Глава 3. Пятьдесят четыре часа

Соседка по комнате говорит о приятном и неприятном, капитан корабля дает Николасу дополнительный отпуск и оказывается настоящим успешным мужиком, кварианка чуть было не предает подругу и получает за это два дня отгула, старичок «Салим» преподносит загадку, а Полани не успевает отобрать свою руку.

Землянин оказался на удивление хорошеньким, и это, признаться, сильно выбило Полани из колеи. Она ожидала увидеть очередного морщинистого зануду из числа тех «приглашенных звезд», которые читали кварианцам лекции по «устройству этого мира». Скукотища невыносимая – никому и близко не нужно знать, чем протон отличается от нейтрона, и сколько пар кварков сидят в каждом из них. Из тех обязательных лекций Полина вынесла лишь одно: пока у кварианцев не появится собственной планеты, они будут постоянно уступать в науке людям, азари и тем более саларианцам (заочно, в виду отсутствия последних в пространстве Солнечной системы). И до тех пор уроки по фундаментальной физике можно смело прогуливать – толку от них никакого.

Возвращаясь к Нико, как тут же обозвала землянина девушка, стоило отдать себе отчет – он ей понравился. Молодой, с нормальной, почти гладкой кожей, не такой здоровяк, как остальные люди. Наконец, не имеет дурацкой привычки гримасничать, подобно остальным homo. И похоже, даже интересуется кварианцами, иначе бы не исказил свое имя так, чтобы его можно было прочитать на хелише. Пожалуй, работать с ним будет приятно, и это отлично – Полани давно уже не везло на вменяемых коллег. А сейчас у нее вообще нет напарников. Последний из них, Дирак’Син, получил строгое служебное за случай в техтоннеле. За тот самый, из-за которого Полани чуть не погибла. Ну и, разумеется, провалился с поста старшего инженера на нижайшую ступень «технического ассистента», а проще говоря, рядового техника. Смешно сказать, но в корабельной табели о рангах он теперь стоял на две позиции ниже Полани, и был обязан подчиняться той, которую чуть не прикончил своими ротозейством и забывчивостью.

К слову, о бош’тет-рубильнике она могла бы разузнать и сама, тем более, это несложно – нужно было лишь просканировать цепи инструметроном. Но официально ее статус логического специалиста²⁷ не предусматривал необходимости досконально знать всю конструкцию физических цепей. А Дирак’Син – обязан. Ну и болтается теперь в самых низах.

Жалости к зануде-инженеру она не испытывала. Космос жесток, и умеет мстить за раздолбайство, и Дирак, пожалуй, даже легко отделался – мог бы получить Трибунал, соответствующая статья для такого случая имеется. Хуже другое – Дирака так и не отстранили от ремонтных работ и не погнали с корабля. Полани всерьез полагала, что разжалованный специалист еще доставит ее немало головной боли.

А хотелось не боли, а счастья и удовольствия работать с настоящим земным ученым. Да еще таким симпатичным, как Нико…

– Поли!

– А, что?

Полани с трудом оторвалась от своих мыслей и подняла голову. Зана’Солли нар Салим, с которой Полани делила комнату, с укоризной смотрела на подругу. Видимо, Полани настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу откликнулась.

Зана чуть старше Полани, ей уже почти семнадцать и скоро она отправится в Паломничество. Подобно подруге, Зана занимается программной логикой, но ее успехи в программировании не особо яркие. Скорее всего, Паломничество пройдет на одном из таких же малозначимых кораблей Флота, но Зана и этому будет рада. С Полани ее объединяет общее горе – Зана тоже потеряла родителей в той самой заварушке, унесшей жизни Пондо’ и Лани’Альтис, родителей «одного из самых талантливых программистов». Но если у Полани оставалась сестра Гила, иногда навещающая ее на «Салиме», то у Заны’Солли никого нет. Выбраться с буксира, где все напоминало о трагедии, для девушки давно уже предел мечтаний. И пусть придется вкалывать на нижайших должностях, для Заны важнее то, что это «где-нибудь» будет не здесь.

Но скорее всего, на нижайших должностях ей вкалывать недолго. Чего уж там, Зана куда красивее Полани – выше, с великолепной женственной фигурой, а уж голос… Птичье чириканье на фоне мягкого, грудного бархата Заны что «Салим» супротив «Райи». Без сомнения, Зана’Солли быстро найдет себе любящего супруга, возможно даже, из старших офицеров.

Полани вздохнула. Девушке ее собственная личная жизнь казалась беспросветно бесперспективной.

– Что? – спросила Полани.

– Опять мечтаешь? – поинтересовалась Зана.

– О чем?

– Вот ты и скажи, о чем, – усмехнулась подруга. – Вернее, о ком. Или я уже знаю его имя? Короткое такое, как у нас. На букву «Н» начинается.

– Да ну тебя! – Полани подобрала с кушетки подушку и швырнула в Зану. – Он же землянин!

Подруга со смехом увернулась от мягкого снаряда и вернула подушку Полани – тоже воздухом.

– Ну и что? – Зана продолжала веселиться. – Биологически люди и мы очень схожи. Только кожа и рожа разные, а внутри мы вообще почти идентичные. И женщины тоже – грудь, ручки, ножки, ну и что между ними, да… Ты ведь о своем внутри думаешь и о его снаружи, а вовсе не о морде лица человека? Внешность, она же в мужчине не главная! Вспомни, сколько наших с турианцами в свое время крутили.

– Перестань! – если бы Полани смогла, она бы покраснела. – Я вообще ни о чем таком не думала.

– А зря, – Зана упала на кушетку, обхватив руками подушку. – Тебе нужен правильный жених. Как и мне, впрочем, мы же с тобой сироты. А правильные женихи на текстовые резюме не клюют. Ты бы хоть фотку свою туда повесила, что ли…

– Куда туда?

– А то сама не знаешь? – подруга хихикнула. – Куда ты каждый вечер с терминала лазаешь, да так, чтобы другие не подглядывали? Да только меня не обманешь!

– Вообще-то, на всесистемную биржу труда, – сказала Полани. – Да, у меня там резюме, но не уверена, что кто-нибудь берет программистов на работу по фотографии.

– Э-э-э…

Зана округлила глаза.

– То есть ты не знакомишься по ночам с парнями, а проверяешь свое рабочее резюме?

– Ну да, – Полани кивнула. – А что в этом такого?

Соседка по комнате вздохнула.

– Да, Поли, – сказала Зана. – Клинический случай. Твоя старшая и лучшая подруга категорически рекомендует тебе поближе познакомиться с землянином.

– Да говорю же, он человек²⁸, к тому же, ученый! Я даже не знаю, как заговорить с ним, чтобы не показаться лопочущей идиоткой. Он эти двигатели разрабатывает, понимаешь? Создает с нуля. С наукой своей, бош’тет ее заплюй. А я все, что умею, циферки из одного регистра в другой перекидывать.

Соседка по комнате поднялась с кушетки, в два шага пересекла малюсенькую комнату и плюхнулась на кровать Полани. Обняла подругу, стукнувшись шлемом о шлем.

– Ты просто маленькая дурочка, Поли, – шепнула Зана. – Как я, но совсем маленькая. Даже странно…

– Странно? – Полани повернулась к Зане. – Что странно?

– У тебя есть Гила и Датто, а ты куда более одинока, чем я, у которой вообще никого не осталось, – объяснила подруга. – Давай, переставай кукситься. Завтра начнешь работать с Нико, и я приказываю тебе узнавать каждый день о нем что-нибудь новое. Будешь рассказывать мне.

– Тебе-то зачем?

– Считай, это моя прихоть, – глаза Заны под шлемом улыбнулись. – Ты ведь не откажешь своей лучшей подруге в маленькой прихоти?

– Не откажу, – Полани склонила голову. – Но я все равно боюсь.

– Чего?

