Древнеримская литература

Эллинизминачало римской литературы...................................... 156

Драма: комедия................................................................................ 162

Плавт ........................................................................................ 162

Теренций .................................................................................... 172

Лирика.............................................................................................. 178

Катулл ....................................................................................... 179

Гораций...................................................................................... 182

Любовная элегия.Овидий........................................................ 187

Эпос .................................................................................................. 191

Вергилий .................................................................................... 192

Драма: трагедия............................................................................... 201

Сенека........................................................................................ 202

Роман. Апулей .................................................................................. 212

Указатель терминов......................................................................... 216

Указатель имен ................................................................................ 217

Указатель произведений ................................................................ 221

Краткая библиография.................................................................... 223

Античные символы театра. Слева маски комедии: старик и девушка.

В центреколонна,нанейсверхукорзинасфруктами,обозначающаяизо-

билие и приз победителю театральных состязаний; за колоннудержится

Эрот; к колонне привязана кривая фригийская дудка. Пониже колонны

лира. Справа сверхуатрибутыдионисийскойпроцессии:тирс (обвитыйлен-

той шест, проросший наверху гроздью плюща), тимпан (барабан), прямые

двойныедудки. Справа внизу маскамолодогогероятрагедии.Римскиймра-

морныйбарельеф (возможно, копия сгреческогооригинала, предназначен-

ногодляпосвящениявхрамДионисапослучаю победыпоэтаили актера).

ПерваяполовинаIIв.н.э.

Вена, Музей истории искусств

ПРЕДИСЛОВИЕ

Предлагаемая книгабыла задуманакак пособие для студен-

тов,занимающихся искусствами(театром,живописью,скульп-

туройипроч.).Образ будущих еечитателейбыл существендля

еезамысла.Каковыони,этичитатели?

Прежде всего – это студенты, не являющиеся ни литера-

туроведами, ни специалистами в античности; студенты,

не имеющие к античности специального интереса,аможет, даже

недолюбливающиеклассическоеискусствовообще – например,

за труд, который требуется для его понимания и истолкова-

ния. Это требует от автора отнюдь не меньшей серьезности и

основательности, чем если бы он писал пособие, скажем, для

филологов-классиков. Однакосерьезность эта иного свойства.

Пособие для филологов вводит не только в фактографию

античнойлитературы, новсложнуюсистемуфилологического

анализа и толкования античных произведений словесности.

Эту системустуденты усваивают, разумеется,неизодного,а из

многих курсов на протяжении всех лет учебы. Тем не менее,

курсисториилитературы(для классиков –курсантичнойлите-

ратуры) был и остается незаменимым введением в ремесло

филологаилитературоведа.

Студентам, занимающимся практическими искусствами,

особенносовременными,расстояниемеждупредметомихспе-

циализацииикурсомантичнойлитературысправедливокажется

невероятно далеким. В какую систему, кроме фактографии,

должен вводитьихэтоткурс? Очевидно,он долженбытьсвязан

собщиминтегральнымкурсомисторииискусств.Ноустановить

этусвязьявнымиубедительнымдлявсехобразомоказывается

не такуж просто.

Прежде всего,каждыйотдельныйвидискусстваимеетсвои

специфическиесвязис литературой.Связьлитературы сархи-

тектурой не очевидна; связь литературы с живописью выхо-

дит на первый план лишь в отдельные исторические эпохи; в

то время как связь литературы с театром сохраняется, видо-

изменяясь, на протяжении всей их истории вплоть до наших

дней. Далее, интегральный курс истории искусств в лек-

ционной практике распадается на совокупность разных дис-

циплин, как правило, читаемых параллельно: история архи-

тектуры,живописи, скульптуры, музыки, театраидр.Каждая из

5

этих дисциплин развиваетсяна основе своей собственнойнауч-

ной традиции. В столь сложно организованном мире едва ли

возможнопроложитьоднумаленькуютропинку снамерением,

что онабудетсоотнесенасо всеми элементами системысразу.

Но привсехоткрывающихсятрудностях отступать, конечно,

нельзя. Следует, во-первых,показатьстудентамглубиннуюсвязь

между словесностью и изящными искусствами, а во-вторых,

найти почву длявозведения структуры фактов:почву, которая бы

связывала всех студентовмежду собою изначально, не игнори-

руя разныйуровень подготовки, идаже тех, кто почему-то втайне

думает,чтоистория литературы и драматургии не дляних.

Фундаментальная связь изящных искусств и словесности

лежитв едином миресюжетов,мотивовиобразов– единомдля

всехвидов искусств,втом числе словесных.Единство этого мира

суще ствует логически как универсальная «топика» искусств.

