Материя.

Многообразие пространственно-временных моделей в сфере философского и научного познания.

В сфере современного философского познания материя не может существовать вне пространства и времени. Время характеризуется длительностью. Материалистическая классификация пространства и времени разделяет их на субъекты. Кант: пространство и время – это априорные формы определения окружающего мира. Гераклит указывает, что нет в мире ничего не изменного: «всё течет, все меняется. В одну реку нельзя войти дваджы.  В противополжность ему Парменид считает, что в мире есть неизменные элементы.

Понимание времени и пространства существенная характеристика научной теории, картины мира, философского учения, мировоззрения. Проблемы, связанные с осмыслением пространства и времени, издавна волновала людей, обсркдалась практически всеми философскими направлениями. Не зтгеньшается интерес к этим проблемам и в наши дни. Об этом говорит, в частности, множество работ, посвященных пространственно-временной проблематике, вышедших в последние годы, История философии демонстрирует коренное расхождение материалистических и идеалистических представлений о пространстве и времени, "Признавая существование объективной реальности, т.е. движущейся материи, независимо от нашего сознания, материализм неизбежно должен признавать также объективную реальность времени и пространства..." Напротив, идеализм во всех его проявлениях связан с отрицанием объективной реальности времени и пространства. Для диалектико-материалистического понимания пространства и времени исходныгли являются также положения об их всеобщности /как универсальных форм существования материи/ и познаваемости. Признание объективности, всеобщности времени и пространства и их познаваемости, отражения в сознании, являясь фундаментом истинного понимания пространства и времени, не решает автоматически всех проблем, в частности, проблемы взаимосвязи пространства и времени, с одной стороны, и материальных процессов и объектов с другой. По характеру решения этой проблемы различают субстанциальную и реляционную концепции пространства и времени. В рамках первой пространство и время мыслятся как особые субстанции, существующие наряду с материей. Вторая концепция отожествляет пространство и время с совокупностью определенных отношений вещей и событий. История развития философских и специально-научных представлений о пространстве и времени дает большое разнообразие концепций. Так, кроме указанных субстанциальной и реляционной, современные исследователи, подробно анализируя взгляды на пространство и время различных мыслителей, выделяют динамическую и статическую концепции времени, экстенсионную и субстратную концепции пространства, атрибутивную и акцидентальную концепции пространства и времени. В истории развития философских и специально-научных представлений о пространстве и времени можно выделить еще две тенденции. Первая, преобладавшая до сравнительно недавних пор /связанная с субстанциальной концепцией пространства и времени/,утверждает единственность пространства и времени, их одинаковость для всего бесконечного многообразия материальных систем. тенденция, связанная с реляционной концепцией пространства стаивает на множественности, качественном многообразии ранств и времен, присущих объективной реальности. В диссертации рассматриваются различные аспекты этой второй тенденхщи. Целью диссертационной работы была формулировка идеи многоэбразия пространственно-временных форм материи, исследование этой идеи как принципа материалистической диалектики и раскрытие зе методологической значимости для философского и специально-научно го познания. Причем мы подходим: к рассмотрению указанной тенденции как проявлению достаточно фундаментальной закономерности развития Другая и времени и явно проявившая себя в последние примерно сто лет,напростнаучного познания. Имеется в виду закономерное становление на оп- ределенном этапе развития познания представлений о многоуровневой организации материи, о сухцествовании материи в виде качественно различающихся материальных систем. Несоьшенно, что становление системных представлений о материи сопрововдается соответствующим развитием философского понятийного аппарата, в частности, развитием категорий, принципов и законов диалектики.

Проблема развития в философии.

Проблема развития в философии 1. понятие развития. Метафизическая и диалектическая теории развития. 2. противоречие – источник развития. Закон взаимодействия про­тивоположностей. Противоречие и гармония. 3. закон взаимоперехода количественных и качественных измене­ний. Понятия свойство, количество, качество, скачок. Виды скачков. Эволюция и революция в обществе. 4. отрицание и его виды. Закон отрицания отрицания. Развитие – направленное движение. 3 типа развития: прогрессивное (всякое последующее является более совершенным, чем предыдущее); регрессивное (система деградирует или упрощается); одноплоскост­ное(возникает новое, но без увеличения степени сложности).

Закон борьбы противоположностей. Он явл основным в диалек­тике, т.к. раскрывает причину движения. С точки зрения этого закона любое движение есть самодвижение. Этот закон предполагает выяс­нение след вопросов: тождество(понятие, которое выражает момент относительной устойчивости); различие(фиксирует момент изменчи­вости, нарушения равновесия между противоположностями); проти­воречия(взаимодействия между противоположностями). В своём развитии противоречия проходят 3 стадии: 1) гармония – от­ношение взаимораскрытия, взаимоположения между ними  2) дисгармония – связана с расшатыванием соц структур и развитием одной отрасли за счёт другой  3)конфликт – взаимоотрицание дости­гает max, ставится вопрос о сущ системы. Из дисгармонического состояния возможен возврат к гармониче­скому, если система обратится к своим истокам. Для любой системы сущ своя мера возможности оптимизации отношение между проти­воположностями. Противоречие, чтобы стать источником развития, должно разрешаться. Несколько вариантов разрешения противоре­чий: переход одной в другую, т.е. их взаимопревращение; одно по­беждает другую; исчезновение обеих противоположностей при ко­ренном преобразовании системы (гибель цивилизации). Существенные противоречия в принципе непримиримые, их называют антиномии, т.е. коренные отношения исключают возможность примирения. Кант считал, что человеческое мышление антиномично, т.е. несовершен­ность человека. Виды противоречий: · внутренние (присущие природе данного объекта (стол: верх, низ, право, лево)) и внешние (отношения противоположностей, каждая из которых принадлежит не одному и тому же объкту, а отлич по природе объектам (небо-земля)) · основные и неосновные · антагонистические(противоречия, развёртывающиеся в обще­стве; основанное на различии коренных эк и полит классов и соц групп, порождаемых общ-эк ситуацией данного общества) · неантагонистические – разрешимые противоречия качество – характеризует внутреннею определённость вещей, явле­ний, которая определяет их целостность и устойчивость при посто­янных изменениях(например я – это ты). Свойство – способ проявления, обнаружения качества объекта при его взаимодействии с другими объектами. Если качество – это сущность предмета, то свойство – это его явление. Виды качеств: природные(представляют собой опр-ть предметов и явлений природы, они не отделимы от телесности, простр-врем, энергетических и других характеристик) и социаль­ные(характеризуются отношениями людей к природе и друг к другу, т.е. характером человеческой деятельности).в свою очередь соци­альные качества делятся на функциональные(выражаются в формах и функциях созданных человеком предметов второй природы, т.е. искусств) и системные(генетическое качество вещей, включённых в определённую систему общественных отношений. Оно не равно ма­териальному воплощению в конкретных вещах. Вещь выступает как воплотитель). Количество выражает степень наличия и изменения свойств элемен­тов отношений объектов, характеризующую обычно числом или ве­личиной. Мера – диапазон количественных изменений при сохранении од­ного качества. Скачок – переход от одного качества к другому. Виды скачков: 1)обусловленные внешними и внутренними факторами 2)постепенные, длительные по времени, протекающие в несколько этапов и мгновенные, взрывные 3)единичные, частичные и общие. Следует также различать эволюционные и революционные преобра­зования. Революция – форма протекания скачка в обществе, переход о одной общественно-экономической формации к другой. Эволюция – количественные и частично количественные, но без изменения коренного качества преобразования. Закон отрицания отрицания раскрывает путь развития, направлен­ность, цикличность. Отрицание бывает: метафизическое(полное отрицание преемствен­ности с предыдущим этапами абсолютизация и разрушение) и диа­лектическое(1)деструкция – разрушение старого опыта, неспособ­ного к дальнейшему развитию 2)кумуляция – накопление старого опыта для дальнейшего развития 3)конструкция – возникновение нового). Первое отрицание представляет собой отрицание исходного пункта развития и переход в противоположность. На стадии 2-го отрицания происходит возврат к тому старому опыту, который был отвергнут и частичное его восстановление, но на более высоком уровне, в ходе 1-го отрицания. Развитие согласно этому закону происходит по формуле: тезис – антитезис – синтез( автор - Фитхе). На фазе антите­зиса имеет место первое отрицание, синтеза – второе. При наличии любых 2-х отрицаний не обязательно происходит отрицание. Может быть множество отрицаний прежде чем произойдёт изменение вещи в состояние, которому будут присущи признаки синтеза. Античность – телесность, вещ. начало. Ср. века – духовность. Возрождение – синтез.

Философское учение о сознании.

Самые перывые представления о сознании возникли в древности. Тогда же возникли и представл о душе и были поставлены вопросы: что представляет собой душа? как она соотносится с предметным миром? С тех пор продолж споры о сущности созн и возможности его познания. Одни исходили из познаваемости, другие что попытки понять сознание тщетно также как попытка из окна увидеть себя идущим по улице. Идеализм - сознание первично. Дуализм - сознание и материя независимы друг от друга. Материализм - материя первична и исторически и гносеологически. Она носитель и причинаего возникновения. сознание - производное от материи. Сознание вязано не со всей материей, а только с частью мозга и только в опред периоды времени. Причем мыслит не мозг, а чел. при помощи мозга. Сознние - это высшая, свойственная только человеку и связанная с речью функция мозга, заключающаяся в обобщенном и целенаправленном отражении действительности. Сознание можно абсолютно противопоставить материи только в рамках основного вопроса, за ними - нет. За этими пределами противопоставл относительно., ибо сознание не есть самостоятельная субстанция, а одно из свойств материи и , следовательно, неразрывно связано с материей. Абсол противопоставление мат и созн ведет к тому, что созн выступает как некая самост субстанция, сущ наряду с материей. Сознание есть одно из свойств движ материи, есть особое свойство высокоорг материи. Это означает, что между созн и материей сущ и различие, и связь, и единство. Различие - сознание не есть сама материя, а лдно из ее свойств. Составляющие содержание сознания образы внешних объектов отличны по форме от этих объектов, как идеальные их копии. Единство и связь - Псих явления и мозг тесно вязаны как свойство и мат субстрат, кот это свойство принадлежит и без кот оно не сущ. С др стороны возникающие в созн псих образы сходны по содержанию с вызывающими их матер объектами. Сущностью созн является его идеальность,кот выражается в том, что составл созн образы не обладают ни свойствами отрадаемых в нем предметов, ни свойствами нервных процессов, на основе кот они возникли. Идеальное выступает как момент практического отношения человека к миру, отношения, опосредованного формами, созданными предшествующиим поколениями - прежде всего способеностью отражать в матер формах языка, знаков, и превращать их посредством деятельности в реальные предметы. Идеальное не является чем-то самостоятельным по отношению к сознанию в целом: оно характеризует сущность сознания в отношении к материи. В этом плане идеальное позволяет глубже осмыслить вторичность высшей формы отражения. Такое пониманиеимеет смысл только при изучении соотнош материи и созн, отнош сознания к мат миру. Идеальное и материальное не разделены нероходимой гранью, Идеальное есть ни что иное, как материальное, прерсаженное в чел голову и преобразованное в ей. Такое преобр материального в идеальное производит мозг. Сознание сущ не всегда. Оно возникло в ходе истор развития материи, усложнения ее форм, как свойство высокоорганиз матер систем. Материи присуще свойство, сходное с созн - отражение. Отражением облад все мат образования. Оно явл моментом любого взаимодействия. Отраж - это изменение одного явления под воздействием другого. В неживой природе распроствранены изоморфные отражения - отпечатки , следы... Как свойство жив организмов выступает раздражимость. Дальнейший этап развития форм отражения после раздражимости связан с возникновением чувствительности, т.е. способности иметь ощущения, отражающие свойства предметов, воздействующих на организм. Ощущ составляют нач форму психики. Психика - это способность ж существ создавать чувственные и обобщеные образы внешней действительности и реагировать на них сообразно своим потребностям. Под психикой чел понимается вся совокупность явлений и состояний его внутреннего мира.Сознание является частью психики. Психика охватывает не только сознательные, но и подсознательные и бессознательные процессы. Человек отличается от природы наличием развитой психики. Есть она и у высших животных. Психич идеально и нематериально. Психическое есть символическое бытие в структурах головного мозга доступных человеку фрагментов внешнего мира. Природа психики символична, пример картины Рафаэля. Одно и тоже может быть символами разных явлений. Аналогичнопри одинаковых нейрофиз процессов разные люди увидят разное, чтоговорит о неоднозначности соотношения мозга и психики. Психика естьнечто чисто человеческое, а отсюда чисто человеческое имеетспецифическое символическое содержание.

Познание как предмет философского и научного исследования.

Человечество всегда стремилось к приобретению новых знаний. Процесс овладения тайнами бытия есть выражение высших устремлений творческой активности разума, составляющего великую гордость человечества. За тысячелетия своего развития оно прошло длительный и тернистый путь познания от примитивного и ограниченного ко все более глубокому и всестороннему проникновению в сущность бытия. На этом пути было открыто неисчислимое множество фактов, свойств и законов природы, общественной жизни и самого человека, одна другую сменяли картины мира. Развивающееся знание шло рука об руку с развитием производства, с расцветом искусств, художественного творчества. Наш разум постигает законы мира не ради простой любознательности (хотя любознательность одна из движущих сил человеческой жизнедеятельности), но ради практического преобразования и природы и человека с целью максимально гармоничного жизнеустройства человека в мире. Знание человечества образует сложнейшую систему, которая выступает в виде социальной памяти, богатства ее передаются от поколения к поколению, от народу к народу с помощью механизма социальной наследственности, культуры.  Познание, таким образом, носит социально детерминированный характер. Только через призму усвоенной культуры мы получаем знания о реальности. Прежде чем продолжать дело предшествующих поколений, необходимо освоить уже накопленное человечеством знание, постоянно соотнося с ним свою познавательную деятельность, - это категорический императив развивающегося знания.  Задумываться над тем, что такое познание, каковы пути приобретения знания, человек стал уже в глубокой древности, когда он осознал себя как нечто, противостоящее природе, как деятеля в природе. Со временем сознательная постановка этого вопроса и попытка решить его приобрели относительно стройную форму, тогда и сложилось знание о самом знании. Все философы, как правило, так или иначе, анализировали проблемы теории познания.

Знание, его природа и типология. Вера и знание.

