§ 6. Отечественные работы

в области психологической диагностики

Как уже говорилось выше, особенностью развития психологии в по­следней четверти XIX в. было внесение в нее экспериментальных ме­тодов исследования. Эта черта характерна и для русской психологии того времени. Обычно в психологии период развития эксперименталь­ных методов определяется работами В. Вундта и его школы. Между тем изучение истории русской психологии показывает, что и в ней экс­периментальные работы развивались, причем преимущественно в ма­териалистическом направлении. Этим отечественные исследования по экспериментальной психологии отличались от работ школы В. Вундта. Как уже говорилось, в этой школе собственно психические явления предлагалось изучать самонаблюдением, а объективный эксперимен-

тальный метод прилагать только к физиологическим и низшим пси­хическим процессам.

В противоположность вундтовской психологии многие эксперимен­тальные исследования в русской психологии проводились под зна­ком материалистических идей. У истоков этого направления находи­лись два величайших корифея науки — И. М. Сеченов (1829-1905) и И. П. Павлов (1849-1936).

В трудах И. М. Сеченова начиная с 1863 г. последовательно формиру­ется материалистическое понимание психической деятельности. Изу­чая материальный субстрат психических процессов — мозг, И. М. Се­ченов построил рефлекторную теорию психической деятельности. Продолжателем его дела был И. П. Павлов, создавший теорию услов­ных рефлексов и проложивший путь от объективных исследований по физиологии центральной нервной системы к изучению материальных основ психических явлений [62].

Взгляды И. М. Сеченова и И. П. Павлова оказали решающее воз­действие на мировоззрение видного представителя естественно­научного направления в психологии В.М.Бехтерева (1857-1927). Вся рефлексология В. М. Бехтерева была реализацией рефлекторной теории И. М. Сеченова [18]. В. М. Бехтерев стремился выявить связь психической деятельности с мозгом, с нервными процессами, называл психические процессы «невропсихикой». По его мнению, изучение психики не может быть ограничено одной ее субъективной стороной. Бехтерев утверждал, что «нет вообще ни одного сознательного или бессознательного процесса мысли, который не выражался бы рано или поздно объективными проявлениями» [18, с. 730]. Объективная психология должна пользоваться только объективным методом и ха­рактеризовать психический процесс только с его объективной сторо­ны, утверждал он.

Сочетая эрудицию психолога, физиолога, психиатра и невролога-клинициста, В. М. Бехтерев был и выдающимся организатором психо­логической науки, одним из руководителей ее прогрессивного крыла. Возглавив психоневрологический институт в Петербурге, он собрал в нем значительный коллектив исследователей, выполнивших целый ряд работ экспериментального характера.

Вместе с тем при всей прогрессивности борьбы В. М. Бехтерева за объективные методы исследования против субъективистской психоло­гии он не мог преодолеть отношения к психическим процессам как к эпи­феноменам (побочным, сопутствующим явлениям, не оказывающим влияния на основной процесс) актов поведения. Протестуя против

метафизических понятий (память, чувства, внимание), он неправомер­но игнорировал те реальные процессы, которые находят отражение в них.

Первая в России экспериментальная психологическая лаборатория была открыта в 1885 г. при клинике нервных и душевных болезней Харьковского университета, были организованы лаборатории опытной психологии в Петербурге, Дерпте. В 1895 г. по инициативе крупнейше­го русского психиатра С. С. Корсакова была создана психологическая лаборатория при психиатрической клинике Московского университета. Заведовать ею стал ближайший помощник С. С. Корсакова Л. А. То-карский. Во всех этих лабораториях работали врачи-невропатологи и психиатры, совмещавшие свои психологические исследования с вра­чебной практикой в клинике, а также студенты-медики. Исключение составляла психологическая лаборатория в Новороссийском универ­ситете (в Одессе). В отличие от других она была создана на историко-филологическом факультете профессором философии Я. Я. Ланге.

