Глава 2

Физическое насилие

Физическое насилие - один из самых распространенных видов на­силия по отношению к детям. Оно оказывается возможным, в первую очередь, в силу беспомощности ребенка, его неспособности защитить себя, дать сдачи взрослому.

Физическое насилие включает в себя широкий диапазон действий по отношению к детям, часть из которых сурово осуждается окружа­ющими, тогда как другая нередко воспринимается с одобрением, а в некоторых случаях является негласным стандартом воспитания («По­жалеешь розог - испортишь ребенка», «Лучше заставлять сына пла­кать, чем самому потом плакать о нем»). Наиболее часто физическое насилие встречается в виде физических наказаний. Различие между физическим насилием и физическим наказанием существует скорее в общественном сознании, чем в реальной жизни. Когда говорят о наси­лии, формируется обычно образ родителя-монстра - алкоголика либо психически больного, получающего удовольствие от страданий ре­бенка. Когда же говорят о физических наказаниях, как правило, имеют в виду обычных родителей, беспокоящихся за судьбу своего ребенка. При этом многим кажутся вполне допустимыми наказания ребенка за провинности ремнем, избиения различными случайно оказавшимися под рукой предметами: сковородками, шнурами, кидание ребенка на стенку, таскание за волосы, выкручивание рук, ушей, пощечины, под­затыльники, тычки.

Практика работы с детьми, пострадавшими от физического наси­лия, и с родителями, применяющими физические наказания, показы­вает, что такие наказания легко переходят в насилие и что граница между насилием и наказаниями достаточно условна. С одной стороны, действия, которые внешне выглядят как обычные наказания, могут яв­ляться способом разрешения эмоциональных проблем родителей, с другой стороны, родители, очевидно жестоко обращающиеся с ребен­ком, зачастую искренне считают, что делают это для его же блага.

И то и другое может приносить серьезный вред ребенку, его раз­витию и здоровью. Различия в мотивации родителей в применении физических воздействий, выявляемые, как правило, в процессе пси­

хологической работы, оказываются незначительными по сравнению с физическими и психологическими последствиями применения физи­ческих наказаний.

Детям, подвергающимся физическому насилию в семье, часто труд­но поделиться тем, что родители их избивают, они нередко принимают точку зрения родителей на себя и свои поступки и стыдятся того, что их наказывают. Даже в тех случаях, когда окружающим - учителям, со­седям, родственникам - кажется чрезмерно жестоким то, как родители обращаются с ребенком или наказывают его, они зачастую не имеют представления о том, как можно вмешаться и защитить ребенка. От­сутствие общепринятых представлений о том, что является нормаль­ным обращением, допустимость применения физических наказаний в воспитании, а также трудности вмешательства в чужую жизнь и неяс­ность перспектив позитивного разрешения ситуации приводят к тому, что дети часто остаются без помощи.

Физическое насилие выявляется в основном в неблагополуч­ных семьях. Так, многие пьющие родители состоят на учете в ми­лиции или привлекают своим асоциальным образом жизни внима­ние окружающих, в силу чего знакомые, соседи или родственники могут, беспокоясь о детях, обратиться в соответствующие учреж­дения.

Во внешне благополучных семьях физическое насилие выяв­ляется значительно реже. Эксцессы, приводящие к значительным физическим травмам, зачастую оказываются нераспознанными, если они произошли в «обычной» семье, где родители в других от­ношениях не нарушают социальных норм. Рядом с ребенком из та­кой семьи может не оказаться никого, кто мог бы вмешаться. Кро­ме того, в таких семьях детям больше свойственно воспринимать физическое насилие как данность и не жаловаться посторонним людям, потому что оно сочетается с проявлением любви и заботы в других ситуациях. Происходит своеобразная «сверхинтеграция» (Д. Финхельхор) этих переживаний [см. Детская и подростковая психотерапия, 2001].

Некоторые изменения в отношении к физическому насилию над детьми в нашей стране стали происходить с начала 1990-х годов. Кризисные службы, приюты, социально-реабилитационные центры, некоммерческие организации, оказывающие помощь детям, способствовали выявлению случаев физического насилия над детьми, привлечению внимания к этой проблеме профессионалов, средств массовой информации и общественности, стали более очевидными последствия жестокого обращения.

Виды физического насилия

Перечислить все виды физического насилия над детьми невозмож­но в силу их разнообразия. Чаще всего физическое насилие проявля­ется в следующих формах:

• Нанесение ребенку физических травм и телесных поврежде­ний;

• Применение регулярных физических наказаний;

• Намеренное лишение ребенка пищи, приводящее к ущербу для здоровья;

• Употребление ребенком алкоголя или наркотических веществ (с согласия или по принуждению родителей);

• Синдром тряски младенца;

• Синдром Munchausen by proxy (синдром Мюнхгаузена).