Каждый человек интуитивно понимает, что такое знание, принимает его присутствие наряду с реальностью как само собою разумеющееся.  С одной стороны, знание лежит в основе многих областей человеческой деятельности, с другой ? является специальным объектом изучения и анализа в теории познания и многих науках. В европейской культуре  понятие «знание»  ведет свое начало из древнегреческой философии, существует тысячелетия и вместе с тем не имеет однозначного, точного определения, продолжает оставаться предметом обсуждения и дискуссий. В принципе невозможно дать понятию «знание» единственное определение, так как оно принципиально многозначно и многогранно, а эту неопределенность можно снять, только включив его в конкретный контекст, определив аспект, грань рассмотрения. Знание как неотъемлемое свойство и условие существования человека и общества Знание — это своеобразная социальная и индивидуальная память — способ сохранения и использования наследуемого и / или вновь создаваемого объема информации. Фундаментальную значимость для общества имеет запас знания о природе, формах и способах деятельности, образцах поведения, нормах и приемах коммуникации и общения. 1. Теоретическое знание — идеи, теории, мировоззрение и философия. Не самое главное из того, что знает человек, и не самое большое по объему. Теоретическая интерпретация мира — это занятие немногих и знание, которым обладает малая часть общества, лишь доля того, что считается знанием.  2. Дотеоретические, повседневные,  массовые знания — все то, что считается в обществе «знанием», независимо от обоснованности и достоверности, это сфера, которую исследователи называют «фабрикой значений» самой «реальности», которую «знают» люди. Это преобладающая область знания. Без обыденного, повседневного знания невозможно выработать теоретическое знание, не может сложиться и сам «мир повседневной жизни», который рассматривается и переживается нами в качестве непосредственной реальности. Повседневное знание обладает рядом фундаментальных черт, позволяющих строить представления о реальности, сохраняя преемственность традиций и одновременно признавая многообразие «реальностей» в разных обществах и в разное время. I. Происхождение - личный опыт (дает нам малую часть знания о мире). - социальное происхождение (большая часть нашего знания). Передается нам в ходе обучения, в общении и совместной деятельности. - нормативные системы — внутренний механизм существования социальных традиций, в рамках которых живет человек и является их участником. - образцы поведения и деятельности, которые предполагают их воспроизведение в новых условиях.     Знание предстает здесь как своего рода путеводитель по образцам жизненных явлений и инструкция по пользованию ими. Особенность нормативного (рецептурного) знания в том, что оно отвечает на вопрос “как?”, но не является ответом на вопрос «почему?», т. е. не является знанием об внутреннем устройстве и принципах действия. II. Наследуемое знание дается нам преимущественно как типичное и мы разделяем его с другими людьми. Перенимаемые схемы, типичные способы и мотивы деятельности, типы поведения и установки позволяют нам понимать других, осуществлять совместную деятельность. Недоступный моему непосредственному наблюдению внутренний мир другого во многом понимается по аналогии и по принятой нами обоими типичности. Типичные правила, предписания, образцы становятся стандартами, а при особых условиях — законами. Нормативность, рецептурность, типизация осуществляют своего рода интеграцию разрозненных элементов знания каждой личности, выстраивают своего рода логику «того, что знает каждый». Пока это знание позволяет решать повседневные проблемы, оно принимается как достоверное и по существу является для нас таковым. III. Cоциальное распределение: разные люди или типы людей обладают запасом знания в разных объемах и содержании. Различие определяется многообразием культур и языков, жизненным опытом, в частности возрастным, профессиями, а также конкретными видами и родами непосредственных действий и занятий. Знание об этом само является важным элементом социального запаса знания каждого из нас и позволяет определять возможности не только свои, но и в определенной мере других людей, с кем мы вступаем во взаимодействие.  Говоря о знании как социальном феномене можно обратиться к идеям Ф.А. Хайека — выдающегося англо-американского экономиста, лауреата Нобелевской премии, долгие годы дружившего с крупнейшим методологом и философом науки К. Поппером. Хайек обосновывал мысль о том, что в развитии и организации общества ведущую роль играл и играет сегодня не столько «расчетливый разум» — научно обоснованные рациональные правила, сколько моральные нормы и традиции, сложившиеся в повседневной жизни. Людям свойственно переоценивать интеллект, рациональное знание и полагать, что расцвет цивилизации происходит благодаря сознательному замыслу, планированию и контролю, а не следованию традиционным правилам поведения. Большую часть знания дает нам не непосредственный опыт и не наблюдение, а непрерывный процесс признания, усвоения и соблюдения в первую очередь нравственных традиций, не поддающихся обоснованию с позиций теории рациональности. (Хайек Ф.А. Пагубная самонадеянность. М., 1992). Знание и вера В концепции К. Поппера о «трех мирах» в метафорической форме зафиксировано, по существу, два основных значения понятия знания, причем предлагаемая им трактовка не совпадает с классической проблемой мнение-знание, или докса-эпистеме.     1. О знании как состоянии сознания, или ментальном состоянии; 2. О знании как объективном содержании мышления: единицах знания, а также дискуссиях, критических спорах и т. п. При этом знание в объективном смысле не зависит от чьей-либо веры или стремления соглашаться, утверждать, действовать, это «знание без познающего субъекта». Знание тесно связано с верой, для чего необходимо выяснить конструктивную роль веры в познании. При этом речь идет не о религиозной вере, а о вере как признании истинности того или иного утверждения без рационального обоснования и доказательства. Следует отметить, что существование веры в познавательном процессе может быть вызвано: - отсутствием или недостатком информации (частный случай, момент веры, не носящий всеобщего характера, а главное — не позволяющий судить о механизмах и причинах ее возникновения.) Можно бесконечно наращивать объем информации, но ее усвоение и использование по-прежнему будут основаны на предпосылках, в той или иной степени принятых на веру. Витгенштейн придавал фундаментальное значение существованию эмпирических предложений, в которых мы не сомневаемся: - всякое обучение, начиная с детства, основано на доверии. «Будучи детьми, мы узнаем факты... и принимаем их на веру»; «ребенок учится благодаря тому, что верит взрослому. Сомнение приходит после веры». - развитая форма познания — научное познание — также покоится на вере в некоторые эмпирические высказывания. «Нельзя экспериментировать, если нет чего-то несомненного... Экспериментируя, я не сомневаюсь в существовании прибора, что находится перед моими глазами...»; «На каком основании я доверяю учебникам по экспериментальной физике? У меня нет основания не доверять им... Я располагаю какими-то сведениями, правда, недостаточно обширными и весьма фрагментарными. Я кое-что слышал, видел и читал». Эмпирические высказывания, которые мы принимаем как несомненные, сопутствуют нам всю жизнь, предстают как личностное знание, как «картина мира», усвоенная в детстве (Витгенштейн Л. О достоверности // Вопросы философии. 1991. №2). Вера — это то, что не имеет достаточных оснований (широко распространено в размышлениях философов о вере). При такой трактовке возникает определенное отрицательное отношение к феномену веры, стремление к ее полной элиминации из познавательной деятельности субъекта, а тем более из системы знания. Дж. Локк полагал, что вера стоит сама по себе и на своих собственных основаниях, и когда вера доведена до достоверности, она разрушается, тогда это уже более не вера, а знание. Итак, и вера и знание имеют основания, но их основания различны, и это различие носит не просто частный характер и обоснования веры и знания противоположно направлены. Знание становится таковым в результате логического оформления, обоснования, проверки, доказательства достоверности и истинности, и лишь в таком качестве оно обретает не только когнитивную, но и социальную значимость, начинает функционировать в культуре, включаться в коммуникации и различные формы деятельности. Вера же базируется совсем на другом — на подтверждающем ее результаты опыте, на социальной санкции и общезначимости того, во что верят. Подтверждения этой позиции можно найти у И.А. Ильина в работе «Путь духовного обновления» (1935). Он называет «предрассудком», требующим критической переоценки, положение о том, что только знание обладает достоверностью, доказательностью, истинностью, а вера не более чем суеверие, или «вера всуе», напрасная и неосновательная. В доказанное не надо верить, оно познается и мыслится, верить же можно лишь в необоснованное, недостоверное. Отсюда отрицательное, пренебрежительное отношение к вере, требование «просвещения» и борьбы с суевериями. Он отличает настоящих ученых, которые не абсолютизируют результаты науки, прекрасно понимая, что многое из принимаемого за истинное знание не имеет окончательного обоснования и полной достоверности, от «полуобразованных» людей и «полунауки» (по Ф.М. Достоевскому). В последнем случае к науке относятся догматически, и «чем дальше человек стоит от научной лаборатории, тем более он иногда бывает склонен преувеличивать достоверность научных предположений и объяснений. Полуобразованные люди слишком часто верят в «науку» так, как если бы ей было все доступно и ясно». Настоящий ученый помнит о постоянном изменении картины мироздания, в чем убеждает история науки, он «духовно скромен» и, добиваясь максимальной доказательности и точности, помнит, что полной достоверности у науки нет, что нельзя переоценивать отвлеченные схемы и мертвые формулы, верить в них, а не в живую, бесконечно глубокую и изменчивую действительность (Ильин И.А. Путь к очевидности. М., 1993. С. 144). Верования унаследованы как традиции, принимаются в готовом виде как «вера наших отцов», система прочных, принятых на веру объяснений и интерпретаций, «образов» реальности, действовавших в жизни предков. Среди самых значимых в европейской культуре является вера в разум и интеллект. Как бы она ни менялась и ни критиковалась, человек по-прежнему рассчитывает на действенность своего интеллекта, активно конституирующего жизнь. Если верования укорененно привычны, то сомнение не обладает подобной особенностью. Сомнение — это состояние беспокойства и неудовлетворенности, заставляющее действовать с целью его устранения, порождающее желание перейти к состоянию верования — спокойного и удовлетворенного. Признание конструктивной роли веры в повседневности, в познавательной и преобразующей деятельности дает возможность по-другому оценить соотношение веры и сомнения в познании. По-видимому, нельзя однозначно решать вопрос в пользу сомнения, если даже речь идет о научном познании, широко использующем критико-рефлексивные методы. За этим, по сути дела, стоит вопрос о степени доверия убеждениям, интуиции ученого, его творческому воображению. Очевидно, что эти проблемы имеют не только эпистемологическое значение, но выходят и на важнейшие направления в других областях, например на создание когнитологии как науки о знании экспертов, а также когнитологических программ, в которых личностное профессиональное знание эксперта переводится в информацию для ЭВМ, сохраняющую индивидуальную окраску знания и интерпретации смыслов.

Проблема истины в философии и науке.

Как в прошлом, так и в современных условиях три великих ценности остаются высоким мерилом деяний и самой жизни человека – его служение истине, добру и красоте. Первая олицетворяет ценность знания, вторая – нравственные устои жизни и третья - служение ценностям искусства. При этом истина, если хотите, есть тот фокус, в котором соединяются добро и красота. Истина - это цель, к которой устремлено познание, ибо, как справедливо писал Ф. Бекон, знание - сила, но лишь при том непременном условии, что оно истинно. Истина есть знание. Но всякое ли знание есть истина? Знание о мире и даже об отдельных его фрагментах в силу ряда причин может включать в себя заблуждения,, а порой и сознательное искажение истины, хотя ядро знаний и составляет, как уже отмечалось выше, адекватное отражение действительности в сознании человека в виде представлений, понятий, суждений, теорий. Но что такое истина, истинное знание? На протяжении всего развития философии предлагается целый ряд вариантов ответа на этот важнейший вопрос теории познания. Еще Аристотель предложил его решение, в основе которого лежит принцип корреспонденции: истина - это соответствие знания объекту, действительности. Р. Декарт предложил свое решение: важнейший признак истинного знания - ясность. Для Платона и Гегеля истина выступает как согласие разума с самим собой, поскольку познание является с их точки зрения раскрытием духовной, разумной первоосновы мира. Д. Беркли, а позднее Мах и Авенариус рассматривали истину как результат совпадения восприятий большинства. Конвенциональная концепция истины считает истинное знание (или его логические основания) результатом конвенции, соглашения. Наконец, отдельными гносеологами как истинное рассматривается знание, которое вписывается в ту или иную систему знаний. Иными словами, в основу этой концепции положен принцип когерентности, т.е. сводимости положений либо к определенным логическим установкам, либо к данным опыта. Наконец, позиция прагматизма сводится к тому, что истина состоит в полезности знания, его эффективности. Разброс мнений достаточно велик, однако наибольшим авторитетом и самым широким распространением пользовалась и пользуется классическая концепция истины, берущая свое начало от Аристотеля и сводящаяся к корреспонденции, соответствию знания объекту. Что касается других позиций, то при наличии и в них определенных положительных моментов они содержат в себе коренные слабости, позволяющие не согласиться с ними и в лучшем случае признать их применимость лишь в ограниченных масштабах. Что же касается этих слабостей, то их влияние - задача, которую предлагается решить самим студентам. Классическая концепция истины хорошо согласуется с исходным гносеологическим тезисом диалектико-материалистической философии о том, что познание есть отражение действительности в сознании человека. Истина с этих позиций есть адекватное отражение объекта познающим субъектом, воспроизведение его таким, каким он существует сам по себе, вне и независимо от человека, его сознания. Существует ряд форм истины: обыденная или житейская, научная истина, художественная истина и истина нравственная. В целом же форм истины почти столько, сколько видов занятий. Особое место среди них занимает научная истина, характеризующаяся рядом специфических признаков. Прежде всего это направленность на раскрытие сущности в отличие от обыденной истины. Кроме того, научную истину отличает системность, упорядоченность знания в ее рамках и обоснованность, доказательность знания. Наконец, научную истину отличает повторяемость и общезначимость, интерсубъективность. А теперь обратимся к главным характеристикам истинного знания. Ключевой характеристикой истины, ее главным признаком является ее объективность. Объективная истина - это такое содержание наших знаний, которое не зависит ни от человека, ни от человечества. Если наше знание - это субъективный образ объективного мира, то объективное в этом образе и есть объективная истина. Вопрос о соотношении истины абсолютной и относительной выражает диалектику познания в его движении к истине, о чем уже шла речь выше, в движении от незнания к знанию, от знания менее полного к знанию более полному. Постижение истины, - а объясняется это бесконечной сложностью мира, его неисчерпаемостью и в большом, и в малом, - не может быть достигнуто в одном акте познания, оно есть процесс. Этот процесс идет через относительные истины, относительно верные отражения независимого от человека объекта, к истине абсолютной, точному и полному, исчерпывающему отражению этого же объекта. Можно сказать, что относительная истина - это ступень на пути к истине абсолютной. Относительная истина содержит в себе зерна истины абсолютной, и каждый шаг познания вперед добавляет в знание об объекте новые зерна истины абсолютной, приближая к полному овладению ею. Итак, истина одна - она объективна, поскольку содержит знание, не зависящее ни от человека, ни от человечества, но она в то же время и относительна, т.к. не дает исчерпывающего знания об объекте. Больше того, будучи истиной объективной, она содержит в себе и частицы, зерна истины абсолютной, является ступенью на пути к ней. И в то же время истина конкретна, поскольку сохраняет свое значение лишь для определенных условий времени и места, а с их изменением может превратиться в свою противоположность. Благотворен ли дождь? Однозначного ответа быть не может, он зависит от условий. Истина конкретна. Та истина, что вода кипит при 100 5о 0 С, сохраняет свое значение лишь при строго определенных условиях. Но путь к истине отнюдь не усеян розами, познание постоянно развивается в противоречиях и через противоречия между истиной и заблуждением. Заблуждение, - это такое содержание сознания, которое не соответствует реальности, но принимается за истинное. Взять хотя бы идею самозарождения жизни, которая лишь в результате работ Пастера была похоронена. Или положение о неделимости атома, надежды алхимиков на открытие философского камня, с помощью которого все легко может превращаться в золото. Заблуждение - результат односторонности в отражении мира, ограниченности знаний в определенное время, а также сложности решаемых проблем. Ложь - намеренное искажение действительного положения дел с целью обмануть кого-либо. Ложь нередко принимает облик дезинформации - подмены из корыстных целей достоверного недостоверным, истинного ложным. Вместе с тем сам факт возможности для познания впадать в заблуждение в процессе поиска истины требует отыскания инстанции, которая могла бы помочь определить, истинен некоторый результат познания или ложен. Иными словами: что является критерием истины? Поиск такого надежного критерия идет в философии издавна. Рационалисты Декарт и Спиноза считали таким критерием ясность. Вообще говоря, ясность годится как критерий истины в простых случаях, но критерий этот субъективен, а потому и ненадежен: ясным может представляться и заблуждение, особенно потому, что это мое заблуждение. Другой критерий: истинно то, что признается таковым большинством. Этот подход кажется привлекательным. Разве не пытаемся мы решать многие вопросы по большинству голосов, прибегая к голосованию? Тем не менее и этот критерий абсолютно ненадежен, ибо исходный пункт, а в данном случае - субъект. В науке вообще проблемы истины не могут решаться большинством голосов. Наконец, прагматический подход. Истинно то, что полезно. В принципе истина всегда полезна, даже тогда, когда она неприятна. Но обратное заключение: полезное всегда есть истина - несостоятельно. При подобном подходе любая ложь, если она полезна субъекту, так сказать, во спасение ему, может считаться истиной. Порок критерия истины, предлагаемого прагматизмом, также в его субъективной основе. Ведь в центре здесь стоит польза субъекта. В практической деятельности мы соизмеряем, сопоставляем знание с объектом, опредмечиваем его и тем самым устанавливаем, насколько оно соответствует объекту. Практика выше теории, поскольку она обладает достоинством не только всеобщности, но и непосредственной действительности, так как в практике воплощено знание, а вместе с тем она предметна. Конечно, далеко не все положения науки нуждаются в практическом подтверждении. Если эти положения выведены из достоверных исходных положений по законам логики, то они также достоверны, т.к. законы и правила логики тысячи раз проверялись на практике. Практика как критерий истины и абсолютна и относительна. Абсолютна, так как иного критерия в нашем распоряжении нет. Но этот критерий и относителен в силу ограниченности практики в каждый исторический период. Так, практика на протяжении столетий не могла опровергнуть тезис о неделимости атома. Но с развитием практики и познания этот тезис был опровергнут.

