Пейзаж в романе л. Н. Толстого «Война и мир»
Одним из основных приёмов раскрытия характеров героев в произведениях Л. Н. Толстого является пейзаж.
В критической литературе о писателе глубоко и многосторонне разработан вопрос о тесной связи его пейзажей с внутренним миром героев. Пейзаж Толстого, пишет Л. М. Мышковская, «обогащённый и осмысленный восприятием героев, их чувствами и мыслями... в свою очередь служит им службу – он полнее, ярче и звучнее раскрывает сложнейшие моменты их душевной и духовной жизни». Картины природы у Толстого, отмечает В. Днепров, «теснейшим образом связываются с внутренней жизнью героев. Красота природы как бы продолжает человеческий образ, поддерживает и несет его... Положение пейзажа в романе Толстого можно сравнить лишь с его положением в лирическом стихотворении, где картина развёртывается параллельно с переживанием героя, фиксируя его моменты».
Такой психологический параллелизм – одно из средств передачи авторской симпатии к героям. В «Войне и мире» пейзажи связаны чаще всего с Ростовым и Андреем Болконским, а также с Пьером Безуховым. Писатель как бы говорит: тот, кто лишён истинных духовных ценностей (Курагины, Друбецкой, Шерер и др.), не способен ни увидеть, ни почувствовать, ни понять душу всего сущего, его естество – природу. И не только поведение таких людей, но их существование вообще начинает становиться противоестественным. Напротив, добрый в своей основе человек самим добром связан с природой и обязан ей. Добро естественно, зло – нарушение законов жизни и природы.
Но помимо лирической и психологической связи с героями, пейзажи Толстого несут и другую, часто не меньшую нагрузку: они уясняют смысл романа, позицию автора, своеобразие его как художника. Г. В. Плеханов справедливо писал, что природа у Толстого «является даже как бы одним из действующих лиц повествования».
1. Первый пейзаж, на котором хочется остановиться, – описание неба над Праценскими высотами, где лежит раненный в Аустерлицком сражении Андрей Болконский (т. 1, ч. III, гл. ХIХ). Внимание к эпитетам синеющая (бесконечность), плывущие (облака), справедливое, доброе (небо) позволяет показать, что Толстой не только рисует поэтическую картину неба, но даёт моральную оценку устремлениям князя Андрея, его пока ещё не вполне чётким идеалам. Ведь для него небо – полная противоположность тому, что здесь, на земле: телам убитых и раненных на войне, самодовольному и потому ничтожному Наполеону, улыбающемуся и счастливому «мелким тщеславием и радостью победы», и, наконец, недавним мечтам самого Андрея о славе. На земле, охваченной распрями, убийствами, эгоистическими стремлениями людей, нет справедливости и добра, а они нужны прежде всего.
К таким мыслям пришёл князь Андрей. И это позиция не только героя, но и автора. Эпитеты справедливое, доброе стали средством выражения его мыслей. Но чаще всего в описании неба видим слова бесконечное, высокое. Стремление к миру, бескорыстию, справедливости – это высокие стремления, и осуществление их требует от людей бесконечных усилий. И эпитеты высокое, бесконечное не столько живописуют безбрежность неба, сколько оценивают идеалы героя и автора.
Пейзаж выполняет и идейную функцию, он проникнут страстным толстовским осуждением агрессивных войн, антигуманных эгоистических стремлений, призывом к высоким идеалам добра и справедливости. Очень существенна и композиционная роль его: он дает почувствовать, что в жизни князя Андрея наметился серьёзный перелом, что герой, очевидно, откажется от честолюбивых помыслов и военной карьеры, а значит, читателя ожидает ощутимый поворот сюжета.
Итак, первый рассмотренный пейзаж, философский по мысли, необычайно лаконичный в средствах изобразительности, имеет большое значение для понимания образа Андрея Болконского и размышлений автора о смысле жизни человека
2. Следующая картина природы – описание берёзовой рощи и дуба в главах I и III, ч. III, т. I.
Толстой не только точно отмечает приметы весны, а затем лета в разгаре («...из-под прошлогодних листьев, поднимая их, вылезала, зеленея, первая трава и лиловые цветы»; «клейкие листья берёзы»; «бубенчики ещё глуше звенели в лесу, чем полтора месяца назад: все полно, тенисто и густо»), но и видит цвета и форму предметов (зелёная трава и лиловые цветы, мелкие ели с грубой зеленью), слышит фырканье лошадей, звон колокольчика, пение соловьёв, которые «трещали и перекатывались то близко, то далеко», ощущает особую предгрозовую жару мимолётного дождя.