Эта«топика»,наверное,моглабыбытьвыраженавформесло-

варя (воображаю, какой большой был бы этот словарь!). Мир

сюжетов, мотивовиобразов един,аспособыработы сниммно-

жественны –втомчислесловесность,пластическиеискусства,

декоративно-прикладные, живопись, театр. Таквот,понимание

единства этого мира студентами– важная предпосылка длятого,

чтобы они признали актуальность любого из способов работы

с ним; в том числе античной словесности. Словесность – путь

к актуализации и интерпретации образности античного искус-

ства;наэтомпутив античностибылидостигнутывыдающиеся

результаты, заслуживающиеизучения как таковые.

Чтожекасается почвы длявозведенияструктуры фактов, то

найти ее нетрудно, потому что она уже создана и существует.

Если исходить из того, что выбор молодых людей, пришед-

ших к занятиям практическими искусствами, не случаен и все

они–людисвоего времени(аэтоименнотак!), тоискомой поч-

вой будет сложившийся в нашей массовой культуре образ ан-

тичности, основной каркас которого формируют именно изящ-

ныеискусства вкупе сантичной словесностью.

Какиеименноэлементыформируютэтот образипочему они

сошлисьвоедино внашейкультуре здесьи сейчас– это важный

инепростой вопрос,заслуживающийотдельного исследования.

Но очевидно то, что античность «знакома» молодым людям,

особеннотем, кто сам пришел к искусствам(этоне значит, не

чужда), и потому «знакомый», то есть расхожий образ стоит

взять за основу, чтобы выстроить лестницу, ведущую к антич-

нойсловесностикак историческомуинаучному явлению. Это –

путь уточнения массовых стереотипов через науку, выстраи-

6

вания связей междуними: ониобеспечивают связность нашей

культуры вцелом.

Переделывать стереотипы – не собственная задача нашего

курса. Новидетьсвязь между расхожим представлением об анти-

чности итем,чемумыучимстудентов, думаю,важно. Есть исто-

рики,которыедосихпордумают,чтоонивоспринимаютсовре-

менность на фоне древности. Я убежден, что дело обстоит как раз

наоборот: историк воспринимает древность на фоне современ-

ности ивидит вней ровностолько, сколько позволяет ему видеть

современная культура. Это только кажется, что мы читаем сов-

ременных поэтов на фоне классиков; на самомделе, мы читаем

классиков на фоне современников (как в детстве: Пушкина

на фоне Михалкова и Агнии Барто, и крайне редко наоборот).

Путь отрасхожегокнаучному,отсовременного к древнему

не только единственно возможный, но и продуктивный. Так,

можно начать историю литературы, например, с установления

связи между современными привычками чтения и тем,как чита-

лись книги в античности, в каком опыте восприятия (индиви-

дуальном или общественном) существовали тексты, которые

мыизучаем. Раз установив,надонетерятьэтусвязь; наоборот,

лучше регулярно напоминать студентам о том, кто икакчитал

(слушал, смотрел) изучаемые произведения античной литера-

туры. При этом, отдавая даньнаучному историзму,из двух спо-

собов интерпретации произведения – античного исовременного –

мы впервуюочередьнезабудемобантичномибудемстараться

излагатьто,какпонималии запоминали грекии римляне свою

собственнуюисториюлитературы.

Не скрою, здесь я опираюсь на мысли М.Л. Гаспарова,

высказанные воднойизпоследнихего статей¹. По Гаспарову,

суть популяризации не в «снижении высокого», но, наоборот,

в строительстве лестниц в мир высокой культуры. Этих лест-

ниц изначальнонет, итакое строительство может быть только

снизу вверх (сверху вниз, действительно, никто не строит).

Построить лестницу исовершить по нейвосхождениедолжен

ученыйвместесчеловекоммассы,илииначе –педагог вместе

состудентом. Гаспаровутверждал,что популяризацияявляется

важноймиссиейсовременнойгуманитарнойнаукинетольков

школе иливуниверситете,нои вобществе вцелом.

Такое во схождение и есть задача курса истории античной

литературы для студентов, занимающихся практическими

1 Гаспаров М.Л. Историзм, массовая культура и наш завтрашний

день // Вестник истории, литературы и искусства. М., 2005.Вып. 1. С. 27.

7

искусствами. Наш курс – путь к пониманию важнейшего для

европейской культуры способа актуализации и истолкования

мираантичнойобразности: через словои словесность.Поэтому

онестественно встраивается идажепрямовводит вобщийкурс

историиискусств.

Естьещеодноважное обстоятельство.Курс,подобныйисто-

рии античной литературы, должен научить студентов судить об

античных произведениях, понимать, как они устроены и каково

их место в культуре. Это – лишьшаг на пути к формированию

зрелого эстетическогосуждения вцелом. Отсюда неизбежновоз-

никаеттребование балансамежду знаниемфакта иумениемопе-

рировать общими понятиями.