Чувственное познание и его формы.

И. Кант писал: «Без сомнения, всякое наше познание начинается с опыта...». Имеется в виду, что познание начинается с чувств. С этим трудно не согласиться; в наши дни абсолютное большинство философов придерживается именно такой точки зрения. Человек обладает органами чувств, зрением, осязанием, слухом, вкусом, обонянием. Благодаря им человек обретает чувства. Чувственное познание осуществляется в трех формах: ощущениях, восприятиях, представлениях. Ощущение — это наиболее элементарная форма чувств. Восприятие — это целостное чувство, содержащее в себе несколько ощущений («это яблоко круглое, желтое, кисло-сладкое, тяжелое»; яблоко дано как восприятие). Представление — это чувство, которое вспоминается или воображается (например, я представляю себе моего друга, въезжающего в аудиторию на голубом коне). Итак, познание начинается с чувств. Но что я могу знать благодаря чувствам? Какова их роль в походе за знанием? (Познание — это поход за знанием). Каждому ясно, что чувства связывают нас не только с внешним миром, но и с воображаемыми явлениями. Рассмотрим для начала чувственную связь человека с внешним миром. Познание есть процесс, потому имеет смысл проанализировать чувства в различных стадиях этого процесса. Чувства «на входе» психики. При оценке познавательного содержания чувств «на входе» психики высказывались различные мнения, из которых приведем три главных. • Самая простая точка зрения состоит в том, что внешний мир буквально впечатывается в нашу психику. Отсюда произошло русское «впечатление», которое переводится на основные языки мира без потери своего исходного значения. Чувство есть «след» предмета (сравните со следом ступни человека на мокром песке). • Более сложная точка зрения: чувства являются всего лишь приблизительными отражениями предметов, своеобразными «копиями». Допустим, некто пробует на вкус неизвестный ему продукт питания, который вызывает ощущение сладости. Можно предположить с высокой долей вероятности, что продукт содержит глюкозу. • Еще более сложная точка зрения: чувства — это знаки предметов, смысл которых предстоит расшифровать. Нельзя доверять, как выражаются, впечатлениям — чувства «обманывают». Самый простой на этот счет пример: преломленность прямой палки на границе воды и воздуха. А миражи? А сложные воображаемые и внушаемые чувства? Разумеется, они о чем-то свидетельствуют, но о чем? Воображаемые чувства особенно часто являются сложными знаками. Необходимость расшифровки, выяснения смысла, чувств показывает, что нам следует сделать шаг «внутрь» психики. В исходных чувствах содержится не вся тайна познания. Часть этой тайны содержится в том, что «встречают» чувства «на входе» психики. Но что именно встречают чувства на входе психики? На этот новый вопрос мы имеем снова три наиболее распространенных ответа, причем все они нам хорошо известны из истории философских идей: • Локк: чувства попадают во власть способности человека их комбинировать, соединять, сравнивать; • Кант: чувства попадают под власть внечувственных априорных принципов; • Гуссерль: чувства встречаются со способностью человека (благодаря воображению, воспоминанию и фантазии) строить цепи феноменов. Теперь становится ясно, что происходит с чувствами «в середине» познания: • по Локку: чувства комбинируются (возникают сложные чувства), сравниваются (получаем знание об отношениях), в них выделяется благодаря абстракции общее (идея); • по Канту: чувства упорядочиваются на основе принципов; • по Гуссерлю: чувства вовлекаются в поток воображения, который ведет к эйдосу — намного более сложному чувству, чем его исходный материал.

«На выходе» из психики имеем: • по Локку: идеи; • по Канту: чувства, упорядоченные на основе априорных принципов; • по Гуссерлю: эйдос, т.е. идею с богатым чувственным содержанием. Но не будем забывать, что чувственное познание начиналось с некоторых исходных чувств, которые являются знаками, реальных или воображаемых явлений. А это означает, что полученные «на выходе» чувства надо вернуть исходным источникам чувств, исходным предметам. Благодаря процессу чувственного познания мы получили: • согласно Локку, — то самое знание, которое содержалось в исходных чувствах, но не было прояснено. Чувства дают исчерпывающее знание о предметах (это — сенсуализм); • согласно Канту, — новое знание, которое содержалось в исходных чувствах и получено во многом благодаря принципам психики (это знание нельзя прямо приписывать предметам, но оно позволяет нам успешно оперировать ими); • согласно Гуссерлю, — новое знание, позволяющее интерпретировать исходные чувства и уже эти «проинтерпретированные» чувства соотносить с предметами (если меня спросят, показывая на конкретное яблоко: «Что это?», то я не отвечу просто указанием на исходные ощущения — это, мол, круглое, желтое, кисло-сладкое, а скажу: «Это яблоко (т.е. представитель класса всех яблок), обладающее такой-то формой (используется понятие формы), вызывающее такие-то ощущения (используется понятие ощущения))». Кто прав: Локк, Кант или Гуссерль? Однозначного ответа на этот прямой вопрос не существует. Мы выскажем наше мнение. На наш взгляд, в одних случаях действуют по Локку (когда, например, выделяют общее сравнением идей), в других — по Канту (когда, например, принципы уже известны и их не надо выводить, доказывать), в третьих — по Гуссерлю (когда стремятся всесторонне обосновать богатое чувственное содержание психики, не оказаться в плену блеклых, лишенных чувственности рассуждений). В плане уразумения хода чувственного познания наиболее обстоятелен Гуссерль, а вместе с ним и его сторонники, феноменологи. Чувственное познание и различные философии Мы не стали рассматривать чувственное познание в свете античной и средневековой философии по очень простой причине: оно представлено в этих философиях очень скудно. Нововременное понимание чувственного познания проанализировано нами в связи с воззрениями Локка и Канта. Из новейших философских направлений рассмотрено феноменологическое понимание чувственного познания. А как же герменевты, аналитики, постмодернисты? • Герменевтики с самого начала выхода на философскую сцену не интересовались чувственным познанием. Основатель герменевтики Хайдеггер был учеником Гуссерля, основателя современной феноменологии. Казалось бы, Хайдеггер должен был продолжить дело Гуссерля. Но он резко отошел от феноменологии. Его влекли другие ориентиры. • Аналитики также не проявляли какого-либо особого внимания к чувственному познанию, их преимущественно интересовали слова и факты, а не переработка чувств в психике человека. • Постмодернисты также не дали какой-либо заслуживающей упоминания теории чувственного познания. Их привлекают в первую очередь тексты и борьба с тоталитаризмом. Итак, благодаря чувственному познанию человек получает сведения обо всем том, что способно вызывать чувства. Человек обладает уникальнейшей способностью вчувствования в мир, благодаря этому возможно познание. Но вчувствование, как известно, сопряжено у человека с мышлением, объяснением. То и другое относится к рациональному познанию.

Рациональное познание. Логика как наука о принципах и формах рационального мышления.

Рациональное познание осуществляется в форме понятия, суждения и умозаключения. Для дальнейшего весьма полезно провести различие между собственным и общим именем: Собственное имя означает один предмет — этот стол, та книга, Платон. Общее имя обозначает класс предметов — студенты группы А2, бюджетники, деревья. Предметы данного класса обладают общим признаком (свойством или отношением). Например, студенты группы А2 — это общее имя, ибо всём им присущ общий признак — они учатся в группе с условным названием А2. До сих пор, надо полагать, у читателя не возникало особых недоразумений по поводу собственного и общего имени, все понятно. Но теперь нам необходимо обратиться к центральной проблеме всего рационального познания. Что такое понятие? Попробуем разобраться с этим труднейшим вопросом на примере анализа понятия «студент» (речь идет не о слове «студент», которое используется в русском языке, а о понятии, о том, что обозначается словами «понятие студент»). Давайте спросим, кто такой студент, пятилетнюю девочку, которая живет поблизости от техникума, разухабистого подростка 14 лет, служащую банка, опытного преподавателя. Девочка: «Студенты — это молодые веселые дяди и тети, они еще иногда говорят нехорошие слова». Подросток: «Студенты любят балдеть». Служащая банка: «Студент — это тот, кто учится в среднем или высшем учебном заведении». Преподаватель: «Студент — это тот, кто, учась в техникуме или вузе, ответственно относится к своим занятиям». Мы видим, как неодинаково оценивают студента разные люди. Понятие есть особая мысль, не любая, а максимально действенная, которая позволит многое объяснить. Понятие есть главная мысль о чем-либо, обобщение, интерпретация. Преподаватель утверждает, что моральное лицо студента определяет его отношение к учебе, от этого зависит, сколько в студенте студенческого. Разумеется, студент не только учится. У него много дел, много забав, но этим он не отличается от других молодых людей. Итак, понятие — это мысль-обобщение, позволяющее объяснить смысл данного класса вещей. Подлинная природа понятий выясняется в науке, где как раз в предельно действенном виде даны понятия в их объясняющей силе. Суть всех явлений объясняется на основе понятий. Понятиями являются также идеализации. После того как определено, что такое понятие, на очереди суждение. Суждение — это мысль, утверждающая либо отрицающая что-либо. Сравним два выражения: «Электропроводность всех металлов» и «Все металлы проводят электрический ток». В первом выражении нет ни утверждения, ни отрицания, оно не является суждением. Во втором выражении утверждается, что металлы проводят электрический ток. Это — суждение. Суждение выражается повествовательными предложениями. Умозаключение есть вывод нового знания. Умозаключением будет, например, такое рассуждение: Все металлы — проводники Медь — металл ________

Медь — проводник Умозаключение должно быть проведено «чисто», без ошибок. В этой связи используют доказательство, в процессе которого правомерность появления новой мысли обосновывается с помощью других мыслей. Три формы рационального познания — понятие, суждение, умозаключение — составляют содержание рассудка, которым человек руководствуется при мышлении. Философская традиция после Канта состоит в различении рассудка и разума. Разум — высшая ступень логического мышления. Рассудок менее гибок, менее теоретичен, чем разум. Формальная логика - наука о законах и формах правильного мышления. В. С. Меськов пишет: “...Предметом науки логики яв­ляются рассуждения, а сама она есть наука о рассуждениях. За­дачей логики как науки является установление законов и правил, которым подчиняются рассуждения”'. Рассуждения облекаются в логическую форму и строятся в соответствии с логическими законами. “...Логические формы и законы не пустая оболочка, а отражение объективного мира”2. Выясним более детально, что понимается под логической формой и логическим законом. Понятие логической формы Логической формой конкретной мысли является строение этой мысли, т.е. способ связи ее составных частей. Логическая фор­ма отражает объективный мир, но это отражение не всей полно­ты содержания мира, существующего вне нас, а его общих структурных связей, которые необходимо воплощаются и в стру­ктуре наших мыслей. Понятия, суждения, умозаключения име­ют свои специфические формы (структуры). Структура мысли, т.е. ее логическую форму, можно выра­зить при помощи символов. Выявим структуру (логическую форму) трех следующих суждений: “Все караси - рыбы”, “Все люди смертны”, “Все бабочки - насекомые”. Содержание у них разное, а форма одна и та же: “Все S суть Р”; она включает S(субъект), т. е. понятие о предмете суждения, Р (предикат), т. е. понятие о признаке предмета, связку (“есть”, “суть”), кванторное слово (“все”). Иногда связка может отсутствовать или за­меняться на тире. Два следующих условных суждения имеют одну и ту же форму: 1) “Если железо нагревать, то оно расширяется”; 2) “Если учащийся изучает логику, то он повышает четкость своего мышления”. Форма этих суждений такая: “Если S есть Р, то S есть Р1”. Логические законы Соблюдение законов логики - необходимое условие достиже­ния истины в процессе рассуждения. Основными формально-логи­ческими законами обычно считаются: 1) закон тождества; 2) за­кон непротиворечия, 3) закон исключенного третьего; 4) закон достаточного основания. Они будут подробно излагаться в отдельной главе. Эти законы (принципы) выражают определен­ность, непротиворечивость, доказательность мышления. Логические принципы действуют независимо от воли людей, они не созданы по их воле и желанию, а являются отражением связей и отношений вещей материального мира. Общечеловече­ский характер принципов формальной логики состоит в том, что во все исторические эпохи все люди мыслили по одним и тем же логическим принципам. Кроме формально-логических принципов, правильное мышление подчиняется также основным законам диа­лектики: закону единства и борьбы противоположностей, закону взаимного перехода количественных и качественных изменений, закону отрицания отрицания. Истинность мысли и формальная правильность рассуждений Понятие истинности (ложности) относится лишь к конкрет­ному содержанию того или иного суждения. Если в суждении верно отражено то, что имеет место в действительности, то оно истинно, в противном случае оно ложно. Например, суждение “Все волки - хищные животные” истинно, а суждение “Все гри­бы - ядовиты” ложно. Понятие формальной правильности рассуждения относится лишь к логическим действиям и операциям мышления. Если в числе посылок умозаключения встречается ложная посылка, то при соблюдении правил логики мы в заключении можем полу­чить и истину, и ложь. Чтобы это показать, возьмем два умоза­ключения: 1. Все металлы - твердые тела. Ртуть не является твердым телом. Ртуть не является металлом. 1. Все небесные тела – планеты Юпитер-небесное тело.

Юпитер - планета. В первом умозаключении заключение получилось ложным именно потому, что в качестве первой посылки взято ложное суждение. Во втором же умозаключении, несмотря на первую ложную посылку, заключение является истинным суждением. Чтобы заключение было истинным, обе посылки должны быть истинными суждениями и соблюдаться правила логики. При не­соблюдении правил логики (если посылки при этом истинны) мы также можем получить как истинное, так и ложное заключение. Чтобы это показать, возьмем такие умозаключения:    1. Все тигры полосатые. Это животное полосатое. Это животное - тигр 4. Все ушастые тюлени – ластоногие. Все ушастые тюлени - водные млекопитающие _____________________________________ Все водные млекопитающие -ластоногие. В третьем умозаключении обе посылки - истинные сужде­ния, но полученное заключение может быть как ложным, так и истинным потому, что нарушено было одно из правил умозаклю­чения. В четвертом умозаключении обе посылки - истинные суждения, но заключение - ложное, т. к. нарушено правило по­строения умозаключения (в соответствии с правилом, вместо слова “все” должно стоять слово “некоторые”). Итак, с точки зрения содержания мышление может давать истинное или ложное отражение мира, а со стороны формы оно может быть логически правильным или неправильным. Истинность есть соответствие мысли действительности, а правиль­ность мышления - соблюдение законов и правил логики. Нель­зя отождествлять (смешивать) следующие понятия: “истин­ность” (“истина”) и “правильность”, а также понятия “ложность” (“ложь”) и “неправильность”. Современная логика - это интенсивно развивающаяся наука, которая включает в себя логику формальную и логику диалекти­ческую. На их базе формируется логика научного познания, использующая методы обеих наук для анализа научного знания. Как уже отмечалось, формальная логика - наука о законах и формах правильного мышления. Формальная логика в определен­ном смысле подобна грамматике. К. Д. Ушинский считал логику грамматикой мышления. Подобно грамматике, придающей языку стройный и четко осмысленный характер, логика обеспе­чивает доказательность и стройность мышления.    

Ценности, их природа и принципы классификации.

