7. Православная Западно-Русская митрополия в XVI в. Высшая церковная иерархия и православные братства. Прозелитическая деятельность католиков. Брест-Литовская уния 1596 г.

 1-я пол. XVI в. была относительно спокойным временем для Западнорусской Церкви. Большой вред православию приносило право короля продаванья духовных должностей. Важнейшие духовные места замещались людьми недостойными, которые только унижали и обессиливали православную иерархию. На первых порах правления Сигизмунда, при митрополите Иосифе Солтане, православные, состоялся в декабре 1509 года собор в Вильне. Определено было: на церковные должности ставить людей только достойных, недостойных не ставить, хотя бы их прислал сам король; священника, служащего при церкви без благословения архиерея, по воле одного пана, лишать сана; патрону не отнимать у священника церкви без ведома архиерея, а последнему до исследования дела не назначать к ней нового священника; к церкви, пустующей свыше трех месяцев, епископу назначать священника от себя, без приходского выбора; мирянам, под страхом отлучения, не держать у себя Кормчей, так как, изучив церковные правила, они пастырей своих презирают и сами себе закон бывают; вдовых священнослужителей, не постригающихся в монашество, отлучать от служения.

Ограничения, направленные против православных, в Великом Княжестве Литовском перестали действовать. Этому способствовало желание власти обеспечить лояльность православных в борьбе с Русским государством и усиление позиций православных князей и панов в политической жизни ВКЛ. Православный магнат, командовавший войском ВКЛ, кн. Константин Иванович Острожский после победы над русскими войсками при Орше в 1514 г. добился у короля разрешения построить в столице государства Вильне две каменные церкви. После этого затруднения со строительством православных храмов в ВКЛ прекратились. Православная знать, несмотря на недовольство магнатов-католиков, получила доступ к высшим государственным должностям, а в 60-х гг. XVI в. произошло полное уравнение в правах дворян-православных и католиков. В Галичине, где не было влиятельной православной знати, ограничения были лишь ослаблены: в некоторых городах православные мещане получили доступ в магистраты, они приобрели также возможность участвовать в судебных спорах; православные священники могли теперь посещать больных в облачении, но без свечей, а на землях Галичины было восстановлено православное епископство с центром во Львове (1539). Стала менее интенсивной прозелитская деятельность католической Церкви, вступившей в полосу кризиса, приведшего к Реформации. Однако эта благоприятная ситуация не была надлежащим образом использована, чтобы усилить позиции православной Церкви в об-ве и укрепить ее внутренне. Право правителя назначать на епископские кафедры по своему произволу так и не удалось ограничить, и на кафедрах все чаще появлялись люди, оказавшие какие-либо услуги монарху и не способные исполнять свои пастырские обязанности.  

Высшая церковная иерархия и православные братства.

Для церкви более надежной оказалась сила народная, сила городских общин и братств с их школами. В конце XVI века права их получили подтверждение и расширение со стороны восточных патриархов. Патриарх Иоаким(Антиохийский) во время своего проезда чрез Россию (1586 г.) дал грамоту древнейшему львовскому братству. Утвердив обычные правила всех братств о братских сходках и взносах, о выборе старост, наблюдении братьев за поведением друг друга, о братском суде и взаимной помощи в нуждах, патриарх, кроме того, дал львовскому братству право обличать противных закону Христову, отлучать их от Церкви, обличать самих епископов; в ряду других братств оно объявлено старейшим. В 1588 г. проездом в Москву и 1589 г. — на обратном пути западную Россию посетил константинопольский патриарх Иеремия и отнесся к церковным братствам с еще большей благосклонностью. Большинство братств на западнорусских землях в XVI в. создавалось при приходских храмах. Важнейшим направлением деятельности братств и наиболее действенной мерой борьбы против перехода православных в католицизм, протестантизм и унию являлась организация школ. Наиболее известными были львовская, виленская, киевская и луцкая школы, училища существовали также при небольших сельских союзах. Ряд братств получил право на создание типографий (Львовское Успенское, Виленское, Могилёвское, Киевское). Братства выпускали учебники, полемические произведения, богослужебные и четьи книги, братские документы, постановления Соборов Западнорусской митрополии. После 1596 г. основными направлениями деятельности братских типографий стала борьба с Брестской унией и выпуск богослужебной лит-ры.

Одним из главных проявлений внутреннего кризиса, охватившего западную митрополию во 2-й пол. XVI в., стал рост напряженности в отношениях между епископами, часто нарушавшими свой архипастырский долг и церковные каноны, и паствой, в первую очередь ее наиболее сознательной и активной частью - братствами. Особенно остро конфликт между епархиальным архиереем и братством развивался во Львовской епархии. Успенское братство неоднократно жаловалось К-польским Патриархам на действия еп. Гедеона (Балабана).

Необходимость преобразований в Церкви обсуждалась на Брестских Соборах Западнорусской митрополии (1590-1594), в к-рых самое активное участие приняли Б. п. К Собору 1594 г. обратились Виленское братство и правосл. дворянство Великого княжества Литовского с важными предложениями, направленными против епископов, к-рых воспринимали как препятствие на пути к улучшению положения Церкви: доходы епископских кафедр должны использоваться на содержание школ, строительство храмов и больниц, подчинить духовенство всех братских храмов непосредственно Киевскому митрополиту, к-рый должен рукополагать кандидатов, избранных мирянами. Избрание епископов и митрополита также должно происходить только «с согласия мирских людей». Архиереи, присутствовавшие на Соборе, во главе с митр. Михаилом (Рагозой) и Владимиро-Волынским еп. Ипатием (Потеем) не согласились на эти предложения. Деятельность братств была одобрена, но Собор постановил, что братские священники должны подчиняться власти епархиальных архиереев, с разрешения к-рых должно осуществляться издание лит-ры.

К кон. XVI в. братства стали представлять реальную угрозу для западнорусских архиереев, не без основания опасавшихся, что К-польский Патриарх по просьбе братств проведет Собор, на котором будут рассмотрены злоупотребления епископов. В этих условиях у епископов Киевской митрополии постепенно стало складываться решение во избежание угрожавшей им опасности подчиниться власти Римского папы. На правосл. Брестском Соборе в 1596 г. присутствовали представители более 20 братств, протестовавших против заключения унии. Братства предпринимали совместные акции по защите правосл. веры. Одной из форм борьбы стали регулярные протесты в судах и сеймах коронных земель и Великого княжества Литовского против действий униатской иерархии и католич. властей.

Прозелитическая деятельность католиков.

Иезуиты были призваны в Польшу и Литву, из-за распространения протестантства. Ослабив протестантство, они направили свои силы на борьбу с православием.  В центре Литвы — в Вильне — в 1570 году иезуиты основали коллегию, которая зарекомендовала себя образцовым преподаванием и стала быстро наполняться учениками как из католического, так и из православного местного дворянства. В 1579 году Стефан Баторий дал ей права академии, как заведению с высшим образованием. По преобразовании коллегии орден дал ей в ректоры Петра Скаргу, одного из ученейших иезуитов. Литовское и русское дворянство наперерыв отдавало в нее своих детей, готовя из них будущих отступников от всего родного и православного. В 1586 году в ней было уже до 700 учеников и более 50 человек учительского персонала. Кроме Скарги, в пользу католичества усердно действовал в Литве известный иезуит Антоний Поссевин, остановившийся здесь после своей неудачи в Москве и занявшийся изданием разных сочинений, направленных к совращению православных.

Иезуиты сразу поняли, как бестактно было бы с их стороны ревновать об обращении православных прямо в католичество, и ухватились за унию. Они стали хвалить православную церковь и жалеть об ее дурном состоянии. В таком духе ученым Скаргою написано было сочинение «О единстве церкви» (изд. 1577 года). Описав все беспорядки Русской церкви, Скарга выставил их причинами: женатую жизнь попов, при которой они пекутся только о мирском; славянский язык; крайнее унижение духовенства от вмешательства мирян в духовные дела. Уния должна уничтожить все это зло; а для нее православным нужно только принять учение Римской церкви и главенство римского папы — обряды можно им оставить по-старому.

Брест-Литовская уния 1596 г.

1 августа 1589 г. архимандрит Михаил (Рагоза) был посвящен в сан митрополита в Виленском Пречистенском соборе Патриархом Иеремией II.  Вскоре митрополит Михаил (Рагоза) начал созывать ежегодные Соборы в Бресте. Вне сессий Собора в тайне вершился сговор ряда епископов, соглашавшихся с унией.  В сентябре 1595 г. епископы Кирилл (Терлецкий) и Ипатий (Поцей) отправились в Рим для представления Папе от имени южнорусских епископов акта подчинения их Римскому престолу. 15 ноября они прибыли в Рим и вскоре были приняты Папой Климентом VIII в частной аудиенции «с несказанной милостью и лаской». Папа поручил митрополиту Михаилу (Рагозе) созвать Собор и осуществить формальное заключение унии. Митрополит Михаил (Рагоза) 21 августа 1596 г. подписал окружное послание о созыве Собора, назначив его открытие в Бресте. Открытие Собора состоялось 6 октября 1596 г. Митрополит Киевский Михаил, а также епископы Луцкий, Владимирский (на Волыни), Полоцкий, Пинский и Холмский, отступив от Православия, готовы были принять унию с Римским престолом. Но двое из семи южнорусских епископов — Львовский Гедеон (Балабан) и Перемышльский Михаил (Копыстенский) — остались на стороне православных. Поэтому вскоре после начала заседаний Собор разделился надвое: на Православный Собор и униатский. Униатский Собор, на котором присутствовали также папские и королевские послы и ряд западнорусских епископов, перечисленных выше, подтвердил унию с Римом, о чем была составлена соборная грамота.  Собравшиеся в Бресте православные сочли вправе открыть свой Собор независимо от правительственного униатского Собора. Экзарх великий протосинкелл Никифор имел письменные полномочия от Патриарха Константинопольского председательствовать на местных Соборах, даже если бы в них участвовал митрополит Киевский. Таким образом, присутствие великого протосинкелла Никифора — Экзарха Константинопольского Патриарха, придало канонически правильный характер православному Собору в Бресте.  Позиция участников Собора сводилась к тому, что без воли Собора восточных Патриархов местный Собор в Бресте не вправе решать вопрос об унии.  9 октября 1596 г. — последний день заседаний православного Собора. В тот же день закончился и Собор униатский. Участники униатского Собора зачитали грамоту о заключении унии с Римом, а затем направились в местный римско-католический храм для пения гимна «Те, Деум». После молитвы было произнесено отлучение на руководителей православной стороны: на Преосвященных Гедеона (Балабана), епископа Львовского, и Михаила (Копыстенского), епископа Перемышльского, а также на киево-печерского архимандрита Никифора (Тура); всего — на 9 архимандритов и 16 протопопов поименно и на все духовенство, не принявшее унии в общей форме. На следующий день отлучение было обнародовано и к королю обращена просьба: вместо отлученных назначить всюду лиц, принявших унию.  Православный Брестский Собор отверг унию, отлучил униатских епископов и лишил их сана, возвратив в сан тех священнослужителей — защитников Православия, которые были лишены его епископами — приверженцами унии. На этом Соборе присутствовало много мирян во главе с князем К. К. Острожским. Участники православного Собора под председательством Патриаршего Экзарха великого протосинкелла Никифора начали суд над митрополитом Михаилом (Рагозой) и епископами-униатами за то, что 1) они нарушили епископскую клятву верности Патриарху и православной вере; 2) посягнули на право Константинопольского Патриарха в его пределах по постановлению древних Соборов; 3) самовольно, без участия и Патриарха, и Вселенского Собора, дерзнули решить вопрос о соединении Церквей и, наконец, 4) пренебрегли троекратным вызовом их на объяснение перед Патриаршим Экзархом и Собором.  После оглашения доказательств этих обвинений как подтвердившихся Патриарший экзарх великий протосинкелл Никифор встал на возвышение и, держа в руках Крест и Евангелие, торжественно, от имени Собора, объявил епископов-отступников лишенными священного сана. После измены Православию и принятия унии западнорусским митрополитом и пяти епископами во всей западнорусской Церкви остались только два православных епископа в Галичине. В 1597 г. епископ Львовский Гедеон (Балабан) получил титул Экзарха Константинопольского Патриарха и, таким образом, фактически стал главой православной Киевской митрополии. Но он скончался в 1607 г., а вскоре умер и другой православный епископ — Михаил (Копыстенский; 1610 г.). Назначить на Перемышльскую кафедру православного епископа не было возможности, а епископа Гедеона (Балабана) сменил епископ Львовский Иеремия (Тиссаровский), с трудом добившийся посвящения во епископа. В случае его смерти православная западнорусская Церковь оставалась без епископского возглавления. 

