Вопрос43. Символика и мифология политической коммуникации.

Теоретики массовой коммуникации разрабатывали основы этой теории и развивали ее положения, прежде всего с целью исследования того, каковыми могут быть направления и методы, условия и результаты воздействия определенных идей, стереотипов, мнений, образов на умы и души, мнения и политические взгляды людей, читателей и зрителей, потребляющих массовую информацию.

 Лассауэлл стал рассматривать содержание материалов массовой коммуникации только в рамках политики^[3]. Для этого им были введены в научный оборот соответствующие понятия и определена единица измерения. Содержание рассматривается им с точки зрения наличия в сообщении следующих единиц:

        ряда политических ценностей (ими могут быть ценности, связанные с доходом, уважением, личной безопасностью и т.д.);

        совокупности «ключевых символов» для анализа политики в мировом масштабе (таких, как свобода, демократия, фашизм, коммунизм);

        описания методов, используемых для реализации политических ценностей (насилие, подкуп, переговоры, манипуляция символами);

        выражения степени приобщения к ценностям (принятие, отвержение, нейтральность).

Для подобных понятий Лассауэлл ввел общую единицу измерения – «символ», или «политический символ». Первый определялся как технический термин для слов, которые фиксируют (символизируют) отношение субъектов коммуникации, а второй – как символ, функционирующий в практике осуществления самой власти.

Так как процесс коммуникации – это бесконечное множество различных символов, то Лассауэлл, опираясь на психологическую концепцию стимула и реакции, установил ряд границ. Содержание коммуникации, являющееся частью внешней Среды (то есть частью внешних стимулов) попадает, по Лассауэллу, в «рамку внимания». В ее границах уже можно оперировать с заключенными в нее символами, делать вывод о всем содержании газет.

Далее он предложил анализировать содержание коммуникации уже не только путем измерения частоты символов, но и устанавливая для каждого подсчета определенные категории (нация, известные люди, союзники, враги, коммунисты в США, расовые отношения, деньги и т.д.). Анализ проводился также и исходя из так называемых стандартизированных категорий, например, «категории направления», с помощью которой выяснялось отношение автора текста к анализируемому символу (положительное, отрицательное, нейтральное и т.д.), или элементы текстов коммуникации (сцены в фильме, песни в радиопрограмме, фотографии в статье и т.д.). Им были также предложены такие направления анализа, как структурный анализ (взаимоотношение различных тем в коммуникативном действии), анализ кампании(взаимоотношение различных документов, использованных в коммуникативном действии). Все типы анализа содержания коммуникации имеют одну общую черту: в центре внимания стоит частота употребления определенных символов, тем, образов, стереотипов, отдельных документов и материалов.

Как видим, отмеченный подход указывает на такой путь воздействия СМИ на политические взгляды телевизионной аудитории, как частота обращения к самой реальности в тех или иных символах, образах, отношениях. Другими словами, в этом случае имеет место своеобразное «опрокидывание» тех или иных фрагментов этой реальности в определенных вербальных или аудиовизуальных формах на читателя и зрителя. Воздействует, таким образом, сама объективная действительность, и степень этого воздействия зависит от количества «вылитого» материала. Не случайно в наши дни в политическую терминологию вошло понятие «слив компромата». Путем подсчета подобных эпизодов можно сделать вывод о содержании коммуникативных актов некоторых действующих элементов политической коммуникации.

Важно подчеркнуть, что наряду с количественными направлениями анализа содержания политической коммуникации, и ее воздействия на зрительские взгляды, существуют и качественные направления классификации воздействий СМИ на политические ориентации читателей и зрителей. Но не в смысле высокого качества этих путей, а в смысле варьирования качества сообщений. Сделаем оговорку, что и в этом случае количество передаваемой объективной информации часто влияет на ее качество.

Классификация Р. Барта, которую он дал риторическим формам буржуазного либерального мифа, составляющим совокупность фиксированных, регламентированных, повторяющихся фигур, в которые составляются те или иные формы мифического означающего:

1.        Прививка. В этом случае признается частный вред одного института, явления, чтобы замаскировать главное зло. Эта форма риторики тем чаще применяется, чем более либерализируется общество.