Профессионалов-практиков искусств в речевом обиходе

узнают по точности иостроумию суждения о деталях. Возможно,

некоторые студенты достаточно профессиональны в своем виде

искусства и демонстрируют такую точность еще до начала обуче-

ния нафакультете искусств.Для историка-знатока, искусствоведа

историческое прошлое тоже в значительной степени состоит из

деталей и фактов. Однакобесспорно то,чтоистория искусств и

вообщеихпонимание невозможны безобщихсуждений: о стиле,

идейной цельности жанра, художественныхустремлениях эпохи,

понятии прекрасного и т.п. История литературы наряду с дру-

гими дисциплинами призвананаучить воспринимать единичное в

целом,непоглощаяоднодругим:этоозначает,чтовнейдолжно

быть место общим суждениям, нонев ущерб фактам.

Основным результатом работы с этой книгой должно стать

понимание студентами трех главных видов поэзии – эпоса,

лирики, драмы. Традиционная для историилитературынаучная

терминологияприменяется вкниге лишьв тоймере, вкакойона

будет способствовать такомупониманию.

Понимание–это,с однойстороны, умение видетьсмыслв

произведениях; видеть, какони устроены; узнаватьих специфи-

ческиепризнакии принеобходимостиподражать им(серьезно

иликомически), с другой стороны – это способность судить о

том,какпонималисьэтипроизведениявантичности;дляэтого

необходимо более глубокое погружение в предмет,доступное,

как правило, только студентам со специальным интересом к

античнойкультуре.

Понимание античной литературы, как и любое понимание

вообще,– задачасложная,и решитьеенепросто.Но,покрайней

мере, вызватьинтерес кней у студента-неспециалиставрамках

университетскогокурсаисторииантичнойлитературы,яуверен,

возможно.

ВВЕДЕНИЕ

Античная литература – историческипервая в ряду европей-

скихлитератур. Этим определяетсяееисключительное значение

для мировой культуры. Эпос Гомера, лирика Сапфо, трагедии

Эсхила, комедии Аристофана, идиллииФеокритаит. д.– всеэто

составляет основу европейскогомирасюжетов,мотивовиобра-

зов,созданнуюболеедвух споловинойтысячелетийназадидо

сихпорне утратившую своейсозидательнойсилы.

Литература почти всех последующих эпох, всматриваясь

в истоки своей традиции, неизбежно обращалась к античной

классике. Некоторые творцы – как, например, Петрарка или

Расин – стремились к точному подражанию античным образ-

цам ив итоге создавали новые уникальные произведения,гени-

ально выражавшие дух своего времени. Иные – как Виктор

Гюго – избирали пути, которые виделись им непроторенными

вантичности, а врезультате давалипозднейшимисследовате-

лям повод глубжепознатьмногообразные формыантичнойсло-

весности,чтобыувидетьвних предпосылкинетолькокласси-

цизма, но иромантизма.

Новая Европа до сих пор живет мифом о всеохватности

античной культуры:всей своей историей,имевшейэпохирас-

цвета и кризиса, античность предвосхитила судьбы европейс-

ких идей и сформулировала европейские культурные идеалы.

Истинность его – как и любого другого мифа – едва ли стоит

обсуждать всерьез. И все же очевидно, что, во-первых, евро-

пейская цивилизация вновь и вновь встречается с античными

идеямив узловыхточкахсвоегоразвитияи, во-вторых,главной

питательной средой этого европейского мифа был и остается

мир античногоискусства,главным образомсловесности.

То, что мы называем «античной словесностью», или «ан-

тичной литературой»,относится кграндиозномуисторическому

периоду более чем в 1200 лет: с середины VIII в. до н.э. – до

концаV в. н.э. Географические пределы античной литературы

тоже весьма внушительны. В эпоху своего расцвета и гречес-

кийи римский (то есть латиноязычный) читающий мир распо-

лагалсяпочтиповсемусредиземноморскомупобережьюплот-

ной дугой – от территории современной Испании до Египта.

Эти земли,заселенныеразноязыкиминародами,издревле были

охвачены активными культурнымиконтактамиблагодаря море-

9

плаванию, поэтому именно зде сь были особенно востребо-

ваны образованные люди, сами писатели и их произведения.

Греческая литература распространялась главным образом на

восток – от Сицилии, материковой Греции, греческих остро-

вов в Средиземном мореи эгейского (ионийского)побережья;

римская–восновном на запад от Апеннинского полуострова.

С началом нашей эры границы мира, читающего греческие и

латинские произведения, охватывали огромное пространст-

во:отатлантическогопобережьяИспаниидо нынешнегоАфга-

нистана,иотВеликобритании досреднего Египта.

