Третий этап развития философии эпохи Возрождения

Последний третий этап развития философии эпохи Возрождения — со второй половины XVI в. до начала XVII в. Этот период отмечен творчеством Пьера-Анжело Мандзоли, Мишеля Монтеня (1533 — 1592), Бернардино Телезио (1509 — 1588), Франческо Патрици (1529 — 1597), Джордано Бруно (1548 — 1600), Томмазо Кампанеллы (1568 — 1639), Якоба Беме (1575 — 1624), Галилео Галилея (1564 — 1642). Названные мыслители интересовались разной философской проблематикой. Так, например, Мандзоли и Монтень исследовали вопросы существования человека в мире. М. Монтень написал объемное сочинение “Опыты”, которое вплоть до нашего времени служит образцом нравоучительной литературы. Монтеню в своем сочинении удалось обобщить опыт нравоучительной литературы прошлого и разобрать такие модели нравственных оценок поведения, которые воспринимаются и современным читателем как вполне приемлемые.

Значительное приращение философского знания с середины XVI в. шло по линии развития представления о философии природы.

Синтез натур философских идей был осуществлен в сочинениях Джордано Бруно. Основными его трактатами считаются “О причине, начале и едином” (1584), “О бесконечности вселенной и мирах” (1584).

Центральной категорией его философии является Единое. Оно понимается им как высшая ступень космической иерархии бытия. В диалоге “О причине, начале и едином” Д. Бруно утверждал, что Вселенная едина, бесконечна и неподвижна. В едином материя совпадает с формой, множественность и единство, минимум и максимум. Материю он рассматривает как субстрат и возможность.

Д. Бруно вслед за своими предшественниками полагал, что природа одушевлена и свидетельством тому, по его мнению, является ее самодвижение. Ему принадлежит гипотеза о неразрывной связи пространства, времени и движущейся материи. Мыслитель считал, что Вселенная бесконечна и равна Богу, который отождествляется с миром.

Познание, согласно Д. Бруно, возможно. Конечной целью познания является созерцание божества. Такое созерцание открывается лишь движимым героическим энтузиазмом.

Этическое учение Д. Бруно направлено против средневекового аскетизма и ханжества. Мыслитель стал провозвестником новых нравов, входящих в европейскую жизнь, с формированием в ней буржуазного образа жизни.

Особенность заключительного этапа развития философии эпохи Возрождения заключается в том, что она наращивает свой потенциал вместе с развитием науки. Этот синтез философии и науки, дающий прирост в области методологии, характерен для трудов Галилео Галилея. Примером могут служить такие его труды, как: “Диалог о двух главнейших системах мира — птолемеевской и коперниковой”; “Пробирных дел мастер”.

Разработанное философией эпохи Возрождения диалектически цельное представление о неразрывном единстве человека и природы, Земли и бесконечного космоса было подхвачено философами последующего времени.

Идеи гуманизма, талантливо отстаивавшиеся мыслителями Возрождения, оказали широкомасштабное влияние на все общественное сознание Европы.

2. Богатство личностного и социального опыта, столь глубоко отличавшее ренессансное общество Италии от общества феодального, в той или иной форме нашло свое отражение в различных гуманистических идеях и учениях. Но в подавляющем большинстве из них (особенно в XV в.) теоретическое осознание этого опыта было подчинено античным образам, идеям, концепциям. Однако интенсивность ренессансного опыта во многих случаях была столь велика, что появлялись мыслители, особенно глубоко и всесторонне ориентировавшиеся именно на него. Разумеется, они не отказывались при этом от рассмотрения различных идей и фактов античной истории и культуры, но эти идеи и факты они в основном подчиняли собственным теоретическим построениям. Особенно крупным и оригинальным из числа таких мыслителей был Никколо Макиавелли (1469-1527).