– Что не справлюсь, – вздохнула Полани. – Датто’Месса… очень добр ко мне. Он позволил мне присоединиться к проекту, но…

Полани подняла голову.

– А вдруг это не из-за того, что я лучший программист, а потому, что он мой опекун? – спросила девушка. – Вдруг это то самое кумовство, о котором говорят адмиралы, и с чем мы вроде как должны бороться? А если у меня не получится? Я никогда прежде не работала с двигателями… А этот Ник… Нико – он же семь лет учился… Бош’тет, я семь лет назад даже не знала, чем интерфейс отличается от интерферометра!

Зана щелкнула пальцем по боковому щитку шлема Полани.

– Все у тебя получится, Поли. Ты лучше меня и вообще всех-всех! Так что не кисни! И помни, каждый вечер я жду от тебя рассказа о Нико и о землянах! Разбейся в лепешку, а каждый день узнавай о людях что-нибудь новое.

– Да…, – Полани снова взохнула. – Я понимаю, зачем ты это делаешь. Спасибо тебе.

– Ну и хорошо, – соседка по комнате стукнула забралом своего шлема о забрало Полани. – А теперь давай спать. Ты завтра начинаешь работать с человеком, а у меня еще куча не разобранных отчетов с «Квиб-квиба».

– Ты уже определилась? – спросила Полани, имея в виду место Паломничества старшей подруги.

Зана кивнула.

– Да, пойду к Корисам, – сказала девушка. – После смерти Заала там совершенно точно не хватает трезвых голов. И потом, мне никогда не нравился оголтелый милитаризм, а на «Квиб-квибе» не принято бахвалиться военной выправкой. И Паладинов там не особо привечают…

– Кила, – взмолилась Полани. – А они-то тебе где коридор перешли?

Зана откинулась назад и уселась на кровати Полани с ногами, поджав колени.

– Я не верю, что фанатизм и вера в несуществующее – лучший советчик для нашего народа, Поли, – сказала Зана. – Паладины слепо копируют внешнюю атрибутику древнего человечества и такую же древнюю привычку верить в нереальное.

– И что? – Полани пожала плечами.

Ей, говоря на чистоту, нравился новосозданный Флот Паладинов, частично набранный из остатков Тяжелого, частично – сформированный заново из Исследовательского и Разведывательного. Никого не гнали в Паладины силой – основой новой политической единицы кварианского общества стали те, кто действительно верил в возможность открытия еще не задействованных Ретрансляторов в окрестностях Солнечной системы.

– Если мы хотим придать обществу стабильности и вектор развития – зачем весь этот театр с доспехами, человеческим Круглым столом и Кодексом, напоминающим юстицарский? – спросила Зана. – У нас что, своей собственной истории не хватает? И потом, если мы ищем Граалетранслятор, то зачем нам столько новеньких, только со стапелей военных кораблей человеческой постройки и с турианским вооружением? Я уже не малолетняя дурочка, которую можно водить вокруг пальца со всей этой ерундой. Поверь мне на слово, Полани, Коллегия Адмиралов засиделась на верхушке холма власти, и клепает, клепает себе оружие… лучше не думать, зачем. Мы по уши в долгах людям – вся эта якобы безвозмездная помощь со стороны хомо… Опять же, новейшие фрегаты Корпуса дальней разведки Ордена Паладинов… Это же произведения искусства – даже у людей таких нет! Я не верю в добреньких победителей, Поли.

– Люди могут себе это позволить, – не очень убедительно вступилась за человечество Полани.

– Могут, верно, – Зана кивнула. – Это меня и пугает. И не только меня. Есть немало трезвых голов во Флоте, кто считает, что давно пора восстанавливать Конклав. Война закончилась уже полсотни лет как, а Коллегия Адмиралов по-прежнему не отдала капитанам свою исключительную власть.

– Но под их управлением мы в самом деле стали жить лучше! – запротестовала Полани. – Вся эта помощь со стороны людей, продукты, энергия, корабли – это все заслуга Адмиралов! Вспомни, Зани, как мы с тобой гуляли по «Салиму» еще лет семь назад? Еле одетые, постоянно полуголодные, с на скорую руку заштопанными дырками в машгорах! И взрослые были не лучше! Я помню, у Датто’Месса не было даже своего инструметрона, он делил его с главным инженером!

– Да, но тогда мы были кварианцами – народом, пусть и обездоленным, но независимым! – оживилась подруга. – А теперь мы кто? Принятые на постой «галактические цыгане», которых не трогают только потому, что они во всем потакают всемогущему человечеству? Без нашей помощи люди бы не отстояли свой мир, без нашей мощи не удалось бы победить Жнецов – это мы, а не люди и не азари, и даже не саларианцы взламывали корабли Жнецов и бросали их в бой против своих же.

– Ну…, – Полани вздохнула. – Ну да, верно…

Зана засмеялась.

– Ты так это сказала, – девушка толкнула Полани в плечо, – будто это порок. Будто наша сила – и твоя, дурашка, тоже – это что-то позорное. Нам нужно гордиться своими навыками, Поли. А вместо этого мы играем дутыми мускулами даренных нам военных кораблей и устраиваем клоунаду в стиле человеческого средневековья.

– Может, ты и права, – сказала Полани. – Но я верю Датто’Мессе, а он говорит, что Паладины и их цели – это лучшее, что придумали кварианцы за триста лет.

– Поговорим завтра.

Зана спрыгнула с кровати подруги и прошла на свое место.

– Хорошей ночи, Полани’Альтис нар Салим.

– Ночи, Зана’Солли, – отозвалась Полани.

В душе она по-прежнему была не согласна со старшей подругой, но что-то из сказанного Заной накрепко засело в голове девушки. И теперь она уже понимала, что не только желание поддержать подругу двигало соседкой по комнате, когда она брала у Полани обещание выведывать у Нико о людях.

Надо будет все-таки спросить у капитана, что он думает по этому поводу.

Или все-таки не стоит? Может, кварианцы и в самом деле засиделись на плечах у человечества?

***

– Доброе утро, Полани.

Капитан, как обычно, в своем репертуаре. Правда, на этот раз в его голосе Полани услышала мягкий упрек. Вчера она добросовестно поставила будильник на девять, но самым ужасным образом проспала. Помнила, как заставила противный сигнал заткнуться, и в несвойственной себе манере плюхнулась «полежать еще минуток тридцать шесть»… Проснулась уже в начале одиннадцатого.

Ей снилось, что она вместе с Заной отрабатывают Паломничество на одном из кораблей Паладинов. К величайшему удивлению обеих девушек, все Паладины оказались людьми – они ходили в грохочущих железках, натянутых прямо поверх машгоров, а вместо классических кварианских шлемов на их головах были глухие угловатые металлические шапки. Глаза странных Паладинов горели кровожадным красным светом, и Полани с ужасом заметила, что когда ее подруга смотрит на людей, ее глаза тоже краснеют, и вроде бы, в них даже прорисовываются узкие, неприятные, в маленькую точечку зрачки наподобие человеческих.

Ужас, бррр!

На раздачу работ в Большую кают-компанию Полани опоздала на двенадцать минут. Впервые с тех пор, как о недопустимости опозданий с ней поговорил сам Датто’Месса. Было это шесть лет назад, и с тех пор Полани являлась на учебу, а затем на службу всегда вовремя.

– Здравствуйте, капитан, – произнесла девушка и присела на свободный стул. – Прошу прощения за опоздание, больше не повторится.

Датто’Месса пристально посмотрел на Полани. Та сделала вид, будто не замечает выразительного взгляда.

Это только чужим кажется, будто лица кварианцев лишены эмоций. Как раз у них-то с этим все хорошо – им не нужно морщить кожу или двигать самыми разными частями лица, чтобы передать оттенки настроения.

– Итак, все в сборе, – произнес Датто’Месса и поднялся с кресла. – Разрешите мне огласить сегодняшнюю повестку дня. Но вначале представлю нашего нового члена экипажа.