Билет 8. Гонения на православных в Речи Посполитой после Брестской унии. Легализация Православной Церкви в Речи Посполитой при Владиславе IV. Деятельность митрополита Петра Могилы. Киево-Могилянская академия. Воссоединение Киевской митрополии с Московским Патриархатом.

Уния распространялась путем проповеди и путем насилия, постоянно переплетавшимися между собой. В начале 1597 константинопольский экзарх Никифор, присутствовавший на Брестском соборе, был обвинен в шпионстве, посажен в крепость и там умер.  После утверждения определений униатского собора в Бресте Сигизмундом III королевские власти начали открытое гонение на православных как противящихся воле польско-литовского монарха.  Магистраты городов Речи Посполитой, в которых доминировали католики, ввели дискриминационные меры против не принявших унии: их не только не допускали к должностям в городском самоуправлении, но даже чинили препятствия в занятиях торговлей и ремеслами.  Еще хуже было положение крепостных крестьян, принадлежавших панам-католикам или униатам. Их, как и приходских священников церквей, расположенных на господской земле, в приказном порядке обязывали принять унию.  Не признавших унию священнослужителей изгоняли и заменяли униатами. Нередко православные храмы передавались католиками-помещиками в аренду иудеям, которые взимали плату за совершение богослужений и треб, а в случае неуплаты денег могли присвоить церковное имущество, в том числе - богослужебные предметы и облачения. 

Митрополит Ипатий Поцей вел борьбу с православными епископами, монастырями и братствами, отнимал у них имения, лишал духовных лиц их мест и замещал их униатами. В 1609 все церкви в Вильно, за исключением церкви Св. Духа, были отобраны в унию. Раздражение против Поцея росло, и один из жителей Вильно сделал было покушение на его жизнь. Митрополит остался в живых, потеряв только два пальца; они были положены на престал как пальцы мученика.

Злоупотребления со стороны униатов встречались на каждом шагу, а жаловаться было некуда, потому что суды обыкновенно принимали сторону униатов. Православное духовенство поредело, православных епископов не было; за посвящением священников приходилось обращаться к львовскому епископу Иеремии (Тиссаровскому). В 1610 Сигизмунд III запретил печатать в виленской типографии книги, возбуждающие бунт против власти духовной и гражданской.

Легализация Православной Церкви в Речи Посполитой при Владиславе IV.

В 1632 умер король Сигизмунд III. Приверженцы православия, ввиду предстоявших выборов, решили добиться прав для православной церкви. С этой целью виленское братство составило книгу о правах православной церкви. Особая комиссия из униатов и православных под председательством будущего короля Владислава IV выработала очень важные для православных постановления. Они получали право избирать митрополита и 4 епископов на кафедры львовскую, луцкую, перемышльскую и мстиславскую; им была предоставлена полная свобода веры; утверждались права братств, школ и типографий, возвращались некоторые церкви и монастыри. Постановления комиссии встретили сильную оппозицию со стороны католиков и униатов. Когда зашла речь о правах на сейме 1633, поднялась такая сильная оппозиция, что король уговорил православных не настаивать на внесении постановлений варшавской комиссии в сеймовые конституции, а дал им от своего имени диплом, в котором подтвердил все эти постановления.

Решению вопроса в пользу православных в начале царствования Владислава IV содействовали также казаки: когда были отправлены на сейм 1633 послы православных, один из казацких гетманов, Иван Петрижицкий, занял Волынскую землю, расквартировал казаков по имениям богатых помещиков и грозил разорить их окончательно, если помещики на сейме не подадут голоса за православие.

В царствование Владислава IV несколько раз вспыхивали казацкие восстания и хотя они имели, главным образом, сословный характер, но оказывали влияние и в вопросах веры. После восстания 1638 начались репрессии польского правительства против казачества, отразившиеся и на положении православных вообще.

Деятельность Петра Могилы.

После смерти митрополита Иова (Борецкого; 1631) на митрополичий престол был возведен епископ Перемышльский и Самборский Исайя (Копинский). Как и его предшественник, он был подлинно народным иерархом. Но вопрос о признании его и других иерархов, посвященных по просьбе Киевского братства для русского населения Польши Патриархом Иерусалимским Феофаном во время его приезда из Москвы на Украину в 1620/21 г., оставался неприемлемым для польского правительства, и православные поневоле должны были в этом вопросе отступить и выбрать новых архиереев. Митрополитом Киевским и Галицким был избран архимандрит Петр (Могила), известный своими трудами на благо Православия. На митрополичью кафедру был избран самый деятельный из духовных депутатов сейма, который и вел все дело о правах православной церкви. Это был знаменитый Петр Могила. Он был сын валашского и молдавского воеводы Симеона Могилы, в молодости получил высокое богословское образование от учителей львовского братства и в заграничных школах, участвовал в битве поляков с турками под Хотином, наконец, в 1627 году постригся в монахи и сделался печерским архимандритом всего 30-ти лет от роду. Будучи назначен от митрополита Исайи депутатом на избирательный сейм, он выдался здесь вперед между всеми другими депутатами, и употребил все свое аристократическое влияние и таланты на защиту православия. Король и патриарх Кирилл Лукарис утвердили это избрание, и в 1633 году Могила был посвящен во Львове. В Киеве его встретили с большим торжеством и радостью. Митрополит Исайя не хотел было уступать ему своего места, выставляя на вид незаконность его поставления при живом предместнике, но после долгих пререканий должен был поневоле оставить митрополию; остаток своей жизни он провел в безвестных монастырских подвигах (+ 1640).

Благодаря его настоянию польское правительство признало древние права западнорусской Церкви. С 1635 г. (Варшавский сейм) западнорусская Православная Церковь и униатская Церковь в гражданском порядке были признаны как две Церкви, каждая со своей иерархией и со своим особым устройством. Таким образом, польское правительство юридически признало существование Православной Церкви в католическом государстве, и это составляло бесспорную и великую заслугу Петра (Могилы).

Во время своего святительства Петр Могила оказал православной церкви большие услуги; он неоднократно заступался за православных людей и права церковных учреждений пред правительством, несколько раз заставлял последнее подтверждать постановления сейма 1632 года о правах православия, заботился о восстановлении памятников православной древности — богато украсил Печерскую лавру, восстановил из полного почти разорения отнятый им у униатов Софийский собор, древний Выдубецкий монастырь, церковь Спаса на Берестове, церковь трех святителей и один придел Десятинного храма, находившегося под землею в развалинах, при этом обрел мощи святого князя Владимира, кроме того, писал и издавал сочинения в защиту православия, исправлял церковные книги и заботился об усилении в православной церкви просвещения.

Киево-могилянская академия.

Важным событием в период правления митрополита Петра (Могилы) было основание Киевской Академии. В Киеве уже была школа, существовавшая с конца XVI в. при Братском Богоявленском храме. Но в ней велось только начальное обучение. Петр (Могила), будучи еще архимандритом Киево-Печерской Лавры, устроил в Лавре школу, по методике подобную иезуитской коллегии. Став патриаршим экзархом, архимандрит Петр (Могила) отправил в Константинополь посольство, прося благословения Патриарха Кирилла Лукариса на открытие в Киеве «латинских и польских училищ». Затем он избрал способных к книжному научению монахов и отправил их на свои личные средства для обучения за границу.  Митрополит Петр (Могила) хотел построить новую школу в Киево-Печерской Лавре.  Первый учебный 1631/32 г. эта высшая школа «для преподавания свободных наук на греческом, славянском и латинском языках» провела в Киево-Печерской Лавре в бывшем больничном корпусе, недалеко от Святых врат. Но затем было решено объединить эту школу с братским училищем и определить ей традиционное место — в Братском Богоявленском монастыре. Так в 1632 г. и начала свое существование будущая Киевская Духовная Академия. Она была открыта как коллегия. За первые 10—15 лет своей деятельности Киевская школа, реформированная митрополитом Петром (Могилой), поднялась так высоко, что превосходила лучшие униатские и римско-католические школы. Митрополит Петр (Могила) уже при жизни увидел добрые плоды, приносимые учрежденной им школой. Вышедшие из ее стен богословы свободно владели полемическими средствами для защиты православного вероучения, они стали писать на польском языке и пользоваться европейскими изданиями творений святых отцов Церкви, деяний Соборов, а также римско-католическими и протестантскими богословскими сочинениями. Со времени основания Киевской Академии начался новый период в истории богословского образования в юго-западной России. 

Воссоединение Киевской митрополии с Московским Патриархатом.

В вопросе о своем подчинении Москве западная Русь разделялась на две партии. Народная масса и простые казаки всегда стремились под царя православного; им сочувствовало белое духовенство. Но шляхетство и казацкая старшина тянули к шляхетской Польше; этой партии сочувствовало высшее духовенство, для которого номинальная зависимость от константинопольского патриарха была выгоднее действительной зависимости от патриарха московского. Митрополит киевский, преемник П. Могилы,Сильвестр Коссов долго не изъявлял покорности царю и московскому патриарху; отговариваясь страхом польской мести, он даже и после присяги киевлян царю пред боярами продолжал просить царя, чтобы малороссийская иерархия была на прежних правах оставлена в ведомстве греческого патриарха. Преемник Сильвестра (с 1657 года) Дионисий Болобан решительно отказался принять посвящение в Москве и явно тянул к Польше, приверженцем которой был и гетман Выговский. Скоро оба они совсем перешли в польское подданство. Управление западно-русскою церковью, вместо Дионисия, в Москве порешили возложить пока на наместника. С согласия царя Питирим (управлявший патриаршеством) определил на эту должность известного царю нежинского протопопа Максима Филимонова, посвятив его (1661 г.) после пострижения с именем Мефодия в епископа Мстиславского. Но его наместничество не было признано ни греческим патриархом, ни многими западными иерархами. Митрополит Дионисий не признавал даже его епископства и посвятил другого епископа на ту же мстиславскую кафедру, Иосифа Тукальского. Много повредил Мефодию и Никон, наложив за его посвящение анафему на Питирима.