Он происходил из небогатой семьи флорентийского юриста и не получил, в отличие от многих гуманистов, блестящего классического образования. В университете он не учился, греческого языка не знал, но латинским владел достаточно хорошо, чтобы читать римских авторов (а греческих — в латинских переводах). И он читал их много и интенсивно, особенно сочинения римских и греческих историков. Немаловажно отметить увлечение Макиавелли поэмой Лукреция Кара, которую он даже переписал для себя еще в молодости. Решающее же влияние на мировоззрение Макиавелли оказал его живой интерес к сложной социальной жизни родной Флоренции в годы восстановления здесь республиканского строя и фактического правления фанатичного, аскетичного и резко оппозиционно настроенного по отношению к римской курии Савонароллы. Уже после его казни в 1498 г., когда республиканский строй во Флоренции еще продолжал существовать, Никколо поступил на службу в одну из канцелярий республики, а вскоре занял важный пост секретаря комиссии Десяти — фактического правительства республики. Его служба, связанная с выполнением многообразных политических и дипломатических поручений (не только в различных итальянских государствах, но и за их пределами), доставила Макиавелли множество бесценных наблюдений и выявила его незаурядный организаторский талант.

Для созревшей уже в эти годы социально-философской и политической концепции Макиавелли характерно, что он считал себя человеком действия, получавшего быстрое осмысление. Сам он, повторяя древнюю пословицу, писал о себе в 1509 г.: "...сначала жить, потом философствовать (prius vivere deinde philosophari,)" Заниматься же преимущественно философией, литературно оформляя созревшие у него мысли, Флорентиец стал в известной степени вынужденно. После падения Флорентийской республики и реставрации здесь синьории Медичи в 1512 г. многократно зарекомендовавший себя республиканец был не только лишен службы, но и удален из города в свое небогатое поместье. Здесь в 1513-1520 гг. он и написал (по-итальянски) важнейшие свои произведения. Для истории философии (и социологии) особенно значительны «Государь» (1513 г.; впервые опубликовано уже посмертно, в 1532 г.). Одновременно было начато и другое, в философском отношении не менее значительное произведение — «Рассуждения на первую декаду Тита Ливия», писавшееся, по-видимому, не один год. Нужно упомянуть и «Историю Флоренции» (начата в 1520 г.). В 1513 г. республиканский мыслитель по подозрению в участии в заговоре против Медичи попал под следствие, подвергался пыткам.

Симпатии автора «Истории Флоренции» полностью отданы народу (popolo), под которым он подразумевает прежде всего наиболее зажиточное и активное сословие городских жителей — купцов, ремесленников, чья многообразная трудовая активность обеспечивала процветание Флоренции как и других итальянских городов-государств той эпохи, Их трудовой активности соответствовала и первостепенная политическая роль этих полноправных граждан в деле управления государством. Однако подавляющее большинство населения Флоренции — его низы, составлявшие основание социальной пирамиды (plebe), — отнюдь не вызывало симпатий Макиавелли, весьма враждебно описывающего, например, восстание одной из наиболее активных частей плебса — так называемых чомпи (чесальщиков шерсти) — в 1378 г. Не менее важно указать также на глубокую вражду крупнейшего политического мыслителя ренессансной Италии к духовенству, к церковно-клерикальным кругам вообще, возглавлявшимся папской курией. «Государь» и «Рассуждения» созданы одним из наиболее Ггрезвых умов Ренессанса^ который, в сущности, полностью эмансипировался от религиозных иллюзий средневековья, чего нельзя сказать о многих других гуманистах. Такого рода трезвость с большей силой проявилась в развернутой Макиавелли концепции человека. До известной степени в этой концепции можно видеть "продолжение воззрений Валлы. Можно говорить и об их общем античном теоретическом прообразе — атомистическо-индивидуалистическом истолковании общественной жизни, основывавшемся на констатации сугубо эгоистической сущности человека.