Капитан повернулся к сидящему напротив него землянину и произнес на основном человеческом:

– Нико Волэ, добро пожаловать в наш дружный экипаж. На время модернизации корабля вы официально становитесь членом экипажа «Салима».

Нико поднялся.

– Очень приятно, – сказал молодой человек. – Постараюсь оправдать доверие.

– Не сомневаюсь, что так и будет, – отозвался капитан.

Нико уже переодели в обычный машгор, и если бы не крупное телосложение и по пять пальцев на руках, Полани бы не отличила человека от любого другого члена экипажа. Впрочем, нет, отличила бы – кому еще в голову придет выбрать однотонный серый горс’ай²⁹ поверх угольно-черного машгора? Кроме того, человек отказался от капюшонной ленты – лысая макушка шлема блестела черным глянцем. Ну и, конечно, человек был в разы устойчивее к инфекциям, поэтому из затылка тянулись лишь несколько основных силовых кабелей и пара шлангов системы замкнутого воздухоснабжения. Совсем бедный набор, в отличие от других членов экипажа. Полани моментально поняла, что герметичный шлем машгора Нико предназначен скорее для защиты экипажа от инопланетянина, чем для защиты самого ученого. На стерильных кораблях Флота людям не угрожали никакие инфекционные болезни.

– Позволю себе проявить гостеприимство и продолжить общение на человеческом языке, – сказал капитан. – Надеюсь, ни у кого из присутствующих нет проблем с переводом?

Судя по молчанию, ни у кого проблем не было.

Неудивительно, поскольку в Большой кают-компании, кроме Полани и ученого, собрались только штатные офицеры: руководителями служб и систем корабля. Присутствовал даже разжалованный Дирак’Син. Наказание наказанием, но инженер являлся спецом по энергетическим системам, и отказываться от его опыта не стоило. Все, включая, Полани, сносно понимали человеческий. Тот, кто не говорил самостоятельно, использовал ВИ-переводчик.

– Сегодня мы начинаем модернизацию двигательной установки, – произнес капитан. – Для начала будем работать с левой мотогондолой. Посмотрим, как пойдет. Если все будет хорошо, и результаты тестирования окажутся положительными, повторим модернизацию на остальные три силовых модуля. Все работы будут контролироваться старшим инженером, он же будет отвечать за воспроизводство модернизации на все двигатели.

Мардеш’Гора кивнул в знак согласия.

– Мы полностью готовы к записи протоколов работ, – сказал инженер. – Проблем с масштабированием апгрейда не будет.

– Погодите, – встрял Нико. – Вы хотите сказать, что я ограничусь лишь одним двигателем?

– Да, – капитан кивнул. – Мы высоко ценим ваше рабочее время и не позволим себе тратить его напрасно. Как только проведем полевые испытания одного двигателя, вы сможете быть свободны.

– Я уже подготовил план работ по модернизации, – сказал Мардеш’Гора. – Если все пойдет по плану, мы закончим апгрейд за две-три недели.

– Но я рассчитывал на восемь…, – землянин, казалось, был обескуражен.

– Не беспокойтесь на этот счет, – произнес Датто’Месса. – Если с левым движком все будет хорошо, я внесу в расписание испытаний прыжок к Земле, и мы высадим вас в любую точку на поверхности планеты. Сообщать о досрочном завершении контракта или нет – решать вам. Я думаю, никто не будет против того, чтобы уважаемый специалист по двигателям использовал оставшийся срок контракта по своему усмотрению. Я слышал, вам еще предстоит какая-то большая процедура, которая наделит вас очередной ученой степенью. Небольшой отпуск накануне не помешает, не правда ли?

Нико кивнул и сел на свое место, а Полани тихонечко, чтобы никто не заметил, вздохнула. Она рассчитывала на пару месяцев общения с земным спецом, а тут такая история… Но разумеется, девушка ничего не сказала.

– Далее, – капитан листнул планшет. – Дирак’Син, вы отвечаете за снабжение. Мардеш уже заказал те детали, которые понадобятся в любом случае, их доставят сегодня в ночь, думаю, в начале двадцать шестого часа. От вас – принять на баланс и подготовить к установке. Дальнейшие заказы материалов и аппаратуры – на вас. Приказы на снабжение визируются Мардешем и подписываются лично мной каждые девять часов, то есть три раза в сутки. Вопросы? Нет вопросов.

Капитан поднял взгляд и окинул кают-компанию.

– А где Зана? – спросил мужчина, обращаясь к Полани. – Она в Подготовке, я понимаю, но я думал, ей будет интересно пообщаться с земным специалистом.

– Она ничего об этом не говорила, – девушка вскочила с места. – Но мы условились, что я буду ей рассказывать о всем, что… что мы будем делать с Нико’Воле вас… С Ником Вольфом.

Получилось немного коряво, а в контексте вчерашней беседы – так и вовсе фривольно, но слава всем богам, никто не заметил, как смутилась Полани. Одно из преимуществ жизни в скафандре.

От Полани не укрылось, что землянин внимательно смотрел на нее всю ее короткую речь. Девушка поспешно села на место и откинулась на спинку кресла.

– Хорошо, – кивнул капитан. – Ну а теперь по существу. Давайте я немного расскажу о том, как именно мы будем сажать на диету наши пропульсивники.

Капитан коротким импульсом из инструметрона погасил свет в кают-компании, и поднял из центра стола голографический проектор. В цилиндре засветилась силовая система «Салима», включающая в себя четыре двигательных установки: две кормовых и пара – в разнесенных мотогондолах. Изображение укрупнилось, и спустя секунду в цилиндре осталась только одна боковая установка.

– Как вам всем известно, – начал капитан, – наш корабль оснащен термоядерными двигателями поколения «два плюс», разработанными земной корпорацией «Вейланд-Ютани» более ста лет назад. Характерной особенностью пропульсивных ядерных приводов является автоматия дозации подачи дейтериево-гелиевой смеси в первичную камеру, где смесь готовится к дальнейшей трансляции в рабочий орган. Регулирование режима, то есть тяги движка, производится с помощью электромагнетронов уже в рабочей зоне. По сути, мы обеспечиваем только количественное регулирование, но не качественное. Эта особенность пропульсивников, в частности, вызывает перерасход рабочего тела по сравнению с двигателями третьей фазы, где подготовка смеси происходит раздельно.

Капитан бросил взгляд на человека.

– Думаю, подробности превращения наших моторов из поколения «два плюс» в «два плюс плюс» поведает наш уважаемый гость. Нико, мы вас слушаем – поделитесь вашим принципом коррекции, который вы вчера отправили нашему главному инженеру. Вообще-то, он не склонен к пустым комплиментам, но открою вам тайну – Мардеш’Гора, прочитав ваше предложение, прибежал ко мне с отчетом, едва ли не забыв одеться.

Кто-то хохотнул, а сам Мардеш позволил себе уважительный жест в сторону землянина.

Нико поднялся со своего места, взял в руки указку, поправил шлем и направил световой луч на голограмму.

– Наверное, многие из вас знают, – начал человек, – что даже столь простой принцип, как принцип ядерной реакции, наряду с макропараметрами, которые мы привыкли оценивать прямыми измерениями, характеризируется и квантовым состоянием – как отдельных рабочих фаз, так и их суперпозиции друг к другу…

 

Из объяснений человека Полани поняла едва ли треть. Все, что удалось уяснить с должной степенью прозрачности – работы у нее будет много. Почти вся квантовая физика, о которой вел речь Нико, базировалась на довольно простых, но невероятно ресурсоемких вычислениях. Математика людей была знакома Полани, и девушка была готова самостоятельно и адаптировать формулы в конечные алгоритмы, и кодировать последние в готовые схемы – но капитан решительно освободил девушку от низкоуровневой работы. В помощь «талантливому программисту» выделили двух молодых ребят. Один из них взялся за преобразования высшей математики в алгоритмизационные блоки, а второй погрузился в подготовку рабочей модели для последующего изготовления элементной базы. Сама же Полани, незаметно для себя, становилась скорее программистом-архитектором, чем кодером. За ней – системные решения, проектирование порядка работы, сборка, прием отладки и верификаций. Словом то, что до сих пор она делала только в учебных целях и до чего «в реале» ее пока не допускали.