 После измены Выговского Малороссия разделилась на две половины — польскую за Днепром и русскую по левую сторону Днепра; пошли междоусобия и измены гетманов. Общая смута отозвалась и на церковных делах. После смерти Дионисия в 1663 году на западной стороне Днепра одной партией был избран в митрополиты епископ Иосиф Тукальский, другой —Антоний Винницкий Перемышльский. Неизбежная смута между ними не разыгралась только потому, что в следующем году Иосиф попался в плен к полякам и 2 года томился в тюрьме. На восточной стороне продолжал управлять церковными делами Мефодий, но войдя во вкус независимой иерархической власти, и он вскоре перешел на сторону польской же партии, несмотря на то, что всем своим значением обязан был Москве. Когда гетман Брюховецкий стал хлопотать о присылке настоящего митрополита из Москвы, Мефодий вместе с Иннокентием Гизелем, печерским архимандритом, и с другими лицами из монашествующего духовенства решительно объявили, что все они запрутся в своих монастырях, и разве их за ноги оттуда выволокут, тогда только в Киеве будет московский митрополит. Противомосковской партии много помогало распространившееся тогда по Малороссии недовольство Москвой за Андрусовский мир, по которому Россия уступила полякам все свои литовские завоевания и всю заднепровскую Малороссию, оставив за собой только один Киев, и то на два года. Гетман ЗаднепровьяДорошенко поддался Турции, надеясь освободиться от польской неволи с ее помощью, как прежде Хмельницкий освободился с помощью Москвы. Турецкая партия усилилась и на восточной стороне, так как прошел слух, что царь и остальную Малороссию хочет отдать под унию и короля. К ней пристали и Мефодий с Брюховецким, потому что Дорошенко посулил за это первому независимую митрополию, а последнему — гетманство на обеих сторонах Днепра. Но лишь только Брюховецкий изменил, променяв царя на султана, как Дорошенко убил его, желая сам остаться гетманом над обеими сторонами. Обманул он и Мефодия. Еще раньше этого он освободил из плена Иосифа Тукальского. Последний немедленно снял с Мефодия сан и приговорил его к заточению. Мефодий бежал в Москву, но и здесь подвергся заточению в монастыре за измену.

На восточной стороне Днепра, однако, не хотели повиноваться Иосифу; всеми церковными делами управлял здесь, вместо Мефодия, старший из епископов Лазарь Баранович Черниговский. Несмотря на то, что константинопольский патриарх единственным законным митрополитом Киева считал Иосифа, последний должен был оставаться до самой своей смерти (1676 г.) при Дорошенко в Чигирине. Со смертью его церковное управление перешло в руки Лазаря уже на обеих сторонах Днепра. В 1686 г. Россия заключила с Польшей вечный мир, удержав за собой всю восточную Малороссию и с Киевом; в других русских областях, оставшихся за Польшей, поляки обязались дать православным свободу веры и возвратить православные епархии: Луцкую, Львовскую, Перемышльскую и Могилевскую. Теперь пора было наконец приступить и к избранию общего митрополита. Первым кандидатом был Лазарь, но он не хотел ехать на поставление в Москву. Поэтому, обойдя его, патриарх Иоаким поставил в митрополиты луцкого епископа Гедеона Четвертинского. Константинопольский патриарх Дионисий, после соборного совещания с другими патриархами, в 1687 г. сам согласился признать зависимость Киевской митрополии от Московского патриаршества. Этим важным актом окончательно прекращено было разделение Русской церкви, продолжавшееся около двух с половиной столетий. Единство ее, однако, восстановилось не вполне: от нее остались отторгнутыми литовские области и Галиция и без поддержки Малороссии очутились в самом жалком положении.

9. Духовное просвещение в XVII в.: общая характеристика, основные проблемы, школьное дело во второй половине XVII в. Богословские споры второй половины XVII в. в Русской Православной Церкви: деятели, обсуждаемые вопросы, итоги.

Из обзора духовной письменности первой половины XVII века видим, что вся деятельность московских ученых вращалась около прежних привычных предметов: встречаем несколько сочинений в историческом роде — летопись о смутном времени (рукопись Филарета), сказание Палицына об осаде Троицкой лавры, жития, баснословное описание святых мест Василия Гагары, много посланий и грамот.

Решили прибегнуть к помощи юго-западных русских школ, как бы они ни казались подозрительными по своему православию. Издан после многих исправлений катехизис Лаврентия Зизания. В начале 1640 годов, по случаю вопроса о браке датского принца Вольдемара с царевной Ириной Михайловной, возникла богословская полемика с протестантами. Прения не обратили принца в православие, но не прошли бесследно для самих русских, возбудив в них потребность изучения веры и издания полемических сочинений. Источниками для составления таких сочинений явились те же литовские книги; так явились: «Изложение на лютеры» Ивана Наседки — сборник в 47 главах (1642 года); знаменитая «Кириллова книга» (1644 года), составленная Роговым из сочинений Стефана Зизания, Василия Острожского, Захарии Копыстенского и других, и направленная как против протестантов, так и против католиков; «Книга о вере», составленная игуменом киевского Михайловского монастыряНафанаилом главным образом по «Палинодии» Копыстенского; наконец, «Собрание короткой науки о артикулах веры» (1645 г.) Петра Могилы, известное под именем «Малого Кахетизиса». При Алексее Михайловиче решились еще ближе познакомиться с юго-западной ученостью и стали вызывать в Москву уже самих киевских ученых.

Начиная с середины ХVII века киевские ученые во множестве переехали в Москву, которая стала скоро большим просветительским центром. Там проявилось три направления в деле образования. Одни были склоны к изучению греческого языка, вторые, опасаясь греков, считали, что надо беречь свой русский природный язык от заимствований из других языков. Поборником чистоты русского языка был протопоп Аввакум (повествование о его жизни написано на замечательном по чистоте и правильности языке). Третье направление отдавало предпочтение латинской науке и поэтому настаивало на изучении латинского языка. Во главе его стоял ученый монах Симеон Полоцкий, который учился в католических учебных заведениях на Западе. Отмечают его большое влияние на царя Алексея Михайловича. Он писал научные труды, сочинял духовные стихи, драмы.

В 1685 году, в Москве была основана выписанными из Греции братьями Лихудами, Славяно-греко-латинская академия. В эти же годы ученый черниговский архимандрит Димитрий (Туптало), впоследствии митрополит Ростовский, начал печатание полного собрания житий святых.

При патриархе Иоакиме (Савелове, 1674-1690) в Москве боролись два течения. Одно возглавлялось воспитателем детей царя Алексея Михайловича Симеоном Полоцким, авторитет которого при царе Феодоре Алексеевиче и царевне Софье был очень велик. Вторым руководил Епифаний Славинецкий.

Патриарх целиком стоял на стороне Епифания, так как боялся западного влияния, которое, благодаря Симеону Полоцкому, проникало в Москву. Поэтому патриарх поддерживал греков. Богословский спор возник из-за определения времени пресуществления Святых Даров. Симеон Полоцкий, согласно с католическим учением, утверждал, что оно совершается при произнесении слов Спасителя: «Примите, ядите…», а Епифаний Славинецкий – согласно православной традиции – во время призывания Святого Духа (эпиклезис).

Патриарх Иоаким, сам человек ученый, опровергал сочинения Симеона: «Венец веры», «Цвет духовный» и «Обед душевный», но не мог ничего предпринять против их автора, настолько сильно было влияние Симеона. Только после смерти последнего, патриарх, поддержанный братьями Лихудами, начал борьбу с латинским влиянием и его выразителем, монахом Сильвестром Медведевым, написавшим в защиту западных идей книгу «Манна». Лихуды ответили «Врачеванием от угрызений змиевых» и «Диалогами грека к некоему иезуиту».

В 1690 году в Москве был созван Собор, на котором осудили учение Сильвестра Медведева, а также книги, написанные киевскими учеными. Через год Сильвестра Медведева, который был очень близок к Шакловитому (глава стрелецкого приказа, подстрекавший стрельцов убить Петра I) и царевне Софье, казнили.

Билет 10. Синодальный период: общая характеристика, периодизация. Личные религиозные убеждения и отношение к церковной жизни императора Петра I. Положение церковного управления в период местоблюстительства (1700-1721). Митрополит Стефан (Яворский).

Синодальный период заметно отличается от предыдущих периодов истории Русской Православной Церкви. Если раньше было трудно разграничить, что относится к церковной, а что к гражданской истории, то теперь, начиная с эпохи Петра, начинается секуляризация, «расцерковление» общественной жизни. Как известно, реформы Петра привели к резким переменам в жизни как гражданской, так и церковной.

Суть перелома заключалась в отрыве от обветшавшей формы средневековой теократии не только в ее острой форме римского папо-кесаризма, но и в смягченной форме византийского кесаро-папизма. В свете нового нерелигиозного мировоззрения родилась и новая форма верховной власти в русском государстве и новая форма высшего управления в русской церкви: Императорская Россия и Синодальная Церковь. Субъективно русские иерархи и церковно-сознательные миряне действительно переживали каноническую реформу Петра I, как реформу «нечестивую», противную православной традиции. От каждого поколения выдающихся иерархов сохранились воспоминания об их воздыханиях и томительных ожиданиях освобождения от уз синодальной конституции.

В сравнительном сопоставлении их с прежними периодами русской церкви, мы обязуемся признавать объективно синодальный период русской церкви – периодом ее восхождения на значительно большую высоту почти по всем сторонам ее жизни в сравнении с ее древним теократическим периодом. По сравнению с предыдущим патриаршим периодом, Русская Церковь почти десятикратно возросла количественно за время синодального периода. На 21 миллион всего населения России при Петре Великом, с приблизительно 15-ю миллионами православных, Россия времени Николая II, по последней переписи 1915 г., числила в себе 182 миллиона, из них 115 миллионов православных. В патриаршем периоде Россия имела 20 епархий с двадцатью епископами. Кончила свой императорский период Русская Церковь при 64 епархиях и приблизительно 40 викариатствах, возглавляемая более чем 100 епископами. Числилось в ней: свыше 50 тысяч церквей, – 100.000 духовенства, до 1.000 монастырей с 50.000 монашествующих. Она обладала 4-мя Духовными Академиями, 55 Семинариями, со 100 Духовными Училищами, 100 Епархиальными училищами, с 75.000 ежегодно учащихся. Этот количественный рост не есть только автоматический результат роста населения. Это и результат активного систематического внутреннего и внешнего миссионерства Русской Церкви в такой мере, как никогда еще раньше ею не практиковалось. Миссионерские приобретения Русской Церкви, вне наследственного прироста православного русского населения, должны быть исчисляемы в несколько миллионов. Из унии русское население постепенно в количестве около 5 миллионов было возвращено к православию. С постепенным завоеванием Кавказа началось восстановление бывшего там в древности христианства. Миссия действовала в Казанском крае, в Японии, в Сев. Америке и даже в Персии (Урмия).

Но не столько внешний рост, сколько внутреннее возрастание сил и форм жизни Русской Церкви является фактом исторически более значительным. В свою раннюю пору Русская Церковь уже явила в себе наличие могучих сил христианского подвига и святости, но была еще во многом богословски младенчествующей. Овладев за синодальное время техникой и методикой научно-богословского знания, она быстро стала самой высокой, самой сильной частью, можно сказать, даже гегемоном всего Восточного Православия. И это потому, что она стала в достаточной мере научно оборудованной для состязания и сотрудничества с западными христианскими церквами. С этой точки зрения слишком крутая, до болезненности революционная реформа Петра В. была благодетельным страданием для Русской Церкви, стимулировавшим ее творческие силы. Появляется много новых исторических источников. Все возраставшее количество восточных братьев (греков, славян, арабов) проходило (на русские стипендии) через русские духовные академии. Это способствовало и новому живому сближению православных церквей. Уникальным для этого периода было участие в богословском творчестве русских мирянских сил, большого количества и высокого качества светских богословов: не профессионалов-профессоров духовных академий, а представителей светской культуры, ставших творцами в области православного богословия и религиозной философии (Хомяков, братья Аксаковы, западник Владимир Соловьев, школа братьев Трубецких и мн. др.). Достигло расцвета религиозно-православное направление в русской литературе, ставшей всемирной.