В своей практике мы сталкивались с «привычной» поркой ремнем (один из серьезных случаев - 8-летний мальчик, вся спина у которого была в рубцах и шрамах); с избиениями прутами и шнурами; любыми другими предметами, попавшимися под руку (в одном случае мать наказывала 7-летнего мальчика железной трубкой); с прижиганием трехлетнего ребенка сигаретой, намеренным «в целях воспитания» ожогом утюгом; с попыткой утопления 12-летнего мальчика в ванне, постановкой на колени на горох и рис на несколько часов, привязы­ванием к кровати и батарее и прочими «мелочами» - выкручиванием ушей, шлепками, пощечинами и подзатыльниками, швырянием ребен­ка об стену и т.д.

В научной литературе приводятся сведения о характере наиболее распространенных телесных повреждений, полученных в результате насильственных действий [Green, 1980]:

• членовредительство;

• повреждение костей или мягких тканей;

• субдуральные гематомы;

• кровоизлияние сетчатки глаза;

• ушибы тела, ягодиц или головы (характерны следующие по­вреждения: синяки на ягодицах или ниже спины; синяки в об­ласти гениталий; могут быть другие повреждения, которые на­несены в связи с тем, что ребенок мочится или грязный; важна конфигурация синяков, в том числе следы от руки, щипков, в виде узкой полосы от ремня и др.);

• определенный тип ожогов (например, множественные ожоги от сигарет, ошпаривание рук или ног, ожоги промежности, яго­диц);

• абдоминальная травма, ведущая к разрыву печени или селе­зенки;

• рентгенологические знаки (такие, как смещение суставов,

и др.);

• следы укусов.

Дети подвергаются физическому насилию в любом возрасте. По некоторым данным, возраст жертв физического насилия распреде­ляется следующим образом: одна треть - до года, одна треть - меж­ду годом и шестью годами и одна треть - после 6 лет. Маленьких детей чаще избивают матери, в то время как подростков чаще бьют отцы [Meadow, 1993]. Мальчики чаще страдают от физического на­силия, чем девочки.

Дети, остающиеся без помощи в семьях, где они уже получали се­рьезные телесные повреждения, более чем в половине случаев под­вергаются риску снова получить травму или погибнуть.

Физическое насилие и телесные наказания

Каждый случай физического наказания означает для ребенка, что он плохой, ненужный, нелюбимый, а частые сопутствующие наказанию утверждения, что это делается «для твоей же пользы», эмоционально не воспринимаются. Дети, с которыми так обращаются, лишены чув­ства безопасности, которое необходимо для нормального развития ребенка.

Одно из определений телесного наказания - любое предпри­нятое с целью наказания ребенка действие, которое, будучи совер­шенным в отношении взрослого человека, рассматривалось бы как противоправное нападение

Источник: материалы программы «Строим Европу для детей

и вместе с детьми»

В нашей стране физические наказания до сих пор являются обычной практикой. Существует достаточно много родителей, которые искренне считают, что физические наказания - наиболее эффективный и быстрый способ воспитания. Некоторые из них считают себя обязанными прини­мать такие меры ради ребенка, хотя часто сами расстраиваются после наказаний. (Вспомним высказывание одного родителя, приведенное Л.И. Божович: «Бью и плачу».) Конечно же, во многих случаях при фи­зических наказаниях дети не получают серьезных травм, однако даже в тех случаях, когда избиение не заканчивается повреждениями, оно всегда имеет те или иные психологические последствия.

В том, что физические наказания рассматриваются как возможный способ воспитания, свою роль играет и отношение к физическим нака­заниям со стороны специалистов. Многие люди, работающие в области оказания помощи детям, считают физические наказания допустимыми, а в случаях поведенческих нарушений у ребенка - и необходимыми. Это создает определенную путаницу у родителей, обращающихся за консуль­тацией по поводу своих детей. Наш опыт обучения специалистов работе с насилием свидетельствует о том, что тема физических наказаний вызы­вает много сложностей в восприятии материала, обусловленных тем, что многие из нас сами подвергались физическим наказаниям в своем дет­стве и не имеют достаточно отрефлексированного отношения к ним.

Последствия «обычных» физических наказаний.

• Довольно часто «обычные» наказания приводят к физическим травмам у ребенка в связи с тем, что родители могут потерять контроль над собой и в этом состоянии не соизмеряют силу на­казания, не могут остановиться, иногда нанося ребенку серьез­ные травмы.

• Ребенок привыкает к «мягким» наказаниям, например, шлеп­кам, особенно, когда они входят в повседневную практику. На­казания перестают корректировать его поведение, что приво­дит к необходимости постоянно увеличивать силу физических воздействий.