Что же касается твердотехники, то получалась смешная ситуация. Приготовленных Мардешем частей сразу же не хватило чуть менее, чем на две трети. Это стало ясно, едва поступил первый прогноз от производственной группы. Капитан, не долго думая, тут же увеличил ежедневную квоту под заказ на шестьсот процентов – «запас карман не тянет», поделился он человеческой идиомой.

Удивительное дело, что эта мудрость пришла на «Салим» извне: по среднему количеству карманов на одного человека кварианцы лидировали в Галактике с многократным перевесом над всеми остальными расами, вместе взятыми.

Работа спорилась. Расчеты землянина поражали своей изящной выверенностью – никаких лишних переменных или временных стеков. Только то, что реально нужно для воплощения замысла. Некоторые проблемы доставила лишь передискретизация вычислений из десятичной системы в шестеричную, но тут помог Дирак’Син. Старый инженер поднял свои связи на «Хелиш Ра», и Полани получила в распоряжение целых восемьдесят часов машинного времени. Чтобы справиться с человеческой математикой, этого хватило за глаза. Под шумок Полани протащила через ВИ исследовательского корвета еще и три четверти прочностных расчетов, за что получила в подарок от прочнистов две турианские шоколадки и – от совсем молоденького паренька со второй палубы – засушенную азарийскую хризантему. Шоколадки девушка смолотила на пару с подругой, а хризантему поставила на прикроватную тумбочку. Верная своему стилю Зана тут же поинтересовалась, не землянин ли оценил ее таланты по достоинству. И добавила, что готова умотать из каюты на всю ночь по первому намеку подруги.

Полани только вздохнула. Задерганный сверх возможного Нико почти не обращал внимания на девушку. К тому же, они редко пересекались – человек практически поселился в мотогондоле, которая под его руководством стала напоминать вывернутого наизнанку тэта циклопических размеров. У них с Дираком вышла какая-то то ли ссора, то ли недопонимание – каждый из них отстаивал свое видение того, как должно и нужно модернизировать какую-то там подсистему. В итоге опальный инженер потерпел сокрушительное поражение, когда Нико самолично протестировал свой метод перед начальством. Землянин убедительно доказал Мардешу, что не только математикой силен человеческий гений. Главный инженер, тщательно скрывая улыбку, расширил полномочия гостя с консультационных до практических, в пределах первого технологического уровня. Правда, Полани знала, Мардеш заодно поручил одному из своих людей тщательно проверять все схемы, предлагаемые инопланетянином.

Безусловно, землянин на земном корабле чувствовал себя как у себя дома, однако не стоит забывать, что «Салим» четырежды серьезно модернизировался кварианцами. В этом смысле Полани была полностью на стороне осторожного главного инженера, какие бы симпатии не питала к деятельному Нико.

Первая серьезная проблема возникла на этапе отработки технологии монтажа новых КИП³⁰. Верные своим привычкам, техники Мардеша планировали загнать в мотогондолу монтажных дронов, однако даже самый маленький из них не пролезал в недра силового привода. К сожалению, человеческие корабли, наряду с потрясающей живучестью и надежностью, отличаются отвратительной организацией ремонтных пространств. Проще говоря, их бош’тетски тяжело модернизировать и, особенно, ремонтировать. Полани потратила семь часов на проектирование логики грависборки нового, более компактного, дрона, а потом еще час пыталась затолкать в модель незаталкиваемое, то есть все необходимые инструменты. Ничего не получалось, пока к ней в рабочую каюту не заглянул тот самый малец из группы прочностных расчетов. Робея и затыкаясь на самых простых словах, он рассказал, что его послали на помощь – Мардеш был весьма недоволен отставанием от графика. Вместе с парнишкой они разобрали модель злодолбучего дрона чуть ли не на атомы, после чего Рори’Даста (так звали прочниста) прогнал потроха дрона через свой компилятор. Пожертвовав эксплуатационной надежностью и втихаря удалив из дрона несколько подсистем безопасности, Полани и Рори сварганили наконец ремонтника. Девушка сбросила техзадание в производственную группу, и вопрос закрыли.

От очередного подарка со стороны мальчишки Полани вежливо отказалась.

Шел девятый день работы над проектом. Девушка не признавалась самой себе, но на самом деле начала уставать, и делала все больше и больше ошибок. Когда из-за некорректно введенного обратного цикла ВИ выдал результат просчета с точностью «плюс-минус полгалактики», Полани поняла, что все, хватит. Нужно, наконец, отдохнуть.

Мардеша на месте не оказалось, Дирак ей больше не указ, поэтому за отгулом она направилась прямо к капитану. Вопреки обыкновению, дверь каюты Датто оказалась заперта. Полани бросила через Сеть уведомление о прибытии, и минуты через полторы капитан открыл гермостворку.

– Добрый вечер, Полани, – сказал Датто с порога. – Чем могу помочь?

Странное дело, капитан не приглашал ее в каюту, как поступал обычно.

– Да, капитан… – начала Полани, но тут ее взгляд скользнул под рукой Датто, и девушка заприметила в капитанской каюте гостя.

Точнее, гостью.

Гостья была великолепно сложена, щеголяла новейшими нейроинтерфейсами – из затылка женщины свисали только несколько нитевидных антенн и ни одного разъема физических сред. Затылок женщины Полани разглядела хорошо – гостья неторопливо одевалась, стоя спиной к входной двери. В одном из углов комнаты Полани заметила экспедиционный костюм Паладина – в женской модификации.

– Да… то есть нет, капитан, – промямлила Полани. – Ничего страшного, капитан, я справлюсь. Извините, капитан.

Полина быстренько отвернулась и было уже дернулась уйти, чтобы не смущать мужчину и не смущаться самой. Но была остановлена решительным движением Датто – капитан просто развернул ее за плечо.

– А ну заходи, – мужчина посторонился в дверном проеме. – Ну же!

Полани совершенно не хотелось внутрь, но приказ капитана… это приказ капитана. Даже если сам он в полурасстегнутом костюме, а в его каюте заканчивает надевать нижнее белье любовница.

С мерзким чмоканием закрылась дверь каюты. Датто’Месса подвел Полани к креслу напротив рабочего стола и чуть ли не силой усадил. Сам же устроился на краешке дивана, еще носящего следы былого безумия.

– Как видишь, я с тобой совершенно искренен, – сказал капитан. – Рассказывай, что произошло.

– Я…

Девушка уже было открыла рот, чтобы попросить, как и собиралась, отгул, но вдруг передумала, и перевела тему в совсем другое русло.

– Я хочу рассказать о своей подруге.

– О Зане? – спросил капитан.

Полани кивнула.

– Что случилось? – Датто’Месса насторожился.

Женщина наконец покончила с упаковкой себя в белье, которое, Полани знала, носили под экспедиционными доспехами все Паладины. Сверхсовременное, спроектированное с учетом новейших земных технологий, пропитанное микрокапсулами с панацелином и оснащенное распределенной вычислительной сетью со встроенными наноактуаторами, это нижнее белье не только контролировало микроклимат внутри костюма, но диагностировало повреждения кожных покровов и оперативно лечило любые травмы, вплоть до средней тяжести. Еще оно придавало владельцу чудовищную физическую мощь, а до кучи было способно взять на себя управление телом.

Любовница капитана повернулась к Полани.

Красивая, очень красивая – подумалось Полани. Пожалуй, даже красивее, чем Зана, которую девушка небезосновательно считала образцом для подражания. Жаль только, что внешность не одежда, ее не купишь на распродаже и не примеришь на себя, стараясь выглядеть получше.