2.        Изъятие из Истории. Предмет, о котором говорится в мифе, лишается всякой истории. Ничто никем не сделано, ничто никем не выбрано; остается лишь владеть новыми вещами. Подобная внеисторичность – одна из форм общего понятия для всей буржуазной мифологии, а именно – безответственности человека. Выше уже говорилось о 72 годах жизни страны, изъятой демократическими средствами массовой информации из ее истории.

3.        Тождество. Это есть уподобление себе самому, когда любое противоречие сводится к взаимоотражению. Буржуа пусть и не может вжиться в Иного, но все-таки способен представить себе, что у того тоже есть свое место, которое называется либерализмом. На наш взгляд, такая тенденция продолжает иметь место, причем не только в отношении насаждаемых западных и американских политико-экономических и культурных ценностей, но и уже собственно федеральных российских по отношению к субъектам Федерации.

4.        Тавтология. В этом случае предмет определяют через него же самого. Вспомним лозунги разных лет «Миру – мир», «Экономика должна быть экономной», «Возродим великую Россию». Собственно политические клише «ускорение прогресса», «перестройка» – тоже тавтологичны. Тавтология свидетельствует о глубоком недоверии к языку, к его глубинам и непознанным возможностям. Язык отбрасывают, так как он нас подводит.

5.        Нинизм. «Этим словом, – пишет Р. Барт, – я называю такую мифологическую фигуру, когда две противоположности взвешиваются одна с помощью другой и в итоге обе отбрасываются (не хочу ни того, ни этого). Подобная фигура присуща скорее буржуазному мифу, так как связана с современной формой либерализма» (Барт, 1996, с. 280).

6.        Квантификация качества. Это определение означает по Р. Барту сведение любого качества к количеству. Во время апрельского противостояния НТВ действиям большинства акционеров качество передач определялось цифрами интерактивных опросов. Сыплет цифрами в своих выступлениях Г. Зюганов.

7.        Констатация. В ее основе – так называемый «здравый смысл», то есть истина, которую можно остановить в ее развитии по произвольному приказу говорящего. Примером, раскрывающим этот прием, могут служить действия в эфире ведущих многих телеканалов. Эти коммуникаторы резко обрывают коммуникацию или, скоропалительно (с выгодой для себя) подытожив, направляют ее в другое русло. Палочкой-выручалочкой в этих случаях часто стала служить реклама. Обрывая нить спора, дискуссии, она дает возможность продолжить тему уже на новой ноте и в новом ракурсе. 

В данном рассуждении мы оперировали терминами «риторика», «риторические фигуры», «риторические формы» в том смысле, который вкладывает в них Р. Барт, то есть в смысле речевого красноречия и искусства убеждения силой слова.

Если исходить из этих тенденций, то будет правомерно толковать вышеперечисленные формы и направления идеологического воздействия по Р. Барту более широко, нежели он сам, распространять не только на словесную и печатную формы политической коммуникации, но и на электронные СМИ. Между субъектами политики: ветвями власти, партиями и движениями, группами давления и т.д., также существуют явные отклонения от нормы... Сегодня один из каналов политической коммуникации – средства массовой информации производят такой информационный товар, который относится к разряду политического манипулирования: информационная провокация, политическая брань, слухи, намеренная дезинформация и дезориентация граждан

Электронные средства массовой информации и телевидение в частности как средства синкретического воздействия на массовую аудиторию широко пользуются риторическими приемами, выработанными в недрах речевой культуры и коммуникации, перенося их и на видеоряд, и на музыкальное и звукошумовое оформление. Наглядные образы больших пространств – площадей, залов заседаний, с соответствующим знаковым оформлением и церемониалом, посвященным тем или иным политическим событиям, – что это, как не новейшая риторическая форма телевизионной политической коммуникации? Как пишет Серж Московичи, стратегии пропаганды предназначены для превращения индивидов в толпу и вовлечения их в определенную деятельность. Приемы вождей (или партий) всякий раз специфичны, поскольку искомые результаты конкретны и своеобразны. Но они прибегают к трем основным стратегиям: представлению, церемониалу и убеждению. Первая управляет пространством, вторая – временем, третья – словом.