При этом читатель, как и герой, находится как бы внутри леса: смотрит то на левую, то на правую сторону дороги, слышит то далекие, то близкие звуки. И все это: и изображение природы в движении, и умение ощутить её всеми органами чувств, и стереоскопичность картины – делает пейзаж невыразимо ярким, реалистическим и прекрасным. Но привлекательность его не только в этом, а ещё и в особой весенней, радостной настроенности. Её можно хорошо почувствовать, сравнив пейзаж Толстого с картиной И. Левитана «Берёзовая роща».
«Берёзовая роща» И. Левитана – одно из светлых и радостных полотен художника, тех, о которых Чехов, по свидетельству Кувшинниковой, сказал, что на них «появилась улыбка». Залитые солнцем деревья сияют, переливаются всеми оттенками зелени; нежно белеют, чуть тронутые розовым, стволы их. Солнечные пятна, затененные места, полутень блестяще переданы художником. Картина наполнена воздухом, светом, движением ветвей, теней на траве и стволах. Она вызывает чувство радости, очень близкое тому, что возникает при чтении описаний Толстого.
Но эта радость пробудившейся природы вначале не соответствует душевному состоянию князя Андрея. Он находит в этой роще то, что созвучно ему,– нераспустившийся дуб «с обломанными, давно видно, суками и обломанною корой», который «один не хотел подчиняться обаянию весны и не хотел видеть ни весны, ни солнца». И Андрей, человек мысли, думает о жизни: «Да, он прав, тысячу раз прав этот дуб... пускай другие, молодые, вновь поддаются на этот обман, а мы знаем жизнь – наша жизнь кончена!»
Пройдет ещё немного времени, и совсем другим предстанет великан-дуб, покрывшийся «шатром сочной, тёмной зелени». «Ни корявых пальцев, ни болячек, ни старого недоверия и горя...». И на Андрея «вдруг нашло беспричинное весеннее чувство радости и обновления». «Нет, жизнь не кончена в тридцать один год... надо, чтобы все знали меня, чтобы не для одного меня шла моя жизнь...».
Дуб – «параллель» к образу Болконского. Первый раз герой проезжает мимо него разочарованным в своих прежних идеалах после ранения под Аустерлицем и смерти жены, когда ему кажется, что активная творческая и личная жизнь для него уже позади. Второй раз – после поездки в Отрадное и встречи с Наташей, когда в судьбе его намечается перелом, вновь возвращаются надежды на счастье и стремление к большой гражданской деятельности. Толстой блестяще применяет приём олицетворения и вытекающие из него метафоры: «дуб с неуклюжими, несимметрично растопыренными корявыми руками и пальцами» то стоит «презрительным уродом», то «млеет в лучах солнца, и нет у него старого недоверия и горя».
Описание дуба помогает понять состояние Андрея, оно, вместе с картиной берёзовой рощи, выражает мысль автора. Ведь мировосприятие героя изменилось не только под влиянием поездки в Отрадное, встречи с Наташей, не только потому, что прошёл уже немалый срок после Аустерлица и смерти Лизы и раны начали зарубцовываться. В определённой мере способствовала этому и природа, та самая роща и необычный дуб в ней, природа, которую Андрей не только зорко видит, тонко чувствует, но о которой он, как и сам автор, глубоко размышляет. Она помогает человеку обрести веру в жизнь, найти свое место на земле.
3. Описание лунной ночи в Отрадном (т. II, ч. III, гл. II), которой любуются одновременно князь Андрей и Наташа, эмоционально и романтически приподнято. Большое количество эпитетов в сравнительно коротком отрывке передает оттенки контрастных цветов: чёрного, белого и серебряного – игру света и теней. Ночь неподвижно-светлая, деревья чёрные с одной и серебристо-освещённые с другой стороны, растительность с серебристыми кое-где листьями и стеблями, крыша, блестящая росой, дерево с ярко-белым стволом, полная луна на светлом, почти беззвёздном небе. Ночь, луна, свет и тени – всё чарует незабываемой прелестью.
Эта картина ночи с зыбкой игрой теней подчёркивает и поэтичность Наташи, и пока еще не совсем понятную для самого Андрея растревоженность. Они видят её одновременно: эмоциональная девушка и сдержанный, но глубоко чувствующий мужчина. Природа уже похожа на волшебную сказку, которая предстаёт в святочную ночь перед Николаем Ростовым, но это ещё не сказка, а чарующая действительность с точным реалистическими деталями: блестит росой какая-то крыша. Характерных для Андрея рассуждений о природе здесь нет, да и не может быть: красоту ночи он видит и чувствует, но поглощён прежде всего присутствием Наташи.