– Тара’Олли вас Камелот нар Томбэй, – представилась женщина. – А ты и есть та самая гордость «Салима», о которой рассказывал Датто?

Паладин обогнула диван и уселась рядом с капитаном. Мужчина приобнял ее за талию.

– Гордость? Я? – Полани улыбнулась под маской. – Ну, не знаю… Капитану виднее.

– Да, это та самая девочка, которой я горжусь, – сказал Датто. – Я рассказывал, ее родители…

– Я помню, – Тара кивнула, повернулась к Полани и спросила: – Что ты хотела рассказать о своей подруге, гордость моего мужчины?

– Я… Я хотела рассказать капитану, госпожа Паладин. Извините.

– Девочка, от Паладинов не может быть секретов, – укоризненно произнесла женщина.

– Да, Полани, – капитан, кажется, был немного смущен. – Ты можешь говорить совершенно спокойно. Я доверяю Таре как самому себе.

Полани молчала.

Ей очень нравилась Тара. Внешне. Может быть, ее внутренний мир тоже был образцовым, вот только глаза Паладина смотрели на Полани слишком уж пристально. И очень заинтересованно. Так не смотрят на ту, которая только что сняла тебя с мужика, и которую тот самый мужик чуть ли не силой затащил в каюту, да еще закрыл дверь.

Что о Зане знает Датто’Месса? Слышал ли он ее слова об адмиралах? Знает ли он ее отношение к Паладинам?

Что за бред!? Еще минуту назад Полани была готова резко сменить тему и, уж сама не знает с чего, сдать свою подругу, с которой прожила душа в душу десять лет, то есть две трети своей жизни. И все из-за чего? Из-за того, что ее капитан, как и положено здоровому, успешному мужику, спит с красивыми, успешными женщинами?

Нет, она в самом деле устала. Важно только это и именно это. Все остальное – плод этой усталости.

– Да, я хотела сказать о Зане, – произнесла Полани. – Я слышала, она собирается на «Квиб-квиб».

– Верно, – подтвердил Датто. – Тебя что-то не устраивает?

– Нет, что вы, – Полани замахала руками. – Просто я думала… Капитан, я понимаю, что это не очень принято…

– Ну же, говори, – улыбнулся мужчина. – Ты хочешь что-то попросить? Проси, ты заслужила. Я в курсе, как ты пашешь последнюю неделю.

Полани картинно вздохнула, стараясь, чтобы получилось как можно естественнее.

– Капитан, я хочу попросить вас направить на «Квиб-квиб» мое резюме Паломника.

– Не хочешь разлучаться с подругой? – спросила Тара.

Мужчина и женщина переглянулись. Полани была готова заложить всю себя на то, что мысли, мелькнувшие в головах парочки, касались кого угодно, только не молодых программисток.

Полани кивнула.

– Да, – сказала она. – Мы так давно знакомы…

– Хорошо, – Датто оторвался наконец от созерцания профиля Тары. Нереально гармоничного профиля, надо признать: компактные и прижатые щечные пластинки, великолепный, зовущий ротик, нос с едва-едва заметными складочками, огромные, чуть в голубизну глаза и невероятной гладкости, словно полированный металл, кожа.

Да, Тара’Олли с флагманского корабля Ордена Паладинов была прекрасна.

Тем более шокировала затаенная в глубине светящихся глаз жестокость – свойственная, скорее, крогану, а вовсе не офицеру кварианского Флота.

– Я отправлю на рассмотрение Корисам твое резюме, – сказал капитан. – Учитывая, что и как ты делаешь, можешь считать, что челнок на «Квиб-квиб» на тебя зарезервирован. Что-то еще?

– Да, капитан, – Полани смущенно опустила голову. – Вы только что сказали, что в курсе, как я пашу неделю… Не могли бы вы оформить это как-то более формально?

Датто’Месса в голос рассмеялся, Тара ограничилась улыбкой.

– Конечно, Полани, – вытирая выступившие слезы, произнес капитан. – У тебя два дня отгула, начиная с завтрашнего. Отдыхай.

– Спасибо, капитан! – Полани встала прижала руку к груди. – Очень признательна, капитан.

Датто проводил девушку до двери. Уже когда Полани выбралась в коридор и отошла от каюты на пару метров, капитан крикнул вдогонку:

– Кстати, у Нико тоже с завтрашнего дня выходной, не забудь.

Полани обернулась.

Капитан человеческим жестом прислонил палец к губам. Мол, я тебе ничего не говорил, и ты тоже помалкивай. Подмигнув «своей гордости», мужчина скрылся за дверью. Почему-то Полани ничуть не сомневалась, что Таре’Олли придется одеваться заново.

Девушка вдохнула, на этот раз уже по-настоящему, не фальшиво, и направилась к фронтальной шахте подъемника. У нее высвободилось пятьдесят четыре часа свободного времени, надо распорядиться ими с толком.

И первым делом извиниться перед Заной.

За не сделанное, но ведь задуманное.

***

Кварианский год серьезно короче земного – всего 233,6 человеческих суток. В нем всего девять месяцев, и в каждом по двадцать семь дней. Вроде бы, все меньше, чем у людей, как и сами кварианцы меньше среднего человека.

Однако не все так просто. Кварианский месяц состоит из трех недель – но в каждой не по семь, как на Земле, а по девять суток. Дальше – больше. В каждых сутках по двадцать семь часов – то есть опять-таки больше, чем в человеческих. Ну и в завершении всего, кварианский час на одну пятую длиннее, чем земной. Служебный же день длится девять кварианских часов, ну или почти одиннадцать по человеческим масштабам. Это к тому, что если усталость накопилась даже у Полани, впитавшей длинный кварианский календарь чуть ли не с молоком матери, то Нико, должно быть, просто валился с ног.

Эти мысли терзали Полани все те две минуты, что она стояла перед дверями личной каюты землянина.

Девушка сама не знала, какая колючка ее уколола³¹. Полани дивилась своей дерзости – взять и пойти в гости к малознакомому инопланетянину. Да еще по подсказке капитана – мягко говоря, не совсем формальной. По большому счету, Правила³² запрещают распространяться относительно свободного времени чужих людей, и Датто’Месса грубо нарушил неписанный закон, «сдав» личное расписание Нико Вольфа своей подопечной.

А она возьми да закуси удила³³, и вместо постоянной рефлексии и нерешительности напялила выходной машгор, обильно расцвеченный горсаем фамильных цветов, нацепила сто лет не надеванную квазиюбку до пола – дико непрактичную, зато красивую и скрывающую худенькие ножки девушки. В случае с инопланетником юбка играла и еще одну роль – не выпячивала изогнутые лодыжки. Полани знала, что кое-кто из людей называет кварианцев «кривоногими». Дышать ей на этих острословов³⁴, но вот почему-то перед Нико хотелось казаться более… человечной? Человекоподобной? Язык сломаешь с этими людьми…

Зана подобрала для нее лучший, самый эффектный лицевой щиток – позволяющий разглядеть черты лица кварианки, но затемняющий непривычную для людей глянцевую кожу. И еще посоветовала отключить сигнальный пульсар на подбородке. Это кварианцы с их врожденной скоростью восприятия могут читать световой лингвоэмоциональный дубляж. Для людей же закодированные в пульсирующем свете слова и интонации не видны, а кого-то так и просто раздражают.

Полани стояла перед дверью в каюту землянина и мялась в нерешительности.

Запал кончился. Все, чем девушка накручивала себя все утро, внезапно стало казаться полной ерундой. Все эти решительные телодвижения, выбор тряпок-шмоток понаряднее, звездные блестки на щечках маски – все это разом превратилось в дурацкий аттракцион собственной беспомощности. Ей казалось, что она способна перешагнуть свой страх показаться идиоткой – но это, как теперь понимала Полани, было заблуждением.

