъ… составленныхъ нерьдко на посльднiе гроши въ насльдство дьтямъ? Вьдь Пушкинъ и Гончаровъ оказались бы этимъ дьтямъ тьмъ же, что ныньшнимъ читателямъ допетровскiя печати;
необходимо, чтобы весь преподавательскiй персоналъ, сразу, съ полной готовностью и съ полной убежденностью въ правотъ дiла принялъ единогласно новое правописанiе и держался его…;
нужно… чтобы бонны, гувернантки, матери, отцы и всь_ лица, дающiя дьтямъ первоначальное обученiе, занялись изученiемъ новаго правописанiя и съ готовностью и убiжденностью обучали ему…;
нужно наконецъ, чтобы все образованное общество встрiтило реформу орөографiи съ полнымъ сочувствiемъ. Иначе рознь между обществомъ и школой окончательнл дискредитируетъ авторитетъ посльдней, и школьная орөографiя покажется самимъ учащимся коверканiемъ письма…
Отсюда делается вывод: « Все это заставляетъ предполагатъ, что намьченное упрощенiе правописанiя цiликомъ, съ исключенiемъ изъ алфавита четырехъ буквъ, въ ближайшемъ будущемъ въ жизнь не войдетъ». Ждать, однако, оставалось только пять лет.
После осуществления.
Несмотря на то, что реформа была разработана задолго до революции без каких- либо политических целей профессиональными лингвистами (более того, среди ее разработчиков был член крайне правого Союза русского народа академик Алексей Иванович Соболевский, предложивший, в частности исключить ять и окончания –ыя/-iя), первые шаги к ее практической реализации произошли после революции, а реально принята и внедрена она была большевиками. Это определенно резко критическое отношение к ней со стороны политических противников большевизма (данное отношение афористично выразил И.А. Бунин: «По приказу самого Архангела Михаила никогда не приму большевистского правописания. Уж хотя бы по одному тому, что никогда человеческая рука не писала ничего подобного тому, что пишется теперь по этому правописанию».) она не использовалась в большинстве издании й, печатавшихся на контролируемых белыми территориях, а затем и в эмиграции. Издания русского зарубежья в массе своей перешли на новою орфографию только в 1940-е -1950-е годы, хотя некоторые издаются по-старому до сих пор.
Реформа встретила также лингвистическую критику: ее обвиняли в недостаточном устранении непоследовательности старой орфографии (Н.С. Трубецкой): «По-моему, покойный А.А. Шахматов большой грех на душу взял, что осветил своим авторитетом новою орфографию. Особенно с апострофами («под’ем » при «дьячек») трудно согласиться , да и вообще не многим выходит лучше, чем до реформы: основная проблема состояла в том, что в кириллице нет буквы для обозначения «о после смягченной согласной», а эта проблема и в новой орфографии осталась неразрешенной…» (Письмо к Р.О. Якобсону от 1 февраля 1921)
Как видно, Н.С. Трубецкой был не совсем точен, читая, что широко применявшийся на практике апостроф требовался реформой (в действительности официально сохранившей в этой функции твердый знак).
Известна критика орфографической реформы Ивана Александровича Ильина, содержащая элементы как лингвистические (в частности, И.А. Ильин упрекал новую орфографию в увлечении количества омографов после исчезновения различий вроде есть/_iсть, миръ/мiръ), так и общественно-политические:
«Зачьмъ свь_ эти искаженiя? Для чего это упомрочающее сниженiе? Кому нужна эта смута въ мысли и въ языковомъ творчеств_? Отвьтъ можетъ бытъ только один: все это нужно врагамъ нацiональной Россiи. Имъ; именно имъ, и только имъ.»
Поэт-символист Вячеслав Иванович Иванов критиковал реформу с эстетических позиций:
«Язык наш запечатлевается в благолепных письменах: измышляют новое, на вид упрощенное, на деле же более затруднительное, - ибо менее отчетливое, как стертая монета,- правописание, которым нарушается преемственно сложившаяся соразмерность и законченность его начертательных форм, отражающая верным зеркалом его морфологическое строение. Но чувство формы нам претит: разнообразие форм противно началу все изглаживающего равенства. А преемственностью может ли дорожить умонастроение, почитающее единственным мерилом действенной мощи - ненависть, первым условием творчества – разрыв?»
Орфография русского языка до 1956 года- нормы и правила русского языка, действовавшие до принятия Правил русской орфографии пунктуации 1956 года. Орфография основалась на «Декрете о введении нового правописании » 1917 года, а также (как и до революции) на традиции правописания, регулируемой справочными пособиями. Важным памятником этой орфографии является Толковый словарь русского языка профессора Д.Н. Ушакова
Даты некоторых изменений
1918 – наряду с ъ стало можно употреблять апостроф (‘). На практике употребление апострофа было повсеместным.
1934(возможно, ранее)- отменено употребление дефиса в союзе то есть.
1935—отменены точки в написании аббревиатур из заглавных букв.
1938—употребление апострофа было отменено.
1942—введено обязательное употребление буквы ё.
1956—употребление буквы ё (уже по новым правилам) стало факультативным, для уточнения правильного произношения (ведро). На практике—совершенно вышло из употребления.
Отличия от современной орфографии
Алфавит (до 1956 г.)
Состав букв
До 1942 года в алфавите отсутствовала буква ё. Буква й вписана в алфавит 1934 года, но слово йод напечатано через и («иод»). В словаре Д.Н. Ушакова все слова, начинающиеся на й, перенаправляются на аналоги, начинающиеся с и: иог [ёг], иога [ёга],иод [ёд],иодизм,иодистый,иодный,иоркшир,иоркширский,иот,иота,иотация,иотированный и иотованный. Но в словах ,ион,ионизация,ионизировать,ионизировать,ионнийский,ионнический,ионный, Иордан(ь) и и о читаются раздельно.
А а
З з
О о
Х х
Ь ь |
Б б
И и
П п
Ц ц
Э э
|
В в
Й й
Р р
Ч ч
Ю ю |
Г г
К к
С с
Ш ш
Я я
|
Д д
Л л
Т т
Щ щ |
Е е
М м
У у
Ъ ъ |
Ж ж
Н н
Ф ф
Ы ы |
Наименования букв
Буквы ъ, ы, ь—назывались ер, еры, ерь.
Буквы б, в, г, п—назывались бе, ве, ге, пе (мягко), а не как сейчас.
Предположительно (исходя из вышесказанного), до революции также мягко могли называться и буквы д, з, т, (их названия до революции писались с буквой е).
Буквы ж, ц, ч,--назывались как и сейчас, хотя названия ж и ц писались через е (же, це).
Употребление дефиса в сложных словах, обозначающих оттенки цветов
Лишь сложные прилагательные с наречиями писались с дефисом, такие как: изжелта-красный, иссиня-чёрный, иссиня-зелёный (как и сейчас). А «прилагательные с соединительными о и е, обозначающие оттенки цветов, вроде тёмнокрасный, синезелёный», писались без дефиса.
Ныне «сложные прилагательные, если обозначают оттенки цветов, например: бледно-голубой, светло-жёлтый, ярко-красный, … серебристо-белый» пишутся через дефис.