Л. М. Мышковская в книге «Мастерство Льва Толстого» справедливо пишет, что особенно интересны пейзажи Толстого, передающие моменты душевной высоты героев, когда реальный мир кажется фантастическим. Ночь в Отрадном – почти фантастический мир, а в чувствах героев такой взлёт, что у Андрея поднялась «неожиданная путаница молодых мыслей и надежд, противоречащих всей его жизни», а Наташа «так бы вот села на корточки, вот так, подхватила бы себя под коленки, – туже, как можно туже, – натужиться надо, и полетела бы».
Романтическая красота этой ночи впервые незримо соединила судьбы героев. Композиционная роль пейзажа очень ощутима: он усиливает эмоциональный настрой сцены, сулящей прекрасные перемены сюжета.
4. Описание зимней святочной ночи (т. II, ч. IV, гл. Х), когда ряженые Ростовы едут к Милюковым, по стилю близко к картине ночи в Отрадном. Только она стала еще сказочнее и фантастичнее: «...Вот какой-то волшебный лес с переливающимися чёрными тенями и блестками алмазов и с какою-то анфиладой мраморных ступеней, и какие-то серебряные крыши волшебных зданий, и пронзительный визг каких-то зверей». Это Николай Ростов, эмоциональный и восприимчивый, как и сестра его Наташа, видит лес таким, потому что ощущает необычность обстановки, влюблённость в него Сони и потому что сам в нее влюблен. Пейзаж в этом отрывке – параллель именно к его образу.
Для Николая, особенно в его возбуждённом состоянии, природа – это праздник молодых чувств. Потому в этом фрагменте так много радости и движения. Чего стоят одни глаголы, рисующие езду в санях: тройка тронулась; зашумели и завизжали остальные; ехали рысью; толкнул ухаб в передних санях; стали растягиваться сани; лошади стали прибавлять ходу; пристяжная подергивала постромки; коренной раскачивался, поводя ушами; полетела тройка; заставляя скакать коренных, поспевали другие тройки и т. д. А музыка звуков! Визжат, свистят и шумят полозья; то звенит, то побрякивает густым колокольцем тройка; из саней слышны покрикивание, хохот и голоса ряженых.
В композиционном отношении пейзаж связывает Николая и Соню, как ранее – Андрея и Наташу, и как бы предсказывает новые сюжетные ходы. Эти лирические и психологические картины тоже таят в себе мысли автора – и не только о героях, но и о природе. Она так пронзительно прекрасна, что возвышает человека над будничностью и прозаичностью, приподнимает его и окрыляет.
5. Перечисленные картины, как и большинство пейзажей Толстого, связаны с образами главных героев. Но не только они важны для понимания романа «Война и мир». Центр произведения – военные сцены, а кульминация его –Бородинское сражение, решившее исход войны 1812 года. Именно здесь стремление народа отстоять отечество сплотило всё лучшее в нём, вызвало небывалый подъём мужества и патриотизма. Россия одержала под Бородином нравственную победу над врагом. Народ стал в этих сценах главным героем. И хотя в повествовании о Бородине пейзаж занимает мало места, значение его существенно.
Перед сражением панораму Бородинского поля (т. III, ч. II, гл. ХХХ) видит Пьер Безухов, духовно слившийся с народом в этот грозный и торжественный час, и замирает «от восхищения перед красотою зрелища». Вся местность покрыта войсками и дымом выстрелов, но «косые лучи яркого солнца... кидали на неё в чистом утреннем воздухе пронизывающий с золотым и розовым оттенком свет и тёмные, длинные тени. Дальние леса, заканчивающие панораму, точно высеченные из какого-то драгоценного жёлто-зелёного камня, виднелись своею изогнутою чертой вершин на горизонте... Ближе блестели золотые поля и перелески».
Природа торжественна и великолепна. Праздничны и ярки краски: золотой цвет, дважды повторённый в описании, соседствует с розовым и жёлто-зелёным. Строй речи, неспешный, с причастиями, обособленными определениями, подчёркивает значительность момента. И ради этого автор даже несколько нарушает приземлённую подлинность факта: вся местность покрыта дымом выстрелов, но воздух чист, и лучи солнца кидают тёмные, длинные тени: надо оттенить величественность предстоящего события, и пейзаж выполняет эту роль.