Да кто она такая, чтобы предлагать свое общество заезжей научной звезде, на которого молится половина экипажа (вторая просто отсутствует на корабле, а то бы тоже помолилась)?

Девушка вздохнула и отвернулась от двери.

Страшно.

Не хочется, ой как не хочется показаться… как там любила говорить Тали’Зора? Ах, да-да, не хочется казаться лопочущей идиоткой.

Великая Тали, почетный адмирал Флота, гроза синтетиков, героиня битвы за Цитадель, спасительница кварианцев, освободительница Ранноха и герой победоносной битвы с гетами – и та не смогла показаться достаточно интересной Шеппарду, чтобы человек обратил на нее внимание чуть больше, чем на боевого товарища.

Коммандер Шеппард знал, что есть настоящая красота и сила – и выбрал Лиару Т’Сони.

Да, землянин Ник Вольф – не коммандер Шеппард, не Спаситель Галактики. Но и она – далеко не Великая Тали.

– Полани?

Голос за спиной заставил девушку смешно подпрыгнуть.

Полани обернулась – и в очередной раз прокляла себя за рассеянность. Задумавшись, она снова ушла из действительности. Между тем, в этой самой действительности дверь в каюту землянина открылась. Молодой человек стоял на пороге – без машгора, в «домашнем» комбинезоне. Вообще, это запрещено на всех кораблях – снимать машгор без крайней на то необходимости. Запрещено везде, кроме крупнейших судов наподобие «Райи» – жизнь на них столь дорога, что там остались только прошедшие иммунотерапию.

– Доброе утро, мисс Альтис.

Нико улыбнулся. Нетипично для человека – лишь краешками губ. Симпатично, вполне по-квариански – и очень-очень тепло.

– Добр… да, доброе утро, Николас, – Полани шевельнула рукой, отбрасывая свою признательность в сторону собеседника.

Разумеется, жест остался для землянина незамеченным. Между тем, на корабле было всего два человека, кого Полани когда-нибудь столь тепло приветствовала – капитана Датто’Мессу и лучшую в мире подругу Зану.

– Вы сегодня замечательно выглядите, – сказал инопланетянин. – Вы хотели что-то узнать?

– Я… нет, честно говоря. То есть да, но я не хотела…

Вот это и называется «лопочущая идиотка». Продолжай в том же духе, детка, и закрытая перед носом дверь станет для тебя лучшим ответом на вопрос «интересна ли ты светилу земной науки?».

– Я просто хотела…, – Полани вдохнула поглубже. – Я хотела пригласить вас на экскурсию по «Салиму», Николас. Вас не видели нигде, кроме кают-компании и двигательной установки. Хотите посмотреть весь корабль?

– Что? – казалось, молодой человек растерялся. – Корабль? Посмотреть? Вы приглашаете меня на экскурсию?

Сил говорить уже не было – и Полани просто кивнула.

– Фантастика! – губы землянина неприятно разошлись вширь, но Нико быстро совладал с родовым проклятьем податливой кожи, и вернул лицу нормальную форму. – Сию минуту же собираюсь. Надену скафандр и… Может, зайдете? Ой, или…

– О, нет-нет, – Полани с трудом удержалась от хихикания. – Я подожду здесь, Николас. Не торопитесь.

Полани знала, что означает «надеть машгор». В общем-то, об этом не говорят публично, только в личных разговорах, ну или же при крайней степени раздражения. Фраза «что б тебе сто раз в сутки переодеваться» недалека от проклятья. Смысл в том, что персональный костюм кварианца не только помогает питаться из заправленных в специальные клапаны тюбиков, но и… Скажем так, он же занимается изъятием продуктов жизнедеятельности. Вне зависимости от пола кварианца, как минимум одна из «живых трубок» машгора залезает туда, куда обычно ничего не суют.

Вероятно, это стало большим откровением для Нико, когда он впервые познакомился с конструкцией кварианского скафандра. И уж тем более Полани не собиралась присутствовать в процессе очередного «одевания». Во всяком случае, сама она натягивала костюм исключительно в одиночестве.

Землянин явился даже быстрее, чем прогнозировала девушка. Ровно через две минуты и семьдесят четыре секунды, если быть точной.

Для людей с их совершенно нелогичной системой подсчета времени это звучит непривычно. Но дело в том, что в одном кварианском часе насчитывалась восемьдесят одна минута. Столько же секунд и в одной минуте, но каждая кварианская секунда на треть короче земной. А вот минута уже почти равнялась человеческой.

– Я готов к экскурсии, – сказал Нико.

– Тогда пошли, – Полани кивнула в сторону выхода с жилой палубы на центральный подъемник.

Землянин сделал шаг, но вдруг остановился.

– У меня одна просьба, мисс Альтис, – сказал он.

– Да?

– Может, начнем экскурсию со столовой? У меня еще вчера кончились патроны с едой.

– Конечно! – Полани и сама бы с удовольствием подкрепилась и заменила пайковые цилиндры. – Пойдемте, я составлю вам компанию. Сегодня выходной, может, даже сможем посидеть в столовой в земных традициях. Вы же принимаете пищу, не с ходя с места, да?

– Когда как, – Нико двинулся вслед за девушкой. – Обычно да, но бывает, приходится есть на бегу.

– Что, и жевать тоже на ходу? – уточнила девушка. – Я слышала, ваша еда зачастую очень жесткая, в патроны не зальешь.

– Бывает, что и жевать, – в голосе Нико сквозило веселье.

Даже мизерных познаний Полани в человеческих эмоциях хватало, чтобы уловить оттенки настроения молодого ученого.

Посидеть в столовой им не удалось – в виду отсутствия сидячих мест. Все диванчики для отдыха проходили дезинфекцию, и на их месте оказались лишь фиксирующие дырки в полу. Полани и Нико ограничились тем, что постояли у стеночки, помогая друг другу упаковывать продуктовые цилиндры в специальные кармашки машгоров. Впрочем, помогала Полани, а Нико чуть было не опростоволосился, взяв те же цилиндрики, что и девушка.

Полани отобрала у него декстропасту и провела к отдельному стеллажу под большой табличкой, где на человеческом языке было написано «еда для человеков»³⁵. Полани, едва увидела этот грамматический ужас, тут же встала напротив таблички, загораживая ошибку шлемом. Вроде бы, Нико не заметил.

Потом они отправились на верхнюю, третью палубу «Салима», по пути присасываясь к пастоподающим трубочкам внутри шлемов. Полани вывела ученого под самую обшивку корабля – раньше здесь вообще не было жилых помещений, сплошная автоматика. Но в процессе то ли второго, то ли третьего апгрейда «Салим» лишился части устаревшего оборудования, а на освободившееся место удалось воткнуть пусть и маленькую, но уютненькую обзорную комнату.

– Ух ты, – восхитился Нико, глядя сквозь прозрачный потолок на яркие, немерцающие звезды. «Салим» был повернут брюхом к планете, и отсюда, с верхней палубы, открывался замечательный вид на открытый космос.

– Мое любимое место, – призналась Полани.

– Любите смотреть на звезды?

– Да, – сказала девушка. – Хочу верить, что где-то там среди этих блестяшек есть еще неизведанный нам Ретранслятор, который поможет вернуться на Раннох.

– Блестяшек?

– Ага, – Полани облокотилась на поручень вдоль усеянной небольшими иллюминаторами стены. – Я не знаю, как это точнее на человеческом. На хелише есть такое слово – «тобш». Это что-то типа «звезда», но более игривое. Не такое строгое, как «ра» – собственно звезда, светило.

– Так «ра» – это звезда? – спросил Нико. – А «хелиш ра» тогда что? Языковая звезда?

– Языковая?