В предыдущие периоды звание «Святой Руси» русская Церковь оправдывала усердными канонизациями, число которых ко времени Петра возросло до 230, а вместе с местно-чтимыми именами даже и до 500. Церковная власть прославила до конца синодального периода всего десять новых имен, а частные опыты собирания сведений (напр., Е. Поселянина) и данные церковных журналов выявляют более ста новых кандидатов для канонизации. Другим наглядным свидетельством обилия святости на Руси, дававшей ей дерзновение величать себя «Святою Русью», было широкое разлитие по лицу земли русской монашества и монастырей. Секуляризационное давление императорских правительств только на опыте проверило необыкновенную живучесть русского монашества и даже повело к новому его расцвету.

Антитеократические, в некотором смысле и антицерковные, понятия были усвоены передовыми государственными головами Москвы, создавшими «Уложение ц. Алексея Михайловича 1649 г.». Петр вдохнул в себя эти понятия не только из окружающей атмосферы, но и из иностранной литературы своего времени, по его приказу и переведенной на русский язык. Как у других современников Петра, эти новые начала мировоззрения механически соединялись с традиционными началами религиозного детского и школьного образования. И маленький Петр, по праотеческому ритуалу начинал свое обучение грамоте под руководством дьяка посольского приказа. Учился традиционно по Часослову, Псалтири, Евангелию и Апостолу, всем церковным службам и пению.

В области его личной религиозности навсегда остался стиль традиционного церковного благочестия. В переписке с родней в юные годы Петр сознательно употребляет религиозные формулы. В своих манифестах и заявлениях он часто делал откровенные религиозные оценки переживаемых событий. И это не только в горькие, но и в радостные минуты: «Понеже так воля Божия благоволила, грехи христианские не допустили... Однако ж Господь Бог наших людей ободрил». Трезвый позитивный ум Петра не доводил его до мертвого деизма. Петр хранил в своем сердце образ живого библейского Бога. Петр «был истинный богопочитатель и блюститель веры христианской. Подавая многие собою примеры того, говаривал о вольнодумцах и безбожниках так: «кто не верует в Бога, тот либо сумасшедший, или с природы безумный. Зрячий Творца по творениям познать должен». О Библии говаривал его Величество: «Сия книга премудрее всех книг: она учит познавать Бога и творения Его и начертывает должности к Богу и ближнему: разуметь в ней некоторые места яснее потребно вдохновение свыше. Учиться небесному – отвергнуть должно земные страсти». Петр имел живое чувство Промыслителя и воли Божией, проникающей дела человеческие. Но ему бесспорно был родствен утилитарный практический взгляд на роль религии в деле государственном, однако это не исключало в Петре глубокого и живого понимания религии. Не терпя невежественного культового суеверия, Петр сам привычно любил богослужебное благолепие, с увлечением часто сам читал апостола и интересовался деталями церковных чинопоследований. Он был достаточно умен и талантлив, чтобы рационализм и утилитаризм могли исказить в нем полную православную религиозность.

В немецкой слободе Петр встретил коллегиальную форму церковно-приходского самоуправления протестантских общин и узнал от протестантов об их общих конституциях церкви в разных странах Западной Европы. Европейские монархи советовали Петру сделаться самому «главой религии», чтобы располагать полнотой монархической власти. Уже с этого момента Петр замыслил применить протестантский примат государственной власти у себя дома. Несколько раз бывая, в связи с войнами, заграницей он открыто демонстрировал свои симпатии к протестантской системе верховенства светской власти над церквами. Протестантская система примата государства прямо требовалась государственно-правовым мировоззрением в духе естественного права, усвоенным Петром. Его реформаторское законодательство не является на фоне других современных ему каким-то особым новаторством. Он сознательно принимал новые ходячие теории государственного права. Аскетическая и небесная устремленность Православия оценивались Петром отрицательно и служили в его глазах оправданием утилитарного верховенства государства над церквами. Государство стало тоталитарным. Религия, церковь могла быть только подчинена ему. Для Петра, глубоко и решительно вставшего на почву естественного права и государственной тоталитарности, немыслимо было второй раз выслушивать от новоизбранного патриарха теперь уже дикий для его ушей урок о каком-то главенстве и над государем верховного архипастыря. В отзвучавших навсегда словах п. Адриана для светского государства было не только уже неприемлемое повторение византийской симфонии, но и правильно инстинктом уловлено (как и в деле Никона) влияние папско-католического учения о двух мечах. Для протестантствующего в своих канонических вкусах Петра это было красной тряпкой, вызывающей в открытый бой. Вот почему Петр по смерти патриарха Адриана (16/Х, 1700 г.) так легко принял как бы простое техническое предложение правительственной боярской московской среды: отсрочить вопрос о выборе нового патриарха и править церковными делами «соборно», как уже не раз практиковалось в моменты так называемых между патриаршеств. Петр считал, что имеет право как самодержец активно вмешиваться в церковные дела: создание церковной власти по выбору государя, создание новых учреждений для дел административных и хозяйственных и назначение их руководителей и служебного персонала, хотя бы из лиц духовных, но по выбору государя.

В отношениях с архиереями Петр сделал ставку на выходцев из Малороссии. Петру казалось, что через этих церковных западников русская церковь перестанет быть ему тормозом в насаждении западного просвещения и западного типа реформ. Он назначил самого младшего митрополита Рязанского и Муромского Стефана Яворского местоблюстителем (с необычным титулом: «Экзарх, Блюститель и Администратор патриаршего стола»). Он положил начало целой системе, на ряд десятилетий, – передачи русской церкви в руки киевских ученых. Последний ждал своего назначения на патриаршество, когда же осознал свое положение, то перешел в консервативную оппозицию. Святитель Митрофан Воронежский, Афанасий архиепископ Холмогорский и Иов митрополит Новгородский – вот выдающаяся архиерейская троица того момента. Из них каждый мог бы с честью быть московским патриархом. И Петр вовсе не был слеп. Он всех этих иерархов ценил, отмечал, но радикальная мысль его об упразднении патриаршества представлялась ему осуществимой только при помощи ученых чужаков. Большая часть великорусских архиереев и церковных сановников, как игумены и архимандриты больших многоземельных монастырей, воспринимали новый контроль Монастырского Приказа над их хозяйством с решительной оппозицией (Тамбовский епископ Игнатий привлечен был к суду и лишен сана за открытое сочувствие раскольнической пропаганде о том, что Петр антихрист. Он один из многих сочувствующих). Создание Монастырского приказа привело к такому управлению церковным имуществом, при котором все больше уходило государству. В 1707 году Нижегородский митрополит Исаия был также снят с кафедры и сослан на покой за открытый неплатеж налогов Монастырскому Приказу. В заговор царевича Алексея входили ростовский митрополит Досифей, Игнатий Смола митр. Крутицкий и с Иоасафом Кроковским митр. Киевским и другие церковники. Это событие усугубило враждебное отношение Петра к духовенству. Петр усиливал подбор из среды малороссов антилатынников и свободомыслящих в кандидаты на архиерейство. Более близким Петру стал Феофан Прокопович, иерарх-западник, либерал и убежденный реформатор, так же психологически протестантствующий, как и сам Петр. Поначалу он стал ректором Киевской академии, затем в 1718 г. архиепископом Псковским с резиденцией в Петербурге. Подобралась двоица великих людей, которой мы обязаны церковной реформой со всеми ее и положительными и отрицательными качествами. Библиотека Феофана из более чем 3.000 томов на три четверти состоит из протестантских авторов. Пользуясь готовой теорией естественного права и ее доктриной о верховной власти, Феофан вручал Петру волшебный аппарат для оправдания его государственной революции сверху. Взгляд царя на монашество изложен в указе 1724 г. «Объявление ο монашестве»: проект, как сделать его полезным для общества. Простых, неученых монахов предполагалось занять при монастырях разными ремеслами и земледелием, а монахинь женскими рукоделиями; других, избранных монахов готовить к высшим церковным должностям посредством ученых занятий, для чего завести при монастырях школы и ученые братства. Кроме того, монастыри предназначались к обязательному благотворительному служению; при них велено заводить богадельни, больницы и воспитательные дома для младенцев.

Билет 11. Преобразование высшего церковного управления при Петре I: Духовный Регламент, Святейший Синод (состав, статус, отношения с монархом, с Сенатом, с коллегиями, с восточными патриархами); причина введения должности обер-прокурора и его статус.

Архиепископ Феофан (Прокопович), как и Стефан Яворский, получая образование на Западе, был вынужден отречься от Православия и перейти в унию. Выучившись и вернувшись на родину, он принес покаяние. Но помимо того, что Феофан Прокопович учился в католических учебных заведениях, много путешествовал по протестантским странам, поэтому склонности у него были протестантские. Петру об этом говорили, но он сначала сделал Феофана главной армейского духовенства, а потом епископом Псковским с резиденцией в Петербурге и приближал к себе все больше.

Он был убежденным сторонником реформы, поэтому ему и было поручено выработать проект церковных преобразований. В написанном по поручению: Петра сочинении «Правда воли монаршей» епископ Феофан, повторяя: Гоббса, формулирует абсолютистскую теорию государственного права: «Могуществу монарха основание есть… что народ правительской воли совлекся» и передал эту волю монарху. «Сюда надлежат всякие обряды гражданские и церковные, перемена обычаев, употребление платья, домов строения, чины и церемонии в пированиях, свадьбах, погребениях и прочая и прочая».

В «Розыске о понтифексах», играя этимологией слов, Феофан ставит вопрос: «Христианские государи могут ли нарещися епископы, архиереи?» - и без смущения отвечает, что могут; более того, государи - это «епископы епископов» для своих подданных.

В 1718 году митрополит Стефан подал прошение отпустить его из Петербурга в Москву, откуда удобнее управлять Московской и Рязанской епархиями Царь наложил на прошение резолюцию с рядом укоризненных замечаний, а в конце добавил: «А для лучшего впредь управления мнится быть Духовной коллегии, дабы удобнее такие великие дела исправлять было возможно». Епископу Феофану Петр поручил составить проект учреждения Духовной коллегии. К февралю 1720 года проект под названием «Духовный регламент» был готов. Царь просмотрел «Регламент» и внес в него исправления. «Регламент» разделен на три части:

1) описание и вины синодального управления;

2) дела, ему подлежащие;

3) самих управителей должность и сила.

О «Регламенте» метко было сказано, что «это рассуждение, а не уложение». Это скорее объяснительная записка к закону, нежели самый закон. Он весь пропитал желчью, напоен страстью политической борьбы со стариной. В нем больше злых обличений и сатиры, чем прямых положительных постановлений. «Регламентом» провозглашалось учреждение Духовной коллегии вместо единоличной власти патриарха. Основания для такой реформы приводились разные: коллегия может скорее и беспристрастней решать дела, она якобы имеет более авторитета, чем патриарх. Но не скрывается в «Регламенте» и главный резон упразднения патриаршества - коллегия не опасна для власти монарха: «Простой народ не ведает како разнствует власть духовная от самодержавной, но великого высочайшего пастыря честию и славою удивляемый, помышляет, что таковый правитель есть вторый государь, самодержцу равносильный или и больший его и что духовный чин есть другое и лучшее государство». И вот, чтобы унизить в глазах народа духовную власть, в Регламенте провозглашается: «коллегиум правительское под державным монархом есть и от монарха уставлено». Монарх же с помощью соблазнительной игры слов вместо обычного наименования «помазанника» именуется в «Регламенте» «Христом Господним».

Документ представлен был на обсуждение в Сенат и только потом предложен вниманию освященного Собора из оказавшихся в Петербурге - шести архиереям и трем архимандритам. Под давлением светской власти духовные сановники подписались, что все «учинено изрядно». Чтобы придать «Регламенту» больший авторитет, решено было отправить архимандрита Антония и подполковника Давыдова во все концы России для сбора подписей от архиереев и «степенных монастырей архимандритов и игуменов». На случай отказа в подписи в указе Сената без обиняков, с откровенной грубостью, предписывалось: «А буде кто подписыватца не станет, и у того взять за рукою, какой ради причины оной не подписываетца, чтоб о том показал имянно». За семь месяцев гонцы объездили всю Россию и собрали под «Регламентом» полноту подписей.