Знаменитые греческие поэты и писатели происходили из

многих мест:сюгаИталии,изАфин,сЛесбоса,Хиоса,изгоро-

дов Малой Азии и т. д. Исторически сложилось так, что каж-

дый крупный греческий город стремился к самостоятельности

вовсех своихполитических и культурных учреждениях – вплоть

до установления собственного календаря и мер веса. Однако с

самого началанад всем этим многообразиемдоминировала идея

единого эллинскогообразования икультуры, объединявшая весь

этот пестрый мир. Писатели и сказители, каждый из которых

сочинялнаязыкеспризнакамисвоегоместногодиалекта,легко

перемещалисьпоморюипосуше туда,где было востребовано

ихискусство.Они быстростановилисьзнаменитымизапреде-

лами своей родины, приносили славу родному городу, и твор-

чество ихсчиталось общеэллинским достоянием. То жесамое,

только на гораздо бóльших территориях,продолжалось и в эпоху

эллинизма,начинаяс320-хгг. дон. э., когдапоходы Александра

Македонского объединилиСредиземноморье и Малую Азиюпод

знаком эллинскойкультуры игосударственности.

Таким образом, в греческом литературном мире было много

столиц, состязавшихсямежду собою;вримском–напротив,одна-

единственная. Ею был Рим, подчинивший себе фактически все

страны Средиземноморья закакие-нибудь50лет(впервой поло-

винеIIв.дон.э.)иставшийнарубежеэр политическимцентром

мира. Егоназывали просто: Город.Правителистремились превра-

тить его в культурную столицу мира, поэтому Город неизменно слу-

жил центром притяжения длявсехискусств,ив первуюочередь –

латинской словесности. Во II в. до н.э. все латиноязычные писа-

телижили в пределах Рима иЛациума – областиблизРима; в конце

I в. до н.э. – в пределах Апеннинского полуострова. Читателей

латинской литературы с расширением Империи и распростране-

нием римских легионов по Средиземноморью и всей нынешней

Европестановилосьвсебольше ибольше,носердцеэтогоогром-

ного литературного мира продолжало биться водном только Городе.

10

***

Прежде чем приступить к античным авторам, надо при-

смотреться ксамому слову «литература»: вантичности смысл

егобылсовершенноиным,чемвнашидни.Начнемстого,что

в античности вообще не было общего понятия, аналогичного

нашему «литература», которое объединяло бы все виды сло-

весности – поэзию и прозу. Об этом писал Аристотель, кото-

рыйумелокинутьединымвзглядом всюсловесность,ноне мог

подобратьдлянее общего имени.

То,что мыназываемсегодня «литературой» или«художест-

венной литературой», можно определить, как произведение с

вымышленным содержанием (в отличие, например,от деловых

записей, судебных речей или исторической хроники). Каждое

произведениелитературы, пусть даже оноосновано на докумен-

тахилиисторическихсобытиях, предполагает авторскийвымы-

сел иавторскую работу над сюжетом исловом. Такое понимание

литературы как вымысла, выраженного в слове, обработанном

автором (подобно тому, как скульпторы обрабатывают камень

длявоплощения своихобразов), сложилось именно вантичности

ибылоусвоеноЕвропойиз античнойэпохи.Однакоспецифика

классического античного понимания литературы заключена

в том, что только поэтическая форма мыслилась подобающей

для автора, которыйбрался воплотить вслове придуманное им

содержание. Поэтому связь литературы с поэзией была изна-

чальна. Прозуназывали«голые слова» (всмысленеобработан-

ного, неукрашенного словесного материала)ивоспринималикак

вид вторичныйпоотношениюк литературе, более удаленныйот

вымысла,от художественнойобработкии приближенныйкпов-

седневности. В глазах античного читателя классической эпохи

проза подобаетне «литературе», анауке,философии,публицис-

тике,записямделового иличного предназначения.

Главной причиной такогоотношения к прозе былоисключи-

тельноепревознесение традиции,характерное длявсейантичной

литературы. Поэзия была самой ранней формой словесности,

древнейшие жанры были поэтическими, а значит, поэтическая

форма стала требованием любого литературного творчества.

Для позднейшего эпика безусловным авторитетом был Гомер,

для трагика –Эсхил, Софоклили Еврипид. Авторитетдревних

жанроввыражалсяв незыблемостиихсловеснойформы,вузна-

ваемоститрадиционногостиляитематики:новыеавторы могли

варьироватьтемы, нонемоглиотменитьгекзаметрилибаталь-

ныеобразы вгероическомэпосе.Для античнойпоэзии верность

традициивсегда былаважнее, чемзлободневность.