– Я про… – молодой человек запнулся. – Я знаю, что «хелиш» – это кварианский язык. Ну а про «ра» вы только что сказали…

– Нет, все не так! – рассмеялась Полани. – «Хелиш» – это «незабвенный, незабываемый, всегда в памяти»! А что может быть более незабвенным, чем родной язык? Ну а «хелиш ра» – это буквально «родное солнце», звезда по имени Тиккун. Так называется один из наших кораблей.

– Да, я знаю, – молодой человек кивнул. – Дирак’Син с него.

– Верно, – Полани вернула кивок. – Вы только не говорите Дираку, что я водила вас по кораблю.

– Почему?

– Ну…

Полани вздохнула. Ну как объяснить человеку, что Дирак – злобное, занудное существо, презирающее все расы, кроме своей?

– Он не очень любит людей, – сказала девушка. – И если узнает, что с инопланетниками якшается та, из-за которой он чуть было не попал под Трибунал…

– О чем это вы? – спросил Нико.

Полани рассказала землянину историю с техтоннелем, в котором она чуть было не осталась навсегда – в виде кучки пепла. Рассказала честно, не снимая с себя ответственности и стараясь не возводить напраслину на старого инженера. Но все равно Нико решительно осудил поступок Дирака. Правда, заметил, что на человеческом флоте порядки куда мягче, и скорее всего, поступок Дирака не сулил бы там такого строго наказания.

– Почему? – удивилась Полани.

– Ну так ведь ничего же не случилось, – объяснил Нико. – Вы остались живы, чему я, признаться, очень рад.

– Но могло случиться! – девушка повысила голос. – В космосе нельзя быть настолько беспечным! Если что-то случится с членом экипажа, или тем более, с кораблем – последствия будут ужасными!

– Наверное, в вас говорит привычка воспринимать жизнь на корабле как естественное состояние, – предположил Нико.

– Ну, не знаю, – Полани запрокинула голову и еще раз всмотрелась в немерцающие звезды. – Я не знаю другой жизни.

– А хотели бы узнать?

– Что? – Полани непонимающе помотала головой. – В каком смысле?

Нико встал рядом с кварианкой, также облокотившись о трубу-поручень. Правда, если Полани оперлась на нее лопатками, то землянину ограда пришлась в середину спины.

– Я спрашиваю, никогда не хотелось посмотреть другие миры? – уточнил Нико. – Я в курсе, что многие кварианцы устраиваются работать на людские корабли. Не раз видел ваших соотечественников на земле, там труд кварианских инженеров очень ценится.

– Я знаю, – вздохнула Полани. – У меня сестра служит на каком-то там человеческом фрегате.

– А вы не хотите?

– Да причем тут, хочу я или нет? – Полани нахмурилась. – Важно то, имею ли я возможность, или нет! Чтобы вырваться за пределы Флота, нужно показать себя, заинтересовать в себе работодателя. Ну или хотя бы, как «Салим» сейчас, уйти на профилактический осмотр или ремонт в доках. Насчет профпригодности – я знаю себе место. Людям требуются гении, причем прикладные… А я… Я просто программист. У меня даже инструметрон без сборщика.

– Тоже мне признак, – усмехнулся Нико. – Не поверите, но в пространстве Ассамблеи инструметрон – это редкость редчайшая. Выдают только спецслужбам и спасателям. Ну и еще всякие миллионеры могут себе позволить, не без этого.

– Вы правы, не верю, – Полани улыбнулась под маской. – Как можно работать без инструметрона?

Нико не ответил, лишь снова воззрился на звезды.

– Вон, видите, тусклая звезда прямо в уголке смотрового купола? – Нико показал пальцем в нужный угол. – Рядом с ней еще четыре поменьше, квадратиком?

Полани присмотрелась.

– Да, вижу.

– Это Утопия из Скопления Исхода.

– Человеческий мир? – спросила Полани.

Землянин кивнул.

– Был человеческим, – сказал Нико. – Сейчас никто не знает, чей он. Когда Ретрансляторы разрушились, все связи с колониями разорвались. В том числе и с Иден Прайм – единственной обитаемой планетой Утопии. До Скопления Исхода в свое время было всего ничего лететь, один прыжок на тридцать две минуты. Транспорты с этого сельскохозяйственного мира ходили на Землю чуть ли не чаще, чем сейчас летают челноки на Луну – поверьте, я знаю, о чем говорю.

Землянин чему-то усмехнулся.

– А что теперь? – спросила Полани.

– А теперь – ничего. До скопления Исхода около девяти тысяч световых лет. Никакие, даже самые быстрые корабли Ассамблеи, не могут добраться до нашей ближайшей колонии. Словно сам космос против – такая история.

– Расскажите подробнее, – попросила Полани. – Я не совсем поняла, что значит космос против.

Нико рассказал.

Современные корабли разгоняются до двадцати тысяч световых скоростей. Казалось бы, расстояние в девять тысяч световых лет готово покориться человечеству за пять-шесть месяцев. Да, конечно, долго, очень долго. Но ничего, с чем люди не справлялись. В конце концов, провести в стазисе какие-то жалкие полгода – ерунда. Двести лет назад экипажи звездолетов спали в пути годами.

Однако после уничтожения Ретрансляторов случилось еще что-то, что навсегда похоронило мечту и людей, и других рас вернуться к покинутым соотечественникам. Что-то разлилось в космосе, что препятствует путешествиям на сверхдальние расстояния. Конкретно это выражается в том, что корабль, вместо прямолинейного движения, начинает закручиваться. Ни один, даже самый мощный ВИ не может скорректировать полет так, чтобы компенсировать это вращение – бессистемное, не поддающееся анализу. Возможно, будь в распоряжении людей системы искусственного интеллекта, удалось бы понять, как бороться с этим явлением, получившим название «сверхсветового вихря». Но беда в том, что сама возможность создания ИИ погибла от того же потока «красной энергии», который уничтожил всю синтетическую жизнь: Жнецов, гетов-недобитков и отдельные промышленные и военные ИИ.

– Я не знала, – призналась Полани. – Я думала, нам мешает только расстояние. От Земли до Ранноха, считай, вся Галактика, сто тысяч световых лет.

– Чуть побольше, – поправил ее землянин. – Никто не летает через Ядро.

– Ну да, побольше… Да, вы правы. Я вот тут подумала, если люди могут летать со скоростью в двадцать световых, то до Тиккуна понадобится всего-то пять лет, не больше. Мы бы давно уже добрались до своей планеты.

– Верно, – кивнул Нико.

– Погодите, но если этот ваш «сверхсветовой вихрь» такой сильный и непонятный, то как же люди летают к Арктуру и прочим ближним базам?

– Во-первых, Арктур в четыре раза ближе, чем Утопия, – объяснил Нико. – А во-вторых, вихрь аддитивен. Если вы делаете один короткий прыжок, неважно, с какой скоростью, то он почти не действует. Вы промахнетесь на пару десятых парсеков, не страшно. Но прыгать нужно буквально блошиными прыжками – по десятку-другому световых лет. К Артуру мы так допрыгиваем, хотя это безумно муторно. А затем нужно долго и нудно перезаряжать ядро. Это как-то связано с особенностью нуль-элемента накапливать на себе статический заряд. Пока так и не придумано, как избавиться от этого эффекта – в процессе прыжка ядро де-факто недоступно. Я не большой знаток нуль-технологий, можете спросить у своих техников, там что-то типа того, что в процессе деинерциации нуль-ядро частично проваливается в какой-то другой космос. Наши ученые экспериментируют с субпространственными лодками, у которых весь корпус выполнен из нулевого элемента. Безумно дорого и бесконечно далеко от практического применения… но что-то, вроде бы, начинает вырисовываться. Правда, говорят, число жертв увеличивается год от года – крайне сложная и капризная технология. Сеть трубит о трех потерянных экспериментальных кораблях, а в народе говорят о нескольких десятках. Кстати, одну из лодок спасли ваши соотечественники, Полани.

Полани была рада за соотечественников. Но ей все равно хотелось плакать.