25 января 1721 года император издал манифест об установлении «Духовной коллегии, то есть Духовного соборного правительства». А на другой день Сенат передал на высочайшее утверждение штаты создававшейся коллегии: президент из митрополитов, два вице-президента из архиепископов, четыре советника из архимандритов, четыре асессора из протопопов и один из «греческих черных священников». Предлагался и личный состав коллегии во главе с президентом-митрополитом Стефаном и вице-президентами-архиепископами Феодосием Новгородским и Феофаном Псковским. Царь наложил резолюцию: «Сих призвав в Сенат, объявить». Для членов коллегии составлен был текст присяги: «Исповедую же с клятвою крайнего судию Духовной сей коллегии быти самого Всероссийского монарха государя нашего всемилостивейшего». Эта противоканоническая присяга, оскорблявшая архиерейскую совесть, просуществовала почти 200 лет, до 1901 года.

14 февраля после молебна в Троицком соборе состоялось открытие новой коллегии. И сразу встал недоуменный вопрос как совершать молитвенное возглашение нового церковного правительства. Латинское слово «коллегиум» в сочетании со «святейшим» звучало несообразно. Предлагались разные варианты: «собрание», «собор», и наконец остановились на приемлемом для православного уха греческом слове «синод» - Святейший Правительствующий Синод. Наименование «коллегия», предложенное архиепископом Феофаном, отпало и по административным соображениям. Коллегии были подчинены Сенату. Для высшей церковной власти в православном государстве статус коллегии был явно неприличен. А Святейший Правительствующий Синод уже самим названием ставился наравне с Правительствующим Сенатом.

Через полтора года указом императора была учреждена должность обер-прокурора Святейшего Синода, на которую назначался «из офицеров добрый человек». Обер-прокурору надлежало быть в Синоде «оком государя и стряпчим по делам государственным». На него возлагался контроль и надзор над деятельностью Синода, но отнюдь не возглавление его. В самый день открытия Синода встал вопрос о возношении имен Восточных патриархов за богослужением. Решен он был не сразу. Архиепископ Феофан высказался против такого возношения. Ему нужно было, чтобы из народной памяти исчез сам титул патриарха, а аргументы его сводились к соблазнительной софистике: он ссылался на то обстоятельство, что в актах любого государя имена союзных ему монархов не фигурируют, будто политический союз подобен единству Тела Христова. Мнение составителя «Регламента» восторжествовало: имена патриархов исчезли из богослужений в русских храмах. Исключение допускалось лишь в тех случаях, когда первоприсутствующий член Синода совершал Литургию в домовой Синодальной церкви.

Президент Синода митрополит Стефан, не присутствовавший на заседаниях при обсуждении этого вопроса, подал свое мнение письменно: «Мне видится, что в ектениях и возношениях церковных явственно можно обоя вместити. Например, так: о Святейших Православных Патриархах и о Святейшем Правительствующем Синоде. Какой в этом грех? Какой убыток славы и чести Святейшему Российскому Синоду? Кое безумие и непристой-ность? Паче же Богу приятно и народу весьма угодно было бы».

По настоянию преосвященного Феофана мнение это было отвергнуто Синодом как раз из-за того, что оно «народу весьма угодно было бы». Более того, Синод принял составленное Феофаном постановление. «Те вопросы-ответы (то есть замечания митрополита Стефана) яко неважные и некрепкие, паче же неполезные, но весьма противные и мир церковный терзающие и государственной тишины вредительные… держать в Синоде под опасным хранением, дабы не точию в публику, но и в показание не произошли».

Отодвинутый и почти устраненный от управления президент Синода практически не оказывал уже никакого влияния на ход синодальных дел, где всем распоряжался любимец императора Феофан. В 1722 году митрополит Стефан скончался. После его смерти должность президента была упразднена.

В сентябре 1721 года Петр I обратился к Константинопольскому патриарху с посланием, в котором просил его о том, чтобы он «учреждение Духовного Синода за благо признать изволил». Ответ из Константинополя получен был через два года. Вселенский патриарх признал Святейший Синод своим «во Христе братом», имеющим власть «творити и совершати елико четыре Апостольские святейшие патриаршие престолы». Аналогичные грамоты получены были и от других патриархов. Новоучрежденный Синод получил права высшей законодательной, судебной и административной власти в Церкви, но эту власть он мог осуществлять лишь с согласия государя. Все постановления Синода вплоть до 1917 года выходили под штемпелем «По указу его императорского величества». Поскольку резиденцией Синода был Петербург, в Москве учредили Синодальную контору. Как правопреемник патриархов, Синод являлся епархиальной властью для бывшей патриаршей области; органами этой власти были: в Москве-дикастерия, преобразованная в 1723 году из патриаршего Духовного приказа, а в Петербурге - тиунская Контора под начальством духовного тиуна.

При открытии Святейшего Синода в России было 18 епархий и два викарианства. После упразднения патриаршества архиереев надолго перестали жаловать титулами митрополитов. Полномочия епархиальных властей распространялись на все церковные учреждения, за исключением ставропигиальных монастырей и придворного духовенства, поставленного под непосредственное начальство царского духовника. В военное время и армейское духовенство поступало под управление полевого обер-священника (согласно воинскому уставу 1716 года), а военно-морское - под управление обер-иеромонаха (по морскому уставу 1720 года). В 1722 году издано было «Прибавление к Регламенту», в котором содержались правила, относящиеся к белому духовенству и монашеству. Этим «прибавлением вводились штаты для причтов: на 100-150 дворов полагался причт из одного священника и двух-трех церковнослужителей, на 200-250 - двойные штаты, на 250-300 - тройные.

Учреждением Святейшего Синода открывалась новая эпоха в истории Русской Церкви. В результате реформы Церковь утратила былую независимость от светской власти. Грубым нарушением 34 правила святых апостолов явилось упразднение первосвятительского сана, замена его «безглавым» Синодом. В петровской реформе коренятся причины многих недугов, омрачавших церковную жизнь двух протекших столетий. Синодальная реформа, принятая духовенством и народом ради послушания, смущала церковную совесть духовно чутких иерархов и клириков, монахов и мирян.

Несомненна каноническая дефективность учрежденной при Петре системы управления, но смиренно принятая иерархией и народом, признанная Восточными патриархами, новая церковная власть стала законным церковным правительством.

Билет 12. Положение Русской Православной Церкви в период правления Екатерины Ι, Петра II и Анны Иоанновны. Деятельность архиепископа Феофана (Прокоповича). Архиерейские процессы.

После смерти Петра I на императорский престол вступила его вдова Екатерина (1725-1727), совершенно неподготовленная к управлению великой державой. Указом Сената в 1726 году учрежден Верховный Тайный Совет, в руках которого и сосредотачивалась вся полнота правительственной власти. В результате этой административной реформы Синод оказался зависимым не прямо от миропомазанного монарха, как это было установлено при Петре, а от коллегии, лишенной всякой сакральности, к тому же не вполне православной по вероисповеданию своих членов, ибо в Тайный Совет наряду с русскими вельможами входил лютеранин барон Остерман. Пониженный на лестнице высших государственных учреждений, Синод изменил и свое наименование - вместо Правительствующего стал называться Духовным.

Манифестом 1726 года Синод был разделен на два апартамента. Первому апартаменту повелевалось «состоять в 6 персонах архиереев». Все они были равны между собой: отменялись прежние звания вице-президентов, советников, асессоров. На первый апартамент возлагалось «управление всякими духовными делами Всероссийской Церкви». Второй апартамент составлен был из шести светских чиновников и предназначался для управления церковными вотчинами. Так под вывеской «второго апартамента» вновь восстанавливался упраздненный после учреждения Синода Монастырский приказ.

Новым царствованием в истории России открывалась эпоха временщиков, внезапного возвышения одних и стремительного падения других. Страшное падение выпало и на долю первого вице-президента Синода архиепископа Новгородского Феодосия. После смерти Петра он осмелился открыто заговорить об унижении Церкви светской властью, о бесправии архиереев, о тайном разорении монастырских вотчин и расстройстве монастырей. Покойного царя он по жестокости сравнивал с Иваном Грозным, с пренебрежением высказывался о новой императрице, а против всесильного временщика Меньшикова позволял и оскорбительные выпады. Неосторожность переоценившего свои силы иерарха дала сильное оружие против него его главному сопернику архиепископу Феофану, обвинившему его в государственной измене.

В апреле 1725 года архиепископ Феодосий был арестован и подвергнут розыску. В ходе расследования обнаружилось, что своих слуг он обязал присягой на верность себе, вроде государственной присяги. Суд приговорил его к лишению сана, и под именем чернеца Федоса некогда всесильный церковный сановник был заточен в тюрьму Корельского монастыря на далеком севере, где через пять месяцев страданий скончался.

Вместо него Новгородскую кафедру занял сам Феофан, ставший первым членом Синода. Но вторым членом Синода стал давний обличитель Феофана архиепископ Феофилакт (Лопатинский), а третьим членом - Ростовский митрополит Георгий (Дашков), выходец из старинной боярской семьи, сильный связями в родовитом дворянстве.

После смерти Екатерины I престол перешел к Петру II, сыну царевича Алексея. В царствование этого отрока государственная власть оставалась в руках временщиков-верховников, самым влиятельным из которых вначале был Александр Меньшиков, а после его падения и ссылки в Сибирь - князья Долгорукие. При правлении Долгоруких стали открыто проявляться стремления к реставрации допетровских порядков. В связи с этим в Синоде усиливается позиция великорусской «партии». Митрополит Георгий настоял на вводе в Синод уволенного еще при Петре I престарелого опального архиерея митрополита Игнатия (Смолы) и архимандрита Льва (Юрлова), возведенного вслед за этим на Воронежскую кафедру. Архиепископ Феофилакт держался в стороне от сторонников митрополита Георгия, но как и архиереи-великороссы, он был убежденным противником церковно-политической линии Феофана, который остался единственным в Синоде ревнителем петровских идей. В церковных кругах открыто стали вести разговоры о восстановлении патриаршества. Над головой Феофана, больше всех потрудившегося над упразднением патриаршества, к тому же причастного к трагедии отца императора - царевича Алексия, собиралась гроза.

Но в ночь на 19 января 1730 года скончался пятнадцатилетний император, последний из русских царей, которого погребли в Москве, в Архангельском соборе Кремля. Верховный Тайный Совет призвал на престол старейшую в роде Романовых племянницу Петра I Анну Иоанновну, вдову Курляндского герцога. С ее воцарением «верховники» связывали надежды на то, чтобы «впредь самодержавию не быть». К Анне Иоанновне в Митаву вместе с приглашением на престол высланы были и так называемые «пункты», подписав которые, она в сущности ограничивала самодержавную власть подобием аристократической конституции. Приверженцы петровских реформ встревожились. Одновременно с официальным посольством от «верховников» в Митаву направились и негласные, тайные посланцы от графа Головкина и архиепископа Феофана. Феофан, рискуя головой, включился в авантюру по срыву «затейки» «верховников». В Митаве Анна подписала «пункты», но в Москве, на собрании московского и провинциального дворянства, с подозрением относившегося к «затейке» «верховников», порвала бумагу с этими «пунктами». Архиепископ Феофан торжествовал победу. «Верховники» пали. Подорваны были и позиции опиравшихся на них сторонников восстановления патриаршества. Стала проводиться политика возвращения к заветам Петра. На деле часто в карикатурном виде восстанавливались худшие стороны петровской политики. В области церковного управления проводником этой линии стал Феофан.

