12. Роман Дж. Свифта «Путешествия Гулливера» в контексте литературы английского Просвещения».

Предметом сатирического изображения в «Путешествиях» является история. Свифт приобщает к ней читателя на примере современной ему Англии. Первая и третья части изобилуют намеками, и сатира в них носит более конкретный характер, чем в двух других частях. В «Путешествии в Лилипутию» намеки органически вплетены в развитие действия. Историческая аллюзия у Свифта не отличается хронологической последовательностью, она может относиться к отдельному лицу и указывать на мелкие биографические подробности, не исключая при этом сатирического обобщения, может подразумевать точную дату или охватывать целый период, быть однозначной или многозначной В гротескно-сатирическом описании всех трех стран, которые посещает Гулливер перед своим заключительным путешествием, содержится контрастирующий момент — мотив утопии, идеального общественного устройства. Этот мотив используется и в функции, собственно ему присущей, т. е. является способом выражения положитвзглядов Свифта; как авторская идея в чистом виде, он с трудом поддается вычленению, ибо на него всегда падает отсвет гротеска. Мотив утопии выражен как идеализация предков.

Герой Свифта совершил четыре путешествия в самые необыкновенные страны. Повествование о них ведется в форме делового и скупого отчета путешественника. По мнению Гулливера, главная цель путешественника – просвещать и делать их лучшими, совершенствовать их умы как дурными, так и хорошими примерами того, что они передают касательно чужих стран».

Два литературных жанра, возникшие еще во времена Ренессанса, послужили Свифту образцом для создания его знаменитого романа – жанр путешествий и жанр утопий.

Свифт – мастер иронического повествования. Все в его книге пронизано иронией.

Весь текст книги Свифта свидетельствует о том, что он был против всяких королей. Стоит только ему коснуться этой темы, как весь сарказм, присущий его натуре, выплескивается наружу. Он издевается над людьми, над их низкопоклонством перед монархами, над их страстью возводить своих королей в сферу космических гипербол.

Презрение Свифта к королям выражается всем строем его повествования, всеми шутками и насмешками, какими он сопровождает всякое упоминание о королях и их образе жизни.

В первой книге («Путешествие в Лилипутию») ирония заключается уже в том, что народ, во всем похожий на все другие народы, с качествами, свойственными всем народам, с теми же общественными институтами, что и у всех людей, - народ этот – лилипуты. Поэтому все притязания, все учреждения, весь уклад – лилипутский, т. е. до смешного крохотный и жалкий.

Четвертая книга тенденциозна в высшей степени. В ней резко разграничены два полюса – положительный и отрицательный. К первому относятся гуингнмы (лошади), ко второму – иеху (выродившиеся люди).

Аллегорический смысл притчи Свифта о лошадях (гуингнмах) достаточно ясен – писатель зовет к опрощению, к возврату на лоно природы, к отказу от цивилизации.

13. Роман г. Филдинга «История Тома Джонса, найденыша» как «комический эпос в прозе». Основные проблемы и образы романа.

Генри Филдинг (англ. Henry Fielding, 22 апреля 1707 Шарфам (англ.)русск., Сомерсет, Англия — 8 октября 1754, Лиссабон) — знаменитый английский писатель и драматург XVIII века, известен своим житейским юмором и сатирическим мастерством, а также как автор романа «История Тома Джонса, найденыша». Один из основоположников реалистического романа.

Помимо своих литературных достижений, Филдинг занимает значительное место в истории правоохранительных органов: используя свои полномочия судьи, он вместе со своим братом Джоном (англ.)русск. создал называемое многими первым полицейским подразделением Лондона, — «ищейки» с Боу-Стрит.

Главный предмет Филдинга – человеческая природа, и его задача – не заставить читателя поверить, что Джонс, Софья, Олверти, Вестерн и прочие – действительно существовавшие лица, но ни на минуту не дать читателю усомниться, что все это могло бы произойти в действительности и при этом произойти именно так.

Он создает так называемый просветительский роман воспитания. Филдинг смотрит на людей с грустной, но доброй иронией – он не видит среди них идеальных существ, но на этом основании вовсе не собирается ставить крест на человечестве в целом. Если нет совершенной доброты, то уже просто присутствия доброты в человеке достаточно, чтобы оправдать существование мира и любовь к человеку такому, каков он есть.