• Наказания всегда имеют более широкий диапазон воздействия, чем представляется родителям. Например, угроза применения ремня из-за полученной двойки может привести к кратковре­менным позитивным результатам (ребенок выучит урок), но наверняка вызовет негативное отношение к учебе в целом, склонность скрывать свои проблемы в школе, а также может способствовать повышению агрессивности.

• Физические наказания не позволяют добиться устойчивых по­ложительных изменений в поведении ребенка, более того, в перспективе приводят к более значимым нарушениям, напри­мер, нарушению эмоциональных отношений с родителями, ис­кажению самооценки ребенка.

• У взрослых всегда существует множество возможностей воз­действовать на ребенка, не прибегая к физическим наказаниям. Когда взаимодействие оказывается неэффективным, прежде, чем прибегать к насилию, стоит попытаться понять, с чем это связано.

• Когда ребенка наказывают физически, он получает от значимых для него людей следующую информацию о том, что:

• Люди, которые вас больше всего любят - это те, которые вас бьют.

• У вас есть право бить других членов семьи.

• Вы можете применять физическую силу по отношению к дру­гим, когда другие методы не действуют.

• Многие дети, которых в детстве били родители, вырастая, сами начинают применять физическую силу по отношению к роди­телям. Статистика говорит о том, что каждый второй ребенок, которого серьезно били родители, в свое время сам ударит ро­дителя.

Для детей прямыми психологическими последствиями физическо­го насилия в семье являются выраженные негативные эмоции: страх,

тревога, растерянность, беспокойство. Пролонгированные послед­ствия жестокого обращения в детстве в основном выражаются в за­держке психофизического развития, появлении различной неврозоподобной симптоматики: расстройствах сна, аппетита, повышенной тревожности. У многих детей, которых физически наказывали, появ­лялся энурез, энкопрез, различные тики, ночные страхи и т.п.

Подростки склонны давать отчетливые протестные реакции на на­казания родителей, типичны также уходы из дома, поиск поддержки в асоциальных компаниях, иногда суицидальное поведение.

Факторы, способствующие физическому насилию в семье

Применение телесных наказаний в воспитании отчасти зависит от традиционных культурно-исторических представлений о воспитании ребенка. В целом в странах, где физические наказания не запрещены законом или их применение не влечет за собой каких-либо санкций, родители чаще применяют физическую силу в воспитании детей. Од­нако даже при наличии соответствующих законов во многих семьях дети подвергаются физическому насилию. Некоторые современные авторы [Franklin, 1977, 1979] считают, что практически все родители могут при определенных обстоятельствах применять суровые наказа­ния по отношению к своим детям.

Обычно выделяют ряд факторов, способствующих этому: социальные и ситуационные, особенности семьи и родителей, особенности детей.

К социальным и ситуационным факторам относятся существующие длительное время материальные проблемы, перенаселенность и ску­ченность, переживание острого или хронического стресса, изоляция родителей от привычного социального окружения, недостаток кон­тактов с родственниками или друзьями, отсутствие социальной под­держки (некуда и не к кому обратиться за помощью).

Резкие изменения в социальной и экономической жизни часто приводят к увеличению масштабов жестокого обращения с деть­ми, так как дети быстрее адаптируются к изменениям. Родителей шокируют изменения, происходящие в детях, быстрое принятие ими новых нормативов. В США такой всплеск был отмечен в связи с притоком сельского населения в город: дети, посещавшие школы, довольно быстро усваивали городские нормы жизни, свободнее

вели себя, тогда как родители чувствовали себя изолированными, не успевали за своими детьми и происходящие в их поведении из­менения воспринимали как признак испорченности.

Важную роль в распространенности физического насилия играет отношение общества к насилию вообще. Насилие, постоянно присут­ствующее в кино и на телевидении, в книгах и СМИ, делает его фактом жизни, узаконивает силовое решение жизненных проблем, что снижа­ет чувствительность к насилию и делает его приемлемым по отноше­нию к детям.

Важным ситуационным фактором другого рода является вынуж­денная разлука ребенка с матерью, особенно на первом году жизни (например, попадание в больницу), поскольку такая разлука нарушает процесс формирования привязанности между ребенком и матерью.

Применению физических наказаний способствуют такие особенно­сти родителей, как неуверенность, социальная нормативность, незре­лость, зависимость, преувеличение ценности физических наказаний, боязнь того, что ребенок «испортится».

Часто родители, применяющие физические наказания, искаженно воспринимают ребенка, думают, что ребенок намеренно раздражает их, злит или делает что-то не так, находят подтверждение плохого от­ношения к себе в том, что ребенок плохо себя ведет, разочаровыва­ются, когда ребенок не удовлетворяет их собственные потребности в любви, тепле, общении.