Ценность - 1. Понятие, которое характеризует "предельные", безусловные основания человеческого  бытия. 2. Значение определённых предметов, явлений, процессов для  человека,  социальных групп, общества в целом. Указанные два смысла понятия "ценность" часто расходятся, а порой и противоречат др.другу: то, что в философии рассматривается в качестве ценность - свобода,  добро,  истина, - для отдельного человека может и не представлять интереса. В свою очередь, конкретные предметы, которые ценны для индивида, в философском смысле не являются "ценностью". Понятие ценность сопоставимо с понятием сущности человека, которая не всегда совпадает с  индивидуальным человеческим существованием. Философское понимание ценности предполагает следующие её особенности. Ценность и понятие "сущность человека" - понятия однопорядковые; осознанность ценность; воплощённость ценности в человеческой жизни в той или иной форме; противопоставленность ценности как должного, идеала реальности ("сущему"); включённость ценности в целеполагающую и оценочную деятельность человека. Понятие ценности невозможно раскрыть, не обращаясь к понятию оценки - соотнесению реальных явлений с ценностью, и к понятию цели - проекта достижения ценности. Цели, формируемые на основе ценности, - это всегда масштабные, смысложизненные цели. Ценность как координаты человеческого мира способствуют его устойчивости, организуют целенаправленную человеческую деятельность. В известном смысле ценность - это "предельные цели" человека и общества, они выступают критерием оценки любого культурного феномена. Культура и есть мера воплощённости ценности в нашей жизни. Ценность является предметом исследования особого раздела философского знания - аксиологии (греч.axia - ценность, logos - учение). Хотя ценности (добро, истина, красота, справедливость и т.п.) всегда были предметом философского размышления, начиная с античности, но "проблема ценностей" как самостоятельная философская проблема возникла не так давно. Познавательные, онтологические, ценностные аспекты бытия долгое время не были отделены др. от друга, не составляли самостоятельные области философского исследования. В известном смысле внимание к проблеме ценности в европейской философии было инициировано мироощущением, характерным для христианства. Разделение мира, "космоса" на профанный и сакральный, утверждение притягательности мира священного, сакрального как сосредоточения благого, его обращённость к человеку формировали систему точек отсчёта, жизненных ориентиров, целей. Но только в к. XVIII в. с появлением кантовских "критик", в которых мир в его данности человеку и мир сам по себе оказались объектами приложения различных человеческих способностей, аксиология получила основу для самостоятельного существования. В аксиологии ценности выделены в особую область. Либо это область будущего, либо трансцендентный, запредельный мир. Др.концепции рассматривают ценность в качестве инварианта различных видов человеческой деятельности: ценность - абстракция, реально существуют лишь нормы, правила деятельности. Существуют релятивистские концепции ценности, лишающие ценность их общезначимости и ограничивающие их действие особой культурно-исторической областью, напр., жизнью одного народа. Можно говорить и об утилитаристских концепциях ценности: ценно то, что полезно большинству, или же передовой части человечества, или отдельному человеку. Наиболее тщательную и подробную разработку проблема ценности получила в неокантианстве Баденской школы. Наибольшую трудность в аксиологии представляет классификация ценностей. Классификация предполагает соподчиненность элементов системы, их иерархическую выстроенность. Однако ценности, расположенные по разным уровням, лишаются своей само ценности, безусловности; начинают выполнять служебные функции, психологизируются, превращаются в слепок с человеческих потребностей. Продуктивную попытку создать систему ценностей предпринял представитель Баденской школы Риккерт Г. Осознавая непреодолимые трудности, стоящие перед исследователем, дерзнувшим классифицировать, ранжировать мир внеисторического, трансцендентного, Риккерт предложил "открытую" систему  ценностей как "учение о миросозерцании"; он поставил задачу обнаружения сверхисторического в историческом, осуществления ценностей в процессе достижения "благ" ("О системе ценностей"). Риккерт разделил ценности и "культурные блага" - реальные, исторически ограниченные предметы "пользования" человека. Только обращаясь к историческим формам воплощения ценностей - к благам - можно создать "открытую" систему ценностей, предполагающую постоянную корректировку содержания отдельных ценностей, как они понимаются человеком и человечеством. Система ценностей требует использования понятия оценки - значимости ценностей для субъекта. Наконец, надо учитывать стремление к осуществлению ценностей в жизни - "тенденцию к свершению". Существуют три области "свершения", осуществления ценностей: это область благ будущего, благ настоящего и "благ вечности". Первая и вторая области принадлежат истории; третья - запредельна ей. Помимо "тенденции к свершению" существует ещё один принцип классификации благ в их отношении к ценности: все блага делятся на "блага созерцания" и "блага действенности", или активнос ти. С т.з. "благ созерцания" всё окружающее рассматривается вне социальных отношений, как "вещь" сама по себе. С т.з. "благ действенности", рассматриваются "лица". Поэтому тенденция "благ созерцания" - монизм, подведение вещей под один принцип, тенденция "благ действенности" - плюрализм, отказ от нивелирования "лиц". Опираясь на эти два принципа, Риккерт выделяет шесть областей ценности. Пр. всего, это наука - благо, в котором обнаруживает себя устремлённость к реализации ценности в будущем (стремление к истине). Одновременно наука - это "благо созерцания", т.к. наука ничего не желает изменить. Вторая область ценность - искусство, сфера созерцательных ценностей настоящего. Третья область - мистика (буддизм, пантеистические учения) - область применения созерцательных ценностей вечности. В четвёртой сфере - социально-этической - проявляют себя действенные блага, являющиеся одновременно благами будущего. Пятая сфера - сфера действия личных жизненных благ настоящего. Шестая сфера - религия "благ действенности" и абсолютного свершения - теизм, религия бога - личности, возвышение личной жизни во всём её объёме. Место философии в этой системе - промежуточное, она "посередине м.бесконечной целостностью и совершенной частичностью, м.благами будущего и благами настоящего". Для Хайдеггера М. само использование понятия ценности есть высшее выражение субъективизма европейской философии. Образ ценности в философии антропоморфен, ценность лишь по видимости отдалена от человека. Ценность - это проекция человеческих устремлений, это цель-ценность, желание-ценность. Ницшевская программа "переоценки ценностей" раскрывает, выводит на свет доселе скрытое, потаённое содержание европейской философии. Ценность - это самим человеком устанавливаемый для себя предел. Теория ценности неотделима от теории человека. Главное для человека, считает Хайдеггер, "удостовериться в своей собственной ценности".

Межконфенссиональные различия и их проявление в системе религиозных ценностей.

Межконфессиональные различия – основа, базис, фундамент всех остальных различий и соответственно конфликтов в культуре, так как наиболее глубокими конфликтами являются конфликты ценностные, а предельным основаниям для выбора той или иной иерархии или системы ценностей является вера – либо в сверхъестественное, сверхпри родное Бытие, либо в отсутствие оного (т.е. в Ничто).  Межконфессиональные границы в свою очередь приобретают особое значение для человека, уже сделавшего свой выбор в пользу той или иной конфессии: они удерживают, охраняют его от опасности сбиться с правильного пути. С точки зрения верующего, преодоление межконфессиональных границ не только не нужно, но и прямо губительно для веры и спасения (особенно отчетливо такая позиция выражена в монотеистических религиях). И тем не менее разговор о преодолении межконфессиональных границ в настоящее время ведется повсеместно и в ХХ веке достиг небывалых масштабов. Возникают особые институты, поддерживающие этот разговор и организующие пространство межконфессионального диалога. Так, еще в 1894 году была предпринята попытка создания межрелигиозного парламента; в качестве примеров можем привести деятельность храма Пяти религий в Лос-Анджелесе или осуществляемый Богословским библейским институтом Св. Апостола Андрея проект перевода на русский язык серии книг западных авторов под общей рубрикой  «Межконфессиональный и межрелигиозный диалог». 1. Стремление к преодолению межконфессиональных границ вполне понятно: в истории различия между конфессиями часто инициировали затяжные и жесткие конфликты (достаточно вспомнить религиозные войны эпохи Реформации). Сегодня они также часто выступают источником политических разногласий и напряженности в мире. Но экономические выгоды от союза с представителями других конфессий привлекательнее религиозных междоусобиц. Вместе с тем все выгоды культурного сотрудничества блекнут перед перспективой лишения бессмертия или  угрозой вечных адских мучений, поэтому идея желательности, ценности, полезности стирания межконфессиональных границ ожет быть принята только на основе определенной философии, особого мировидения. Такое мировидение формируется на Западе сравнительно поздно – только в культуре Западной Европы в эпоху Нового времени. Его credo можно выразить расхожим в настоящее время лозунгом: «религиозные перегородки не достают до неба». Тезис достаточно прозрачен: существует единое сверх-природное Бытие, Бог, Абсолют, единая высшая Истина, к которой ведет множество путей. Начальные координаты движения к Богу различны у разных народов, в разных культурах, но по мере приближения к единой цели пути, начинающиеся из разных мест, все более сближаются. Все религии разнятся в частностях, но схожи в главном: в основании каждой конфессии лежит один и тот же мистический опыт. Споры и конфликты возникают лишь в ходе его интерпретации. Движение человечества по пути духовного восхождения, постепенное приближение его (хотя бы только в лице отдельных, наиболее совершенных представителей) к Абсолюту все более выявляет единую цель всех конфессий.   На Востоке похожие взгляды имеют гораздо более древнюю историю. В индуизме уже во время Средних веков известна мысль о том, что Божественная Истина едина, но разные религиозно-философские школы адаптируют ее для восприятия людей разных способностей: ведическая философия – для умных, буддизм – для «средних умов», вайшешика – «для тупых». Возросшую в ХХ веке популярность идеи о фундаментальном сродстве всех религий можно отчасти объяснить широким интеллектуальным обменом между Востоком и Западом в прошлом столетии. 2. Тенденция к преодолению границ между конфессиями стала наиболее заметной в течение двадцатого столетия. В эпоху глобализации мы наблюдаем как стихийное, так и сознательное стирание и размывание границ между конфессиями.

Иерархия нравственных ценностей. Понятие добродетели.

Ценность чего-то для человека определяется тем, отвечает ли это что-то (предмет, событие, явление) его потребностям, интересам. Как различны потребности и интересы, так различно и значение разных ценностей, их значимость в жизни человека. Важнейшие для человека ценности определяют его систему ценностных ориентации, а ценностные ориентации представляют собой одну из важнейших потребностей человека. Ценности различаются: - содержанием (наслаждение, польза, власть, слава и др.); - знаком: положительные и отрицательные, отвечающие или не отвечающие интересам человека (польза - вред, наслаждение - страдание и т.п.). Кроме того, одни ценности принято относить - к практическим, другие - к духовным. Ценности также принято разделять на высшие и низменные. Различение возвышенного и низменного, духовного и плотского при кажущейся очевидности этих слов - не однозначно. Один из возможных подходов к такому делению можно найти у Аристотеля в его учении о благах. Благом Аристотель называет то, к чему все стремятся. Но к одним вещам люди стремятся ради них самих, а к другим - как к средствам для достижения первых. Кроме того, нечто привлекает и интересует людей как представителей какой-то профессии или как проживающих в определенной местности или по каким-то другим соображениям. Однако должно быть что-то, что ценно для человека само по себе, не зависимо от национальный, социальных, культурных и других различий. Аристотель назвал это высшим благом. Исходя из того, что разумность является свойством человека, отличающим его от растений и животных, Аристотель считал, что высшее благо для человека заключается в разумной деятельности души. Все остальное имеет смысл в отношении к этому высшему благу. Высшее благо - безусловно, т.е. абсолютно и универсально. Также можно рассмотреть подход к пониманию ценностей предложенный Э. Фроммом (психоаналитическая философия). Фромм исходил не из предполагаемого предназначения человека, а из характера его существования. Он утверждал, что человек в отличие от животного, обладает разумом; являясь частью природы стоит вне ее; осознает границы своего существования, свою смертность. Но человек - духовное существо, а значит способен выходить за рамки собственного «я». Человек рождается из единства - единства с матерью. Взросление человека представляет собой процесс; • разрыва с матерью; • осознание различия между собой и другим человеком; • обретение сознания; • развития личности. Но обратная сторона автономии - изолированность человека, чреватая одиночеством и отчужденностью. В мир взрослости ребенок почти неизбежно входит через врата одиночества. Но одиночеству и обособленности противостоит единение. Потребность в слиянии, единении с другими, 8 идентификации, стремление к стабильности в контактах с другими людьми, утверждал Фромм, суть основные из базовых потребностей человека. Удовлетворение этих базовых потребностей человек воспринимает как высшее благо, которым и задается иерархия ценностей. Другое обоснование деления ценностей можно найти в рамках религиозного мировоззрения. В религиозном мировоззрении Бог выступает как абсолют, а мораль - как одно из средств обретения человеком Бога. Богом заданы и санкционированы основные нравственные ценности, поэтому все, что приближает к Богу, возвышает человека. Иными словами, вопрос различия высших и низших ценностей - это вопрос духовного содержания жизни человека. Социальные критерии здесь неприменимы. Понятие ценностей отражает значимость тех или иных объективных явлений для жизни людей. Ценностное отношение формируется в процессе человеческой деятельности, где выделяют три вида производства: людей, вещей и идей. Первой ценностью является сам человек во всём многообразии его жизни и деятельности. Это представление возникло не сразу, а стало итогом довольно длительной эволюции общественного сознания. Убеждение, что каждый человек самоценен независимо от его возраста, пола, расы и нации, происхождения и т. п., возникало и укреплялось либо в сравнении человека с высшей ценностью (Бог, Дух), либо в силу действия общих закономерностей жизни общества. Так, в буддизме равенство людей и признание их ценности происходило вследствие того, что всё рождённое обречено на страдание и должно преодолеть его и обрести нирвану. В христианстве ценность человека усматривается в возможности искупления греховности и обретения вечной жизни во Христе, а в исламе ценность человека – в отдаче себя Аллаху и исполнение его воли. Понятие ценности человека – универсальное и его нельзя сводить к «полезности» человека для общества. Попытки делить людей на «нужных» и «ненужных» порочны по самой сути, ибо их реализация неминуемо порождает произвол, ведущий к деградации и человека и общества. Ценность человеческой личности в определённом смысле выше всего того, что делает или говорит данный человек. Её нельзя свести к труду или творчеству, к признанию со стороны общества или группы людей. Как объективные критерии, так и их субъективная оценка со стороны современников грешат односторонностью. История многократно доказывает, что истинный масштаб и направленность деяний и помыслов многих лет, а то и столетий. Ценность многих трудов исторических деятелей как бы непрерывно возрастает; в то же время немало примеров, когда время развенчивает дутые авторитеты. Возникает вопрос: а существуют ли стоимостные характеристики человека, можно ли говорить не только о его ценности, но и о цене? Как известно, в системах классического рабства несвободный человек рассматривался как «говорящее орудие», цена которого составляла в среднем 30 монет. Продавался не только человек в целом, но и его функции. Феномен проституции был известен уже в эпоху первых государств, и она не зря приобрела статус «древнейшей профессии». Маркс называл современное ему общество системой всеобщей проституции или всеобщей полезности и годности для взаимного употребления. Так или иначе, в условиях рынка люди обмениваются на эквивалентной основе плодами своей деятельности, талантами и способностями, навыками и умениями, которые несут на себе печать самого человека и зачастую неотделимы от него. В последние годы появилось немало новых проблем, связанных с продажей органов для пересадки другим людям, с суррогатной беременностью и т.д. Возникают непростые вопросы: чем отличается продажа своих рук или мозга от продажи своих органов? Вправе ли человек распоряжаться в этом отношении сам собой? Решать их нужно с учётом того, что человек является не только материальным, но и духовным существом, а этот род ценностей не имеет стоимостных характеристик. Образно говоря, человека можно купить и продать целиком или частично, он сам вправе это сделать, но самое страшное – это, говоря словами Гёте, - «продать душу дьяволу», отказавшись от самого себя. Рано или поздно человечество преодолеет товарное отношение к человеку, он вырвется из отношений экономической необходимости, хотя, видимо, было бы опрометчиво говорить о полном исчезновении в обозримом будущем стоимостных характеристик человека и его тела. Вторым феноменом мира ценностей являются вещи, производимые человеком на протяжении всего исторического пути. Мир вещей охватывает всё – от древнейших пирамид до суперсовременных компьютеров и ускорителей, космических аппаратов и полимеров. Этот мир материальной культуры, созданный людьми для удовлетворения своих потребностей представляет как бы «неорганическое тело» человека, многократно усиливая его мощь, опредмечивая его способности и таланты. Вещественный мир стал «второй природой» человека и неслучайно ценностное отношение к нему является достаточно точным критерием ценности самого человека. Вопрос о соотношении ценности человека, его жизни, здоровья и его имущества всегда был центральным для любой мировоззренческой системы. Все религии сурово осуждают стремление к накоплению материальных ценностей, алчность. Сущность проблемы ценности и оценки мира вещей состоит в том, чтобы уяснить пределы этого мира и его влияния на развитие человека. Очевидно, что люди не могут обходиться каким-то минимумом вещей, а идеалы аскетизма никогда не имели широкого распространения. Столь же очевидно, что нет и верхнего предела насыщения вещами, а их количество все умножается. Более того, одной из причин острого экологического кризиса является накопление отбросов человеческой цивилизации, которые не могут быть ею утилизированы. Переработка ресурсов планеты в вещи идет ускоренными темпами, что порождает, с одной стороны, серьёзную озабоченность ученых и политиков, а с другой стороны, массовые движения за отказ от беспредельного потребления и добровольное самоограничение. Если учесть, что рост населения Земли идёт достаточно быстрыми темпами, а ресурсы её ограничены, то ясно, что без самоограничения не обойтись, и это требует выработки соответствующей системы ценностей. Распространённое мнение, что богатство развращает человека, губит его, а бедность способствует моральному очищению, рождалось и поддерживалось в моменты острых социальных катаклизмов, при резкой поляризации общества. Не зря все мировые религии, особенно в начале своего возникновения, были религиями бедных, обездоленных, угнетённых. Они проповедовали отказ от тленных земных богатств и стремление к вечным небесным ценностям. Позже, когда церкви сами стали собственниками и владельцами значительных богатств, отношение к миру вещей несколько изменилось. Атеисты, не уповая на жизнь вечную, призывали всячески пользоваться благами земными. Вещи сами по себе в ценностном отношении нейтральны, хотя человечество в течение тысячелетий мечтало перековать «мечи на орала». Ценностное отношение возникает только в том или ином социальном контексте. Представление о том, что есть «мирный» атом, в корне отличающийся от «военного», рухнуло после чернобыльской катастрофы. Людям приходится постоянно оценивать новые явления в жизни человека и общества и соотносить их с традиционными системами ценностей. В полной мере это относится и к системе духовных ценностей.

