Сцена шестая Мастерская Бананито
Бананито: Нет, все усилия напрасны. В моих картинах чего-то не хватает. Всего чуть чуть, но именного этого чуть чуть и не хватает для того, чтобы они стали настоящими шедеврами. Но чего же именно в них все-таки не хватает? Вот в чем вопрос. Есть! Я понял! Да, да, именно так, здесь не хватает зеленого, именного зеленого, как это я раньше не догадался?! (начинает рисовать) Нет, нет, не в этом дело. Картины нисколько не стали лучше. Добавим желтого….нет, не то, красного, нет, синего, нет, нет, нет! О, горе мне! (рвет на себе волосы)
Хромоножка: Если он не перестанет, он будет лысым, как король Джакомон.
Бананито: Хватит! Возьму-ка лучше на кухне нож и изрежу все картины на куски, да на такие мелкие, чтобы из них получилось конфетти. Видно, не суждено мне быть художником.
Хромоножка: (входя через окно в комнату): Не стоит так убиваться, дрогой Бананито.
Джельсомино: (входя в комнату): Хромоножка!
Хромоножка: Джельсомино! Как я рада. что снова вижу тебя!
Бананито: Кто вы такие?!
Автор: Стоп! Давайте на мгновенье остановим наше повествование.
Хромоножка: Зачем?
Автор: Но ведь наша публика понятия не имеет, где пропадал Джельсомино пока мы рассказывали о твоих приключениях.
Бананито: Да и мне хотелось что нибудь понять
Автор: Скоро, уважаемый Бананито, вы все поймете. Только не уничтожайте пожалуйста, пока, ваши картины. Итак, вернемся на один день назад. Где была ты?
Хромоножка: я перелезла через ограду королевского парка…
Автор: А ты?
Джельсомино: А я долго стоял у ограды думая, что она вернется. Но видимо напрасно.
Автор: Ничего страшного, кошки всегда уходят когда им вздумается и возвращаются тоже внезапно. Что было потом?
Джельсомино: Потом наступила ночь и я зашел в первый попавшийся подъезд, лег там на подоконник и уснул.
Автор: Вот именно с этого момента мы и начнем вчерашний день.
Джельсомино: Подоконник не самая удобная постель, и я никак не мог уснуть
Голос Джельсомино: и тогда я стал напевать тебе колыбельную песенку.
Джельсомино: Напевать?!
Голос Джельсомино: Да, но совсем тихонько, чтобы никого не разбудить, однако…
Домисоль: Браво! Брависимо! Какой изумительный голос! Ты настоящий тенор. И ты, именно ты можешь спасти меня!
Джельсомино: Простите синьор, я видимо, вас разбудил
Домисоль: Разбудил? Да, разбудил, но как бы я хотел, чтобы меня так будили. Ты наешь кто я такой? Я маэстро Домисоль - я директор оперного театра и мой театр в кризисе или точнее находится накануне полного краха.
Джельсомино: У вас нет денег?
Домисоль: Денег? Причем тут деньги, понимаешь, в этой стране не так много чудесных голосов, но, с некоторых пор все они считают своим долгом петь фальшиво. Ты моё спасение! Ты обязательно завтра же вечером будешь петь в моем театре. Пойдем ко мне в квартиру и выучим пару арий.
Джельсомино: Простите, маэстро, но я никогда не занимался музыкой
Домисоль: С твоим голосом необязательно знать ноты.
Голос Джельсомино: Смелее, разве ты не хотел стать певцом? Соглашайся, возможно, это будет началом твоего счастья.
Джельсомино: - А что мне петь?
Домисоль: - Пой что хочешь.
Джельсомино: (поет). О соля, о соля мио…ваша люстра!
Домисоль: Замечательно! Изумительно! Сногсшибательно! Вот уже тридцать лет, как в этой комнате поют теноры, и до сих пор ни одному из них не удалось разбить даже чашки от кофейного сервиза…что это?
Джельсомино: Мой живот, синьор, видите ли, я ничего не ел с вчерашнего утра.
Домисоль: Потрясающе. И ты так поешь на голодный желудок?!
Джельсомино: А что, если в театре мой голос наделает бед?
Домисоль: Театры для того и созданы, чтобы певцы могли в них петь. Они могут выдержать не только сильные голоса, но и разрывы бомб. (выбегает на улицу): Внимание, внимание! Сегодня утром (а не ровно в 21 час) самый захудалый тенор Джельсомино, только что возвратившийся после неоднократных провалов и освистываний, которыми наградили его в крупнейших театрах Европы и Америки, не будет петь в городском театре. Жителей города просят не приходить. Билеты выдаются бесплатно.