21 Акимова г. Н. Указ. Соч. С. 63.

22 Шаймиев в. А. Вставные конструкции в аспекте их текстового изучения:

Автореф. дис. … канд. филол. наук. — Л., 1982.

А к т у а л ь н ы е п р о ц е с с ы р у с с к о г о с и н т а к с и с а

352

увеличивает объем предложения, но и создает иллюзию неогра-

ниченного, подобно гипертексту, развертывания его структуры:

...Честный человек, внешне очень похожий на образ Пьера Бе-

зухова из романа «Война и мир» Толстого, очки, полнота, доброта,

этот человек вдруг встречает энергичную, целеустремленную женщи-

ну старше себя, и эта женщина начинает любить Пьера с огромной,

неистовствующей силой, буквально уводит его с неведомого одино-

кого пути, по которому он шел в монахи, он теряет голову, они, двое

влюбленных, мотаются то там, то здесь, то в Питере (она из Питера),

то на родине предков в Москве, в его квартире, которую он должен

был (кстати говоря) перед уходом в монахи отдать тетке, прописать ее

к себе через, скажем, фиктивный брак, в монастыре ему ничего не

понадобится, — или же негласно отдать монастырю: была некоторая

борьба в душе Пьера по этому поводу заранее, между монастырем и

семейным долгом, мужу тетки предстояло оплачивать дорогое лечение

у тибетского ламы (нашли знахаря, врачи не в счет, они хирурги, им

бы лишь бы отрезать), а сыну ее необходимо было дать деньги, так как

он угнал в пьяном виде чужую машину (Л. Петрушевская. Лавина).

Подводя итог, подтвердим тот факт, что аналитическая тен-

денция, демонстрирующая диалектику расчлененности и инте-

грации, остается важнейшей тенденцией развития современного

русского синтаксиса.

Появляются дополнительные факторы аналитичности, не толь-

ко языковые, но и речевые, текстовые. Она проявляется с наиболь-

шей полнотой в прозе тех авторов, трагикомический дискурс ко-

торых отмечен дисгармонией миро- и самовосприятия, иронией и

самоиронией (С. Довлатов, Л. Петрушевская, В. Сорокин и др.).

Сегодня одновременное упрощение (аналитическая дроб-

ность) и усложнение синтаксиса (создаваемое, в частности, ком-

плексным использованием новых явлений) выступает на перед-

ний план как специальная забота автора. Современные прозаики

если и не исповедуют провозглашенный В. П. Рудневым (1997)

принцип «не лексика, а синтаксис», то в полной мере ощущают

измененную пластику фразы. Новации элитарной литературы

становятся отработанными приемами литературы массовой.

Таким образом, современный прозаический дискурс стиму-

лирует развитие новых синтаксических явлений.

353

СЛОЖНОЕ СИНТАКСИЧЕСКОЕ ЦЕЛОЕ

Рекомендуемая литература

1. Бурвикова [Зарубина] Н. Д. К вопросу о лингвистических единицах тек-

ста // Синтаксис текста: Сб. науч. ст. — М.: Наука, 1979. С. 103–112.

2. Гиндин С. И. Советская лингвистика текста. Некоторые проблемы и ре-

зультаты (1948–1975) // Изв. АН СССР. Серия литературы и языка. Т. 36. 1977.

№ 4. С. 348–361.

3. Дымарский М. Я. Проблемы текстообразования и художественный текст.

Изд. 3-е, испр. — М., 2006 (Раздел I: «Элементы теории текстообразования»).

4. Ильенко С. Г. Синтаксические единицы в тексте: Пособие к спецкурсу. —

Л., 1989. [Или в кн.: Ильенко С. Г. Русистика: Избр. труды. — СПб.: Изд-во

РГПУ им. А. И. Герцена, 2003.]

5. Золотова Г. А. Роль ремы в организации и типологии текста // Синтаксис

текста: Сб. науч. ст. — М.: Наука, 1979. С. 113–133.

6. Левковская Н. А. В чем различие между сверхфразовым единством и

абзацем? // Науч. докл. высшей школы. Филологические науки. 1980. № 1. С. 75–

78.

7. Лосева Л. М. Основные функциональные типы сложных синтаксических

целых // Русский язык в школе. 1977. № 1. С. 90–94.

8. Поспелов Н. С. Сложное синтаксическое целое и основные особенности

его структуры // Поспелов Н. С. Мысли о русской грамматике: Избр. труды. —

М.: Наука, 1990. С. 99–117.