Эстетические ценности и их роль в жизни человека.

Категория «эстетические ценности» достаточно широко используется в современном научном лексиконе, однако это вовсе не значит, что она столь же стара, как мир. Обратимся к предыстории этого понятия. Эстетика как философская наука о прекрасном складывается в виде самостоятельной дисциплины лишь XVIII столетия. Немецкий философ Александр Баумгартен в 1735 году в диссертации «Философские размышления о некоторых вопросах, касающихся поэтического произведения» впервые употребляет термин «эстетика», образуя его из греческого «чувственное восприятие». Согласно мыслителю, эстетика — эта наука о чувственном познании, которая дает возможность «проникать также в те искусства, которыми могут быть усовершенствованы низшие познавательные способности, заостряться и применяться более благоприятным образом на благо мира». Заслуга Баумгартена заключалась в том, что он нашел ключ к единству эстетической сферы, введя не только термин «эстетика», но и производное от него «эстетическое». С этого момента философское познание уже не расставалось с «эстетическим» как самостоятельной категорией, охватывающей весь предмет эстетики — эстетическое отношение человека к миру. И хотя у Баумгартена понятие «эстетическая ценность» отсутствует, на подступах к нему находятся термины «эстетическая значимость», «эстетическое богатство», «эстетическое достоинство». Соединение «эстетического» с понятием «ценность» происходит в работе Иоганна Зульцера «Всеобщая теория изящных искусств»: «Художник, притязающий на подлинную славу, должен направить свое внимание на ценность эстетического материала». Следует отметить, что до этого «ценность» употреблялась лишь в морально-нравственном смысле.  Эстетические ценности (как и любые другие) представляют собой синтез трех основных значений: вещественно-предметного, психологического, социального. Вещественно-предметное значение включает в себя характеристику внешних свойств вещей и предметов, выступающих как объект ценностного отношения. Второе значение характеризует психологические качества человека как субъекта ценностных отношений. Социальное значение указывает на отношение между людьми, благодаря которым ценности обретают общезначимый характер. Своеобразие эстетических ценностей заключается в характерном для эстетики отношении человека к действительности. Оно подразумевает чувственно-духовное, бескорыстное восприятие реальности, которое направлено на постижение и оценку внутренней сущности реальных объектов.  Было бы неверным полагать, что возникновение понятия «эстетическая ценность» привело к возникновению «пропасти» между эстетическим и этическим. Возводя понятия ценности в ранг философской категории, Герман Лотце показал, что высшая степень эстетической ценности неразрывна с нравственно-этической. Эстетическая ценность единства и многообразия, последовательности и контраста, напряжения и расслабления, ожидания и неожиданности, тождества и противоположности не заключается сама в себе. И если сложность, напряженность и расслабление, если неожиданность и контраст обладают эстетической ценностью, то эта ценность основывается на том, что все эти формы отношений и явлений являются необходимыми элементами в порядке мира, которые в своей взаимосвязи должны создавать неизбежные формальные условия для всестороннего осуществления добра.  Эстетическими ценностями могут обладать все предметы и явления реальной и мыслимой действительности, хотя сами ценности не обладают ни физической, ни психической природой. Сущность их заключается в значимости, а не в фактичности. Поскольку эстетические ценности носят субъективно-объективный характер, т. е. указывают на соотнесенность их с человеком, наличие эстетической ценности у этих объектов зависит от того, в какую конкретную систему социально-исторических отношений они включены. Поэтому эстетические ценности имеют зыбкие границы и их содержание всегда является социально-историческим. Исходя из разработанной эстетической наукой классификации эстетических ценностей, основным ее видом является прекрасное, которое в свою очередь выступает во множестве конкретных вариаций (как изящное, грация, миловидность, великолепие и т. д.); другой вид эстетической ценности — возвышенное — также имеет ряд вариаций (величественное, величавое, грандиозное и т. п.). Как и все другие положительные ценности, прекрасное и возвышенное диалектически соотносятся с соответствующими отрицательными ценностями, «антиценностями», — с безобразным (уродливым) и низменным.  Особую группу эстетических ценностей составляют трагическое и комическое, характеризующие ценностные свойства различных драматических ситуаций в жизни человека и общества и образно моделируемых в искусстве.  Следует обратить внимание на противоречивую природу эстетических ценностей. Еще древние заметили несовпадение внутреннего и внешнего. Впервые в философии Платон ставит проблему отличия сущности красоты от ее проявлений. «Что такое прекрасное?» и «Что прекрасно?» — вопрошает он. Различение между сущностью эстетической ценности и ее проявлением, между объективной и субъективной стороной ценности можно найти и в размышлениях Рихарда Авенариуса. Этот представитель эмпириокритицизма для пояснения своей мысли ввел понятие «Е-ценность», называя ее также «характером». По его определению, «Е-ценность» есть доступная описанию ценность, «раз она считается содержанием заявления другого человека». «Прекрасное» и «безобразное» мыслитель относит к «характеру», или «Е-ценностям», со всеми вытекающими из его интерпретации субъективистскими последствиями. Авенариус видит ценностную природу «этической и эстетической апперцепции»: «Каждая из них имеет целью определение ценности предмета, и результат этой оценки в виде предиката присоединяют к предмету, называя его хорошим или дурным, красивым или безобразным». Однако сама ценность, по Авенариусу, сводится к позитивистски понимаемой целесообразности — «принципу наименьшей траты сил». «Мы не покажемся, пожалуй, слишком смелыми, — пишет от в «Философии как мышлении о мире согласно принципу наименьшей меры силы», — если мы попытаемся свести и эстетическую ценность определенных форм к тому же принципу целесообразной затраты силы».  Оригинальную систему ценностей предложил психолог и философ Гуго Мюнстерберг. Эстетические ценности выражают самосогласованность мира. Они существуют на двух уровнях: на уровне жизненных ценностей и на уровне ценностей культурных. На первом уровне — это предмет радости: гармония внешнего мира, любовь между людьми, чувство счастья в человеческой душе. На уровне культурной ценности — это ценности прекрасного, воплощенные в искусстве, воспроизводящем внешний мир (изобразительное искусство), раскрывающем связи между людьми (поэзия), выражающем внутренний мир человека (музыка). Красота как ценность воплощает эстетическое единство человека и мира. Она сверхиндивидуальна, но предполагает индивидуальное отношение — стихийное на первом уровне и осознанное на втором.  Проблема эстетической ценности подробно исследуется таким неокантианцем баденской школы, как Ионас Кон. Он ставит задачу определить место эстетической области ценностей среди других видов ценностей — «ценности приятного», логической, моральной сфер ценности, религиозной. Мыслитель делит ценности на два класса: 1) консекутивная ценность — это то, что мы ценим как средство к цели; 2) интенсивная ценность — это то, что мы ценим ради него самого, поэтому степень и мера ценности лежит исключительно в самой этой вещи. Эстетическая ценность является интенсивной ценностью, и это отличает ее от полезного. Но интенсивной ценностью в таком ее понимании являются также истина как логическая ценность и добро как ценность моральная. Для определения последующих различий в мире ценностей и выявления специфики эстетической ценности Кон сами «интенсивные ценности» подразделяет на 1) ценность имманентную, т. е. такую ценность, которая замкнута на своем внутренним значении; 2) трансгредиентную ценность — ценность, указывающую в своем значении за пределы собственной области. Последней является ценность истины и нравственности. Эстетическая же ценность имманентна, это имманентно-интенсивная ценность, или ценность чисто интенсивная, т. к. имманентность представляет собою, в известной мере, добавление и восполнение интенсивности.  Следует согласиться с Коном в том, что эстетические ценности могут сочетаться с другими ценностями, образуя новые, «промежуточные ценности». Так, в прикладных искусствах и архитектуре «эстетическая ценность действует совместно с полезностью». «Промежуточной» ценностью являются «нравственная красота», «красивое решение математической задачи», «художественная правда».  Как мы видим, существует большое множество концепций эстетических ценностей. Этот аксиологический плюрализм выражает сложность самого изучаемого явления и подчеркивает актуальность вопроса о специфике эстетических ценностей. Духовные ценности – это своеобразный духовный капитал человечества, накопленный за тысячелетия, который не только не обесценивается, но и, как правило, возрастает. Природа духовных ценностей исследуется в теории ценностей, которая устанавливает соотношение ценностей с миром реальностей человеческой жизни. Речь идёт прежде всего о моральных и эстетических ценностях. Они по праву считают высшими, ибо во многом определяют поведение человека в других системах ценностей.  Что касается моральных ценностей, то здесь основным является вопрос о соотношении добра и зла, природе счастья и справедливости, любви и ненависти, смысле жизни. В истории человечества было несколько сменяющих  друг друга установок, отражающих разные системы ценностей. Одна из наиболее древних – гедонизм. Гедонизм утверждает наслаждение как высшее благо жизни и критерий поведения человека. Аскетизм идеалом жизни провозглашает добровольное отречение от наслаждений и желаний, культ страданий и лишений, отказ от благ жизни и привилегий. Эта концепция проявилась в христианстве, особенно в монашестве, в философских школах киников. Утилитаризм величайшей ценностью и основой нравственности считает пользу. По словам И.Бентама, смысл этических норм и принципов состоит в том, чтобы содействовать наибольшему счастью для наибольшего числа людей. В 20в. учение о ценностях связано с именами таких выдающихся мыслителей и гуманистов, как Ф. Швейцер, М. Ганди, Б. Рассел и др. бурные социальные потрясения, появления возможности самоуничтожения человечества, возникновение глобальных проблем до предела обострили все традиционные проблемы. На первый план вышли общечеловеческие проблемы, связанные с признанием абсолютной ценности самой жизни человека и необходимости сохранить среду его обитания.  Известное выражение Ф.М.Достоевского – «Красота спасет мир» - нужно понимать не изолированно, а в общем контексте развития идеалов человечества. Термин «эстетика» появился в научном обиходе в середине 18в., хотя учение о прекрасном, о законах красоты и совершенства уходит корнями в глубокую древность. Под эстетическим отношением понимается особый вид связи между субъектом и объектом, когда независимо от внешнего утилитарного интереса человек переживает глубокое духовное наслаждение от созерцания гармонии и совершенства.  Эстетические ценности могут выступать в виде природных объектов, самого человека, а также духовные и материальные объекты, созданные человеком в виде произведений искусства. В теории эстетики исследуют такие категориальные пары как прекрасное и безобразное, возвышенное и низменное, трагическое и комическое и т.д.

Проблема социума как особой реальности.