Центральной в экспериментальных исследованиях, проводивших­ся в психологических лабораториях, была проблема зависимости пси­хики от мозга и от внешнего мира. Исследовательская работа была тес­но связана с медицинской практикой и служила целям диагностики психических и нервных заболеваний.

В этих исследованиях изучались объективные признаки тех или иных психических явлений (например, изменение пульса и дыхания как от­ражение эмоций), доказывалась предметность, объективность наших восприятий, выяснялась зависимость памяти и внимания от условий опыта и т. д. Кроме того, во всех экспериментальных лабораториях про­водились исследования скорости протекания психических процессов.

Итак, во второй половине XIX в. в отечественную психологию был вве­ден эксперимент. Но для возникновения психологической диагностики необходимо было, чтобы практике потребовалось знание об индиви­дуально-психологических особенностях человека. Первые отечествен­ные работы по психологической диагностике выполнялись в первые десятилетия XX столетия.

Одна из первых значительных дореволюционных отечественных ра­бот по психологическому тестированию, представляющая закончен­ное самостоятельное исследование, была выполнена Г. И. Россолимо (1860-1928) в 1909 г. в Московском университете. Крупнейший нев­ропатолог и психиатр Г. И. Россолимо поставил своей целью найти метод количественного исследования психических процессов в нор­мальном и патологическом состояниях. По существу, этот метод, получивший широкую известность как в России, так и за рубежом,

был одной из ранних оригинальных систем тестов для измерения ум­ственной одаренности [126].

Эта система обследования, названная методикой индивидуального пси­хологического профиля, сводилась к определению 11 психических про­цессов, которые оценивались по десятибалльной системе на основании ответов на 10 достаточно произвольно подобранных вопросов. Уста­навливалась сила прирожденного ума («первичного ума»), который как некое устойчивое качество противопоставлялся «вторичному уму», не­прерывно совершенствующемуся под влиянием внешних воздействий. Психические процессы, измеряемые методикой Г. И. Россолимо, в це­лом составляли три группы: внимание и воля, точность и прочность восприятия, ассоциативная деятельность. Он предложил графическую форму представления измерений психических процессов — вычерчи­вание «психологического профиля», который наглядно демонстрировал соотношение указанных процессов. Отличительная особенность ме­тода психологического профиля — его независимость от возраста ис­пытуемого. Форма профиля казалась надежным критерием для диагно­стики умственной отсталости.

Труды Г. И. Россолимо были с интересом встречены как психолога­ми, так и психиатрами, специализирующимися на проблемах умствен­ной отсталости. Подобные «профили» с того времени прочно вошли в психологическую диагностику.

Интересно мнение авторитетного психолога/?. 77. Еланского (1884-1941), высказанное по поводу методики определения психологического профиля: высоко оценивая эту методику, он признавал работу Г. И. Рос­солимо наиболее удачной среди всех отечественных работ, так как в ней отобраны очень показательные для умственного развития тес­ты [62]. Положительным в исследованиях Г. И. Россолимо было, счи­тал П. П. Блонский, также и то, что в отличие от западного тестирова­ния он стремился к целостной оценке личности, к синтетическому способу изображения ее сильных и слабых сторон. Лишь впослед­ствии синтетический способ исследования личности, к которого доби­вался Россолимо, начал реализовываться в психологической диагнос­тике на Западе и в США.

Еще один русский психолог, придерживавшийся сходных взглядов на изучение личности, А. Ф. Лазурский (1874-1917), примерно в то же время создал новое направление в дифференциальной психологии — научную характерологию. Строго придерживаясь опыта и экспери­мента как основных методов исследования, он в то же время стоял за создание научной теории индивидуальных различий. Основной целью дифференциальной психологии он считал «построение человека из его наклонностей», а также разработку возможно полной естествен­ной классификации характеров [79].