11

Разумеется, античные авторы уже в классическую эпоху

могли иронизироватьнад такой замкнутостью поэзии. Культура

художественного слова развивалась и в прозе, прежде всего в

ораторском искусстве. Рядом с высокими поэтическими жан-

рами появлялись меньшие прозаические (басня или мим) и

пародийные (пародийный эпос). Однако чем более художест-

венной становилась проза, тем больше она становилась похо-

жей на поэзию, так как использовала поэтические средства

выразительности– ритм,повторы,аллитерацииит.д.

Так чтонеудивительно,чтонекоторые античные произведе-

ния,называемыесегодня«литературой»,вантичностиникогда

не считались таковыми. Например, речь Цицерона против

Катилины в моментеепроизнесения воспринималасьисключи-

тельнокакполитическоесобытиеинискакойточкизренияне

могла быть поставлена современникамив одинряд, скажем, с

комедиями Плавта, апозднее–содамиГорацияили дажепро-

заическим античным романом. Лишь много позже, начиная с

эпохиВозрождения,политическиеречиораторовпод взглядом

филологовотделилисьотобстоятельств,их вызвавших, истали

восприниматьсякак яркиеявлениялитературы,давшиеЕвропе

образцыбезупречноголатинскоголитературногоязыкаи клас-

сического словесногостиля.

Это подсказывает способ ограничить материал для этой

книги.Мысосредоточимсяглавнымобразомна тех видахсло-

весного творчества,которые были освященыавторитетомдрев-

нейших жанров: это, как сказано, поэтические виды – эпос,

лирика и драма. Необходимо также уделить внимание (но в

меньшей степени) непоэтическим видам, чей статус как виды

художественной литературы в античности не вызывал сомне-

ния: мы отнесем сюда только литературный мим (о котором

известно сравнительнонемного)и поздние жанры –прозаичес-

кие диалогиэпохи второйсофистики(II в.²)наподобиетех, что

писалЛукиан(онитожесвязанысмимомпопроисхождению),

атакжеантичныйроман³.

Естьещеодноважное обстоятельство.«Литературой»мыпо

привычкеназываемтексты,доступные ввидекниг ипредназна-

ченныеглавнымобразом для индивидуального чтения «про себя».

В античной литературелишь самопосебе сочинительство при-

2 Здесь и далее указание в датах «н.э.» – «нашей эры» – будет

опускаться.

3 Подробнее о выборе жанров, на которых мы сосредоточимся в

античныхразделах учебника, см. «Введение».

12

знавалось делом индивидуальным и частным. Готовое же про-

изведение–будь тостихотворениеилинаучныйтрактат –пред-

назначалось дляустного ипубличногоисполнения:письменный

текст играл роль заготовки, либретто. Поэтому современное слово

«читатель» слишком дезориентирует нас вотношении античности:

правильнее говорить «слушатель», а иногда – «зритель».

Рассмотримв качествепримераэпохуПлатонаиАристотеля

(конец Vв.–IVв.дон.э.).Врусскомтексте диалогов Платона

там, где речь идет о читателях, а не об авторах, неоднократно

встречаетсявыражение«прочитатьсочинение»:в оригинальном

же древнегреческом тексте сказано иначе – «прослушать сочи-

нение». В самом деле, античный читатель эпохи Платона вос-

принимал сочиненный кем-нибудь текст не зрением, а слухом:

ему читалграмотныйраб,илиученик,илиже самсочинитель,

заботившийся о том, чтобы собрать вокруг себя публику для

первогочтения-публикациисвоегоновоготекста. Кстати, одним

из местпубличногочтения книг, видимо,был афинский Театр

Диониса.Спектакливнемвклассическую эпохушлинеболее

10–20 дней в году, а в остальные дни он предназначался для

других публичныхсобытий. По словамСократа, любойжелаю-

щиймог«послушатьворхестре»чтениефилософскихсочине-

нийвсегозанесколько монет.

Первый книгочей,читавший книгисамдлясебя(надо пола-

гать, вслух!), истории известен: это Аристотель – собиратель

большой библиотеки и автор многихученых трактатов с оби-

лием ссылок на литературу, созданную до него. Аристотель в

этом своем пристрастии к самостоятельному чтению был ско-

рееисключением длясвоейэпохи, ибоещедолгоевремяпосле

него индивидуальное чтение было необычным, не говоря уже

очтении«просебя».Приэтомкниги,написанныеврезультате

самостоятельных уединенных занятий, Аристотель «публи-

ковал»среди своих учеников, конечно, вустномвиде.