Молодые родители чаще применяют физические наказания, чем более опытные: в семьях с двумя-тремя детьми старшие дети, как пра­вило, наказываются более жестко, чем младшие. Нарушенные супру­жеские отношения увеличивают риск применения физической силы в отношениях между членами семьи, в том числе и по отношению к детям.

В случаях, когда оба родителя злоупотребляют алкоголем, дети практически всегда подвергаются как физическому, так и эмоциональ­ному насилию, и сам образ их жизни становится фактором насилия.

Особое значение имеет собственный детский опыт родителей. Под­вергавшиеся в детстве физическому или эмоциональному насилию взрослые значительно чаще склонны жестоко наказывать своих детей.

В семьях, где применяются регулярные физические наказания, как правило, плохо распределены семейные роли. Либо вся власть кон­

центрируется у одного из родителей, либо отмечается хаотическое распределение ролей.

Некоторые особенности поведения детей также могут провоциро­вать наказания. Это относится в первую очередь к очень подвижным детям, например, страдающим синдромом гиперактивности/дефи­цита внимания. Чрезмерная подвижность, сниженная способность к концентрации внимания, склонность попадать в несчастные случаи делают взаимодействие с такими детьми и контроль над их поведени­ем чрезвычайно трудным и утомительным занятием; они раздражают окружающих и получают больше негативных реакций в свой адрес.

Дети с физическими и умственными отклонениями, особенно­стями развития и характера, например, чрезвычайно обидчивые, также подвержены риску жестокого обращения со стороны роди­телей. Во многом это связано как с трудностями взаимодействия с такими детьми, так и с переживанием родителями чувства вины, иногда с ощущением краха жизни. Родителям детей с особенно­стями характера и физическими недостатками, а также родителям подвижных детей значительно труднее, чем другим, чувствовать себя успешными, благополучными родителями, что зачастую про­воцирует выраженные эмоциональные реакции и приводит к неа­декватным воздействиям на детей.

Некоторые особенности детей затрудняют общение с ними. Мла­денец приходит в мир, обладая своим собственным, уникальным темпераментом. С некоторыми детьми просто сложнее управлять­ся: они больше других протестуют, плачут, кричат, не спят и т.д.

Кроме того, родители иногда испытывают трудности с детьми на определенных этапах их развития, чаще всего это касается подростко­вого возраста, и бывает трудно не применять в этот период насилие. Неоправданные и нереалистичные ожидания родителей родившегося ребенка, недовольство его физическими (включая пол) и интеллекту­альными возможностями, способностями к учебе и т.п. увеличивают риск применения наказаний.

Незапланированные, нежеланные дети, дети, родившиеся в резуль­тате изнасилования, случайных связей, чаще подвергаются жестокому обращению.

Все, что формирует у родителей представление о себе как о «пло­хом родителе», становится факторами, повышающими риск жестокого

обращения с детьми. Кроме того, для некоторых родителей такой стиль обращения с детьми укладывается в представление о правильном вос­питании (когда есть соответствующий собственный детский опыт).

Младенцы и дети младшего возраста оказываются самыми часты­ми объектами родительской жестокости в силу своей беззащитности и того, что они отнимают много времени и сил у родителей.

Выявление и диагностика физического насилия, совершенного в отношении ребенка

Выявление и распознавание физического насилия представляет собой непростую задачу в связи с тем, что ребенок может скрывать происходящее, боясь наказаний со стороны родителей или не дове­ряя взрослым, а родители отрицают факт применения силы, опасаясь последствий и осуждения.

В детских учреждениях по поведению ребенка обычно можно уви­деть, что его бьют дома. Наиболее очевидным признаком являются регулярно появляющиеся синяки и ссадины на лице, руках, ягодицах, других частях тела. Ребенок может периодически меняться в пове­дении, становиться особенно раздражительным, мрачным, испуган­ным. Дети, которых бьют дома, часто вздрагивают при неожиданном приближении взрослого, резких движениях. При играх в куклы дети младшего возраста озвучивают и воспроизводят действия родителей в игре. Особенно частым признаком того, что ребенок подвергается физическим наказаниям, является повышенная драчливость ребен­ка, агрессивность в играх и по отношению к другим детям. В школе, если детей дома физически наказывают за учебу, они могут прятать дневник, обманывать, давать острые эмоциональные реакции при по­лучении замечаний или плохих оценок, бояться идти домой. Страх и повышенное напряжение, которые неизбежно возникают в жизни ре­бенка при наличии угрозы физических наказаний, могут способство­вать появлению у детей вторичного энуреза, а жестокое физическое насилие - приводить к энкопрезу. Такие проявления, особенно, если они относительно стабильны, требуют со стороны педагогов и воспи­тателей обращения внимания, выяснения ситуации, разговора с ре­бенком, родителями или обращения в социальные службы.