Развитие социологического знания на пороге XXI века привело к результатам, меняющим некоторые традиционные подходы к социальному управлению, в том числе государственному, муниципальному, бизнес-управлению. Представление об объекте социологии, т. е. обществе, казавшееся незыблемым и всеобщим, обогатилось идеей социума как «самоорганизующейся системы социальных систем в реальном пространстве – времени, тесно взаимодействующей с природной самоорганизацией», «системы социального взаимодействия, социального континуума, встречного движения государства и общества, социального пространства взаимоотношений людей друг с другом и с институтами» . В этом контексте базисная структура социума представляется следующим образом: социальные субъекты; социальная деятельность; социальные отношения; социальное сознание, культура, информация. По В. Г. Немировскому, каждый социум, подобно любому материальному объекту, имеет три субстанциональных уровня: вещественно-энергетический, функционально-организационный, информационный. Первый представлен социальными общностями, второй – социальными институтами и организациями, третий – системами культуры. Представляется, что разработка проблем социума, социумных закономерностей и детерминаций существенно значима для понимания взаимодействия управления и самоорганизации, структур государственной службы и институтов гражданского общества, социального вектора предпринимательства. В свою очередь, государство как важнейший компонент российского и мирового социума есть институт политической и административной организации жизнедеятельности, реализующий общие потребности (личную и общественную безопасность, необходимый уровень и качество жизни граждан, социокультурные параметры и др.). Направление его развития в России – социальное, правовое, светское государство во взаимодействии с гражданским обществом и рынком; основной механизм управления государством, опирающимся на общие интересы и потребности, – государственная служба. Социология оказалась не очень готовой осваивать эту «государственную» проблематику, хотя то, что удержалась «на плаву» в качестве научной дисциплины «социология управления», а также появление «социологии государственной службы» – вселяет определенные надежды на изменение ситуации. Связь между государством и обществом аргументированно показал еще Льюис Г. Морган, автор «Древнего общества». Различая типы обществ (первобытно-коммунистический, доклассовый и цивилизованный, классовый), он связывает их с «двумя планами управления», собственно обществом (societas) и политической формой управления – государством (civitas). Семья и род, первичные ячейки общества у Г. Моргана впервые получают научное обоснование, приобретают свою историю. Общество (компонент социума) как особая социальная реальность, являясь «совокупностью социальных отношений» (К. Маркс), опирается на личные и частные потребности и интересы. Н. Бердяев также полагал, что общество есть некая реальность, реальность не только «Я» и «Ты», но и «Мы», т. е. проблема отношений, отношения не «Я» к «Ты», а «Я» к «Мы» и через отношение к «Мы» – отношение к «Ты». По Э. Дюркгейму, общество – система, образованная ассоциацией индивидов и представляющая собой реальность, наделенную своими свойствами. Наконец, общество, утверждает П. Штомпка, необходимо рассматривать и как процесс, как постоянно длящийся, бесконечный поток событий. Российское трансформирующееся общество приобретает новые качественные характеристики, выступает, прежде всего, как общество гражданское, открытое, демократическое. В данном контексте общество – сверхсложный социальный феномен, самоорганизующаяся и самоуправляемая система. В силу этого идея об управлении обществом со стороны тех или иных государственных институтов не является обоснованной и адекватной современной системе взаимодействий и взаимоотношений государства, общества, рынка. Одновременно преодолевается некоторый методологический тупик, связанный со стремлением отдельных исследователей, занимающихся той или иной значительной социальной проблемой, представить ее как некую синтезирующую характеристику современного общества. Так, появилось «информационное общество»; «общество риска» (У. Бек); «сетевое общество» (О. Тоффлер); «открытое общество» (К.Поппер); «горизонтальное общество», т. е. общество неиерархичной демократии (Г. Гусе-ва); «технологизированное общество» или «общество сверхвысоких технологий»; «пост-индустриальное общество» (Д. Белл), «супериндустриальное общество», т. е. общество немыслимой роскоши; «общество абсурда, мистификации»; «досуговое, карнавальное общество», как бы «заигранное» общество. Прервем этот длинный ряд определений для того, чтобы высказать следующую мысль: любая из этих и других подобных характеристик относится к группе доминирующих общественных характеристик, т. е. всегда лишь к определенной части, стороне, хотя и существенной, системы общественных отношений, и не может быть «единственной», «определяемой временем», «обоснованной современной наукой». Принцип дополнительности Н. Бора применительно к обществу, как сверхсложной социальной реальности, сегодня «работает» как никогда. В контексте социологического знания остановимся на одной из новейших тенденций развития современного общества – виртуализации, в соответствии с которой появляется и такая характеристика, как «виртуальное общество». Так, Д. В. Иванов считает, что «распространение технологий виртуальной реальности вызывается стремлением компенсировать с помощью компьютерных симуляций дефицит социальной реальности». То есть выступает собственно социологический подход: не компьютеризация жизни виртуализирует общество, а виртуализация общества компьютеризирует жизнь. Представляется в данной связи, что и понимание общества как системы отношений и институтов неминуемо подводит к проблеме виртуализации общества, поскольку институты – надличностные образования – персонифицируются, становятся первичной реальностью, а человек по отношению к ним выступает реальностью вторичной. Однако структуры начинают функционировать, т. е. обретает социальное бытие только тогда, когда они наполняются действующими личностями, приводятся в движение индивидами и группами индивидов. В управленческом аспекте абсолютизация «принимаемого за реальное» (У.Томас) виртуального мира приводит к искажению смыслов и результатов управленческой практики. В еще большей степени наши соображения относятся к попыткам абсолютизации некоторых видов социальной деятельности, например, инновационной, и на этой основе обосновать становление инновационного общества как социальный факт. В. С. Карпичев прав, считая, что недопустимо распространение «инноваций» как феномена человеческой деятельности на природу и искать, к примеру, «инновационное цунами» или «идеальные землетрясения». В этом проявляется один из «идолов разума» (Ф. Бэкон), когда человек переносит человеческое в природу и населяет ее смыслами. Остается лишь их «распаковать» и предложить институтам и структурам управления, организации и самоорганизации. Высказанные соображения отнюдь не снижают значимости разработки проблем инновационного развития, инновационного государственного управления. Риски и угрозы будущего не позволят институтам управления законсервироваться на нынешнем опыте. Российское общество имеет собственную и довольно разветвленную структуру управления и самоорганизации. К ней, прежде всего, относятся: муниципальная служба; бизнес – структуры; партийные структуры: институт семьи; административный институт конфессионального управления. Как видим, общим звеном здесь выступают негосударственные административные институты управления. Однако именно «административистике», включая административное государственное управление, особенно не повезло на «социологическое» прикрытие. Концепция рациональной бюрократии М. Вебера остается, по существу, чуть ли не единственной методологией административного управления. Не в этом ли корень стереотипов, вроде «а зачем, собственно, нужна наука для административного управления?», «административное управление – это бюрократическое, механистическое, жесткое, силовое, безынициативное и т. п. управление»? Следует ли удивляться тому, что в процессе административной реформы некоторые министерства обнаруживали сотни функций в своей деятельности. Представляют интерес самоорганизация региональных и муниципальных сообществ, особенности взаимодействия управленческих и самоуправляемых структур, общественных движений и инициатив. Поскольку общество не выступает субъектом социальной деятельности, осмысление субъективности общественных институтов-организаций, сохраняющих социологические характеристики институтов (система стандартизированных ожиданий и социальных ролей, ценностных ориентаций, норм и статусов) и одновременно выступающих объединением людей, реализующих совместную цель по определенным правилам и процедурам, становится первоочередной задачей социологии управления. Они тои выступают социальными субъектами управления и организации в обществе. С методологической же точки зрения открывается возможность для понимания реального механизма включения общества как совокупности отношений и институтов в социум. К сожалению, объем статьи не позволяет в данный момент специально рассмотреть проблемы социальной самоорганизации в обществе. Обозначу лишь плодотворные попытки в области социосинергетики осмыслить синергию взаимодействия управления и самоорганизации, исследовать новые социальные механизмы в этой области. Остановимся в данной связи на одной из ключевых проблем диалектики управленческого взаимодействия государства и общества в российском социуме – специфике и роли социокультурных cисстем. Возможно, в этом плане выступает более значимой и наполняется новым содержанием концепция культурной динамики П. Сорокина. В соответствии с ней социокультурная система должна обладать: 1) идеологической культурой – совокупностью смыслов, ценностей и норм; 2) поведенческой культурой – совокупностью значимых действий, через которые чистые смыслы, ценности и нормы проявляются и осуществляются; 3) совокупностью всех других механизмов, материальных и биопсихологических объектов и энергией, посредством которых идеологическая культура выходит наружу, социализируется, давая материальную культуру. Понимание структуры социокультурных систем, к которым исследователь относит и такие суперсистемы, как язык, наука, философия, религия, право и др., дает возможность через культуру увязать общество как совокупность отношений с социальной деятельностью, в которой рождаются эти отношения, и с социальным сознанием как отражением социальной деятельности и социальных отношений. Данный вывод созвучен суждениям российских социологов, рассматривающих в своих исследованиях «социокультурное» как «детерминационно-императивный компонент человеческого бытия», как детерминанту исторического процесса. В свою очередь, управление «через культуру», управление развитием организационной культуры привлекает все большее внимание российских и зарубежных исследователей. Еще один, деятельностный аспект. По К. Марксу, любая социальная жизнь – главным образом практика, «реальность чувственного мира» должна восприниматься «как конкретная деятельность людей». Поскольку система социальной деятельности относится к важным компонентам социума, еще раз отметим: существенным моментом исследования социальной реальности выступает осмысление роли особого класса институтов – институтов-организаций, т. е. ассоциированных субъектов социальной деятельности и, прежде всего, социального управления. Социальное сознание одновременно рассматривается в качестве механизма опережающего отражения действительности, являющегося глубинной основой стратегического управления. Завершая осмысление в управленческом контексте триады «социальная деятельность – социальные отношения – социальное сознание», остановимся на проблеме взаимодействия общества и социального сознания. Несомненным фактом является то, что социальные отношения (общество) так же отражаются в социальном сознании, как и социальная деятельность. Следовательно, общество может характеризоваться и с этой стороны, в т. ч. такими дисциплинами, как социология знания, социология образования, социальная философия. В методологическом аспекте подчеркнем и необходимость описания социальных систем как рефлектирующих систем, систем с автопоэзисом, памятью, в которых самоорганизация происходит в пространстве поведенческих стратегий («субъективной синергетики» или «синергетики-II» (В. И. Аршинов,Г. Г. Малинецкий))  Полагаем, что в качестве одного из направлений развития социосинергетики может стать синергетика социального сознания. Наметился поворот теоретического сознания от представления о детерминирующем приоритете жестких социальных структур над человеком к изучению социальной реальности как структур иного рода, не поддающихся однозначному моделированию и прогнозированию, т.е. диссипативных. Завершая рассуждения об обществе как социальной реальности, сделаем общий вывод: переосмысление феномена «общество» в контексте управления и самоорганизации, уточнение обоснования его новой роли в российском социуме выступает методологической необходимостью. Тем самым становится возможным и выявление характеристик парадигмы управления, учитывающей вызовы и угрозы XXI века, нарастание рисков для российского социума в условиях глобализации социального времени и пространства.

Культура и цивилизация как категории социальной философии.

Цивилизация и культура – понятия тесно связанные друг с другом. В настоящее время в определённый уровень развития общества или общество, достигшее культурологии и других гуманитарных науках под цивилизацией чаще всего понимают определённого этапа в своем развитии. Подразумевается, что в первобытную эпоху истории человечества все народы, все племена еще не выработали те нормы общения, которые позже получили название цивилизационных норм. Примерно 5 тысяч лет назад в некоторых регионах Земли возникли цивилизации, то есть объединения людей, общество на качественно-новых принципах организации и общения. В условиях цивилизации достигается высокий уровень развития культуры, создаются величайшие ценности и духовной, и материальной культуры. Проблеме соотношения культуры и цивилизации посвящено немало серьезней¬ших работ известных теоретиков культуры. Многие из них связывают ее с вопросами о судьбах культуры, цивилизации и даже всего человечества.  Понятие «цивилизация» многозначно. Термин «цивилизация» произошёл от лат. слова, означавшего «гражданский». Можно указать, по край¬ней мере, три основных значения этого слова. В первом случае рождается традиционная культурфилософская проблематика, восходящая к немецким романтикам. В этом значении «культу¬ра» и «цивилизация» уже не воспринимаются как синонимы. Органика культуры противопоставляется мертвящему технициз¬му цивилизации. Второе значение слова предполагает движение мира от расколотого к единому. Возможна и третья парадиг¬ма — плюрализм отдельных разрозненных цивилизаций. В этом случае подвергается пересмотру восходящее к христианству виде¬ние общечеловеческой перспективы. Для выработки более или менее точного определения цивили¬зации необходимо в свою очередь изучение крупных социальных и культурных феноменов, существующих в виде целостностей, т.е. макроисторическое исследование. Н. Данилевский называет такие феномены культурно-историческими типами, О. Шпенглер — развитыми культурами, А. Тойнби — цивилизациями, П. Сорокин — метакультурами. Все эти социальные и культурные суперсистемы не совпадают ни с нацией, ни с государством, ни с какой-либо социальной группой. Они выходят за пределы географических или расовых границ. Однако, подобно глубинным течениям, они определяют шире — цивилизационной схемы. И каждый по-своему прав. Ибо нет современной науки без учета и обоснования статуса наблюдателя. О. Шпенглер в своей книге «Закат Европы» сформировал свое понимание цивилизации. Для Шпенглера цивилизация – это такой тип развития общества, когда на смену эпохе творчества, воодушевления приходит этап закостенелости общества, этап оскуднения творчества, этап духовного опустошения. Творческий этап – это культура, которой на смену приходит цивилизация.  В рамках этой концепции получается, во-первых, что цивилизация означает омертвление культуры, а во-вторых, что цивилизация – переход не к лучшему, а к худшему состоянию общества.  Концепция Шпенглера стала широко известной, правда с ней больше полемизировали, чем соглашались. Например, великий гуманист А.Швейцер оценил теорию Шпенглера как попытку узаконить право  на существование цивилизации, свободной от нравственных норм, цивилизации, свободной от гуманистических духовных принципов. По мнению Швейцера, распространение в обществе идеи о неизбежности бездушной механической цивилизации способно только внести в общество пессимизм и ослабить роль моральных факторов культуры. Н.Бердяев назвал ошибкой Шпенглера то, что тот придал «чисто хронологический смысл словам цивилизация и культура и увидел в них смену эпох». С точки зрения Бердяева, в эпоху цивилизации существует культура, как и в эпоху культуры существует цивилизация. Следует заметить, что Бердяев и Швейцер считали различение культуры и цивилизации достаточно условным. Оба великих мыслителя указывали, что французские исследователи предпочитают слово «цивилизация» («civilisa¬tion»), а немецкое слово «культура» («Hochkultur», т.е. «высокая культура»), для обозначения примерно одних и тех же процессов.  Но большинство исследователей все же не сводят различие между культурой и цивилизацией к особенностями национальных языков. В большинстве научных и справочных изданий цивилизация понимается как определенная стадия развития общества, связанная с определенной культурой и имеющая ряд признаков, отличающих цивилизации от доцивилизованной стадии развития общества. Чаще всего выделяют следующие признаки цивилизации. 1.         Наличие государства как определённой организации, управленческой структуры, координирующей хозяйственную, военную и некоторые другие сферы жизнедеятельности всего общества. 2.         Наличие письменности, без которой затруднены многие виды управленческой и хозяйственной деятельности. 3.         Наличие совокупности законов, правовых норм, пришедших на смену родовым обычаям. Система законов исходит из равной ответственности каждого жителя цивилизационного общества независимо от его родоплеменной принадлежности. С течением времени в цивилизациях приходят к письменной фиксации свода законов. Написанное право – отличительный признак цивилизованного общества. Обычаи – признак нецивилизационного общества. Следовательно, отсутствие чётких законов и норм – рудимент клановых,  родовых отношений 4.         Определенный уровень гуманизма. Даже в ранних цивилизациях, если там и не господствуют представления о праве каждого человека на жизнь и достоинство, то, как правило, в них не приемлют людоедства и человеческих жертвоприношений. Разумеется, и в современном цивилизационном обществе у каких-то людей с больной психикой или с преступными наклонностями есть побуждения к каннибализму или ритуальным кровавым действиям. Но общество в целом и законы не допускают варварских бесчеловечных действий. Недаром переход к цивилизационной стадии у многих народов был связан с распространением религии, несущих гуманистические нравственные ценности, - буддизма, христианства, ислама, иудаизма. Эти признаки цивилизации возникают не обязательно сразу все вместе. Какой-то может сформироваться в конкретных условиях позднее или раньше. Но отсутствие этих признаков ведёт к упадку определенного общества. Эти признаки обеспечивают минимум защищенности человека, обеспечивают эффективное использование способностей человека, а значит, обеспечивают эффективность хозяйственной и политической системы обеспечивает расцвет духовной культуры. Обычно исследователи цивилизаций указывают на трудности их истолкования: сложность внутреннего состава каждой из ци¬вилизаций; напряженную внутреннюю борьбу в рамках цивили¬заций за господство над природными и людскими ресурсами; напряженную борьбу за гегемонию в символической сфере в виде идеологии и религии. Причем в такой борьбе враждующие группировки, коалиции и клики часто ищут внешней поддержки против собратьев по цивилизации, ищут пути самоутверждения в субцивилизационных раздорах. Материал для такого рода раз¬мышлений дают истории арабо-исламской цивилизации: индостанская, индонезийская XX в. Трудность для исследования цивилизаций представляет и их внутренняя динамичность. Их облик формируется не только многовековыми историческими предпосылками. Развертывает себя драматический процесс взаимодействия западнических и почвенни¬ческих импульсов, рационализма и традиционализма. Это вза¬имодействие прослеживается как одна из определяющих характеристик культурной динамики в незападных обществах. Она составляет на протяжении двух-трех веков лейтмотив истории России. То же можно сказать о Турции, Японии, Латинской Америке, об Индии и Ближнем Востоке. Такое взаи¬модействие противоположно направленных импульсов остается универсальным. Более того, с XIX в. оно даже сумело утвердиться и в западной культуре — коллизия мондиализма и западоцентризма. Немалую роль в трактовке этой проблемы, как это очевидно, играет политическая культура. Можно понять социоэкономические и психологические предпосылки фундаментализма — в ис¬ламском мире, в православии, индуизме и иудаизме. Фундаментализм действительно приобретает облик эсхатологически грозного, всеохватывающего феномена. Но тенденции нынешнего дня не вечны. Кроме того, если при¬смотреться к фундаментализму в лоне различных культурных цивилизаций, собственно цивилизационных структур, подойдя к нему культурологически, то это скорее всего попытка активистской перестройки традиционного религиозного сознания в ны¬нешних условиях глубоко несбалансированного во многих отно¬шениях западноцентричного мира. Фундаментализм чужд не только рационализму, но и тради¬ционализму, поскольку он не приемлет традицию в ее истори¬ческой изменяемости и данности, пытается утвердить традицию как нечто харизматически измышленное, силится сохранить ее на путях рационального замысла, закрепить традицию рацио¬нальными средствами. В этом смысле приходится говорить не о консервативности, а о радикализме основных фундаменталистических установок. Все это свидетельствует о том, что трудно дать строгое опре¬деление понятию цивилизации. Фактически под цивилизацией понимается культурная общность людей, обладающих некото¬рым социальным генотипом, социальным стереотипом, освоив¬шая большое, достаточно автономное, замкнутое мировое про¬странство и в силу этого получившая прочное место в мировом раскладе. По существу, в морфологическом учении о культурах можно выделить два направления: теория стадиального развития цивилизации и теории локальных цивилизаций. К одному из них можно отнести американского антрополога Ф.Нортропа, А. Крёбера и П.А. Сорокина. К другому — Н.Я.Данилевского, О.Шпенглера и А. Тойнби.  Стадиальные теории изучают цивилизацию как единый процесс прогрессивного развития человечества, в котором выделяются определенные стадии (этапы). Этот процесс начался в глубокой древности, когда стало распадаться первобытное общество и часть человечества перешла в состояние цивилизованности. Он продолжается и в наши дни. За это время в жизни человечества произошли большие изменения, которые коснулись социально-экономических отношений, духовной и материальной культуры.  Теории локальных цивилизаций изучают большие исторически сложившиеся общности, которые занимают определенную территорию и имеют свои особенности социально-экономического и культурного развития. Подробнее об этой теории в в п.3 моего реферата. Как указывает П.А. Сорокин, между обоими направлениями есть ряд точек соприкосновения, и выводы, к которым пришли представители обоих направлений, очень близки. Те и другие признают наличие сравнительно небольшого числа культур, не совпадающих ни с нациями, ни с государствами и различных по своему характеру. Каждая такая культура является целостностью, холистическим единством, в котором части и целое взаимосвяза¬ны и взаимообусловлены, хотя реальность целого не соответству¬ет сумме реальностей отдельных частей. Обе теории – стадиальная и локальная – дают возможность по-разному увидеть историю. В стадиальной теории на первый план выходит общее – единые для всего человечества законы развития. В теории локальных цивилизаций – индивидуальное, разнообразие исторического процессия. Таким образом, обе теории имеют преимущества и взаимно дополняют друг друга.