Императрица Анна в домашнем быту была по-старинному благочестива. Но, по словам современников, обрядовое благочестие царицы не смягчило ее черствого сердца. А хуже всего было то, что, совершенно неспособная к государственным делам, самодержица передоверила управление Россией своему любимцу Бирону, который был хорошим знатоком лошадей, но в России не понимал и к русскому народу относился с презрением, и к кабинету министров, заменившему прежний Верховный Тайный Совет. В Кабинете большинство составляли немцы. Во главе его стоял «честный немец» Остерман, фанатичный приверженец петровских реформ, понятых им узколобо, в полицейско-абсолютистском смысле. «Честный» Остерман и бесчестный Бирон, гонитель и ненавистник Православия, развязали в стране настоящий террор, который проводился под знамением восстановления петровских начал правления. Всесильным орудием Кабинета была канцелярия тайных розыскных дел во главе с генералом Ушаковым, в которой допрашивали и пытали людей. Тысячи невинных жертв были брошены в тюрьмы по подозрению в недовольстве правительством. Сборы недоимок с помещиков и крестьян, производившиеся военными командами, по описанию современников, были подобны «нашествиям инопленных». Это была эпоха лютого насилия над Россией, которая получила в истории название бироновщины. Жертвой бироновщины пали лучшие русские люди, десятки тысяч невинных людей были умерщвлены, заточены или сосланы в остроги Сибири.

Умирая под топорами палачей, многие из них явили себя истинными христианами. Князь Иван Долгорукий, когда палач четвертовал его, отрубая одну за другой руки и ноги, в смертных муках проговорил: «Благодарю Тебя, Господи, яко сподобил мя еси познать Тебя, Владыко». К клике иностранцев, терзавших православный русский народ, примкнул и архиепископ Феофан, специальностью которого стало ведение «архиерейских процессов». Первым из иерархов был осужден архиепископ Воронежский Лев (Юрлов). Его обвинили в том, что на следующий день после получения известия об избрании на престол Анны, совпавший с празднованием Недели Православия, он не отслужил торжественного молебна, а за богослужением велел возносить имя бабки умершего царя, великой княгини Евдокии, без упоминания ее монашеского имени Елены. Дело это рассматривалось в Синоде. Архиепископа Льва поддержали митрополиты Георгий и Игнатий. Но Феофан постарался придать всему делу характер государственной измены, и пользуясь поддержкой кабинета, заставил Синод лишить обвиняемого священного и монашеского сана и предать его гражданскому суду. В постановлении Синода сказано: «А какого он, Лев – епископ телесного наказания и истязания достоин, о том суду духовному определять не надлежит». Архиепископа Льва расстригли и под именем Лаврентия сослали в Крестный монастырь на Белом море. В месте с ним по этапу отправлен был приказ: держать его там «за караулом, в келье неисходно, никого к нему не пускать, чернил и бумаги не давать и в церковь ходить под караулом».

Но Феофану было мало одной жертвы. Он готовил обвинительный материал против покровителей заключенного архиерея - митрополитов Игнатия и Георгия. Главной уликой против них была попытка замять дело архиепископа Льва. Митрополит Георгий в ходе расследования, не дожидаясь его конца, попросился на покой, но и этот шаг не спас его от расправы. 28 декабря 1730 года он был лишен архиерейского сана и простым монахом отправлен в Спасо-Каменный монастырь на Кубенском озере. Митрополита Игнатия после лишения священного сана сослали в Свияжский Богородицкий монастырь.

Архиерейские процессы шли своим чередом. Ссылаясь на неопределенность известий из столиц, молебен о воцарении Анны отказался служить Киевский архиепископ Варлаам (Вонатович). Феофан назначил розыск. По заключению следственной комиссии Синод лишил преосвященного Варлаама сана и выслал его простым монахом в Кирилло-Белозерский монастырь.

Осужденным архиереям не давали покоя и в местах заточения. За ними денно и нощно велась слежка. Феофан считал всего безопасней для себя сжить их со света. В 1731 года заведено было следствие о дружеском отношении митрополита Казанского Сильвестра к сосланному в Свияжский монастырь митрополиту Игнатию. Подслушаны были слова, сказанные в сердцах преосвященным Игнатием митрополиту Сильвестру об императрице: «Вот де лишили меня сана напрасно, а ей ли, бабе, архиерея судить». Взяли бумаги митрополита Сильвестра, и среди них обнаружили его заметки о неправославии Феофана, критические суждения, о петровских указах, о монастырских имениях. Тайная канцелярия приговорила перевести митрополита Игнатия в Никольско-Корельский монастырь в Архангельске, а митрополит Сильвестр, по постановлению Синода, был уволен на покой в Александро-Невский монастырь без права архиерейского служения, потом его лишили сана и заточили в Выборгскую крепость.

В Сибирь отправили и епископа Платона (Малиновского). Многие из архиереев уволены были со своих кафедр. Лишили кафедр архиереев: Досифея Курского, Илариона Черниговского, Варлаама Псковского.

Но главной заботой Феофана было устранение его давнего противника и обличителя архиепископа Феофилакта (Лопатинского). Святитель Феофилакт был родом из Малороссии, образование получил в Киеве, в 1704 года переехал в Москву, вскоре назначен был ректором Московской Академии. В свое время вместе с префектом Академии архимандритом Гедеоном (Вишневским) он обличал всесильного любимца Петра и ставленика на архиерейскую кафедру Феофана в неправославии.

В 1728 году, когда позиция Феофана пошатнулась, архиепископ Феофилакт решился опубликовать труд своего учителя митрополита Стефана «Камень веры», обличавший протестантские лжеучения, в склонности к которым сильно подозревали всегда Феофана. Вокруг книги вспыхнула богословская полемика. В Лейпциге появилась резко критическая рецензия на нее, подписанная именем вскоре скончавшегося немецкого богослова Буддея, но, по мнению современников, составленная самим Феофаном. Архиепископ Феофилакт выступил с «Ответом» на эту критику в защиту труда своего учителя. Он пытался переиздать книгу, но шел уже 1731 год - в стране свирепствовала бироновщина, и попытка напечатать книгу, направленную против протестантизма - вероисповедания большей части правителей России, была затеей неосуществимой и крайне опасной. Феофан не преминул воспользоваться этим шагом своего прямодушного и бесстрашного противника. Он прямо обратился в тайную канцелярию, доказывая там, что поступок архиепископа Феофилакта «вреден» государству.

Начались исповеднические страдания святителя. Его исключили из Синода и удалили в Тверь. По требованию Бирона запрещен был «Камень веры», а Феофан тем временем анонимно пустил в обращение свой «Молоток на Камень веры», в котором развязно глумился над личностью стойкого борца за Православие митрополита Стефана. Чтобы добиться ареста святителя Феофилакта, Феофан внушил немецкому правительству России, что существует «злодейская фракция» к которой он причислял всех ревнителей Православия и что «фракцию» эту для блага государства надо непременно открыть и истребить. Начались новые аресты. Схватили иеромонаха Иосифа (Решилова), архимандрита Иосифа (Маевского), архимандрита Маркелла (Радыщевского), грека Евфимия Колетти, которые хорошо знали архиепископа Феофилакта. Их обвинили в измене, пытали, добивались признания, а главное, требовали показаний против святителя Феофилакта. О том, как велись допросы в застенках, можно судить по такой записи, сделанной в тайной канцелярии: «Маевский поднят на дыбу и вожен по спицам 3-4 часа. А с подъема на дыбу и с вожения по спицам говорил то же, как выше показано, и в том утвердился. И по прошествии трех-четырех часов усмотрено по состоянию его, Маевского, что в себе слаб и более по спицам не вожен и с дыбы спущен».

В 1735 году взяли архиепископа Феофилакта. Его отвезли в канцелярию Бирона, где предъявили обвинение в оскорблении величества. Но обвиняемый твердо заявил, что ничего не замышлял против императрицы. Ему с угрозами велели присягнуть в этом. И он со словами: «Совесть меня ни в чем не зазирает», - исполнил затребованное от него. После допроса у Бирона один из судей святителя Новоспасский архимандрит Иларион, возвращаясь домой, был внезапно разбит параличом и мертвым вывалился из коляски, причем даже слуги его не заметили этого, а хватились о нем только дома, и вернувшись, нашли его бездыханным на дороге. В канцелярии Бирона стали пытать исповедника. Его били батогами, поднимали на дыбы. Три года тянулось следствие. Доведя узника до полумертвого состояния, его объявили лишенным сана и монашества и заключили в Петропавловскую крепость. Освобожден он был уже после смерти императрицы Анны. Едва живого страдальца привезли в его дом в Петербурге. Возле его постели собрались члены Синода и объявили ему о возвращении сана. Блаженная кончина исповедника последовала 6 мая 1741 года. Между тем, в самый разгар его исповеднических страданий, в 1736 году умер его главный мучитель архиепископ Феофан. В предсмертные минуты он, вероятно, сознавая глубину своего нравственного падения, вздыхал: «О главо, главо! Разуму упившись, куда ся преклонишь?».

В 1740 году, после смерти Анны Российский престол перешел к ее внучатому племяннику младенцу Иоанну Антоновичу. Правителем регентом стал Бирон. В правящей клике начались раздоры. Генерал Миних арестовал Бирона. Мрачная эпоха оскорбительной для православного русского народа тирании иноземцев подходила к концу. Начались амнистии осужденных. Вскоре, в 1741 году произошел новый переворот. Царственного младенца заключили в казематы Шлиссельбурга. Зачинщики заговора гвардейские офицеры возвели на престол дочь Петра Елизавету.

Билет 13. Положение Русской Православной церкви в период правления Елизаветы Петровны и Петра III.

Елизавета Петровна обладала некоторым, с детства впитанным, благочестием, но благочестие это странным образом сочеталось с заимствованной у Запада (и присущей более всего французскому двору) любовью к развлечениям. Поэтому жизнь ее протекала непросто: с одной стороны, она стремилась устраивать балы и увеселения и даже не могла строго держать постов – но на их облегчение запрашивала разрешения лично у КПльского патриарха. Она любила Богослужения, но вкус ее склонялся к западному влиянию: храм на польский образец и т.д. Поначалу она, не желая грубо нарушать заповеди Христовы, тайно обвенчалась со своим фаворитом графом Разумовским, но потом и здесь были существенные отступления. Вместе с тем она оказывала покровительство Русской Церкви. Она делала денежные вклады в мон.; основала Смольный мон.; на казенные средства восстановлен Валаамский и Коневский мон. В 1744 г. Троицкий мон. получил статус Лавры. Однако распространение монашества ограничивалось. Только в малороссии архиереи и настоятель КПМ имели право совершать пострижение. При ней синодальный закон о запрещении торговли до окончания литургии был распространен и на все публичные увеселения. В 1743 году духовным лицам было запрещено заниматься торгом и отдавать деньги в рост, отношение правительства к суевериям стало терпимее.

С воцарения Елизаветы (1741-1761) сразу же началось возвращение из тюремных уз и ссылок неправедно осужденных страдальцев, выжившим в них архиереям возвратили сан. Для предотвращения беззаконных расправ права церковного суда были возвращены Синоду. Прекратились разборы. Прекратились попытки введения протестантизма. С упразднением кабинета министров возвышено было значение Святейшего Синода. Он переходил в непосредственное подчинение верховной власти и, наряду с Сенатом, вновь становился высшей административной инстанцией в государстве. Члены Синода архиепископ Новгородский Амвросий (Юшкевич) и митрополит Ростовский Арсений (Мациевич) (впоследствии был выведен из Синода за неприятие формы присяги: отказался признать крайним судьей Синода государя) подали доклад, в котором писали, что если государыне не угодно будет восстановить Патриаршество, то по крайней мере, необходимо восстановить должность Президента Синода, предлагалось также упразднить должность обер-прокурора и Коллегию экономии. Но Елизавета не согласилась пойти на эту реформу. Она допустила лишь подчинение Коллегии экономии Синоду (т.е. финансы церкви, были возвращены из ведения Сената в распоряжение самой церкви).