В этой связи одной из трудностей, с которой часто приходится сталкиваться на практике, и которая не разрешена законодатель­но, является необходимость осмотра ребенка при подозрении на физическое насилие со стороны родителей без их согласия. Осо­бенно остро вопрос стоит при конфликтных отношениях между родителями и администрацией детского учреждения, когда ро­дители в письменном виде запрещают осматривать детей. Зако­нодательство об охране здоровья требует согласия родителей на любые медицинские действия по отношению к ребенку до 15 лет. Это обоснованное требование, но в случае жестокого обра­щения оно может препятствовать выявлению и документальному оформлению последствий такого обращения с ребенком, которое при ухудшении положения ребенка является основанием для вме­шательства. Именно отсутствие зафиксированных следов побоев и других форм физического насилия часто приводит к ситуациям, когда «все знают, что ребенка бьют, но ничего нельзя сделать». Между тем, фиксация последствий жестокого обращения находит­ся и в интересах ребенка, и в интересах детского учреждения (на­пример, чтобы не быть обвиненными в том, что ребенок получил травму в результате действий или недосмотра со стороны персо­нала). Кроме того, нам не известен ни один случай, когда педагоги или воспитатели получили бы взыскание за выявление жестокого обращения, но в большинстве ситуаций, когда ребенок погибает или получает увечья в результате жестокого обращения, рассма­триваются действия сотрудников детского учреждения по защите ребенка.

Проблема физического насилия со стороны родителей достаточно редко является непосредственной причиной обращений в психологи­ческие службы. Физическое насилие может обнаруживаться в процес­се работы с другими проблемами: нарушениями поведения, школьной дезадаптацией, конфликтами в семье и т.д. Инициаторами обращения за помощью с целью воздействия на ребенка в таких случаях обыч­но выступают родители, иногда по рекомендациям школы, милиции и других служб.

Мать 14-летней девочки обратилась в Кризисную службу в свя­зи с нарушением поведения у дочери: уходами из дома, воровством, враньем, нежеланием учиться. Родители развелись, когда девочке

было 5 лет. В семье двое детей - помимо девочки, есть мальчик-подросток на год старше ее. Мать воспитывает детей одна. С начала подросткового возраста у девочки ухудшилось поведение, мальчик же «всегда вел себя нормально». В семье постоянные ссоры, мать считает, что дочь «в отца», к которому она испытывает негативные чувства.

Когда на приеме у девочки спросили, как ее наказывают, она под­няла юбку и показала след ожога от утюга. Мать подтвердила это, не находя ничего страшного в происшедшем: «Я ее порола, из дома выгоняла, ничего не помогает, должна же она понять». Во время бе­седы мать демонстрировала приверженность социальным нормам: постоянно упоминала о том, как дети должны себя вести, что по­думают окружающие («надо быть честными», «у нас в семье не было воров и не будет», «дети должны уважать родителей» и т.д.), но в то же время практически полностью игнорировала переживания дочери. Мама девочки испытывала значительную неудовлетворен­ность жизнью, тяжело переживала отсутствие поддержки, расце­нивала поведение девочки как стремление навредить лично ей. Дочь описывалась ею исключительно в негативных поведенческих харак­теристиках (не делает, не убирает, не учится и т.п.).

В ходе работы стало очевидно, что нарушения поведения у девоч­ки были во многом обусловлены сложившимися стереотипами отно­шений в семье (дети постоянно сравнивались, поведение брата всегда оценивалось положительно, его приводили в пример и т.п.), пережи­ванием чувства отверженности, нелюбви.

Приведенный пример относится к разряду экстраординарных форм наказания, однако даже в этом случае мать (психически здоровая, не­пьющая и заботящаяся о детях женщина) относилась без критики к своим действиям, рационально объясняя их «необходимость».

Такие выходящие за рамки наказания встречаются не часто, более распространены при обращениях по поводу проблем с поведением или учебой «обычные» наказания: ремнем, подзатыльниками, шлепка­ми и т.п. Общими для случаев применения физических наказаний яв­лялись неспособность родителей справиться с ситуацией, отсутствие критичности к собственным действиям, ярко выраженная ориентация на социальные нормы (стремление, чтобы ребенок удовлетворял со­циальным требованиям) без попытки понять, что с ним происходит:

«Он только так что-нибудь понимает», «Его побьешь - он как шелко­вый», «Что из него вырастет, если он сейчас..» и т.д. Если в ходе работы удавалось сформировать доверительные отношения с родителями, то почти всегда обнаруживалось наличие физических наказаний или бы­тового насилия (например, конфликты между родителями с примене­нием силы) в их собственном детстве. При этом выявлялось некритич­ное отношение к своим детским переживаниям по поводу наказаний, этот опыт плохо рефлексировался, декларировалась эффективность наказаний для самого родителя в детстве.

