6. Отечественный опыт упрощения и ускорения гражданского процесса

С точки зрения упрощения судопроизводства вызывает интерес история российского гражданского процессуального законодательства как в дореволюционный, так и в советский период. Во-первых, процессуальное законодательство ранее закрепляло многие институты и нормы, которые прямо были связаны с упрощением судебной защиты ("сила письменных доказательств", "заочное решение", "судебный приказ" и др.). Во-вторых, в процессуальной литературе обсуждались

37

идеи о рациональном и техническом порядке процессуальной деятельности, которые обосновывали возможность и необходимость упрощения судебной защиты. В-третьих, отечественный опыт показал, что упрощение судопроизводства не всегда связано с уменьшением количества процессуальных правил, а требует детальной гибкой регламентации законодательства и строгого выполнения процессуальных формальностей. Особенно показательным представляется послереволюционный период 20-х гг., так как в это время идея упрощения и ускорения гражданского процесса в ходе становления и совершенствования судопроизводства была основным мотивом законодательных работ, оказавшим заметное влияние на развитие гражданского процессуального законодательства и практику его применения. Некоторые тенденции, связанные с необходимостью упрощения процессуальной деятельности, можно проследить также и в последующие годы.

Еще в дореволюционной России в качестве одного из принципов гражданского процесса выдвигалось требование, согласно которому "чем короче и легче путь от предъявления иска до судебного решения, тем процесс совершеннее" (Е.В. Васьковский). Это требование представляло собой "применение к области судопроизводства начала политической экономии": достичь наибольшего результата с наименьшими усилиями. Процессуальная экономия выражалась в ускорении процесса, в простоте процессуальной деятельности и уменьшении расходов судопроизводства. Вместе с тем было признано, что "удобство производства имеет по сравнению с правильностью решений второстепенное значение" (Е.В. Васьковский). Принципу процессуальной экономии отводилась служебная и вспомогательная роль по сравнению с правовыми процессуальными принципами и нормами, обеспечивающими правильное рассмотрение гражданских дел и защиту гражданских прав. Неизбежной платой за это стала сложность судебной системы, дороговизна судебной защиты и медленность рассмотрения дел.

Как показывает анализ законодательства и практики его применения, советский гражданский процесс с самого начала строился на основе идеи "простоты и скорости" прохождения дел в суде в противовес "формализму, дороговизне и медленности буржуазного суда". Действительно, упразднение апелляционной инстанции, построение единой судебной системы, упрощение регламентации процессуальной деятельности, введение сроков рассмотрения дел существенно отличали советский суд от

38

дореволюционного. При этом одной из основополагающих идей советского гражданского процесса был принцип объективной или материальной истины. Кроме того, не только технической стороне судебной деятельности, а самому суду, как и праву в целом, отводилась служебная техническая роль. В процессуальных нормах видели лишь "нормы технического порядка" и полагали, что понятие "право" вообще к процессу не подходит, так как "скорее всего" он является "техникой" (Н.В. Крыленко, П.И. Стучка).

Согласно революционным идеалам деятельность суда и других правоохранительных органов должна была служить целям оказания реального содействия и помощи трудящимся, задаче достижения справедливости и "материальной правды". Учитывая эти намерения нового строя, казалось естественным освободить суд от излишних формальностей, сковывающих его инициативу и предоставить ему свободу усмотрения "в интересах трудящихся и социалистического государства".

Достижение материальной истины не могло быть связано формальными рамками и противоречило не только "буржуазной" идее формальной истины, но и принципу процессуального формализма. В результате придания суду новой следственной функции пришлось отказаться от некоторых процессуальных институтов (формальной силы письменных доказательств, промежуточных и частичных решений, заочного производства и т.д.). Процессуальный формализм был противопоставлен идее упрощения и ускорения гражданского процесса. До сих пор принято считать, что принцип процессуального формализма является началом, противоположным принципу процессуальной экономии. Между тем такое представление несколько односторонне. Формализм гражданского процесса противостоит не принципу процессуальной экономии, а усмотрению и произволу участников гражданского процесса. Проявляясь в регламентации процессуальной деятельности, он несет не только известные ограничения произвола ее участников, но устанавливает определенные границы их познавательной деятельности. Следовательно, возможности упрощения и ускорения гражданского процесса нужно искать не в отказе от процессуальных правил, а в дополнительной регламентации судебной деятельности и поиске рациональных процедур. За видимостью "дежурных процедур" скрывается наиболее рациональный и эффективный путь к истине. Поэтому упрощение и ускорение гражданского процесса предполагает не отказ от процессуальных формальностей, а необходимость регламентации и поиск рациональных процедур. Стремление же освободиться от формальных требований обычно приводит к процессуальному упрощенчеству и нарушению субъективных прав.

39

В целом советское гражданское производство было значительно более скорым по сравнению с "буржуазным". Однако расширение полномочий суда и, соответственно, сужение прав сторон в процессе неизбежно связаны с увеличением вероятности произвола со стороны судебных чиновников. Эти негативные последствия кампании по упрощению судопроизводства особенно проявились в конце 20-х гг., когда "усилилась классовая борьба" в связи с "вытеснением капиталистических элементов".

В конце 50-х - начале 60-х гг. на передний план выдвинуты были обновленные лозунги "построения коммунизма" и идея "отмирания государства" (в частности, суда) проявилась в передаче дел в товарищеские суды, развитии института народных заседателей и в административном ускорении рассмотрения гражданских дел. Вместе с тем новое гражданское процессуальное законодательство (в частности, ГПК 1964 г.) было достаточно глубоко систематизировано и стабильно. Упрощению процесса содействовали отдельные новые процессуальные правила. Например, по сравнению с ГПК 1923 г. истец имел право не только на изменение основания иска и размера исковых требований, но и право на изменение предмета иска в целом (ср.: ст. 2 ГПК 1923 г. и ст. 34 ГПК 1964 г.). Некоторые либеральные идеи нашли отражение в процессуальной литературе. Так, если ранее формальная оценка доказательств полностью отвергалась как инструмент буржуазного правосудия, несовместимый с социалистическим правосознанием, т.е. на основании идеологических установок, то в 80-е гг. наметилась более либеральная тенденция по отношению к формализму в доказывании в связи с анализом использования в гражданском процессе вероятностных суждений (напр.: С.А. Барашков, Е.Б. Тарбагаева). Интересно, что в некоторых договорах о правовой помощи по гражданским и уголовным делам с участием СССР было закреплено положение об особой "доказательной силе" официального документа.[16]

В конце 80-х - начале 90-х гг. в литературе, а затем и в гражданском процессуальном законодательстве проявилась тенденция упрощения процессуальной формы (Н.А. Чечина). На суды "обрушились" сотни тысяч заявлений по новым "рыночным" спорам (вкладчиков, акционеров и т.д.). В связи с развитием экономических отношений дважды принималась "упрощенная редакция" ГПК - Арбитражный процессуальный кодекс. В гражданском процессуальном законодательстве были "восстановлены"

40

институты (в частности, судебный приказ и заочное решение), которые потребовалось также закрепить в АПК.