28 Личность и массы, свобода и необходимость в ходе исторического развития человечества.

Личность – человеческий индивид как продукт общественного развития, субъект труда, общения и познания, детерминированный конкретно-историческими условиями жизни общества. С точки зрения идеализма, личность – духовное существо, автономно творящее историю. С точки зрения исторического материализма, личность – продукт общественного развития, она является субъектом общественных отношений не изолированно, сама по себе, а лишь как часть социального коллектива (сословия, класса, нации, общества в целом). Человек не рождается личностью, а становится ею. Народные массы - исторически изменяющаяся общность социальных групп с разной классовой структурой на различных этапах исторического развития. Роль личности и народных масс в истории – одна из коренных проблем философии и социологии. Домарксистская и современная буржуазная социология рассматривает народные массы как пассивную толпу, как объект воздействия выдающихся личностей. Социальное неравенство и отстранение трудящихся от участия в управлении государством оправдывается утверждением, что народные массы неспособны к интеллектуальному творчеству в силу своей "косности" и "отсталости". Марксистский анализ роли личности и народных масс в истории органически связан с основными теоретическими и методологическими принципами исторического материализма. Решающая роль народных масс в истории обусловлена прежде всего тем, что они являются главной производительной силой общества.

Ни одна философская проблема, наверное, не обладала столь большим социальным и политическим звучанием в истории общества, как проблема свободы. Особенно остро эта проблема ощущается в современную эпоху, когда все возрастающая масса людей втянута в борьбу за ее практическое достижение.

Свобода - одна из основных философских категорий, характеризующих сущность человека и его существование, состоящие в возможности личности мыслить и поступать в соответствии со своими представлениями и желаниями, а не вследствие внутреннего или внешнего принуждения.

Для личности обладание свободой - это исторический, социальный и нравственный императив, критерий ее индивидуальности и уровня развития общества. Произвольное ограничение свободы личности, жесткая регламентация ее сознания и поведения, низведения человека до роли простого «винтика» в социальных и технологических системах наносит ущерб, как личности, так и обществу. В конечном счете, именно благодаря свободе личности общество приобретает способность не просто приспосабливаться к наличным естественным и социальным обстоятельствам окружающей действительности, но и преобразовывать их в соответствии со своими целями. Конечно, нет и не может быть какой-то абстрактной, тем более абсолютной свободы человека ни от природы, ни от общества, но вместе с тем конкретным материальным носителем свободы, ее субъектом всегда является личность, а соответственно и те общности, в которые она включена - нации, классы, государства.

В истории философской мысли свобода традиционно рассматривалась в ее соотношении с необходимостью. Сама же необходимость воспринималась, как правило, в виде судьбы, рока, предопределения, повелевающих поступками человека и отрицающих свободу его воли. Противопоставление понятий «свобода» и «необходимость» как философских антимоний, отрицание или подмена одного из них другим свыше двух тысячелетий были камнем преткновения для мыслителей, так и не находивших удовлетворительного решения проблемы.

Философское решение проблемы свободы и необходимости, их соотношения в деятельности и поведении личности имеет огромное практическое значение для оценки всех поступков людей. Обойти эту проблему не могут ни мораль, ни право, ибо без признания свободы личности не может идти речь о ее нравственной и юридической ответственности за свои поступки. Если люди не обладают свободой, а действуют только по необходимости, то вопрос об их ответственности за свое поведение теряет смысл, а «воздаяние по заслугам» превращается либо в произвол, либо в лотерею.

Выделяют несколько моделей взаимоотношений человека и общества по поводу свободы и ее атрибутов.

Во-первых, чаще всего это отношения борьбы за свободу, когда человек вступает в открытый и часто непримиримый конфликт с обществом, добиваясь своих целей любой ценой. Но это трудный и опасный путь, чреватый тем, что человек может утратить все другие человеческие качества и, ввязавшись в борьбу за свободу, попасть в еще худшее рабство. Во-вторых, это бегство от мира, так называемое эскапистское поведение, когда человек не в силах обрести свободу людей, бежит в монастырь в скит, в себя, в свой «мир», чтобы там обрести способ свободной самореализации. В-третьих, чаще всего, человек адаптируется к миру, жертвуя в чем-то своим стремлением обрести свободу, идя в добровольное подчинение, с тем, чтобы обрести новый уровень свободы в модифицированной форме.

Особенности научного познания.

Наука как объективное и предметное. Научное знание, как и все формы духовного производства, в конечном счете необходимо для того, чтобы направлять и регулировать практику. Различные виды познавательной деятельности по-разному выполняют эту роль, и анализ этого различия является первым и необходимым условием для выявления особенностей научного познания.

На ранних стадиях развития общества субъектная и объектная стороны практической деятельности не расчленяются в познании, а берутся как единое целое. Познание отображает способы практического изменения объектов, включая в характеристику последних цели, способности и действия человека. Такое представление об объектах деятельности переносится на всю природу, которая рассматривается сквозь призму осуществляемой практики.

Известно, например, что в мифах древних народов силы природы всегда уподобляются человеческим силам, а ее процессы - человеческим действиям. Первобытное мышление при объяснении явлений внешнего мира неизменно прибегает к их сравнению с человеческими поступками и мотивами. Лишь в процессе длительной эволюции общества познание начинает исключать антропоморфные факторы из характеристики предметных отношений. Важную роль в этом процессе сыграло историческое развитие предметной практики, и прежде всего совершенствование средств и орудий труда.

По мере усложнения орудий те операции, которые непосредственно производились человеком, начинали "овеществляться", выступая как последовательное воздействие одного орудия на другое и лишь затем на преобразуемый объект. Тем самым свойства и состояния объектов, возникающие благодаря указанным операциям, переставали казаться вызванными непосредственными усилиями человека, а все больше выступали в качестве результата взаимодействия самих природных предметов. Так, если на ранних стадиях цивилизации перемещение грузов требовало мускульных усилий, то с изобретением рычага и блока, а затем простейших машин можно было заменить эти усилия механическими. Например, с помощью системы блоков можно было уравновесить большой груз малым, а прибавив незначительный вес к малому грузу, поднять большой груз на нужную высоту. Здесь для подъема тяжелого тела уже не нужно усилий человека: один груз самостоятельно перемещает другой. Подобная передача человеческих функций механизмам приводит к новому представлению о силах природы. Раньше эти силы понимались только по аналогии с физическими усилиями человека, а теперь начинают рассматриваться как механические силы. Приведенный пример может служить аналогом того процесса "объективизации" предметных отношений практики, который, по-видимому, начался уже в эпоху первых городских цивилизаций древности. В этот период познание начинает постепенно отделять предметную сторону практики от субъективных факторов и рассматривать эту сторону как особую, самостоятельную реальность.

Но преобразование мира может принести успех только тогда, когда оно согласуется с объективными законами изменения и развития его предметов. Поэтому основная задача науки - выявить эти законы. Применительно к процессам преобразования природы эту функцию выполняют естественные и технические науки. Процессы изменения социальных объектов исследуются общественными науками. Поскольку в деятельности могут преобразовываться самые различные объекты - предметы природы, человек (и состояния его сознания), подсистемы общества, знаковые объекты, функционирующие в качестве феноменов культуры, и т.д., - постольку все они могут стать предметами научного исследования.

Ориентация науки на изучение объектов, которые могут быть включены в деятельность (либо актуально, либо потенциально, как возможные объекты ее будущего освоения), и их исследование как подчиняющихся объективным законам функционирования и развития составляет одну из важнейших особенностей научного познания. Эта особенность отличает его от других форм познавательной деятельности человека. Так, например, в процессе художественного освоения действительности объекты, включенные в человеческую деятельность, не отделяются от субъективных факторов, а берутся в своеобразной "склейке" с ними. Любое отражение предметов объективного мира в искусстве одновременно выражает ценностное отношение человека к предмету. Художественный образ - это такое отражение объекта, которое содержит отпечаток человеческой личности, ее ценностных ориентаций, как бы "вплавленных" в характеристики отражаемой реальности. Исключить это взаимопроникновение - значит разрушить художественный образ. В науке же особенности жизнедеятельности личности, создающей знания, ее оценочные суждения не входят непосредственно в состав порождаемого знания (законы Ньютона не позволяют судить о том, что любил и что ненавидел Ньютон, тогда как, например, в портретах кисти Рембрандта запечатлена личность самого Рембрандта, его мироощущение и его личностное отношение к изображаемым явлениям. Портрет, написанный великим художником, в какой-то мере выступает и как автопортрет). Наука ориентирована на предметное и объективное исследование действительности. Из этого, конечно, не следует, что личностные моменты и ценностные ориентации ученого не играют роли в научном творчестве и не влияют на его результаты.

Научное познание отражает объекты природы не в форме созерцания, а в форме практики. Процесс же этого отражения обусловлен не только особенностями изучаемого объекта, но и многочисленными факторами социокультурного характера.

Рассматривая науку в ее историческом развитии, можно обнаружить, что по мере изменения типа культуры меняются стандарты изложения научного знания, способы видения реальности в науке, стили мышления, которые формируются в контексте культуры и испытывают воздействие самых различных ее феноменов. Это воздействие может быть представлено как включение различных социокультурных факторов в процесс порождения собственно научного знания. Однако констатация связей объективного и субъективного в любом познавательном процессе и необходимость комплексного исследования науки в ее взаимодействии с другими формами духовной деятельности человека не снимают вопроса о различиях между наукой и этими формами (обыденным познанием, художественным мышлением и т.п.). Первое и необходимое среди них - объективность и предметность научного познания.

Но, изучая объекты, преобразуемые в деятельности, наука не ограничивается познанием только тех предметных связей, которые могут быть освоены в рамках наличных, исторически сложившихся на данном этапе развития общества форм и стереотипов деятельности. Наука стремится и к тому, чтобы создать задел знаний для будущих форм практического изменения мира.

Поэтому в науке осуществляются не только исследования, обслуживающие сегодняшнюю практику, но и такие, результаты которых могут найти применение только в будущем. Движение познания в целом обусловлено не только непосредственными запросами сегодняшней практики, но и познавательными интересами, через которые проявляются потребности общества в прогнозировании будущих способов и форм практического освоения мира. Например, постановка внутринаучных проблем и их решение в рамках фундаментальных теоретических исследований физики привели к открытию законов электромагнитного поля и предсказанию электромагнитных волн, к открытию законов деления атомных ядер, квантовых законов излучения атомов при переходе электронов с одного энергетического уровня на другой и т.п. Все эти теоретические открытия заложили основу для будущих прикладных инженерно-технических исследований и разработок. Внедрение последних в производство, в свою очередь, революционизировало технику и технологию - появились радиоэлектронная аппаратура, атомные электростанции, лазерные установки и т.д.

Нацеленность науки на изучение не только объектов, преобразуемых в сегодняшней практике, но и тех, которые могут стать предметом массового практического освоения в будущем, является второй отличительной чертой научного познания. Эта черта позволяет разграничить научное и обыденное стихийно-эмпирическое познание и вывести ряд конкретных определений, характеризующих природу научного исследования.

Философская, научная и религиозная картины мира.

«Картиной мира» (КМ) называется сложившаяся на конкретном этапе развития человечества совокупность представлений о структуре действительности, способах ее функционирования и изменения, сформировавшаяся на основе исходных мировоззренческих принципов и интегрирующая знания и опыт, накопленный человечеством. Картина мира не является чем-то индивидуальным (в отличие от мировоззрения). КМ плод коллективных усилий профессионального сообщества. Различают религиозную (РКМ), научную (НКМ) и философскую (ФКМ) картины мира. Их принципиальные различия определяются двумя позициями:  1) основной проблемой, решаемой каждой из указанных картин мира; 2) основными идеями, которые предлагают КМ для решения своей проблемы.

Религиозная картина мира появляется вместе с рождением теологических систем христианства, иудаизма и ислама. Если философская картина мира не предлагает персонифицированного автора, то у религиозной «картины» предполагается творец в буквальном смысле. Мир сотворен по замыслу неземного существа. Бог в религиозной картине мира всегда понимается как личность (разум + воля).  Он трансцендентен. Философское понимание Бога как чистый интеллект, тождественный миру здесь неуместно. Бог сотворил мир, дал ему законы. Бог же может их отменить на миг или навсегда. Прерывая естественный ход вещей Бог творит чудо. Будучи сверхъестественным существом, Он способен вызывать сверхъестественные явления. Иногда это делается для того, чтобы выразить свою волю - дать знамение человеку. Если в мифе отсутствует понятие сверхъестественного, то в религиозном отношении к миру оно чрезвычайно важно.

• В РКМ обобщен и синтезирован религиозный опыт человечества, в основе которого лежит представление о дуалистичности бытия:

• абсолютное, сверхъестественное, «само по себе» бытие, тождественное бытию Бога-Творца;

• сотворенное бытие, существование многообразия вещей и процессов, в том числе и человека. 

Творец создает мир «из ничего», до акта творения ничего кроме Бога не было (креационизм). Абсолютное бытие не может быть познано человеком рациональным способом, ибо творению не может быть доступен замысел Творца. В различных религиозных конфессиях РКМ различаются в деталях, но общим для них является принцип провиденциализма, божественной предопределенности сотворенного бытия и его несовершенства. Научная картина мира возникает как альтернатива религиозной. Мир и человек здесь рассматриваются как объекты исследования. Научная картина мира сформировалась в новое время под сильным влиянием идеи эволюционизма и математического естествознания. Методологически она основана на картезианском противопоставлении субъекта и объекта. Любое явление в мире должно объясняться прямым действием внешних причин, а не внутренней природой или целью (как в метафизике Аристотеля). Мир в науке рассматривается как совокупность простых (элементарных) объектов, взаимодействующих друг с другом и подчиняющихся при этом определенным закономерностям. Механическая, органическая аналогии позволяют все объяснить.