Надо хорошо понимать, что в описанных случаях помощь детям и родителям не может ограничиваться лишь работой по прекращению наказаний. Сами по себе объяснения, что наказания не только не при­носят пользы, но наносят существенный вред, не помогают. Родители продолжают наказывать детей даже тогда, когда высказывают критику своих действий, так как растерянность и страх за детей, а также при­вычка оказываются сильнее. Наказания, как правило, являются лишь одним из факторов деформации семейных отношений. Практика та­кого рода обращения с ребенком почти закономерно приводит к по­явлению нарушений у ребенка в других сферах его жизни - в школе, общении со сверстниками - либо к усугублению уже имеющихся про­блем. Работа по прекращению физического насилия включает в себя как оказание психологической помощи родителям в решении наибо­лее актуальных задач, преодоление уже сформировавшихся стереоти­пов реагирования на проблемное поведение ребенка, так и отработку собственного негативного детского опыта родителей.

Наиболее сложные проблемы встают перед специалистами, когда причиной обращения являются случаи применения силы или угро­зы такого применения, непосредственно опасные для жизни и здо­ровья ребенка. Последствия такого способа обращения с ребенком обычно выходят за рамки семьи. По поводу жестоко избитых детей в психологические службы обращаются знакомые, родственники, родители одноклассников, в редких случаях сами дети и подростки. Сложность этих ситуаций обусловлена как необходимостью прове­дения тщательной диагностики случая, так и высокой степенью от­ветственности за принимаемые решения, которые иногда могут по­влиять на всю дальнейшую жизнь ребенка и его отношения с самыми близкими людьми.

При столкновении с физическим насилием (или высокой вероятно­стью его применения) по отношению к ребенку необходимо решить ряд важных задач:

• как обеспечить безопасность ребенку и необходимо ли его за­бирать из семьи;

• как вмешаться, не ухудшив положение ребенка;

• как привлечь родителей к сотрудничеству;

• как обеспечить отслеживание ситуации, если ребенок остается с родителями или возвращается в семью из приюта.

Во всех случаях, когда есть указание на то, что к ребенку применя­лось физическое насилие, он должен быть осмотрен врачом, жалобы ребенка и вид травм должны быть тщательно запротоколированы в соответствующей документации. Когда врач отсутствует, а состояние ребенка не требует немедленного медицинского вмешательства, такой осмотр и описание должны быть сделаны специалистом службы, в ко­торую обратился или был направлен ребенок. Такое описание может потребоваться впоследствии, при необходимости обоснования вмеша­тельства и выбранной тактики работы.

Когда угроза физическому и психическому здоровью ребенка доста­точно высока, основное усилие должно быть сконцентрировано на обе­спечении безопасности ребенка, вплоть до отобрания его из семьи.

Диагностика серьезности случая и оценка необходимой степени интервенции являются одной из важнейших задач при всех обраще­ниях, когда выявляется физическое насилие. При этом первые выводы делаются на основе:

• оценки опасности полученных физических травм;

• рассказа ребенка;

• оценки его психического и эмоционального состояния;

• реакции родителей на происшедшее;

• свидетельств людей, сталкивающихся с ребенком (родственни­ки, учителя, врачи, соседи и т.д.).

Серьезные травмы, если есть указания на то, что они получены от родителей или других лиц, опекающих ребенка, сами по себе всегда требуют расследования и решения вопроса о необходимости отобра­ния ребенка из семьи для обеспечения его безопасности до уточнения ситуации. Однако и в тех ситуациях, когда таких травм не обнаружива­ется, но ребенок рассказывает о том, что его избивают, и испытывает сильный страх, также необходимо принять меры по обеспечению его безопасности.

Диагностика физического насилия является сложным процессом. С одной стороны, родители, даже при наличии отчетливых следов по­боев, отрицают факты насильственных действий, т.к. понимают, что им грозит расследование. Они объясняют рассказ ребенка корыстными целями, обвиняют его во лжи, дают рациональные объяснения слу­чившемуся, придумывают легенды о происхождении полученных ре­бенком травм; с другой стороны, дети по разным причинам тоже могут давать неверные сведения о случившемся с ними.

Следующие примеры из реальной практики ярко иллюстрируют особенности поведения родителей при раскрытии ситуаций насилия. В Кризисную службу обратилась женщина и сообщила, что в ее квартире находится раздетая догола 12-летняя девочка, которая рассказала ей, что она сбежала от матери, избивавшей ее нога­ми. Женщина сказала, что она не знает, что ей делать, боится того, что мать девочки догадается, где находится дочь, и начнет взламывать дверь. С помощью милиции девочка была эвакуирова­на, осмотрена в приемном покое и госпитализирована в сомати­ческую больницу по поводу выраженных кровоподтеков на лице. Рентгенологическое обследование показало перелом перегородки носа.

