Мировоззрение и жизненный идеал

Философия раскрывает также и такую характеристику мировоззрения, как отражение в его содержании жизненного идеала. Мировоззрение всем своим содержанием в конечном итоге устремлено в будущее. Мировоззренческие принципы формируются на основе осмысления прошлого и настоящего, но обращены они в будущее. Они обращены к предстоящим событиям, которые в какой-то мере интересуют человека, к тем делам, в которых человек собирается участвовать. Мировоззрение определяет характер и степень участия людей в предстоящих событиях. Причем, речь идет как о событиях, которые наступают в ближайшем будущем, так и тех, которые могут быть в отдаленном будущем. Сейчас, в начале нового тысячелетия люди рассуждают о середине, конце нынешнего столетия, и, несмотря на временную ограниченность своей жизни, мысленно заглядывают в далекие столетия. Люди размышляют о будущем с точки зрения того идеала, который у них формируется об этом будущем, на основе своего собственного определения того, насколько этому идеалу соответствует современная жизнь. В мировоззрении теснейшим образом переплетаются исторические времена, мировоззренческие принципы выражают связь времен, поколений, идей.

Человеческие мировоззренческие принципы, идеалы, выраженные в них корректируются реальными жизненными процессами, над которыми приходится снова размышлять и их оценивать. Идеалы уточняются в своем содержании и соответственно в возможностях своего осуществления. Реальная жизнь, как показывает исторический опыт, никогда полностью не совпадает с идеалами. Вместе с тем, степень такого несовпадения, возможности осуществления заложенных в идеалы мировоззренческих ценностей, гуманистических принципов жизни зависят не только от самих жизненных обстоятельств, но и от научной состоятельности самих идеалов и человеческой активности по их воплощению в жизнь.

Все обозначенные выше проблемы, изложенные главные подходы к их пониманию могут помочь лучше разобраться в учебном курсе «Мировоззренческое единство гуманитарного знания», который читается преподавателями кафедры философии. На основе этого курса студенты пишут Итоговую гуманитарную работу, цель которой самостоятельно понять мировоззренческий смысл тех работ и материалов, которые они выбирают для своего собственного прочтения и теоретического анализа. В качестве тем Итоговых гуманитарных работ предлагаются такие, которые имеют

непосредственное отношение к мировоззренческим проблемам. В качестве подготовки к освоению этого учебного курса и написанию Итоговой гуманитарной работы постарайтесь понять для себя, в чем состоит мировоззренческий смысл предложенных в «Приложении» к этому методическому материалу выдержек из текстов различных ученых, размышлявших над проблемами мировоззрения в процессе своих исследований.

Приложение 1 в.О.Ключевский о с.М.Соловьеве

О лекциях С.М.Соловьева:

«…Соловьев давал слушателю удивительно цельный, стройной нитью проведенный сквозь цепь обобщенных фактов на ход русской истории, а известно, какое наслаждение для молодого ума, начинающего научное изучение, чувствовать себя в обладании цельным взглядом на научный предмет. В курсе Соловьева эта концепция и это впечатление были тесно связаны с одним приемом, которым легко злоупотребить, но который в умелом преподавании оказывает могущественное образовательное влияние на слушателя. Обобщая факты, Соловьев вводил в из изложение осторожной мозаикой общие исторические идеи, их объяснявшие. Он не давал слушателю ни одного крупного факта, не озарив его светом этих идей. Слушатель чувствовал ежеминутно, что поток изображаемой перед ним жизни катится по руслу исторической логики; ни одно явление не смущало его мысли своей неожиданностью или случайностью. В его глазах историческая жизнь не только двигалась, но и размышляла, сама оправдывала свое движение. Благодаря этому курс Соловьева, излагая факты местной истории, оказывал на нас сильное методологическое влияние, будил и складывал историческое мышление: мы сознавали, что не только узнаем новое, но и понимаем узнаваемое, и вместе учились, как надо понимать, что узнаем…

Эти общие идеи, которыми перевивались факты русской истории, могут показаться элементарными; но их необходимо продумать на университетской скамье, и только тогда они становятся такими элементарными. С двух сторон Соловьев освещал излагаемые им исторические факты: одну из них можно назвать прагматической, другую – моралистической. Настойчиво говорил и повторял он, где нужно, о связи явлений, о последовательности исторического развития, об общих его законах, о том, что называл он необычным словом – историчностью. Вы думаете, легкое дело растолковать сидящему на школьной скамье понятие об основах людского общежития, об историческом процессе, о закономерности исторической жизни! Я встречал взрослых и по-своему умных людей, которым никак не удавалось усвоить себе самую идею исторического процесса. У Соловьева сравнения, аналогия жизни народов с жизнью отдельного человека, отвлеченные аргументы и, наконец, его столь известная и любимая фраза естественно и необходимо, повторявшаяся при всяком случае, как припев, – все врезывало в сознание слушателя эту идею исторической закономерности. С другой стороны, – да не покажется нам это странным,- Соловьев был историк-моралист: он видел в явлениях людской жизни руку исторической Немезиды или, приближаясь к языку древнерусского летописца, знамение правды божией.

Я не вижу в этом научного греха: эта моралистика у Соловьева была та же прагматика, только обращенная к сознанию своею нравственною стороной, та же научная связь причин и следствий, только приложенная к явлениям добра и зла, помышления и воздействия. Соловьев был историк-моралист в том простом смысле, что не исключал из сферы своих наблюдений мотивов и явлений нравственной жизни. Кто из слушателей Соловьева не запомнил на всю жизнь этих нравственных комментариев, что «общество» может существовать только при условии жертвы, когда члены его сознают обязанность жертвовать частным интересом интересу общему, что уже первоначальное, естественное общество человеческое, семейство, основано на жертве…что величие древней Руси заключалось в сознании своих несовершенств, в сбереженной ею способности не мириться со злом, в искреннем и горячем искании выхода в положение лучшее посредством просвещения. Все это, повторяю, довольно элементарно, но все это должно быть продумано на студенческой скамье и только на ней может быть продумано, как следует.»

«…Это был ученый со строгой, хорошо воспитанной мыслью. Черствой правды действительности он не смягчал в угоду патологическим наклонностям времени… Русский до мозга костей, он никогда не закрывал глаза, чтобы не видеть темных сторон в прошедшем и настоящем русского народа. Живее многих и многих патриотов чувствовал он великие силы родного народа, крепче многих верил в его будущее; но он не творил из него кумира. Как нельзя больше был он чужд того грубого пренебрежения к народу, какое часто скрывается под неумеренным и ненужным воспеванием его доблестей или под высокомерным и равнодушным снисхождением к его недостаткам. Он слишком глубоко любил и уважал русский народ, чтобы льстить ему, и считал его слишком взрослым, чтобы под видом народной истории сказывать ему детские сказки о народном богатырстве…»

«…Его нравственный характер очень поучителен… Соловьев не допускал сделок в нравственных отношениях; осторожный в решении научных вопросов, он был решителен в вопросах нравственных, потому что основные правила, которыми он руководился при решении этих последних вопросов, имели в его сознании значение не теории, а простой математической аксиомы. Это был один из тех характеров, которые вырубаются из цельного камня…»