И дальше: «Над Колочею... стоял туман, который тает, расплывается и просвечивает при выходе яркого солнца и волшебно окрашивает и очерчивает всё виднеющееся сквозь него. К этому туману присоединялся дым выстрелов, и по этому туману и дыму везде блестели молнии утреннего света…». Туман делает местность волшебной – опять употреблено то слово, которое было так характерно для святочного катания, когда чувства Николая достигли душевного апогея. Там – чувства Николая, здесь – всего народа, поднявшегося на небывалую высоту патриотизма и самоотверженности. В этом небольшом по размеру описании природы дважды встретился глагол «блестеть»: блестели поля и блестели молнии солнечного света. Слова «блик», «блестящий», по наблюдениям В. Днепрова, особенно любимы Толстым, потому что передают его восхищение жизнью, оптимистические воззрения на мир. А здесь момент, не только восхищающий художника, но и предопределяющий победу над врагом.
Рассказывая о Бородинском сражении, о самом горячем его участке – батарее Раевского, Толстой ещё раз упоминает о природе: «Грозовая туча надвинулась, и ярко во всех лицах горел тот огонь, за разгоранием которого следил Пьер». Пейзаж передает настрой народа, он, как величавый и торжественный аккомпанемент, подчёркивает его героизм, готовность отдать жизнь ради родины; картины природы выделяют сцены боя как вершинные, кульминационные, высвечивают мысль романа о величии и праведности борьбы за свободу отечества.
6. И ещё одна деталь пейзажа, помогающая понять отношение Толстого к войне и миру. Идёт к концу освободительная борьба русского народа, французы отступают. Позади сражение под Красным. Кутузов поздравляет солдат с «победой совершённой», благодарит их. Но «чувство величественного торжества» соединяется у него с «жалостью к врагам и сознанием своей правоты»: «А вот что, братцы. Я знаю, трудно вам, да что же делать! Потерпите: недолго осталось. Выпроводим гостей, отдохнём тогда... Вам трудно, да всё же вы дома; а они – видите, до чего они дошли, – сказал он, указывая на пленных. – Хуже нищих последних. Пока они были сильны, мы их не жалели, а теперь и пожалеть можно. Тоже и они люди. Так, ребята?». И «ребята» именно так, великодушно, по-человечески, относятся к пленным. Пленного французского солдата Мореля кормят кашей, отогревают возле костра. Каким здоровым и прекрасным кажется автору и читателям это подлинное братство простых людей! И эту мысль, очень существенную для понимания романа о мире и войне, сопровождает пейзаж (картина неба после сражения под Красным – т. IХ, ч. IV, гл. IХ): «Звёзды, как будто зная, что теперь никто не увидит их, разыгрались в чёрном небе. То вспыхивая, то потухая, то вздрагивая, они хлопотливо о чём-то радостном, но таинственном перешёптывались между собой». Снова олицетворение, снова метафоры – но какие обыденные: звёзды разыгрались, перешёптывались хлопотливо. Небо, такое далёкое, высокое и бесконечное, когда Андрей под Аустерлицем искал в нём смысл жизни, как бы приблизилось к земле, стало простым и близким.
Вселенная, земля, люди созданы для счастья. Толстой верит в это, верит в победу разума и справедливости, и пейзаж его – гимн миру, братству людей на земле. Вместе с предыдущей сценой это маленькое описание снимает напряжённость повествования, как бы готовя к развязке, и в композиции романа занимает своё место.
Итак, мы рассмотрели описания Аустерлицкого неба, берёзовой рощи и дуба, лунной ночи в Отрадном, зимний пейзаж святочного катания, картины природы в главах о Бородинском бое и после сражения под Красным. Подметили особенности изобразительных средств Толстого: тонкий психологизм и в связи с этим приём олицетворения; объёмность, стереоскопичность картин природы, изображение её в движении, звуках, красках, с игрой света и теней; различие эмоциональных оттенков стиля, то вдумчиво-глубокого, то реалистически-точного, то романтически-приподнятого, то торжественно-величавого, то шутливо-обыденного. Поняли, что каждая картина природы играет немалую композиционную роль: намечает повороты в судьбах отдельных героев или даже всего народа, подчёркивает значимость определённых эпизодов романа. Сделали выводы о том, что пейзажи Толстого наполнены большим идейным смыслом, передают в той или иной степени его философию: природа прекрасна, человек – неотъемлемая часть её, он должен постигать её красоту, величие и смысл, искать в жизни достойные цели, среди которых борьба во имя мира, справедливости, единства и счастья народа и родины – самая высокая и чистая.
Вспоминаются строки из дневника Толстого, как бы обращённые ко всем нам: «Смотрел… на прелестный солнечный закат... и подумал... это один из вечных миров, который прекрасен, радостен и который мы не можем, но должны сделать прекраснее и радостнее для живущих с нами и для тех, кто после нас будет жить в нём».