55. К проблеме произвольного и непроизвольного регулирования электрических потенциалов мозга. Л. Б. Ермолаева-Томина

НИИ общей и педагогической психологии АПН СССР, Москва

Экспериментальные и теоретические работы Д. Н. Узнадзе и его учеников [5; 6; 7; 8; 9; 10] по формированию установки как регулятора психической деятельности, многое прояснили в той сфере психики, которая традиционно характеризуется как "(бессознательное". Что же касается бессознательного в его физиологическом понимании (или неосознаваемой высшей нервной деятельности, по определению Ф. В. Бассина) и его роли в регуляции психических процессов, то этот вопрос до сих пор остается областью опоров, поскольку любое психическое явление детерминировано в первую очередь воздействием внешней среды и роль биологического фактора здесь крайне сложно (вычленить. Для решения этого вопроса, очевидно, важно выявить такой процесс, который одновременно может регулироваться на уровне сознательного и бессознательного и вместе с тем имеет достаточно четкие параметры регуляции, поддающиеся объективной регистрации.

Анализ имеющихся данных показывает, что к числу таких параметров относятся электрические потенциалы мозга, которые могут регулироваться ,на неосознаваемом уровне (имеется в виду перестройка ЭЭГ под влиянием навязанных ритмов) и вместе с тем, как показали исследования последнего времени, поддаются произвольной регуляции при наличии элементарной обратной связи [2; 3; 10; 11; 12]. Сопоставление особенностей осознаваемой и неосознаваемой регуляции электрической активности мозга в процессе выполнения различных заданий и составляет основное содержание настоящей работы.

В качестве объекта для произвольной регуляции была выбрана амплитуда и энергия бета-ритма, в качестве "внешнего", непроизвольного регулятора бета-ритма - навязывание световых мельканий в области высоких частот. Полученные данные сопоставлялись с некоторыми показателями стиля интеллектуальной деятельности, полученными при решении задач творческого типа. В опытах приняло участие 62 испытуемых, работников умственного труда з возрасте от 18 до 50 лет, 45 мужчин и 17 женщин.

Запись ЭЭГ производилась на 16-ти канальном электроэнцефалографе "ЭЭГ 16-06". Частотный анализ осуществлялся с помощью анализатора "Гамма". Регистрировалась монополярно ЭЭГ лобной и затылочной области левого и правого полушария с индифферентным электродом на мочке уха. Испытуемый регулировал амплитуду ритма "бета-2". Слуховая обратная связь осуществлялась с помощью звукового сигнала, автоматически появлявшегося в том случае, если амплитуда бета-ритма данного испытуемого равнялась или превышала величину - 2/3 его фоновой ритмики. Появление звука отмечалось лисчиком на ленте прибора.

Произвольная регуляция ритма осуществлялась по инструкции экспериментатора посте соответствующей тренировки испытуемого и готовности его к выполнению задания. В течение опыта от испытуемого требовалось "активировать" и "подавлять" ритм в течение минуты по три раза. Навязывание световых мельканий (15-35 имп./сек.) проводилось в том же опыте при помощи фото-стимулятора "PC-102".

Для исследования интеллектуальной деятельности использовались абстрактные стимулы (пятна Роршаха, цветной, стандартизированный вариант) и задачи "открытого типа", т. е. задачи, позволяющие испытуемому проявлять творческую инициативу (показателем чего служил отход от обычных приемов решения задач, оригинальный способ их решения), а также такие качества интеллектуальной деятельности, как широта категоризации, богатство идей и ассоциативных связей. Данные экспериментов подвергались корреляционному и групповому анализу. Анализ полученных материалов показал, что по способности к произвольной регуляции ритмов испытуемые разделились на четыре группы: группу "А", участники которой легко и активировали и подавляли ритм; "Б", представителям которой легко давалась активация ритма и с трудом его подавление; группу "В", состоявшую из тех испытуемых, которым не удавалось активирование ритма, но было доступно его подавление, и, наконец, группу "Г", состоявшую из тех испытуемых, у которых наблюдались парадоксальные отношения: при требовании экспериментатора активировать ритм, он у них подавлялся, а при требовании подавлять - активировался. В таблице 1 приведены средние арифметические показатели фоновой характеристики ритма (по показателям отметчика звука) и показатели, полученные при инструкции активировать и подaвлять ритм.

Таблица 1

Такие же индивидуальные различия были обнаружены и по показателям усвоения ритмов: у одних испытуемых происходило усвоение навязанных ритмов во всех отведениях при всех диапазонах частот, у других - лишь в отдельных отведениях и отдельных частотах.

Корреляционный анализ показал, что между показателями усвоения ритмов и их произвольной активацией и подавлением по требованию экспериментатора существует определенная зависимость. На таблице 2 представлены результаты корреляционного анализа.

Таблица 2

Как видно из таблицы, уровень активации ритмов коррелировал с величиной усвоения ритмов во всех отведениях. В отношении произвольного подавления ритма было получено только два значимых коэффициента корреляции с усвоением ритмов в левом полушарии.

Положительная корреляция между показателями усвоения ритма и величиной произвольной активации ритма свидетельствует о том, что такая произвольная активация давалась легче тем лицам, которые лучше усваивали навязывание ритмов извне. Иными словами, регуляция ритмов извне, на несознаваемом уровне, и произвольная регуляция ритмов детерминированы, вероятно, одним и тем же фактором.