Одним из первых в эпоху перехода к новой эпохе европейской истории Макиавелли разработал довольно прочную универсалию "человеческой природы", универсалию, признаки которой он черпал из примеров наиболее близкого ему класса итальянских горожан, распространяя их на всех людей — не только своей страны и эпохи, но и прошлых веков греко-римской истории. Авторы, интерпретирующие воззрения Макиавелли, нередко отмечают известный пессимизм его понимания человека, согласно которому "о людях в целом можно сказать, что они неблагодарны и непостоянны, склонны к лицемерию и обману, что их отпугивает опасность, влечет нажива". Однако, возможно, именно такого рода пессимизм предохранял автора «Государя» от религиозных иллюзий в оценке человеческих дeйcтвий.

Рационалистический стержень социально-философской доктрины Макиавелли почти исключает проблему Бога. Тем более, что этот практически настроенный мыслитель не проявлял особого интереса к общефилософской проблематике, к вопросам той или иной метафизики. Однако это не означает, что автор «Рассуждений» и «Государя» не видел никакого смысла в рассмотрении вопросов религии. Проницательный политик, он хорошо понимал, что без той или иной религии, в которой тогдашние народные массы обычно находили свое единственное духовное утешение, общественно-государственная жизнь невозможна. Вместе с тем такая позиция отнюдь не заставила Макиавелли примириться с господствовавшей в Италии католической религией.

Основная политическая забота Макиавелли определялась плачевным состоянием тогдашней Италии, раздробленной и бессильной перед лицом ее могущественных соседей. В принципе Флорентиец, так много делавший для родного государства, оставался сторонником республиканского государственного устройства. Но он видел невозможность его реализации в масштабах всей Италии, невозможность ее объединения на республиканских началах. Отсюда и идея "нового государя" (principe nuovo), давшая название одному из двух его главных социально-философских произведений. Широко известны слова автора «Государя» (гл. XVIII) о том,Счто мудрый правитель государства обязан "по возможности не удаляться от добра, но при надобности не чураться и зла". Такой правитель должен сочетать в своей личности и в своих действиях качества льва, способного расправиться с любым из врагов, и лисицы, способной провести самого изощренного хитреца. Такого рода политическое вероломство давно получило наименование макиавеллизма. Для одиозного значения этого термина сам автор «Государя» не давал серьезных оснований. Напротив, он глубоко постиг новое качество политики.

Но хотя политика несовместима с морализированием, каким она обычно прикрывалась в средневековой религиозной идеологии (да и в более поздние времена), политическая философия автора «Государя» вовсе не означала оправдания насильственной и аморальной практики любого правителя государства и в любые времена. Необходимо принимать во внимание, что Макиавелли видел суть государства в "общем благе", выражавшем общенациональные интересы. В этом контексте и "народ" для него совпадал не только с зажиточными горожанами, но и с более широкой человеческой массой (la moltitudine), которая, как утверждал автор «Рассуждений», даже мудрее и постояннее реального главы государства. Отсюда убеждение, что глас народа — глас божий. Государь, политик вообще должен проявлять гибкость, постоянно учитывать изменчивость времен. Он бывает вынужден прибегать и к любой жестокости, но она ни в коем случае не может оставаться некоей самоцелью, а должна соответствовать государственному интересу. Автор «Государя» указывает, например, в этой связи (гл. VIII), что "жестокость жестокости рознь", что в ее применении прав только тот государь, который в целях безопасности государства совершает её один раз и по возможности больше уже к ней не возвращается. Очень печально, если жестокости в ходе правления множатся. В «Рассуждениях» также подчеркнуто, что насилие призвано исправлять, а не разрушать.

3. Среди определений Возрождения нет общепризнанного. Мыслители, писатели, историки, искусствоведы предлагают свои объяснения этому культурному феномену, обращая внимание на разные его признаки. Если сгруппировать множество самых разных признаков, можно понять культурный смысл Возрождения как:

— расцвет культуры;

— переворот в культуре;

— переходный культурный этап;

— восстановление античности.