Неудовлетворенность лабораторно-экспериментальными методами побудила А. Ф. Лазурского искать другие методы. Он выступает за ес­тественный эксперимент, при котором преднамеренное вмешатель­ство исследователя в изучение психики и поведения человека совме­щается с естественной и сравнительно простой обстановкой опыта. Благодаря этому, по мнению А. Ф. Лазурского, удается исследовать не отдельные психические процессы, как это обычно делается, а психи­ческие функции и личность в целом.

Важным в теории А. Ф. Лазурского было положение о теснейшей связи свойств характера с нервными процессами. Причем это не вос­крешение так называемой френологии (локализация способностей в виде внешне выраженного развития отдельных обособленных участ­ков больших полушарий), а объяснение свойств личности нейродина-микой корковых процессов.

Итак, научная характерология А. Ф. Лазурского строилась как опыт­ная наука, опирающаяся на естественный эксперимент и изучение ней-родинамики корковых процессов. Не придавая вначале значения коли­чественным методам оценки психических процессов, применяя только качественные методы, он позднее ощутил недостаточность последних и попытался использовать графические схемы для определения спо­собностей ребенка. Но работы в этом направлении были не законче­ны, им помешала преждевременная кончина исследователя.

С развитием дифференциально-психологических исследований пси­хология в целом обогатилась рядом новых методов и подходов. Стали вполне осуществимы ее связи с практикой. Все это послужило осно­вой для возникновения психологической диагностики. Собственно пси­ходиагностические работы в России начали интенсивно развиваться в 20-30-е гг. в области педагогики, медицины, педологии. Подавляющее большинство методик было копированием западных психологических тестов. Незначительные отличия проявлялись в формах проведения тестовых испытаний, в обработке и интерпретации эксперименталь­ного материала.

Определенный интерес с точки зрения развития новых форм тестиро­вания представляет Измерительная шкала ума А. П. Болтунова (1928), положившего в основу своей работы шкалу Бине-Симона [162]. По сути дела, шкала Болтунова представляет собой самостоятельную раз­работку нового набора тестов. Несмотря на известную аналогию со шкалой Бине-Симона, шкала Болтунова имеет специфические особен­ности: в ней модифицировано большинство заданий, введены совер­шенно новые задания, предложена новая инструкция и форма ее ис-

пользования, определено время решения тестовых заданий, разработаны показатели возрастных ступеней. Принципиальное отличие шкалы А. П. Болтунова от шкал Бине-Симона состоит в возможности прово­дить групповые испытания. И тем не менее данная работа типична для традиционного психологического тестирования. В ней сильно сказы­вается утилитарный механистический подход к созданию диагности­ческих методик.

Этот подход характеризовался стремлением внедрить в обработку тестов методы вариационной статистики и вместе с тем тщательно от­работать приемы формализации в обработке результатов. Изучению же содержательной стороны диагностируемых психологических про­цессов не уделялось сколь-нибудь серьезного внимания. В этом от­ношении психодиагностические исследования в России были опре­деленным отступлением от традиций русской психологии, всегда стремившейся к теоретической и методологической проработке своей экспериментатики.

Работы по тестированию детей, по существу, заменили поиск теоре­тических установок и перспектив совершенствованием техники экспе­римента и математического анализа. Вместо изучения содержательной стороны психологического тестирования тестологи лишь тщательно от­рабатывали приемы формализации и обработки результатов.

Особое место в отечественных тестологических исследованиях зани­мают работы М. Ю. Сыркина, специально изучавшего проблему сопря­женности показателей тестов одаренности и признаков социального положения (факт, установленный еще в первых работах А. Бине) [62]. Связь между особенностями речевого развития и результатами тести­рования к тому времени была доказана экспериментально (уже самые первые работы тестологов фиксировали эту зависимость). Однако с те­чением времени социальный аспект существования интеллектуальных различий между слоями и классами общества для тестологии стано­вился все более острым и значимым.