Родители пришли в службу сразу же после сообщения о том, что девочка находится в больнице. На приеме в Кризисной службе мать отрицала избиение, объясняла синяки у девочки тем, что «у нее тонкая кожа и она, когда ходит, задевает стены и ушибает­ся». Одновременно говорила о том, что девочка лжет, ворует из дома конфеты и непременно вырастет воровкой. Считала, что ребенок назло ей затевает скандалы, приводящие к тому, что

отец уходит из дома. На первом приеме тон матери был исклю­чительно обвиняющий, она не интересовалась состоянием здо­ровья своего ребенка, отец во время беседы в основном молчал. На прямые вопросы о том, как он относится к происшедшему, давал уклончивые ответы по поводу избиения, но поддерживал мать в том, что девочка плохо себя ведет.

В этом случае обнаруживается очевидное несоответствие получен­ных травм объяснениям родителей, их негативный настрой в отноше­нии девочки, преувеличенно негативная оценка ее поведения.

Несоответствие в объяснениях и поведении родителей может про­являться в отсутствии попытки оказать своевременную медицинскую помощь ребенку в тех случаях, когда полученная травма или состоя­ние ребенка требует медицинской помощи.

Мальчик 10лет был приведен в службу бабушкой после посеще­ния травматолога, который зафиксировал наличие гематом. Ба­бушка просила защитить ее внука от отца, который регулярно жестоко физически наказывает ребенка. Мальчик живет с отцом, его новой женой и сводным братом, родители в разводе в течение четырех лет, мать живет в другом городе.

Мальчик был испуган, метался, считал, что его никто не мо­жет защитить от отца, говорил о том, что отец его еще боль­ше накажет из-за того, что он пожаловался. На лице - обширная гематома. Ребенок был отправлен в убежище. Отец на приеме отрицал наказания, объяснил травму тем, что мальчик «не­сколько дней назад подрался с ребятами».

В этом случае травма не выглядела как синяк от руки 10-летнего ребенка. Кроме того, если бы это было так, то непонятно, почему отец сам не отвел ребенка в травматологический пункт хотя бы для того, чтобы убедиться, что не поврежден глаз.

Такие серьезные травмы редко встречаются однократно. Впослед­ствии при работе с описанными случаями было обнаружено, что и де­вочка, и мальчик часто приходили в школу избитые, врачи, обследо­вавшие мальчика, неоднократно видели у него синяки на ногах.

В описанных случаях родители при встречах со специалистами не только не проявляли сочувствия к переживаниям и боли ребенка, оза­боченности последствиями травмы, но обвиняли своих детей, давали крайне негативные, зачастую утрированные оценки их поведения:

«воровка», «врунья», «лгун», «слюнтяй» и т.д. Они трактовали помыслы детей как корыстные, в рассказах практически не звучало понимание ребенка, внимание к его потребностям, переживаниям, трудностям.

A. Грин [Green, 1980] предлагает выделять при оценке случая сле­дующие диагностические признаки физического насилия над детьми:

• необъяснимая отсрочка в обращении родителя и ребенка за помощью в медицинское учреждение;

• в сообщаемой истории имеются противоречия;

• история несовместима с физическими травмами;

• получение повторных подозрительных травм;

• родители переносят ответственность за травму на других лиц;

• родители объясняют, что ребенок сам виновен в полученных повреждениях;

• ребенок многократно помещался в различные учреждения для лечения травм;

• ребенок обвиняет родителей или опекуна в нанесении повреж­дений;

• родители в детстве подвергались насилию;

• родитель демонстрирует нереалистические и преждевремен­ные ожидания по отношению к ребенку.

Важным фактором оценки серьезности случая является характер эмоционального реагирования ребенка. В приведенных примерах дети были испуганными, тревожными, боялись встречаться с роди­телями, ожидали наказания за раскрытие случившегося, часто опа­сались, что после встречи с родителями их перестанут защищать, так как родители объяснят, за что они их наказали, ожидали негативного отношения к себе.

Дети, которые наговаривали на родителей, в большей степени старались подчеркнуть тяжесть своего положения, вызвать сочув­ствие к себе, сгущали краски. Однако в этих ситуациях эмоциональ­ные реакции, как правило, не соответствовали рассказам, часто дети, описывая жуткие нападения на них, не испытывали страха перед ро­дителями, увлекались рассказом, получали удовольствие от внима­ния слушателей.

Причины, по которым дети могут наговаривать на своих роди­телей, разнообразны: сложная ситуация в семье (например, развод родителей), трудности в отношениях с родителями (в том числе не­достаток внимания), страх перед кем-то другим, кто в реальности нападает на ребенка, сложные отношения со сверстниками, повы­шенная потребность в сочувствии, наконец, склонность к фантази­рованию. Все эти дети также нуждаются в психологической помощи, так как жалобы на физическое насилие в любом случае являются одним из признаков неблагополучия.