Каждый из этих признаков может проявляться независимо от Ренессанса, но только их совокупность образует качественно новую ступень в развитии культуры. Поэтому мы можем определить европейское Возрождение как время мощного культурного расцвета, восстановление многих культурных традиций греко-римской древности; решительную культурную перестройку и переходный этап к новому времени в истории европейской цивилизации.[5, с.138] Отличительная черта этой эпохи – светский характер культуры и её антропоцентризм (то есть интерес, в первую очередь, к человеку и его деятельности). [3, с.323]

Феномен Возрождения связан с целым рядом факторов. Среди них:

- Исторические причины. Громадное расширение интеллектуального горизонта началось прежде всего благодаря Крестовым походам и торговле Италии на Востоке. Исследователи Азии, такие как венецианец Марко Поло, будоражили ограниченное воображение Средневековья широкой панорамой мира и подготавливали открытия Америки Колумбом. [4, с. 213]

- Политические и социальные причины. Смена республиканских правительств тираниями или диктатурами, такими как Сфорца в Милане, дом Эсте в Ферраре, Медичи во Флоренции и т.д. Отсюда пышность дворов, более свободные нравы, большая роскошь в искусствах. С другой стороны, в интеллектуальную и социальную жизнь вливается класс буржуазии. Отсюда замена рыцарского идеала насмешливостью и распущенностью и начало свободомыслия. Изменения, которые можно наблюдать в «Декамероне» Бокаччо. [10, с.85]

- Научные причины. Горячая любознательность, глубокая жажда знаний овладела умами. Когда душа погрузилась в мистические мечты и размышления, разум предъявил свои права. Вера не была ниспровергнута, но появилось желание изучать и понимать Природу. Наряду с Библией изучали Гомера и Вергилия. Отцам церкви предпочитали Цицерона. Аристотель и Платон заняли место Альберта Великого и Дунса Скотта. Галилей и Джордано Бруно еще не пришли, но были уже не далеко. Человеческий дух желал измерить и охватить видимый мир.

- Глубинная причина, внутренний импульс. Все эти влияния, пришедшие извне, являются перед нами как неотъемлемые факторы Возрождения, но они были объединены одним фактором, еще более мощным, который как бы собрал их воедино. Этот фактор существовал в воле человека того времени, в глубинном импульсе его внутренней жизни. То была новая необходимость личности развиваться свободно, без ярма и преград, раскрываться во всей своей полноте и независимости.

Человек того времени полон духовных сил. Пикко делла Мирадола писал: «О дивное и возвышенное назначение человека, которое дано достигнуть того, к чему он стремился, и быть тем, чем он хочет!» Ему вторил Массимо Фичино: «Человек измеряет небо и землю… ни небо не представляется для него слишком высоким, ни центр земли слишком глубоким… А так как человек познал строй небесных светил, то кто станет отрицать, что гений человека почти такой же, как у самого творца небесных светил, и что он некоторым образом мог бы создать эти светила, если бы имел орудия и небесный материал». [8, c.327-328] Эти слова со всей наглядностью показывают дерзновенный взлет человеческих воззрений, веры человека Возрождения в его силу и талант.

Рост городов-республик привёл к росту влияния сословий, не участвовавших в феодальных отношениях: мастеровых и ремесленников, торговцев, банкиров. Всем им была чужда иерархическая система ценностей, созданная средневековой, во многом церковной культурой и её аскетичный, смиренный дух. В городах стали возникать светские центры науки и искусства, деятельность которых находилась вне контроля церкви. Новое мировоззрение обратилось к античности, видя в ней пример гуманистических, неаскетичных отношений.

Таким образом, рост городов, обусловленный развитием общественного производства на основе товарно-денежных отношений, развитие торговых связей и коммуникаций, городской культуры, появление свободных от феодальной зависимости сословий подрывало основы феодализма.

Необходимость развития производительных сил дала толчок к опытному познанию природы, к переориентации философии с теологических и схоластических проблем на вопросы познания природы, а потребность в свободном от внешнего принуждения труде послужила импульсом к возникновению новых представлений о человеке, его свободе и достоинстве.