В этом отношении чрезвычайно важны работы М. Ю. Сыркина, по­скольку в отечественных исследованиях по психологическому тести­рованию он первый доказал, сколь противоречивой является тесто­вая диагностика индивидуальных различий, допускающая прямо противоположную интерпретацию результатов исследования. Само­стоятельные экспериментальные работы М. Ю. Сыркина показывают, что между тестовыми оценками и социальными признаками испыту­емых имеется линейная форма связи, в некоторых случаях достаточно тесная, к тому же обладающая высокой временной стабильностью.

В 20-е гг. прошлого века в нашей стране значительное развитие получила психология труда и психотехника (труды И. Н. Шпильрей-на, С. Г. Геллерштейна, Н. Д. Левитова, А. А. Толчинского и др.) [35]. В рамках этих отраслей психологии развивалась психодиагностика, ре­зультаты которой нашли применение в ряде направлений народного хозяйства, прежде всего в промышленности, на транспорте, в системе профессионального обучения.

Во многих городах страны работали психотехнические лаборато­рии, готовились кадры психотехников, было создано Всесоюзное об­щество по психотехнике и прикладной психофизиологии, издавался журнал «Советская психотехника» (1928-1934), проводились психо­технические конференции и съезды.

Как особая отрасль отечественной психологии психотехника орга­низационно оформляется к 1927-1928 гг. Ею много сделано в области поисков рациональных методов профессионального обучения, органи­зации трудового процесса, формирования профессиональных навыков и умений.

Вместе с тем психотехника подвергалась критике, в особенности за формальное использование некоторых теоретически не обоснованных тестов. Отрицательное отношение к психотехнике усилилось в пери­од повсеместно развернувшейся критики педологии, с которой у нее было много общего.

Педология была задумана как комплексная наука, занимающаяся целост­ным, синтетическим изучением детей. Но научный синтез данных психо­логии, физиологии, анатомии и педагогики не был осуществлен в рам­ках педологии.

Претендуя на роль единственной «марксистской науки о детях», пе­дология механистически трактовала влияние двух факторов (среды и наследственности), определяющих собой процесс развития психики, сводила качественные особенности развивающегося человека к биоло­гической характеристике, преувеличивала роль и значение тестов, рас­сматривая их как средство измерения умственной одаренности и метод отбора умственно отсталых детей.

В этой связи в начале 30-х гг. началась принципиальная критика мно­гих положений педологии, завершившаяся партийным Постановлением от 4 июля 1936 г. «О педологических извращениях в системе нарком-просов».

Развернувшаяся в этот период резкая критика педологии сопровож­далась отрицанием всего положительного, что было сделано учеными, так или иначе связанными с педологией, в области психологии и психо­логической диагностики.

Постановлением был наложен запрет на применение тестов в школе. По существу, этим были прекращены все психодиагностические иссле­дования. Понадобилось около 40 лет, чтобы это направление иссле-

дований было восстановлено в своих правах. Лишь в конце 60-х гг. в нашей стране вновь начинают развиваться работы по психологической диагностике.

Подводя итог рассмотрению отечественных работ в области психо­диагностики на этом историческом этапе, следует отметить, что, не­смотря на большое количество вторичных исследований, копирующих западные, в истории имелись и интересные самостоятельные работы, пытающиеся решить научно-методологические проблемы диагности­ки. На современном этапе развития психодиагностики эти попытки были продолжены.

Можно сказать, что новый этап в развитии психологической диа­гностики в нашей стране, ее возрождение наступило в начале 70-х гг. XX в. Опыт, накопленный к этому времени за рубежом, показал, что применение психодиагностики может принести ощутимо полезные результаты в системе образования, в промышленности и в клинике. Поэтому однозначно негативное отношение к этой науке в нашей стра­не, во многом вызванное социальными установками, сменилось по­пытками анализа ее возможностей.