9. Солганик Г. Я. Синтаксическая стилистика (сложное синтаксическое це-

лое). Изд. 2-е. — М.: Высшая школа, 1991.

10. Daneš F. Functional Sentence Perspective and the Organization of the Text //

Papers on Functional Sentence Perspective. — Prague, 1974. P. 106–128.

Вопрос о сложном синтаксическом целом (ССЦ), его лин-

гвистическом статусе, его формальной и смысловой структуре

принадлежит в современной русистике к числу дискуссионных:

если в одних учебниках можно прочитать, что ССЦ — одна из

единиц синтаксической системы языка, то в других оно характе-

ризуется как единица строя речи, а в третьих о нем вообще не

упоминается.

С л о ж н о е с и н т а к с и ч е с к о е ц е л о е

354

Под ССЦ понимают группу формально законченных пред-

ложений, объединенных по смыслу и грамматически и образую-

щих относительно самостоятельный фрагмент текста, обычно

оформляемый отдельным абзацем:

Он (Левицкий. — М. Д.) перешел на пятый курс, ему было двадцать

четыре года, но у Данилевских только сам доктор говорил ему «коллега», а

все остальные звали его Жоржем и Жоржиком. По причине одиночества и

влюбчивости, он постоянно привязывался к какому-нибудь знакомому

дому, скоро становился в нем своим человеком, гостем изо дня в день и

даже с утра до вечера, если позволяли занятия, — теперь стал он таким у

Данилевских. И тут не только хозяйка, но даже дети, очень полная Зойка и

ушастный Гришка, обращались с ним, как с каким-нибудь дальним и без-

домным родственником. Был он с виду прост и добр, услужлив и неразго-

ворчив, хотя с большой готовностью отзывался на всякое слово, обра-

щенное к нему (И. А. Бунин. Зойка и Валерия).

Для того, чтобы разобраться в проблеме ССЦ, отделить бес-

спорные факты от явных преувеличений, вычленить главное, об-

ратимся сначала к истории учения об этой единице, а затем рас-

смотрим ее основные признаки.

Развитие европейской лингвистики в середине XX в. проте-

кало, в основном, под знаком двух идей: идеи структурного под-

хода к языку (восходящей к учению Ф. де Соссюра) и дополняю-

щей его идеи функционализма, то есть подхода к изучению языка

через описание функций его единиц в построении речевого цело-

го (в основных чертах этот подход был сформулирован в извест-

ных «Тезисах Пражского лингвистического кружка», 1929 г.).

Этим обстоятельством был обусловлен, в частности, тот факт,

что в 40–50-е гг. лингвисты нескольких стран независимо друг от

друга высказали мысль о существовании тесной связи между

формально самостоятельными предложениями, соседствующими

в речи. Немецкий ученый К. Боост, например, писал о том, что

предложение не является самостоятельной единицей речи, и в

связи с этим — о «содружестве, сообществе предложений»

(Satzgemeinschaft): «Нити, протянутые от одного предложения к

другому, столь многочисленны, образуют такую плотную сетку,

что можно говорить о переплетенности, о сплетении предложе-

С л о ж н о е с и н т а к с и ч е с к о е ц е л о е

355

ний в единую сеть, так что каждое отдельное предложение как бы

неразрывно связано с остальными»1.

Однако наиболее законченный вид эта мысль приобрела в

работах Н. С. Поспелова, предложившего в 1948 г.2 понятие

сложного синтаксического целого, под которым он подразуме-

вал «реальную синтаксическую единицу связной, монологиче-

ской речи» — «группу предложений, образующих авторское вы-

сказывание». В качестве важнейших признаков ССЦ Н. С. По-

спелов называет:

1) смысловую независимость («Извлеченное из контекста

связной речи, … [оно] не меняет своего смысла, потому что его

смысловое содержание не зависит от других высказываний, ок-

ружающих его в контексте связной авторской речи»;

2) синтаксическую независимость, вытекающую из первого

признака («оно оказывается, таким образом, синтаксически неза-

висимым от окружающего его контекста»;

3) «замкнутость синтаксической структуры»;

4) «прерывистый характер синтаксических связей между

предложениями, входящими в его состав» (в частности, между

предложениями регулярно отсутствие союзов, а если использу-

ются сочинительные союзы, то связи часто приобретают присое-

динительный характер)3.

Примеры, приводимые Н. С. Поспеловым в этой статье, из-

влечены из «Медного всадника» А. С. Пушкина. Ср.: На берегу

пустынных волн / Стоял Он, дум великих полн, / И вдаль глядел.

Пред ним широко / Река неслася; бедный челн / По ней стремился

одиноко.