Римский император Клавдий, живший в I в. (то есть через

400 лет после Платона), написав по-гречески два больших

исторических сочинения, издал указ о том, чтобы в знамени-

той Александрийской библиотеке ежегодно устраивалось их

публичноечтениеотначала идо конца.Еслиэтотуказукого-

нибудь и вызывал усмешку, то явно не из-за длительности и

публичности чтения. Известно, что еще Геродот читал пуб-

личноглавы из своей«Истории» на Олимпийскихиграхперед

большим стечениемнарода.Клавдий непридумалздесьничего

нового: многодневныепубличныечтениябольших книгв элли-

нистических библиотеках было делом обычным; завсегдатаев

13

Александрийской библиотеки могла смущать только регуляр-

ностьтакихчтений,подобающаяразвегомеровской«Илиаде»,

но предписанная «Истории» Клавдия. Спустя еще 3 столетия

после этого философ и богослов Аврелий Августин (IV в.)

по-прежнему изумлялся уникальному навыку своего учителя

Амвросия Медиоланского читать книги беззвучно, даже не

шевелягубами!

Итак,стихиейантичноголитературногословабыла устная,

звучащая,речь.Отсюдаясно,скольмногоеостанетсяскрытым

от нас в античной литературе, если читать ее только глазами.

Все, что сказано об устном характере прозы, относится в еще

большей степеникпоэзии.Местомисполнениясольной лири-

ческой поэзии были пиры,объединявшие от нескольких слуша-

телейдонесколькихдесятков;хоровая лирикаиэпосисполня-

лисьвосновномнаплощадииливтеатревовремяпраздников

перед большой аудиторией. При этом нельзя забывать, что

поэзия вантичности исполняласьпреимущественноподмузыку.

Музыкабыланеотъемлемойчастьюпоэтиче скогозамысла,ибо

именноонаопределялаинтонационно-ритмическийстройпоэ-

тической строки. При этом именно античная музыка – бога-

тейший мир ритмов и гармоний, столь важная часть древней

словесности – нам совершенно неведома и, похоже, утрачена

навсегда.

Если устное исполнение было главным способом публика-

ции произведения, то запись и перезапись служили его сохра-

нениюдлябудущихпоколений.Древнегреческая письменность

развивалась на основе финикийского алфавита, введение кото-

рогоотноситсяк началу VIII в. до н.э. Ученыедосихпорспорят,

было ли это подлинным началом греческой письменности или

же возобновлением ранней, но забытой практики. Самый ран-

нийдошедшийдо насобразец литературной записи– несколько

строкстихотворения, процарапанныхна глинянойвазе,–отно-

сится ко второй половине VIII в. до н.э. Приблизительно этим

же временем датируются гомеровские «Илиада» и «Одиссея».

Гомеровский эпос, видимо, стали записывать достаточно рано,

однако этизаписипредназначались в основном длябудущих ска-

зителей эпоса и первоначально не имели широкого хождения.

Широкойпубликеони былиненужны,так каконанемыслила

себе никакого иного способа усвоения эпоса, кроме как из уст

поэтов-сказителей.

Развитие книжного дела (наверное, «книжное дело» – это

слишком громко сказано о переписывании книг под диктовку

вручную, когда копии в книжныхмастерских изготавливались

14

медленно,и получалось их сравнительнонемного)связывают с

увеличением числа школ вкрупных городах и развитием про-

заических жанров. Проза труднее для запоминания,чем поэзия,

ипотому она быстро соединиласьс письмом. Наиболее интен-

сивноэто происходило начинаясVв. до н.э.; а начинаясрубежа

IV– IIIвв.до н.э.всредиземноморскоммирестремительнораз-

виваютсягреческиешколы ибиблиотеки,исозданиеи распро-

странение письменных копий книг стало совершаться гораздо

стремительнее и в неизмеримо бóльших масштабах. Самыми

крупными и престижными книжными центрами эллинизма

были легендарная Александрийская библиотека в Египте и

Пергамская в Малой Азии (от имени этого города – Пергам –

происходитизвестное названиематериала,накотором писали–

«пергамен»).

Школы и библиотеки в древности – основные заказчики

книжныхкопий, втомчислеизбранныхсочиненийклассичес-

ких авторов. Так, из 70 или 90 пьес, написанных Эсхилом и

изданных в полном собрании сочинений в конце IV в. до н.э.,

до эпохи Возрождения дожили только 7 полных трагедий (не

считаямножествафрагментов),которыебыликогда-то перепи-

саныв одну книжку дляшкольныхнужд илипо частномузаказу.

Этот пример достаточно красноречив, чтобы понять, сколь

мизернаячастьпроизведенийантичностидошла до наших дней

инасколькослучаеннабортекстов,покоторыммывынуждены

строить наше представление о великой античной литературе.