До 1753 г. обер-прокурором Синода служил князь Я.П. Шаховской, ревнитель государственного интереса. Он постоянно вступал в распри с членами Синода, сталкиваясь с ними из-за мелочных финансовых вопросов. Обер-прокурор, блюдя интересы государственной казны, протестовал то против увеличения жалования синодальным архиереям, то против перерасхода средств, поступавших от монастырских вотчин. Но позиции обер-прокурора в ту эпоху были еще весьма шаткими, и Синоду, опираясь на личные контакты его членов с императрицей, на поддержку духовника Елизаветы протоиерея Феодора (Дубянского) и благоволившего к духовенству графа Разумовского, часто удавалось с успехом противодействовать административному рвению обер-прокурора.

В области епархиального управления в 1744 г. произошла важная перемена, вместо архиерейских приказов в великорусских епархиях по образцу южнорусских вводилась коллегиальная форма управления в виде консисторий. Князь Шаховской тщетно домогался, чтобы секретари консисторий были подчинены не правящему архиерею, а непосредственно обер-прокурору. В царствование Елизаветы значительно увеличилось число епархий. При открытии Синода существовало 18 епархий, и к 1753 г. их было уже 30. В 28 из них насчитывалось до 18000 приходов. В 1742 г. бывшая Патриаршая область была разделена на Московскую и Петербургскую епархии. По указу Елизаветы на архиерейство стали поставляться не только малороссы, но и великороссы, которые вскоре составили половину епископата. Они были более лояльны к госвласти, чем воспитанные в иной обстановке ученые киевские монахи, которые проявляли больше твердости и упрямства, меньше гибкости в отстаивании прав и привилегий Церкви.

В 1761 году скончалась императрица Елизавета. Престол перешел её племяннику - сыну Шлезвиг-Голштинского герцога Карлу-Петру-Ульриху, вызванному тёткой из Германии, присоединённому к Православной Церкви и переименованному в Петра III Феодоровича. Но преобразовать наследника Российского престола в русского человека не удалось. В душе он оставался немцем и лютеранином. Православие, русский народ он не только не понимал, но и не любил. К тому же, достигнув зрелых лет, он оставался ребячлив и странен. Царственная тётка часто с горечью говорила о нём: «Племянник мой урод…», «проклятый племянник».

Воцарение этого «окраденного умом» любителя игр в оловянные солдатики не сулило Православной Церкви ничего доброго. Сразу по воцарении Пётр III заявил о своём намерении сократить число икон в православных церквах. Тогда же в беседе с Новгородским архиепископом Димитрием (Сеченовым) он выразил желание, чтобы русское духовенство брило бороды и одевалось в короткое платье, как одеваются немецкие пасторы. В своём дворце новоявленный император собирался построить лютеранскую молельню под тем предлогом, что она нужна для дворцовой прислуги, исповедовавшей протестантизм. Но архиепископ Димитрий заявил на это ему, что «русское духовенство скорее даст себя вовсе истребить, чем станет равнодушно и в молчании смотреть на такие нововведения». По свидетельству современников, за богослужением в придворной церкви Петр III обыкновенно, ко всеобщему соблазну, свободно разгулировал, вступал в беседы с иностранцами. О Православии он всегда высказывался с пренебрежением и даже презрительно.

По подсказке окружавших престол временщиков Воронцовых и Шуваловых в 1762 году Петр III издал указ о полной секуляризации церковных недвижимостей с передачей ведавшей ими Коллегии экономии Сенату. Духовенство было потрясено этой мерой. Архиепископ Московский Тимофей (Щербацкий) писал своему другу митрополиту Арсению (Мацеевичу): «Всех нас печальная сия тронула перемена, которая жизнь нашу ведет к воздыханиям и болезням… До сего дожили мы по заслугам нашим». И митрополит Арсений подал протест против этого мероприятия, составленный в настолько сильных выражениях, что схииеромонах Лука, доставивший бумагу во дворец, после прочтения ее императором «от страха лишился ума».

Через три месяца после издания указа о секуляризации церковных земель Петр III был свергнут с престола и вскоре «скоропостижно скончался». Российской самодержицей провозгласили зачинщицу заговора вдову царя Екатерину II.

Билет 14.

А. Религиозная политика Екатерины II. Секуляризация церковных земель.

Е. А. была воспитана отцом в строгом лютеранстве и долго ко­лебалась, прежде чем перейти в Православие. В отличие от Петра III Е. А. старалась демонстрировать свою религиозность. Импе­ратрица соблюдала посты и церковные обряды, но позволяла себе во время литургии, сидя на хорах, раскладывать пась­янс или обсуждать с чиновниками гос. дела.

В XVIII в. в России была популярна идея секуляризации церковных земель, к-рую восприняла и Е. А. После прихода к власти, создавая себе образ защитницы Церкви, императрица 12 авг. 1762 г. отменила предпринятые Петром III попытки секуляризации, вызвавшие недовольство духовенства. Однако сама идея не была отброшена, было решено создать специальную комиссию для изучения проблемы буд. секуляризационной реформы и разработки нормативных документов. В нояб. 1762 г. указом Е. А. была учреждена Комиссия о церковных имениях во главе с Новгородским митр. Димитрием (Сеченовым), к-рой фактически руководил статс-секретарь Г. Н. Теплов. Важнейшим мероприятием при подготовке реформы стали описания монастырских и архиерейских имений, к-рые проводили армейские офицеры. 12 мая 1763 г. была воссоздана Коллегия экономии, на к-рую возлагалась обязанность подготовки и проведения реформы церковных владений и крестьян.

26 февр. 1764 г. вышел указ «О разделении духовных имений» с манифестом «О подведомстве всех архиерейских и монастырских крестьян Коллегии экономии» (ПСЗ. Т. 16. № 12060). Т. о. секуляризация церковных земель была законодательно оформлена. Все имения Синода, архиерейских домов и мон-рей передавались в собственность гос-ва и подлежали ведению Коллегии экономии, бывш. монастырские крестьяне стали называться «экономические». Одновременно на казну было возложено материальное содержание архиерейских домов, мон-рей и духовных школ. Епархии были разделены на 3 класса: к 1-му были отнесены 3 епархии, ко 2-му - 8, к 3-му - 15. Также на 3 класса делились и обители. В соответствии с классом определялись суммы на содержание, а в мон-рях - и численность монашествующих. Вне разрядов были поставлены Троице-Сергиева лавра, Киево-Печерская лавра, а также кафедральные мон-ри: Александро-Невский (впосл. лавра), владимирский в честь Рождества Пресв. Богородицы, Ипатиевский во имя Св. Троицы, новгород-северский в честь Преображения Господня, черниговский Борисоглебский и Чудов в честь Чуда арх. Михаила в Хонех. Остальные обители либо становились заштатными, либо упразднялись, приписывались к более крупным, обращались в приходские церкви. Всего в результате секуляризации казенное содержание получили 272 мон-ря, упразднено более 500, число монашествующих сократилось более чем в 2 раза.

Реформа нанесла удар по Церкви, но протест духовенства был слабым. При выборе кандидатов на архиерейские кафедры Е. А., в отличие от ее предшественников делала ставку на выходцев не из Малороссии, а из Великороссии, к-рые были более лояльны к политике императрицы. Секуляризацию критиковали Ростовский митр. сщмч. Арсений (Мацеевич), в 1763 г. осужденный, лишенный сана, а в 1767 г. монашеского звания и умерший в заключении; Тобольский митр. свт. Павел (Конюскевич), уволенный на покой в 1768 г.

Е. А. уделяла внимание проблеме реформы духовно-учебных заведений. В 1762 г. была создана Комиссия для разработки плана преобразования духовных школ. Согласно проекту реформы (1766), предполагалось разделить духовно-учебные заведения на высшие, средние и низшие, ввести новые предметы, более совр. методы обучения. Проект не был реализован. Для подготовки преподавателей Е. А. намеревалась открыть богословский фак-т при Московском ун-те, однако эта идея также не была осуществлена.

Продолжая политику Елизаветы Петровны и Петра III, Е. А. стремилась включить старообрядцев в формирующееся гражданское общество. К нач. 60-х гг. XVIII в. сложились центры старообрядчества: Поморье, Стародубье, Керженец, Иргиз. Главным центром в этот период стала Москва, где существовали крупные общины беглопоповцев, а также беспоповцев. В отношении беглопоповцев власть придерживалась умеренного курса. Беглопоповцы 7 раз делали попытки обрести епископа, даже обращались в Святейший Синод, но ничего не добились. В 1788 г. старообрядцам были предоставлены нек-рые свободы, официально отменялось название «раскольники», упразднялся двойной подушный оклад. Старообрядцев разрешалось избирать на общественные должности. В 80-90-х гг. XVIII в. в Стародубье, на Иргизе, на Ингуле получило распространение единоверие как форма примирения с правосл. Церковью при сохранении старых обрядов.

Е. А. инициировала массовое переселение иностранных колонистов (прежде всего немцев) в различные регионы страны (Поволжье, Украина, Крым, Прибалтика). Это существенно увеличило число протестантов (в основном лютеран), а также католиков в России. Им дозволялось строить школы, церкви, свободно совершать богослужение. 14 дек. 1772 г. была создана католич. епархия в Могилёве, в юрисдикцию к-рой попали все католич. приходы и мон-ри лат. обряда на территории империи. Сохранялась униат. епархия в Полоцке. Надзор за католиками осуществляла Юстиц-коллегия лифляндских, эстляндских и финляндских дел. Папские буллы не могли быть обнародованы в России без утверждения императрицы. С 1794 г. начался массовый процесс присоединения униатов к правосл. Церкви.

Указом от 17 июня 1773 г. (ПСЗ. Т. 19. № 13996) Е. А. провозгласила принцип веротерпимости, дела «иноверцев» передавались из ведения епархиальных архиереев в юрисдикцию светской администрации. Особое значение это имело для мусульм. населения. Было разрешено запрещенное прежде строительство мечетей, при к-рых создавались медресе. С 1783 г. разрешался прием на военную службу татар. мурз и «чиновных людей» и присвоение им офицерских званий, что давало возможность получить дворянство.

Принцип веротерпимости распространялся и на иудеев, число к-рых в России значительно возросло после разделов Речи Посполитой. Указами 1791 и 1794 гг. в местах компактного проживания евреев была установлена черта оседлости, за пределами к-рой они проживать не могли. Переход евреев в христианство снимал все ограничения.

Б. священномученик Арсений (Мацеевич).

Род.в 1697 г. в семье священника во Владимире-Волынском.Учился в Львовской школе риторики,Киевской дух.академии.

В 1741 г.рукоположен во епископа Сибирского и Тобольского с возведением в сан митрополита. В 1742 г.переведен в Ростов и стал членом Святейшего синода.

В 1752 г.митр.Арсений был организатором открытия мощей свт.Димитрия Ростовского.

Труды: 12 томов рукописных копий проповедей(хранятся в библиотеке Троице-Сергиевой лавры), увещания против раскола и раскольников,а также против лютеранства.

При Екатерине II открыто выступил против секуляризации земель, против вмешательства светских лиц в духовные дела, особенно выступал против президента Коллегии Экономии Мусина-Пушкина.

В неделю Торжества Православия5 митр.Арсений к анафеме против еретиков прибавил "анафему,обидчикам церквей и монастырей" за что вызвал негодования императрицы.

