19. «Да святится имя твое» (тема любви в повести а. И. Куприна «Гранатовый браслет»)

Творчество А. И. Куприна многогранно по своей тематике, но тема любви, несомненно, – одна из важнейших. И любовь в его произведениях особенная. Мастерски умея передать сцены любви чувственной, плотской, Куприн в первую очередь – певец любви идеальной, романтической. Его герои – рефлектирующие, сентиментальные, душевно непрочные, задавленные средой – раскрываются в любви, оказываются способными на чувство светлое, всеобъемлющее, на любовь, что «сильна, как смерть». Такова Олеся («Олеся»), таков подпоручик Ромашов в «Поединке», таков скромный чиновник г‑н Желтков в «Гранатовом браслете».

Но, помимо этой «главной» любви, в произведениях Куприна мы встречаем еще много «видов», примеров этого иногда загадочного, а иногда простого и понятного чувства. Княгиня Вера Николаевна счастлива в семейной жизни, Василий Львович под стать ей, и «прежняя страстная любовь к мужу давно уже перешла в чувство прочной, верной, истинной дружбы». Да и весь мирок Веры Николаевны прочный, устоявшийся – тихая заводь. Определенный круг общения, небольшое число близких людей, приглашенных на именины. Лишь внимательный читатель заметит авторский намек: число гостей равно тринадцати. И суеверная Вера расстроится, увидев в этом дурной знак. Но пока перед читателем праздничный вечер и тема любви вводится в повествование с помощью шуточного альбома князя Василия Львовича, который все известные ему романтические истории переиначивал, придавая им пикантность и остроту. Делал он это без злобы, из одного только желания развлечь и будучи уверенным в том, что не обидит никого, даже Веру, сочинив, а точнее приукрасив историю о некоем «телеграфисте П. П. Ж.».

У Веры Николаевны и в самом деле есть поклонник, который начал преследовать ее семь лет назад письмами «вульгарного и курьезно пылкого характера», затем, подчиняясь ее просьбе, стал писать лишь изредка, по праздникам и превратился в результате для Веры во что‑то докучливое, но находящееся где‑то на окраине ее жизни: «Ах, это – тот!» – с неудовольствием подумала она, развернув письмо. Лишь получив в подарок браслет, старинный, дорогой для человека, пославшего его, с гранатами, внутри которых горели алые кровавые огни, задумается она об этом человеке иначе. Сначала, поддавшись общему настроению мужа и брата, как о неприятности, которую необходимо как можно скорее уладить, пока она не навредила репутации семьи в обществе. Уже позже, после разговора с генералом Аносовым, появится непонятная ей самой жалость, сомнение, порожденное, наверное, словами дедушки: «…может быть, твой жизненный путь, Верочка, пересекла… любовь, о которой грезят женщины и на которую больше не способны мужчины».

Обратимся к образу генерала Аносова. Какова роль этого героя в общем сюжете произведения? Он здесь – носитель авторского голоса, философ платонической идеальной любви, такой же, как Назанский в «Поединке», как герой рассказа «Святая любовь». Его рассказы своей серьезностью противостоят шутливому тону карикатур Василия Львовича. Он говорит о любви‑подвиге, любви‑трагедии. И все описание самого Аносова, его жизни, его службы, явное уважение автора к своему герою говорит, что он здесь представляет то, что считал истинным сам Куприн. Настоящая любовь – это не надоедливое поклонение недалекого Густава Ивановича Фриессе, даже не уважение и товарищество в браке Веры и князя Василия. Это – тайна, которой не должны касаться никакие расчеты, раздумья, компромиссы. Она и не должна быть объяснима. Это подвиг и жертва. Такова любовь молодого прапорщика, бросившегося под поезд из‑за прихоти возлюбленной, немолодой и непривлекательной полковой дамы. Таково чувство, а не слабость, офицера, не только терпевшего, но и оберегавшего любовника своей жены: «Пусть только Леночка будет счастлива». Такова великая любовь скромного незаметного чиновника Желткова. Любовь, не требующая взаимности, не желающая мешать, покорная и составляющая единственный смысл жизни. Мы можем спорить с автором, говорить, что любовь эта надуманна, что Желтков не знал Веры, а лишь придумал себе ее идеальный образ, что не встречается такого в жизни. У каждого читателя повесть вызовет свой отклик: кто‑то восславит Желткова, кто‑то посчитает его любовь глупой. Но нельзя без уважения отнестись к автору, который действительно верил в такое чувство. Иначе не показал бы он нам слез Веры, не показал бы, что в душе ее затронуты струны, о которых она даже не догадывалась, не закончил бы он свое произведение словами: «Да святится имя твое».