Полученные коэффициенты корреляций подтверждаются показателями группового анализа: у лиц с хорошей произвольной регуляцией ритмов (I группа) среднее количество усвоенных ритмов составляло 5,2, в то время как у остальных групп испытуемых среднее количество усвоенных ритмов было соответственно 3,2; 2,7; 3,1.

Если рассматривать усвоение навязанных ритмов в области высоких частот как показатель лабильности н. с., то можно предполагать, что лицам с пониженной лабильностью нервной системы перестройка активности в ответ на требование экспериментатора дается с трудом.

Сознательного сопротивления экспериментатору, на наш взгляд, в экспериментах не было, т. к. все испытуемые были заинтересованы в том, чтобы овладеть техникой саморегуляции.

Мы попытались выявить также отношения, существующие между прослеживаемыми биоэлектрическими характеристиками и интеллектуальной деятельностью, в основе которой лежит самостоятельное мышление, сопротивление всякого рода навязыванию извне, использование стимула лишь как повода для развертывания оригинальной мысли и т. п.

Чтобы решить эту задачу, мы сопоставили использованные нами параметры с индивидуальным (стилем интеллектуальной деятельности при решении творческих задач. На таблице 3 приведены данные соответствующего корреляционного анализа. Как видно из таблицы, все качества интеллектуальной деятельности, традиционно связываемые с творческими способностями, дали отрицательные коэффициенты корреляций и с показателями усвоения ритмов, и с показателем произвольной активации ритма. В таблицу включены также и приведенные выше корреляции между усвоением ритмов и показателями способности к произвольной активации и подавлению ритмов.

Таблица 3. Корреляции между показателями ЭЭГ и показателями индивидуального стиля мыслительной деятельности

Отрицательные корреляции между большинством показателей творческого стиля мыслительной деятельности и показателями усвоения ритмов свидетельствуют об обратной зависимости между указанными параметрами: чем больше выражен тот или иной показатель интеллектуального стиля деятельности, тем меньше выражена способность к уяснению навязанных ритмов. Способность к произвольной регуляции ритмов, как видно из таблицы 3, одновременно положительно коррелировала со способностью к усвоению ритмов и отрицательно со всеми показателями творчества.

Таким образом, приведенные в таблице корреляции позволяют думать, что та "сопротивляемость" внешнему навязыванию, самостоятельность мышления, интеллектуальная независимость, отсутствие конформности и т. п., которые характерны дли более высокого уровня творческой деятельности, связаны, возможно, в какой-то степени с элементарной сопротивляемостью усвоению навязанных частот на непроизвольном, неосознаваемом уровне, как и с неспособностью произвольно регулировать свои психические процессы под диктовку извне. Если в основе способности к усвоению ритмов в области высоких частот лежит показатель типологического свойства лабильности [4], то, очевидно, это свойство нервной системы является своеобразным "регулятором" характера взаимодействия индивида со средой, характера его "подетраивания" под воздействия извне.

Обращает на себя внимание и тот факт, что в четвертую группу испытуемых (с парадоксальными реакциями на требования экспериментатора активировать и подавлять ритм), а также во вторую (испытуемые, которым легко давалась активации ритма и трудно его подавление) вошли лица, которые по объективным критериям (количеству патентов на изобретение, количеству опубликованных стихов и т. п.) являлись творчески наиболее результативными. Вместе с тем, для таких испытуемых оказалось характерным развитие высокой активности ритмов при выполнении ряда интеллектуальных заданий. В таблице 3 приведены коэффициенты корреляций между показателями творческих характеристик интеллектуальной деятельности и показателями суммарной активации ритмов при "внутренней" активности испытуемых, когда они производили перемножение в уме, вспоминали те или иные эмоциональные ситуации.

Как видно из таблицы 3 (правые вертикальные графы), такая "внутренняя реактивность" положительно коррелировала со всеми показателями творческого стиля мышления.

Полученные экспериментальные данные свидетельствуют, таким образом, о том, что сопоставление произвольной и непроизвольной форм регуляции биотоков мозга выявило несомненную связь между ними. Неосознаваемые субъектом процессы, наблюдаемые на физиологическом уровне, оказываются связанными с определенными формами психической деятельности. Эта связь относится, однако, по-видимому, гораздо скорее к "стилю", чем к возможностям деятельности. Совпадение особенностей процессов, происходящих в коре больших полушарий, и проявлений продуктивной деятельности человека свидетельствует, во всяком случае, о глубокой связи природы бессознательного с общими закономерностями мозговой саморегуляции.

55. On the Problem of Voluntary and Involuntary Regulation of Electrical Brain Potentials. L. B. Yermolaeva-Tomina

Institute of General and Educational Psychology, Moscow

Summary

The paper deals with the study of correlation between the process of the change of biorhythms under imposed beta frequences and under voluntary change of the same biorhythms.

Experiments have demonstrated that Ss easily mastering imposed biorhythms can easily work in the regime dictated by the experimenter. The results indicated a negative correlation between indices of mastery of beta frequences, their voluntary regulation in the indicated regime, and features of creativity (flexibility, originality and intellectual initiative).