Вот так просто этот инопланетник рассказывает о том, чего кварианцы лишены, похоже, навсегда. Вот, понимаете, их ученые сделали корабль целиком из нуль-элемента и куда-то там начинают прыгать – в какое-то другое состояние космоса. Вот так просто человеческая наука, сжав зубы, ошибаясь и жертвуя десятками кораблей – но движется вперед. Пытается добраться до оставленных на произвол судьбы сограждан из своих оторванных колоний.

А все, что могут Адмиралы – это создать никому не нужный Орден Паладинов, который с момента организации еще ни разу не отрапортовал об успехе.

Нет, все-таки верно говорит Зана – пафосу много, а толку чуть. И оружие, оружие, бесконечный поток оружия. С кем собрались воевать Паладины? С Землей, которой Флот уже должен в сотни раз больше, чем может отдать? С голубокожими, которые заперлись на Титане, превратив спутник Сатурна в неприступную крепость, и со свойственной долгоживущей расе философией решили просто пережить сложные времена?

– Пойдемте, я покажу вам ядро, – предложила девушка, сглатывая противный комок в горле. – Увидите, кварианцам тоже есть чем гордиться.

 

– Знакомьтесь, это Гро. Так мы его зовем.

Полани жестом «познакомила» Нико с нуль-ядром «Салима».

– Гро? – спросил Нико. – Это как-то переводится?

Полани засмеялась:

– Не поверите, на хелише это «шарик» – элемент одной из настольных игр. Маленький такой, разноцветный шарик.

Да, действительно, этим можно было гордиться. Девушка не знала, сколько нулевого элемента ушло на создание этих человеческих подлодок, но очевидно, что из ядра грузовика точно можно было бы сделать обшивку для пары корветов. В диаметре сердце «Салима» достигало тридцати двух метров, если переводить на общечеловеческие мерки. Массу нуль-ядра по понятной причине никому измерять и в голову не приходило – в конструкции современного корабля понятие «масса» давно уже величина переменная.

– Впечатляет, – признался Нико. – Даже не представляю, сколько времени пришлось собирать этот ваш «шарик».

– В каком смысле «собирать»?

– Вы не знаете? – удивился землянин. – Ядро нельзя взять и сложить на раз, как детскую игрушку. Задумаете спаять эту сферу за сутки – получите небольшую нейтронную звезду на месте сборки. Для первой «Нормандии» ядро делали четыре месяца. Для второй – без малого два года. А здесь… Думаю, лет десять, не меньше.

– Вы просто кладезь информации, – без преувеличения сказала Полани. – Но честно, я не знаю, когда и кто ставил ядро. Но мы можем посмотреть историю… Минуточку.

Полани подошла к служебному терминалу, включила ВИ, активировала свой инструметрон и пробежалась по информационной матрице отсека. Странное дело, данных о времени и продолжительности установки ядра не было. Более того, не было вообще никакой информации о ядре, кроме чисто технической. Как будто массивную сферу из редчайшего в Галактике элемента и не водружали на древний человеческий грузовик, ранее перемещавшийся только на примитивном и медленном гипердрайве.

– Странно, – тихо прошептала Полани.

Недостаточно тихо, чтобы ее не услышал землянин.

– Что такое?

– Нет информации об установке нуль-ядра, – объяснила Полани. – Бред какой-то.

– Может, на другом терминале? – предположил Нико.

– Да все равно, на каком, – отмахнулась Полани. Ее внимание куда больше занимали несколько скрытых каталогов, которые просвечивались в файловой таблице, но упорно не индексировались ни в одной из каталожных библиотек. – У меня инженерный доступ, к информационному дереву я могу добраться с любого из терминалов, хоть бы с учебника в каюте.

– Может, запись случайно уничтожили во время одного из последующих апгрейдов?

– Может быть, – Полани пожала плечами. – Но вряд ли. Кварианцы бережно относятся к информации. О, нашла!

Запущенное Полани сканирование наконец обнаружило узенькую дверцу – один из отчетов по обслуживанию ядра содержал информацию о серийном номере узла.

– Нет, это какая-то ерунда, – Полани нахмурилась. – Это не кварианский шифр!

– В смысле?

– Ядро не кварианское! – Полани ткнула пальцем в надпись на экране. Впрочем, для человека что кварианская, что какая-нибудь другая инопланетные надписи, были совершенно неразличимы.

– Сейчас я посмотрю…

Полани зашла в библиотеку технической документации и вбила в поисковое окно непонятный цифровой шифр. Записан он был на хелише, но, во-первых, был не шестеричным, а десятичным, а во-вторых, оказался втрое короче, чем должен был.

Библиотечный ВИ тем временем выдал результат.

– Кила….

У Полани перехватило дыхание. Нет, этого не могло быть, просто потому, что быть этого не могло! Ну никак не может случиться так, что ядро «Салима» принадлежало в свое время азарийскому военному флоту!

– Что там? – спросил Нико. Ему надписи на экране по-прежнему не говорили ничего.

– Там какая-то ересь, – сказала Полани. – Библиотека выводит, что эта система нумерации агрегатов принадлежит военному флоту азари.

– Азари? – из-за маски не было видно выражения лица, но Полани углядела, что глаза Нико расширились, почти сравнившись размером с кварианскими. – Когда монтировали это ядро?

Полани вернулась в библиотеку техобслуживания и ремонта.

– Сорок семь лет назад, – сказала она. – Вскоре после окончания войны.

– Не верю, – выдохнул Нико. – Сорок семь лет назад кварианцы уже поцапались с азари.

– Мы поцапались? – Полани чуть было не задохнулась от негодования.

Она оторвалась от терминала и уперла руки в бока. Не ожидавший такого от маленькой кварианки Нико даже попятился.

– Вы хотите сказать, азари сошли с ума и раздолбали двадцать шесть гражданских кораблей кварианского Флота! – ультимативно заявила Полани.

– Да-да, конечно, – Нико примирительно поднял руки ладонями вверх. – Я неверно выразился. Но в любом случае какая-то ошибка, не иначе. Не могли ваши соотечественники поставить огромное ядро азарийского военного корабля после того, как дипломатические отношения Флота и Автономии фактически замерзли.

– Не знаю, ошибка или нет, – Полани все еще была рассержена на человека. – Завтра возьму дрона и слазаю в агрегатный отсек. На каждом ядре есть неуничтожимые гравитационные метки. Там должен быть указан номер узла. И если он совпадет с тем, что мы уже прочитали…

– То одной загадкой старого человеческого грузовика будет больше.

– Да, будет больше…

Полани выключила терминал и повернулась к Нико.

– Нико, можно вопрос?

– Да, конечно.

– Вы точно не имеете никакого отношения к Автономии?

– Вы имеете в виду Автономию Азари?

– А что, есть какая-нибудь другая? – удивилась Полани.

– Да, есть, – землянин кивнул. – Автономия Марс, например.

– Я про азари.

– Нет, я не имею никакого отношения к азари, – сказал молодой ученый. – Даю вам честное слово.

Полани вздохнула.

– Хорошо, Нико. Извините меня за паранойю… Пойдемте отсюда. У нас на «Салиме» есть небольшой стереотеатр. Я понимаю, старье несусветное… Но виртуальные развлечения на корабле строжайше запрещены.

– Почему?

Полани с удивлением посмотрела на Нико. Странно, что молодому и образованному ученому не известны прописные истины.

– Потому, – сказала Полани, – что они позволяют окунуться в куда лучший мир, чем нас окружает. У вас на Флоте разве не так?

– Нет, – смешливо прищурился Нико. – Мы верим, что реальный мир всегда лучше виртуального.

– Да ну?

– Конечно, – молодой человек взял Полани за руку.

От неожиданности она даже не отобрала кисть, и вообще растерялась.

– В виртуальности не бывает таких очаровательных гидов по космическим кораблям, – сказал Нико. – Особенно очаровательных, когда они сердятся.