Одни лишь эмоциональные реакции детей не могут служить диа­гностическим признаком физического насилия, необходимо также учитывать контекст семейных отношений, позицию родителей, сведе­ния, полученные из других источников, в первую очередь от врачей, учителей, соседей.

Особенно трудно диагностировать физическое насилие, когда нет очевидных травм, а ребенок недостаточно большой, чтобы пол­но описать ситуацию. Маленькие дети легко попадают под влияние взрослых, путаются в рассказах, противоречат сами себе. Нередко так бывает при решении экспертных задач, например в случаях, когда речь идет о разводе родителей и решении вопроса о том, с кем дол­жен проживать ребенок. Диагностику усложняет и то, что родители в таких обстоятельствах склонны преувеличивать воздействие другого супруга, часто неосознанно и под влиянием эмоций искажают факты, настраивают ребенка в свою пользу.

Наиболее информативными здесь являются поведение ребенка, его игровая деятельность (спонтанная или заданная, самостоятельная или с участием психолога), анализ рисунков, результаты других про­ективных методик.

При обследовании 4-летнего мальчика, родители которого в судебном порядке решали вопрос о том, с кем из них будет про­живать ребенок, перед психологом был поставлен ряд вопросов, касающихся особенностей обращения родителей с ребенком, и в том числе факт применения физических наказаний отчимом.

К моменту осмотра родители в течение двух лет находились в разводе, мальчик проживал с матерью, отчимом (называл его папой и по имени) и маленькой сестрой, два раза в месяц проводил выходные с отцом, бабушкой и дедушкой. Между матерью и от­цом - острые конфликтные отношения. Бывший муж и его родите­ли крайне негативно отзываются о матери и ее новой семье, обви­няют мать в том, что она плохо относится к мальчику, мстит через него своему бывшему мужу, а отчим жестоко избивает ре­бенка. В травматологическом пункте у мальчика дважды были зафиксированы синяки в области ягодиц. Ребенок при общении с психологом проявлял отчетливый негативизм к отчиму, явную привязанность к матери, отцу и дедушке по линии отца.

В начале взаимодействия с психологом ребенок держался ис­пуганно, забирался под стол, прятался за креслом, закрывал лицо руками. Впоследствии освоился, сначала играл со своей машиной, потом стал проявлять интерес к другим игрушкам. Когда привык к психологу и перестал его бояться, начал охотно играть, бегать по кабинету, при этом в игре мог без злости, но достаточно сильно начать бить кулаками психолога в живот.

Когда мальчику предложили поиграть с семьей мишек (два боль­ших медведя и два маленьких, но все разных размеров, одетые в мужскую и женскую одежду), он, беря по очереди игрушки, сказал: «Это папа, он ушел на работу, это мама, она укладывает мишку-дочку спать, а это мальчик-мишка, он плохо себя ведет». Дальше в игре большой мишка возвращался с работы и начинал бить мишку-сына. Мальчик играл в эту семью долго и с увлечением, и каждый раз, когда мишка-сын плохо себя вел, - а он постоянно плохо себя вел в этой игре, - мишки-мамы не было рядом («ушла в магазин», «спит» и т.п.), а мишка-папа бил сына. Это была спонтанная игра, психо­лог в основном только наблюдал за ней, ребенка спрашивали лишь, кто этот мишка и что он делает, чтобы не настраивать ребенка на определенные ответы.

Такой стиль игры может отражать принятый в семье способ об­ращения с ребенком. Другие данные (из травматологического пункта, от родственников), а также эмоциональные реакции (повышенная агрессивность в сочетании с пугливостью) с большой степенью ве­роятности свидетельствует о применении физических наказаний и болезненном переживании семейной ситуации мальчиком.

Довольно часто в детских учреждениях можно выделить тех детей, которые подвергаются физическому насилию дома. Эти дети могут вздрагивать от неожиданного движения руки учителей или воспита­телей, боятся возвращаться домой, горько плачут, получив двойку, склонны разрешать конфликты с помощью драк.

Как уже отмечалось ранее, по поведению детей можно предположить, что их бьют дома. Кроме того, в рисуночных тестах («Рисунок семьи», «Не­существующее животное» и т.д.) почти всегда выявляется повышенная агрессивность, тревожность. Родителей многие из детей рисуют с наруше­нием пропорций тела, увеличением торса и кулаков, преувеличением их общих размеров, чрезмерным доминированием. Естественно, ни один из этих признаков, взятый в отдельности и оторванный от контекста, не может служить базой для окончательных выводов. Эмоциональные реакции де­тей обусловлены множеством факторов, некоторые ситуации - например, развод родителей, домашнее насилие - сами по себе могут пугать ребенка и вызывать агрессию, направленную на родителей.

Выявление физического насилия