11. Наука и научные организации в эпоху Средневековья.

Говоря о европейском Средневековье, занявшем исторический период с V по XIV вв., следует, во-первых, отметить, что наука и философия в эту эпоху были столь сильно взаимосвязаны, что почти не различимы. Это. Во-вторых, они оказались под мощным контролем христианской церкви, что дало оп­ределенное основание французским просветителям XVIII в. характеризовать Средневековье, как «мрачную ночь разума».

Однако такая однозначно отрицательная оценка представляется не совсем состоятельной. Дело в том, что первоначальный упадок экономики и науки в Европе после крушения Римской империи посте­пен­но сменился хотя и медленным, но неуклонным подъемом материального производства, что требовало, в свою оче­редь, дальнейшего развития и накопления научных знаний. Культура Средневековья, в том числе и его наука, явились тем самым не только необходимым, но и во многом ключевым моментом в дальнейшей истории евро­пейской культуры.

Средневековье – время, когда появились первые европейские университеты, которые становятся центрами изучения не только бого­сло­вия и философии, но и естествознания: В XII веке – университет в Париже (Сорбонна) и Оксфордский университет в Англии, там же в XIII веке – Кембриджский универ­си­тет, следом – университеты в Праге и Кракове.

Значительное развитие в Средневековье получили астрономия и математика. В XIII веке в Испании была построена астрономическая обсерватория. Составляются новые планетные таблицы, основанные на аристотелевско-птолемеевской системе, отличавшиеся, однако, большей точностью. В истории математики известен труд Леонардо Фибоначчи «Книга об Абаке» (1202 г.), которая пред­ставляла полное (для того времени) изложение основ арифметики и алгебры. Эта книга, написанная прекрас­ным языком, давала картину математических знаний, усвоенных европейцами в на­чале XIII в.

Появились некоторые технические усовершенствования. В связи с распростране­нием железного плуга и других сельскохозяйственных орудий, появлением пороха и огнестрель­ного оружия возросла потребность в металле. Чтобы приводить в действие меха для дутья и тяжелые молоты для дробления руд, стало применяться водяное колесо. С усилением тяги в печах вместо ковкой массы стали получать плавкую массу – чугун. В XII в. усилился интерес к геометрической оптике, тогда же появляется шел­ководство, строятся вет­ряные мельницы, открывается секрет магнитной стрелки; она начинает широко приме­няться в мореплавании. Со второй поло­вины XIII в. начина­ется изготовление очков, изобретаются часы с колесиками. В конце XII – начале XIII веков переводятся на латинский язык основные работы Ари­стотеля, которые канони­зируются и изучаются во всех университетах Европы, а сам он становится непререкаемым научным авторитетом,

Пожалуй, наиболее известным ученым XIII в. был англичанин Роджер Бэкон (1214 – 1294). В круг его научных интересов входят, прежде всего, проблемы естествознания. Одним из первых он обра­щает внимание на значение для науки экспериментального исследования, указывает на большое значение астрономии для ведения точной хро­но­логии и разрабатывает проект реформы Юлианского календаря. Он также писал о порохе и его применении, разработал конструкции телескопа и микроскопа, мечтал о лодках без гребцов и повозках, передвигаю­щихся с невообразимой быстротой без всякой запряжки лошадей, летательных машинах с крыльями и т.д. И все же опы­та, полагал он, недостаточно для достижения истины, поэтому на помощь ему должны быть при­влечены высшие способы познания – прежде всего, философия и богословие. Тем самым Р. Бэкон, как и большинство мыслителей того времени, остается еще на почве философско-схоластических умозрительных построе­ний.

Однако именно в этот период начала приоткры­ваться дверь, ведущая к становлению новой методологии научного познания. Значительную роль в этом сыг­рал спор о природе универсалий (общих понятий), разгоревшийся между двумя направлениями схоластики – номинализмом и реализмом. В Новое время он привел к появлению двух основных трактовок в понимании природы знания и методологии научного познания: эмпиризма и основанного на нем индуктивного метода, с одной стороны, и рационализма, лежащего в основе разработки дедуктивного метода, с другой.