• НКМ интенсивно начинает складываться в XVI-XVII веках, когда на смену геоцентризму приходит гелиоцентризм  и возникает классическая механика. Под НКМ понимают целостную систему представлений об общих свойствах и закономерностях мира, которая возникает в результате обобщения и синтеза основных научных понятий и принципов, отражающих эти объективные закономерности.

В НКМ следует различать общенаучную (ОНКМ) и частнонаучные (ЧНКМ) картины мира. В ОНКМ обобщаются и синтезируются научные знания, накопленные всеми науками о природе, обществе, человеке и результатах его деятельности. Среди  ЧНКМ называют физическую, химическую, космологическую и космогоническую, биологическую, экологическую, информационную, политическую, экономическую и т.д. и т.п. картины мира. Соответственно, наряду с понятием физической реальности в научной картине мира присутствуют понятия биологической, социальной, исторической и даже лингвистической реальности. Каждая из этих реальностей также представляет собой систему теоретических объектов, построенных биологическими, социологическими, историческими и лингвистическими теориями соответственно.

• Главная особенность НКМ состоит в том, что она выстраивается на базе фундаментальных принципов, лежащих в основе той научной теории и в той области науки, которая занимает в данную эпоху лидирующее положение.

Философская картина мира (ФКМ) возникла в середине первого тысячелетия до нашей эры вместе с возникновением философских учений классической поры. Мир и человек в философии изначально рассматривались в связи с идеей Разума. В философской картине мира человек принципиально отличен от всего сущего, в частности от других живых существ, ибо ему присуще особое деятельностное начало - ratio, ЛОГОС,  разум. Благодаря разуму человек способен познать мир и самого себя. Такое постижение рассматривается как назначение человека и смысл его бытия.

• Пространство и время в философской картине мира выступают как категории порядка и, следовательно, условия умопостигаемости мира. Пространство - как способ упорядочения внешних восприятий, время - как способ упорядочения внутренних переживаний. Человек в философской картине мира есть, прежде всего, разумное существо, принципиально отличное от неодушевленных объектов и живых существ. 

• Создаваемая в рамках онтологии ФКМ определяет основное содержание мировоззрения индивида, социальной группы, общества. Будучи рационально-теоретическим способом познания мира, философское мировоззрение носит абстрактный характер и отражает мир в предельно общих понятиях и категориях. Следовательно, ФКМ есть совокупность обобщенных, системноорганизованных и теоретически обоснованных представлений о мире в целостном его единстве и месте в нем человека.

• От того, какой в конкретный момент времени представляется ОНКМ, во многом зависят мировоззренческие и методологические проблемы науки, а идеи и проблемы господствующей ФКМ определяют перспективные направления развития научного знания. Например, еще в начале XX века признавались очевидными бесконечность и вечность Вселенной по всем четырем измерениям пространственно-временного континуума. Все явления Вселенной - планеты, звезды, жизнь – возникают, проходят стадии своего развития и погибают, а затем возникают в другом месте и так бесконечно, мир вечен. Вопросы о «начале», о времени, «когда еще не было времени», о мирах, не принадлежащих нашей Вселенной, считались схоластическими. Но после создания Л.А.Фридманом теории «извергающейся из точки Вселенной» и подтверждения Э.Хабблом прямыми наблюдениями предсказанное разбегание галактик вопрос о смысле пространства-времени стал определяющим в методологических дискуссиях. Или еще пример. Двадцать лет назад одной из актуальнейших проблем была идея элементарности. Все попытки выделить «наиболее элементарные» частицы оканчивались неудачей и начало складываться представление об обнаружении своеобразного «дна» мира, а, следовательно, о возможности создания «исчерпывающе полной» теории физических явлений. Но открытие «суперэлементарных частиц» – глюонов и кварков вновь отодвинуло возможный «конец физики» как фундаментальной науки. На смену идее «элементарности» пришли новые проблемы – неожиданно тесной связи микромира и мегамира, общих характеристик  и тенденций во взаимодействиях элементарных частиц и глобальных свойств Вселенной.

• Каждая ступень развивающейся ФКМ выдвигает перед наукой и философией задачу осмысления тех или иных понятий, углубления, уточнения или принципиально нового определения содержания фундаментальных философских категорий, посредством которых и выстраивается ФКМ.

Религиозная, научная и философская картины мира на протяжении истории находились в сложных взаимоотношениях. Так, в средние века не стихали споры между богословами о совместимости философии и христианского вероучения. Противники философии полагали ее неотделимой от языческих религиозных культов. Сторонники же христианизировали древние учения, исходя из принципа приоритета Писания над Разумом. Один из авторов научной картины мира Ньютон предостерегал своих коллег от увлечения метафизикой. 

три стадии духа, через которые должно пройти каждое общество

  О. Конт впервые пытался сравнить все три картины, создав учение о стадиях развития человечества. Он выделил три стадии духа, через которые должно пройти каждое общество:

Понятие техники и технологии.

Хотя техника является настолько же древней, как и само человечество, и хотя она так или иначе попадала в поле зрения философов, как самостоятельная философская дисциплина философия техники возникла лишь в XX столетии.

Первым, кто внес в заглавие своей книги словосочетание «Философия техники», был немецкий философ Эрнст Капп. Его книга «Основные направления философии техники. К истории возникновения культуры с новой точки зрения» вышла в свет в 1877 г. Несколько позже другой немецкий философ Фред Бон одну из глав своей книги «О долге и добре» (1898 г.) также посвятил «философии техники». В конце XIX века российский инженер Петр Климентьевич Энгельмейер формулирует задачи философии техники в своей брошюре «Технический итог XIX века» (1898 г.). Его работы были опубликованы также на немецком языке.

Однако только в ХХ веке техника, ее развитие, ее место в обществе и значение для будущего человеческой цивилизации становится предметом систематического изучения. Не только философы, но и сами инженеры, начинают уделять осмыслению техники все большее внимание. Особенно интенсивно эта тематика обсуждалась на страницах журнала Союза германских дипломированных инженеров «Техника и культура» в 30-е гг. Можно сказать, что в этот период в самой инженерной среде вырастает потребность философского осознания феномена техники и собственной деятельности по ее созданию. Часто попытки такого рода осмысления сводились к исключительно оптимистической оценке достижений и перспектив современного технического развития. Одновременно в гуманитарной среде возрастало критическое отношение к ходу технического прогресса современного общества, и внимание привлекалось, прежде всего, к его отрицательным сторонам. Так или иначе, в обоих случаях техника стала предметом специального анализа и исследования.

Таким образом, философия техники уже сравнительно давно выделилась в самостоятельную область философского исследования. Что же представляет собой философия техники? На этот вопрос можно ответить двояким образом: во-первых, определив, что особенного изучает философия техники по сравнению с другими дисциплинами, изучающими технику, и, во-вторых, рассмотрев, что представляет собой сама техника.

Философия техники, исследует: ·        во-первых, феномен техники в целом, ·        во-вторых, не только ее имманентное развитие, но и место в общественном развитии в целом,  ·        в-третьих, принимает во внимание широкую историческую перспективу. Как феномен техника выступает не только в виде машин и орудий, но и как технические сооружения и даже техническая среда. К характеристикам техники относятся также знания, используемые в технике, и различные культурные «тексты», в которых обсуждается техника, и техническое поведение людей. Осмысление сущности техники – это ответ на такие фундаментальные вопросы как: в чем природа техники? Как техника относится к другим сферам человеческой деятельности – науке, искусству, инженерии, проектированию, практической деятельности? Когда техника возникает, и какие этапы она проходит в своем развитии? Действительно ли техника угрожает нашей цивилизации, как это утверждают многие философы? Каково влияние техники на человека и природу? Наконец, каковы перспективы развития и изменения техники?

Нужно отметить, что эти вопросы заинтересовали мыслителей относительно недавно. Хотя техника как создание орудий и «техника» в смысле технологической стороны всякой деятельности (техника земледелия, техника изготовления вещей, техника любви и т.д.) возникла на заре человечества, несколько десятков тысяч лет тому назад, феномен техники в его современном понимании был выделен и осознан только в XIX столетии. Философское же осмысление техники относится ко второй половине и концу XX столетия.

Философский характер размышлениям по философии техники придает уяснение идеи и сущности техники, понимание места техники в культуре и социальном универсуме, исторический подход к исследованиям техники.

Согласно другой точке зрения, философия техники – это не философия, а скорее междисциплинарная область знаний, представляющая собой вообще широкую рефлексию над техникой.

Два соображения подкрепляют этот взгляд. Первое – это то, что философия техники содержит разные формы рефлексии техники и поэтому по языку далеко отклоняется от классических философских традиций. Второе соображение связано с характером задач, которые решает философия техники. Философия техники ориентирована на две основные задачи.

Первая задача – осмысление техники, уяснение ее природы и сущности – была вызвана кризисом не столько техники, сколько всей современной «техногенной цивилизации». Постепенно становится понятным, что кризисы нашей цивилизации – экологический, эсхатологический, антропологический (деградация человека и духовности), кризис культуры и другие – взаимосвязаны. Причем техника и, более широко, техническое отношение ко всему является одним из факторов этого глобального неблагополучия. Именно поэтому нашу цивилизацию все чаще называют «техногенной», имея в виду влияние техники на все ее аспекты и на человека, а также глубинные технические истоки ее развития.

Вторая задача имеет скорее методологическую природу: это поиск в философии техники путей разрешения кризиса техники, естественно, прежде всего в интеллектуальной сфере новых идей, знаний, проектов.

Так вот, если философия техники решает указанные здесь две центральные задачи (осмысление природы и сущности техники, а также поиски путей и способов выхода из кризиса, порожденного техникой и техногенной цивилизацией), то ее статус – это скорее не философия, а частная методология, а также междисциплинарные исследования и разработки.

Впрочем, ряд современных методологов, например В. Швырев, А. Огурцов, утверждает, что помимо традиционных проблем и задач современная неклассическая философия занимается решением именно методологических и прикладных задач, весьма напоминающих те, которые обсуждаются в философии техники. В этом последнем случае, действительно, философия техники является полноценной неклассической философской дисциплиной.

Вопрос о статусе и природе философии техники связан с еще одной проблемой, а именно, включать ли в философию техники, так сказать, прикладные задачи и проблемы. Фактически это уже происходит: к философии техники сегодня, например, относят такие проблемы как определение основ научно-технической политики, разработка методологии научно-технических и гуманитарно-технических экспертиз, методология научно-технического прогнозирования и др.

 Итак, если предметом философии техники является, прежде всего, техника, то возникает вопрос: что же представляет собой сама техника?

Слово техника происходит от греческого ????? (технэ) – искусство, мастерство, умение. Техника – это общее название различных приспособлений, механизмов и устройств, не существующих в природе и изготовляемых человеком. Термин «техника» также означает «способ изготовления чего-либо» – например, техника живописи, техника выращивания картофеля и т.п.

Фред Бон придает понятию «техника» предельно широкое значение. По его словам, к ней относятся «всякая деятельность и, прежде всего, всякая профессиональная деятельность». Бон различает несколько способов действия, придавая особое значение целенаправленной деятельности, в которой успех достигается указанием в предшествующем рассуждении руководящего средства. Это фактически задает границы между «техникой» и «не-техникой», поскольку к сфере техники может быть отнесен именно этот способ действия.

Техника относится к сфере материальной культуры. Однако, как хорошо известно, материальная культура связана с духовной культурой самыми неразрывными узами. Например, археологи именно по остаткам материальной культуры стремятся подробно восстановить культуру древних народов. В этом смысле философия техники является в значительной своей части археологией технических знаний, если она обращена в прошлое (особенно в древнем мире и в средние века, где письменная традиция в технике еще не была достаточно развита) и методологией технических знаний, если она обращена в настоящее и будущее.

Итак, техника должна быть понята 1.      как совокупность технических устройств, артефактов – от отдельных простейших орудий до сложнейших технических систем; 2.      как совокупность различных видов технической деятельности по созданию этих устройств – от научно-технического исследования и проектирования до их изготовления на производстве и эксплуатации, от разработки отдельных элементов технических систем до системного исследования и проектирования; 3.      как совокупность технических знаний – от специализированных рецептурно-технических до теоретических научно-технических и системотехнических знаний.

Сегодня, говоря о технике, мы употребляем такие выражения как "техника земледелия", "техника строительства", "техника врачевания", "техника управления", "техника любви" и т.д. Однако эти же выражения мы связываем с понятием "технология". В самом конце ХIХ столетия Альфред Эспинос в книге "Возникновение технологии" предлагал создать учение о различных видах искусств и техник, причем они рассматривались как виды деятельности. По мнению А.Эспиноса, технология как изучающая основные законы человеческой практики должна представлять собой "общую праксеологию", заполняя тем самым пробел в современном органоне знаний – отсутствии "философии действия". Как вид деятельности техника строительства или техника любви действительно мало чем отличаются друг от друга: и там и там мы можем выделить последовательность операций, правил, условий деятельности.

Однако в понятии "технология" можно уловить еще два смысла, отсутствующие в эспиносовской концепции. Технология, действительно, все же как-то связана с техникой, и кроме того, не просто с техникой, а с цивилизационными завоеваниями, которыми мы обязаны естественным и техническим наукам, технике и техническим изобретениям. Когда мы сегодня, например, говорим о компьютерной и информационной технологии, то имеем в виду те новые возможности и даже целую научно-техническую революцию, которую эта технология несет с собой. Наблюдения показали, что о технологии заговорили после того, как люди отчасти научились управлять развитием производства и техники, когда они заметили, что управляемое и контролируемое развитие производства и техники позволяет решить ряд сложных народнохозяйственных или военных проблем. Другими словами, с понятием технологии связан такой смысл как возможность целенаправленного повышения эффективности техники. И не только техники. Дальнейший анализ показал, что цивилизационные завоевания, достижение новых эффектов труда` связаны не только с новой техникой, но также с новыми формами кооперации, организации производства или деятельности, с возможностями концентрации ресурсов, с культурой труда, с накопленным научно-техническим и культурным потенциалом, с энергией и целеустремленностью усилий общества и государства и т.д. Постепенно под технологией стали подразумевать сложную реальность, которая в функциональном отношении обеспечивает те или иные цивилизационные завоевания (то есть является механизмом новаций и развития), а по сути представляет собой сферу целенаправленных усилий (политики, управления, модернизации, интеллектуального и ресурсного обеспечения и т.д.), существенно детерминируемых, однако, рядом социокультурных факторов.

Но и А.Эспинос отчасти прав, утверждая, что технология и учение о деятельности близки по духу и назначению. С того момента, как представление о технологии было обобщено до более широкого, чем просто "новая техника", понимания, стало очевидно, что технология – это одна из специализированных современных форм развития деятельности, что развитие технологии определяется более общими механизмами развития деятельности. Можно согласиться, что деятельность – более широкая категория, чем технология, но технология более конкретная, специфическая категория, поскольку с технологией связаны ряд особых, современных механизмов развития деятельности – отслеживание ее эффективности в цивилизационном плане, контроль и управление за развитием, внимание к технологической стороне дела и т.д.

Известно, что специфическое осознание технологии возникло довольно поздно (оно относится к концу ХIХ началу ХХ столетия), поскольку именно в этот период сформировались указанные здесь аспекты технологии. Однако "деятельностная природа" технологии позволяет (при условии ретроспективного, под технологическим углом зрения, рассмотрения деятельности в прошлых эпохах) говорить о технологии и технологических революциях чуть ли не с неолита. Конечно, при изобретении колеса или книгопечатания, или электрических машин никто специально не отслеживал эффективность новой техники или деятельности, а также не осуществлял осознанных усилий по контролю и управлению за развитием деятельности. Тем не менее, мы сегодня в определенном смысле можем говорить о новой технологии и даже технологических революциях, вызванных данными открытиями и изобретениями. И вот почему. Сама деятельность так устроена (точнее, мы ей приписываем такое строение), что содержит элементы, близкие по природе тем, которые определяют сущность технологии. Действительно, в культуре деятельность, целенаправлена и функциональна, что предопределяет ее социальную эффективность.