Устный характерлитературывомногомопределил и внеш-

ний вид книг. Самый ранний и самый распространенный вид

книги в античности – свиток. В эпоху эллинизма приобрели

хождениекниги, похожие насовременные: стопка нарезанных

прямоугольныхлисточковизпапирусаили пергамена,придав-

леннаясверху иснизудеревяннымидощечками,скрепленными

кожаным ремешком. Эти книги отличались от нынешних не

толькопо форме.Издатели вначале не очень-тозаботились об

иххудожественном облике:главноедляних–пригодностьдля

чтения.Поэтому письменныйтекст вантичности в классичес-

куюэпоху и в эпохуэллинизма невоспринималсякакхудоже-

ственноеявление.Развитиекаллиграфии,книжного орнамента

и миниатюры происходит много позже – в Византии и Риме.

Кстати, если какой-нибудь античный ученый брался состав-

лять комментарии кизвестномутексту, онвписывал их прямо

вкнигу –на поля илимежду строк, незаботясь о еевнешнем

виде.АлександрМакедонскийвозил ссобоювпоходахсвиток

«Илиады», выправленный Аристотелем и, видимо, исписанный

15

аристотелевскимикомментариями(конечно,жаль,чтоэтиком-

ментариинесохранились).

С увеличениемчислакнигвэллинизме увеличиваласьдис-

танция между автором и читателем, и неизбежно менялась

репутациятворцалитературы,втом числе высокойлитературы.

В классических Афинах автор ичитательобщалисьнепосредст-

венно,ибольшинство такихвстречпроисходило на обществен-

ныхпраздниках:творецхоровойлирики,например,понимался

и как служитель богов, и как служитель всего полиса, а дра-

матургов даже в комедии называли не иначе как «учителями

афинскогонарода».Впозднем эллинизмеиРимеобраз творца

литературы чем дальше, тем больше начинал двоиться между

служителем муз и ловким пустозвоном – творцом ужасных и

развлекательных историй, ищущим вознаграждения за свое

искусствоморочитьголовуивеселитьбогатыхнадосуге.

Итак,литературавантичномобществеимелаинойоблики

иной статус, чем она имеет сейчас. Тем интереснее заметить,

привсех различиях, ее глубокую связь с культуройнынешней

Европы. Античная литература в целом – это первый и самый

впечатляющийвмировой историиурокпристальноговнимания

кчеловекуиегоместувмире;кегосвободе,котораягармони-

зируетсяс общественнымимировым порядком, установленным

богами. Именно античности принадлежит идея общественной

гармонии – разумного единства личной свободы с обществен-

ной справедливостью, центральной для всего европейского

гуманизма. Античности принадлежит близкая человечеству

и особенно важная в современности идея исключительности

творца произведения искусства, способного увековечить себя

через своетворениеитем самымобрестибессмертие,доступ-

ное человеку тольков творчестве. Даже этого короткого пере-

числениядостаточно,чтобы понять, чтомирантичной литера-

турыдосих пордуховноблизоксовременномучитателю.

***

Для понимания античной литературы необходимо ввести

читателя в античную теорию происхождения поэзии и разде-

ления ее на виды и жанры. Эта теория изложена в диалогах

Платона и знаменитой «Поэтике» Аристотеля, написанной в

320-егг.до н.э.Впоследствиивзглядыэтихфилософов–глав-

нымобразом. Аристотеля– легливоснову европейского клас-

сицизма; до сих пор с авторитетом «Поэтики» едва ли может

соперничатькакое-либосочинениепо теорииискусства.

16

Всяпоэзия,поАристотелю,–это подражание:по-гречески

мúмесис. Простейшее определение подражания есть еще у

Платона,иАристотель емунепротиворечит: подражать– зна-

чит, уподобиться кому-нибудь голосом или обликом. Платон

дал это определение на основе своего зрительского опыта:

поэзия существует в исполнении, и подражателем является

любой,кто исполняет поэзию– будьто самавтор,сказительили

театральныйактер.Таким образом, вантичностисамосущест-

вование поэтического произведения сливается с его исполне-

нием, а автор– с исполнителем:гениальныйпоэтическийзамы-

сел,воплощенныйвслове, нонеисполненный, дляантичного

обществапростонесуществует.

Вот как Платон описывает выступление современного ему

сказителяэпоса:«Гомеррыдаетибьетсебявгрудь». Это озна-

чает, что сказитель–этоподражатель Гомера, и когда он произ-

носитслова,написанныеотлицаГомера,онкакбудто надевает

на себя его маску, играет его роль; поэтому Платон и назы-

ваетсказителя «Гомером». Когдажеонбудетговоритьотлица

Ахилла – он подражатель Ахилла. Но вот вопрос: как может

сказительуподобитьсяГомеруилиАхиллуголосомиобликом,

еслион никогданевиделих вжизни? Уподобиться можно только

«образу»Гомера, выступающемуизстрок егоже произведений,

или вымышленному характеру Ахилла, проявившемуся в опи-

санных Гомером поступках и речах. Итак, подражать – это не

просто «внешне копировать» или «передразнивать», но еще и

выражать образы иидеи –и тем самым впервыеявлять перед

зрителем/слушателемто,чтоскрытов действительности.