Видными представителями номинализма были Уильям Оккам (1285–1349) и Пьер Абеляр (1079–1142).

Оккам, стоявший на позициях так называемого крайнего номинализма, отстаивал идею несовместимости веры и разума: истины веры принципиально находятся за пределами разума, поэтому вера, ищущая подкрепления в разумных аргументах, – это слабеющая вера, т.е. не вполне вера, а разум, оглядывающийся на веру («робеющий» разум), перестает оставаться самим собой. Следовательно, в действительности вера и разум имеют разные сферы приложения, должны быть заняты разными предметами, поэтому не сталкиваются между собой и не противоречат друг другу.

При этом в сфере разума следует стремиться находить наиболее простые и изящные объяснения, «не умножая сущности сверх необходимого». Это положение, получившее в истории философии наименование «бритвы Оккама», сыграло важную роль в дальнейшем развитии науки. Призывая отсекать в научном познании все, что усложняет и запутывает объяснение, оно фактически предваряло сформулированный в XX в. принцип «экономии мышления».

Так как объективно реальны только единичные вещи, полагал Оккам, то по­знание начинается с опыта и протекает по каналам ощущений. Поэтому первичный вид знания – это чувственное знание, которое только и может удостоверить существование чего бы то ни было, а потому и может быть отнесено к фактам. И только за ним следует абстрактное знание, или знание об общем.

Абеляр, будучи умеренным номиналистом, делал в своем учении, которое называется «концептуализм» некоторую уступку реализму. Общее, считал он, не существует реально вне ве­щей, оно существует в самих вещах и выделяется нашим умом, когда мы рассматриваем и изучаем вещи. Иначе говоря, именно наш ум («концепт») порождает общее, которое, таким образом, пребывает только в уме (концептуально), но никак не в виде самостоятельно существующих идей. Вместе с тем, поскольку наш ум вполне реален, то и общее реально, но только относительно ума.

Наиболее известными реалистами были Ансельм Кентерберийский (1033–1109) и Фома Аквинский (1225–1274).

У первого из них реализм принимает крайние формы. Ансельм впервые отчетливо выразил и попытался реализовать основную идею схоластической филосо­фии о необходимости использования рациональных принципов для оправдания христианских истин, отстаивая принцип: «верую, чтобы понимать». Подчер­кивая зна­чение разума, проливающего свет на то, что уже содержится в вере, он стремился представить ра­циональное обоснование существования и природы Бога. Однако, говоря о «вере, ищущей пони­мания», он ставил веру выше разума.

Фома Аквинский – сторонник умеренного реализма. Общее, по его мнению, есть продукт нашего ума, однако оно имеет отношение и к реальности, как она существует вне ума. Отсюда он делает вывод – общее су­ществует и само по себе, в чистом виде (в уме Бога), и в вещах, поскольку они сотворены Богом, и после гибели вещей (в человеческом языке). По способу достижения предмета ум более высокая способ­ность, чем воля, поскольку воля только стремится к познанию, ум же им обладает. Цель деятельности (жизни) человека – познание, а потому даже свобода выбора дейст­вий имеет свое основание в суждениях ума.

В своей физике, как и в философии, Фома опирался на представления Аристотеля о пассивности материи и активности формы. Он воспроизводит и его геоцентрическую систему, отстаивая учение о конечности мира и о неизменности светил, которые приводятся в движение «умным» двигателем – Богом. Так как разум связан с ощущениями, то для познания доступен только телесный мир, сверхъестественное ему не­дос­тупно даже интуитивно, потому сущность вещей не может быть постигнута человеком. В то же время он стремит­ся гармонизировать веру и разум в постижении Бога, а, значит и сотворенного им мира, заявляя, в от­личие от Ансельма: «Понимаю, чтобы веровать». Тем самым он открывает возможность для научного познания, хотя и оставляет его в подчинении вере.