Важную роль в формировании адекватного отношения к психоло­гической диагностике в целом и к диагностическим методикам в част­ности сыграл симпозиум, проходивший в Таллине осенью 1974 г. На нем были приняты решения, где указывалось, что необходимо все­мерное расширение и углубление исследований, способствующих созданию методологического фундамента и методического арсенала советской психологической диагностики. Участники симпозиума под­черкивали, что работа по созданию и выпуску в свет методик, начи­ная с их обоснования и кончая всесторонней проверкой, должна стро­иться на тех же методологических принципах, на которых строится и вся отечественная психология. При этом следует учитывать и осваи­вать прогрессивный зарубежный опыт тех стран, где психодиагности­ческие методики нашли широкое распространение, где диагносты ра­ботают над критериями их составления и проверки. В первую очередь это относилось к США.

Эти идеи были развиты и продолжены в декабре 1979 г. в Братисла­ве, где прошла международная конференция «Психологическая диа­гностика в социалистических странах», на которой с докладами высту­пили К. М. Гуревич, Л. А. Венгер, М. К. Акимова, Н. В. Тарабрина.

Значительным событием стал выпуск в 1981 г. коллективной моно­графии «Психологическая диагностика. Проблемы и исследования», написанной сотрудниками Психологического института РАО под ре-

дакцией К. М. Гуревича, в которой впервые в нашей стране были рас­смотрены общие вопросы конструирования, проверки, применения диагностических методик.

Большой резонанс со стороны отечественных психологов получила публикация в 1982 г. перевода книги ведущего американского психо­диагноста Л. Анастази «Психологическое тестирование».

Можно сказать, что конец XX в. для отечественных специалистов в области психодиагностики отмечен следующими событиями:

* появились адаптированные версии западных методик (Ф. Б. Бере- зин, И. Н. Гильяшева, М. К. Акимова, Е. М. Борисова с соавторами);

» опубликованы в открытой печати работы по клинической диа­гностике (Е. Т. Соколова, Б. Ф. Бурлачук);

» появился целый ряд изданных работ по психометрике (В. С. Ава-несов, В. М. Блейхер, В. К. Гайда, А. Г. Шмелев);

* стали активно разрабатываться и внедряться в практику ори­ гинальные отечественные методики (Л. А. Венгер, А. Е. Личко,

. Д. Б. Богоявленская, К. М. Гуревич с соавторами);

» новый статус получила прикладная психология;

» открывались новые факультеты и отделения психологии, в учеб­ных планах и программах которых психодиагностика стала зани­мать одно из ведущих мест;

» увеличение количества специалистов в области психологии по­родило острую нужду в надежном профессиональном инстру­ментарии, стало мощным стимулятором интенсивного развития отечественной психологической диагностики.

Вопросы

1. Назовите теоретические источники возникновения психодиагнос­ тики, поясните их связь с психодиагностикой.

2. В чем практическое и теоретическое значение исследований А. Бине?

3. Каковы теоретические основы проективных методов?

4. Охарактеризуйте методику психологического профиля Г. И. Рос- солимо, ее достоинства.

5. Как развивалась психодиагностика в рамках психотехники?

6. В чем причины прекращения отечественных работ по психодиа­ гностике в 30-е гг. XX в.?

Рекомендуемая литература

Бине А. Введение в экспериментальную психологию. — СПб., 1895. Бурлачук Л. Ф. Психодиагностика. — СПб., 2003. — С. 8-50. Гуревич К. М. Профессиональная пригодность и основные свой­ства нервной системы. — М., 1970. — С. 53-68. Психологическая диагностика. Проблемы и исследования / Под ред. К. М. Гуревича. - М., 1981. - С. 35-48. Россолимо Г. И. Психологические профили. — СПб., 1910. Шулъц Д., Шулъц С. История современной психологии. — СПб., 2002. - С. 201-245.

Ярошевский М. Г. История психологии: от античности до середи­ны XX века. - М., 2000.