Просветительский образ романа – это его главный герой Том Джонс. По сути – это герой –одиночка, он отделен от общества своим происхождением и цель его усилий- личное счастье. Том Джонс идет о жизни с открытым сердцем , готовый вступиться за обиженного, помочь слабому. Это великодушый, благородный герой(3 раза спас Софью в детстве- птичку, спас , когда она упала с лошади и когда она упала в обморок увидев в роще драку Блайфила ,Тома и мистера Твакома), но в тоже время непутевый, т.к. чуть ли не каждым своим поступком роняет себя в общем мнении, его вполне можно назвать распутником и повесой, потому что он доходит даже до того, что поступает на содержание к леди Белластон(кузина Софьи, которая годится Тому в матери)( в детстве занимался браконьерством Черным Джорджем- сторожем, соблазнил его дочь). Даже воплощение всех добродетелей сквайр Олверти оказывается способным на несправедливость, пусть и из лучших побуждений. Единственный персонаж, который практически не наделен никакими недостатками – это Софья Вестерн. Возможно, здесь сыграло свою роль и то, что Филдинг писал ее со своей жены (Шарлотте Крейдок), к тому времени уже скончавшейся, и иначе нарисовать Софью он не мог.

Главная добродетель Тома Джонса – природная склонность к добру (natural goodness)- в этом заключается философия самого автора - поэтому герой имеет право на ошибку. В целом сюжет произведения напоминает сказку о двух братьях. Один из них кажется добрым, хорошим человеком, второй – Том Джонс – в действительности является таковым. Для того чтобы разобраться, кто есть кто, понадобится целый роман в восемнадцати книгах. Победа Тома Джонса над Блайфилом раскрывается не только как победа абстрактной Добродетели над абстрактным Пороком, но и как победа обладателя доброго сердца (хотя бы он и нарушил все правила буржуазной нравственности) над односторонностью благоразумия.

Том Джонс хотя и совершал ошибки, но за свое прямодушие, доброту и естественность заслуживает жизненнойу дачи.

Филдинг нарушает в своем произведении несколько литературных условностей:

-он ввел в повествование всезнающего и всевидящего автора, который может вступать в беседу с читателем, обсуждать поступки персонажей и высказывать свои взгляды на жизнь и искусство.

- Филдинг с удовольствием насмехается над героической трагедией классицизма, превращая возвышенные битвы героев древности в драку крестьян на деревенском кладбище, где Молли Сигрим «повергла бездыханными трупами множество могущественных героев и героинь».

-Смеется Филдинг и над возвышенной риторикой, употреблявшей метафоры, сравнения и иносказания, полные имен античных богов и героев, к месту и не к месту. Постоянный мотив романа – эпическое начало главы, которое затем в двух словах излагается нормальным человеческим языком.

Том Джонс- просветительский тип

«….молодчик с самых ранних лет обнаруживал тяготение ко множеству пороков, особенно к тому, который прямее прочих ведет к только что упомянутой, пророчески возвещенной ему участи: он уже трижды был уличен в воровстве – именно, в краже фруктов из сада, в похищении утки с фермерского двора и мячика из кармана молодого Блайфила.

Пороки этого юноши представлялись в еще более неблагоприятном свете при сравнении с добродетелями его товарища, молодого Блайфила – мальчика, столь резко отличавшегося от Джонса, что его осыпали похвалами не только родные, но и все соседи. В самом деле, характера паренек был замечательного: рассудительный, скромный и набожный не по летам – качества, стяжавшие ему любовь всех, кто его знал,– тогда как Том Джонс вызывал всеобщую неприязнь…»

«С другой стороны, Том Джонс был не только нерачителен по части внешних знаков почтения, часто забывая снять шляпу или поклониться при встрече с учителем, но относился также без всякого внимания к его наставлениям и примеру. Это был беззаботный, ветреный юноша с очень вольными манерами и без всякой маски на лице; часто он самым бесстыдным и неприличным образом смеялся над степенностью своего товарища.»

«Блайфил не довольствовался лестью в глаза обоим этим джентльменам (его учителям Твакому и Сквейру), он пользовался всяким случаем хвалить их Олверти в их отсутствие. Когда он бывал наедине с дядей и дядя одобрял какую-нибудь религиозную или моральную сентенцию (а Блайфил постоянно сыпал ими), он почти всегда приписывал ее добрым наставлениям Твакома и Сквейра. Он знал, что дядя передаст все эти отзывы лицам, для которых они были предназначены, и убедился на опыте в том, какое сильное впечатление они производят как на философа, так и на богослова. И точно: нет лести неотразимее той, что передается из вторых рук».

«В характере Джонса были черты героические, и он всей душой желал успеха стороне, выступавшей на защиту свободы и протестантской религии. Не удивительно поэтому, что в настоящем положении, сулившем романтические и бурные подвиги, ему пришло на ум поступить волонтером в эту экспедицию.»