широкое,чемнаше«подражание»:этимсловомможнообозна-

чить и«выражение» того,что иначе чемчерез искусство никогда

не будет выражено.Не только поэзия, но ивсе искусствов целом

можетбытьназвано,поАристотелю,«подражанием»именнов

таком смысле. Поэт, впервые сочинивший какой-нибудь образ

(как,например, Агафон,первымнаписавшийтрагедию,вкото-

рой все персонажи были придуманы и носили вымышленные

имена), называетсяподражателем этого самого образа. Это под-

ражание-выражениеобрететголосиобрастетплотьюво время

публичного исполнениясочинения–тутоностанет«подража-

нием»в привычном нам смысле(но подражанием вымышлен-

номупредмету!).

Кому подражает поэт, сочиняющий драму, понятно: своим

героям.Нокому подражаетсочинительлирики, которыйпишет

о своих – вроде быличных и сокровенных –чувствах и гово-

17

риттолькоотсебясамого?Здесьзаключеначрезвычайноваж-

ная черта античного поэтического опыта: лирик всей своей

поэзией творит и выражает свой же собственный образ, свою

маску поэта–равноценнуюмаскамАхиллаили Медеи.О том,

насколько эта маска соответствует нашему представлению о

таинственной «личности» поэта, навеянному романтизмом,

поговоримпозднее.

Анакреон своей поэзией подражает образу поэта-Анакре-

она, который сам же итворит, превращаяего вособую поэтичес-

кую маску. Этот образ-маска – маска певца любвии вина – будет

зафиксированаипереданапотомкамнетольковего поэзии, но

ив его биографии.Каквантичныхбиографияхпоэтов соотно-

сятся их поэтический образ и исторический (реальный) – это

особый и очень интересныйвопрос.Новбольшинствеантичных

биографий поэтов (как и философов, и художников) их поэти-

ческие маски заслоняют собою и почти полностью поглощают

ихисторическиреальныйоблик. Последующиепоэты-подража-

тели того жеАнакреона будут надеватьна себяименно эту маску,

трактуя на свой ладего темы,сюжеты, мотивы иобразы.

Таков смысл этой причудливой античной идеи всеобщего

подражания в искусстве: любой поэт, говорящий «от себя»,

наделе творит свой образ-маску, которойсамже иподражает.

Последующая традиция только и занята этой маской поэта, и

ничего,кромеэтой маски, не хочетзамечать.Вовсене случайно

многиесочиненияпоздних подражателейвеликих поэтовдошли

донаспод именем тех,кому они подражали; такчтоотрывпод-

линных произведений античного поэта от произведений его

подражателей до сихпорсоставляет предмет многочисленных

ученых споров.Поэтомуне имеетсмысла спрашивать,был ли

Гомернасамомделеслепым,наподобиемифическихпрорица-

телей,правдали,чтоямбограф Архилох довел двух девушек до

самоубийства своимистихами,иверно ли, что комическийпоэт

Филемонумеротхохота.

Подражание – часть человеческой природы и потому

свойственновсемлюдям сдетства;крометого,предметыпод-

ражаний – например живописных изображений – если они

качественно исполнены, неизменнодоставляют удовольствие.

Ноодногоподражания недостаточнодлявозникновенияпоэ-

зии. Поэзию, по Аристотелю, «породили две определенные

причины, притом обе тоже по природе свойственные чело-

веку:этогармонияиритм».Под«гармонией»имеетсяввиду

музыкакак сочетаниезвуков;под«ритмом» –мерноедвиже-

ние,прообразитанца,ипоэтическогометра.Собственно,вся

18

поэзия, по Аристотелю, состоит из гармонии, ритма и слов,

только пользуется она этими частями в разных сочетаниях –

иногдатолько ритмическим словом (без музыки),как вдрама-

тических диалогах, а иногда всеми сразу – музыкой, ритми-

ческимсловом,гармониейиещетанцем(какввыступлениях

танцовщиковвсопровождениимузыкантовипоющего хора).

Если вся поэзия – это результат подражания, товозникает

вопрос, чему именноона подражает? Какправило, этолюдии

дела людские,которыепосвоимкачестваммогутбытьдостой-

ными, важными, серьезными (это – высокий предмет подра-

жания) или же никчемными, незначительными, а то и просто

дурными (это – низкий предмет подражания). Сам же автор,

подражающийкому-то,можетговоритьотсвоеголица(точнее,

отлицасвоего образа-маски) илиотчужого, илипопеременно

тоотсвоего,тоотчужого.Сведемвсеэтипризнакив таблицу.

Таблица 1