1763 г. был низвергнут из архиерейского сана и сослан в Ферапонтов монастырь,а затем в Николо-Корельский.

В ссылке митр.продолжал жестко критиковать императрицу, за что в 1767 г.был расстрижен и посажен в Ревельскую крепость под именем Андрея Враля.

Скончался 28 февр.1772 г.,погребен в Таллине(Ревеле) в Успенском пределе Никольской церкви.

На Поместном соборе 1918 г.восстановлен в архиерейском достоинстве, а на юбилейном Архиерейском Соборе 2000 г.был причислен к лику святых.

В. Религиозная политика Павла I

В 1796 году престол перешел к сыну Екатерины II Павлу Петровичу, которого до тех пор тщательно устраняли от вся­кого участия в государственных делах. Отчуждение от двора внушило Павлу острую неприязнь ко всем начинаниям своей ма­тери, к самому духу, царившему при дворе. В противоположность вольтерьянской атмосфере Екатерининского двора, Павел взра­щивал в себе религиозные и почти клерикальные настроения.

За короткое время своего царствования он сделал много доброго для Церкви: освободил духовных лиц от телесного на­казания, увеличил штатные оклады духовенству, принял меры по обеспечению вдов и сирот духовного звания, повысил ассиг­нования на духовные школы. Но всячески жалуя духовенство, Павел прибегал к странным и неуместным мерам: он стал награж­дать духовных лиц светскими орденами, лентами, аксельбантами.

Человек неуравновешенный, вспыльчивый, почти душевно­больной, Павел изливал на духовных лиц не одни только милос­ти, но часто и ничем не вызванный гнев, подвергал их несправедливой опале, при нем пострадал митрополит Петербургский Гавриил (Петров), которого он невзлюбил за одно то уже, что к его уму и такту с уважением относилась Екатерина II.

Император России сознавал себя вождем европейской реак­ции, воевавшей против революции. Поэтому он считал своим дол­гом всячески поддерживать папу, иезуитов, Мальтийский орден. В них он видел опору в борьбе с крамолой. «Романтическая» церковность Павла носила черты, чуждые православному духу. Он первым из русских самодержавцев дерзнул официально назвать себя главой Церкви. Во внутренней политике Павел проявлял подчеркнутый антиаристократизм, стремился стать «народнымцарем», что ставило его в весьма натянутые отношения с при­дворными кругами. Неожиданная переориентация внешней политики, угрожавшая британским интересам, стоила Павлу жизни. 11 марта 1801 года совершился очередной государственный переворот, инспирированный английским посольством. Император Павел был убит заговорщиками.

Г. Единоверчество (единоверие)

Наряду с заботами о просвещении инородцев Православ­ная Церковь не оставляла желания возвратить в свое лоно отпав­ших от нее в старообрядческий раскол. Архиепископ Тверской Феофилакт (Лопатинский) составил «Увещание православным про­тив лжеучителей», в котором содержались умные, веские, осно­вательные возражения на «Поморские ответы» раскольников братьев Денисовых. Текстом этого увещания с успехом пользо­вались православные миссионеры в полемике с раскольниками. В 1737 году пространное обличение на старообрядцев составил Василий Федоров, присоединившийся к Православной Церкви из раскола. В 1766 году с увещанием к старообрядцам, составленным в снисходительном и любящем тоне, обратился иеромонах Платон (Левшин). Это увещание возымело успех. В старообрядческих общинах углубилось сознание ненормальности их положения, усилилась тяга к соединению с Православной Церковью. И вот в 1778 году появились первые единоверческие приходы на Ингуле в Нижнем Поволжье, в Старедубье, и на юге России. В них пос­тавленные православными епископами священники совершали служ­бу по старым книгам дониконовской печати. В 1800 году были ут­верждены составленные митрополитом Платоном «Правила едино­верия».

Знаком терпимости к старым обрядам было заявление совместной Конфедерации Синода и Сената от 15 сентября 1763 г. о том, что «обычай креститься двумя перстами не есть доказательство принадлежности к расколу и запрещать его не следует».

Билет 15 Представители высшей церковной иерархии XVIII в.:

А. Святитель Митрофан Воронежский (1623-1703)

До 40 лет он служил приходским священником, потом, овдовев, принял постриг в Золотниковской пустыне. В 1682 году его хиротонисали во епископа и назначили на вновь открытую Воронежскую кафедру. За время святительского служения епископа Митрофана в епархии построено было 47 новых храмов, основано два монастыря. Дом святителя служил приютом для странников и лечебницей для болящих. Замечательную черту в житии святого составляет его духовная дружба со святителем Питиримом,епископом Тамбовским.

Петр I близко познакомился со святителем Митрофаном во время строения кораблей на Воронежской верфи. Святитель видел в этом предприятии богоугодное дело. Войну с турками, угнетавшими православных братьев, для которых предназначались корабли, он считал священной войной Креста с полумесяцем, благословлял на нее царя и с радостью жертвовал сбережения епархиального дома «на ратных».

Но чуждый человекоугодия и искательства, святой Митрофан был непоколебим и бесстрашен, когда дело касалось веры. Его огорчала приверженность Петра к иноземным, «еретическим» обычаям.

Перед кончиной святитель Митрофан принял великую схиму с именем Макария, кончина его последовала 23 ноября 1703 года. В погребении святого архипастыря участвовал Петр, который сам нес его гроб до могилы и сказал после погребения: «Не осталось у меня другого такого святого старца».

Сохранилось завещание святителя Митрофана, в котором есть замечательное поучение: «Для всякого человека таково правило мужей мудрых: употреби труд, храни мерность  богат будеши, воздержно пей, мало яждь здравбудеши; твори благо, бегай злаго спасен будеши».

Б. митрополит Иов Новгородский (+1716 г.)

Пострижен в монашество в Троице-Сергиевом монастыре, в котором в последствии стал настоятелем.

В 1697 г. хиротонисан во епископа Новгородского с возведением в сан митрополита.

В 1706 г. открыл Новгородское греко-славянское училище, руководителями в котором поставил братьев Иоанникия и СофронияЛихуд. Училище основанное на святоотеческой традиции.

В своей епархии открывал школы, которая давала элементарные знания. Также митрополит выступил с инициативой исправления славянского перевода Ветхого Завета. Митр.Иов отвергал западную схоластическую ученость и поддерживал в духовном образовании святоотеческие традиции.

Митр.Иов основал несколько больниц, странноприимные дома. В 1706 . открыл первый в России детский дом для подкидышей и незаконнорожденных. При Знаменском соборе построил богадельню для сирот и престарелых людей.

Также митрополит боролся со старобрядчеством. Автор книги «Ответ краткий на подметное письмо о рождении симивремены антихриста», в которой критиковал представления старобрядцев об антихристе.

Скончался в 1716 г. Похоронен в Софийском соборе г.Новгорода.

В. архиепископ Афанасий Холмогорский (1641-1702 г.г.)

Церковный деятель, которому симпатизировал Петр I.

Родился в Сибире в военной семье.

Был некоторое время старобрядцем, затем пересмотрел свои взгляды. Получил образование в Патриаршей школе московского Чудова монастыря. Был близок к основателю школы ЕпифаниюСлавеницкому.

В 1682 г. хиротонисан во епископа Холмогорского с возведением в сан архиепископа.

Был оппонентом старобрядца Никиты Добрынина во время прения о вере в 1682 г.вграновитой палате в присутствии Патриарха Иоакима и царевны Софьи.

В 1691 г.построил Холмогорский Спасо-Преображенский монастырь.

Уделил много внимания борьбе с старобрядцами. Применял как просветительские методы, так и репрессивные.

Около 1695 г. основал первую на русском Севере обсерваторию

Является автором полемических сочинений против старобрядцев: «Увет духовный», «Книга о пресуществлении», «Щит веры». Также является автором медицинского трактата «Реестр дохтурских наук», богословских трудов «Щестодневец», в котором критикует астрологию, а также автор «Токование на Псалтырь». В 1701 г. написал «Описание трех путей России в Щвецию».

Г. архиепископ Феодосий (Яновский)

Род.в шляхетской семье. Обучался в Киево-Могилянской академии.

В Новгороде Петр обратил внимание на выходца из Малороссии архимандрита Хутынского монастыря Феодосия (Яновского), который бежал туда из Москвы во время «гонения на черкас» при патриархе Адриане. Митрополит Иов, собиравший вокруг себя ученых мужей, приютил беглеца, приблизил его к себе и сделал одним из главных своих помощников. Феодосий был сыном шляхтича и отличался высокоумием, заносчивостью. Петра он обворожил аристократическими манерами и искусством светского разговора. В 1712 году Петр назначил его архимандритом новосозданного Александро-Невского монастыря и правителем церковных дел Петербургской области, а в 1721 году, через пять лет после кончины митрополита Иова, он в сане архиепископа был поставлен на Новгородскую кафедру.

В новообразованном Святейшем Синоде был поставлен первым вице-президентом.

Из нового архиерея, однако, не вышло серьезного церковного деятеля. Это был человек не особенно ученый, маскировавший пробелы в образовании блеском светского красноречия. В среде духовенства и народа возникали соблазны от его скорее магнатского, чем архиерейского образа жизни, от его корыстолюбия.

В 1725 году за резкие высказывания в адрес императрицы Екатерины I был арестован, низвергнут из сана и сослан в Николо-Корельский монастырь.

Скончался в 1726 г. и погребен в Кирилло-Белоезерском монастыре.

Д. святитель Тихон Задонский

Родился в 1724 году в селе Короцко Валдайского уезда Новгородской губернии в семье бедного псаломщика Савелия Кириллова.

В 1738 году Тимофейзачислен в Новгородскую духовную славянскую школу при архиерейском доме, которая со временем была преобразована в семинарию.

13 мая 1761 года в Санкт-Петербургском Петропавловском соборе хиротонисан во епископа Кексгольмского и Ладожского, викария Новгородской епархии, с назначением управляющим Новгородским ХутынскимСпасо-Варлаамиевым монастырем.

3 февраля 1763 года, после кончины епископа Воронежского и Елецкого Иоанникия (Павлуцкого), он получил новое назначение — на Воронежскую кафедру.

Святитель Тихон в первую очередь заботился о подготовке достойных пастырей — через развитие и правильную постановку школьного духовного образования — и ввёл строго уставное богослужение и требоисполнение. Святитель обратил особенное внимание на духовное образование.

Постоянные труды и заботы, от которых святитель Тихон никогда не имел отдыха, а также неприятности и частые затруднения при исполнении благих намерений, сильно расстроили здоровье святителя. Все чаще стали появляться и нервные, и сердечные приступы, самые незначительные простуды давали тяжелые осложнения.17 декабря 1767 года он получил разрешение удалиться на покой.

Живя на покое, святитель Тихон показал пример высокого благочестия и аскетизма.

На покое святитель Тихон написал свои лучшие духовные произведения. Плодом размышлений его о природе и о людях, который святитель Тихон завершил на покое, были «Сокровище духовное, от мира собираемое» (1770) и «Об истинном христианстве» (1776).

Скончался святитель в воскресенье, 13 августа 1783 года.Погребён святитель Тихон был в Задонском Рождество-Богородицком монастыре, где и ныне почивают его мощи.Причислен к лику святых Русской Православной Церковью в 1861 году.

Е. митрополит Новгородский и Петербургский Гавриил (Петров)

родился в Москве в 1730 году, в семье синодального иподиакона и образование получил в Московской Академии, по окончании кото­рой был назначен справщиком синодальной типографии. В 1758 году его перевели учителем в Троицкую Семинарию. .После пострига и рукоположения в священный сан иеромонах Гав­риил был назначен ректором семинарии, а еще через месяц он стал наместником Лавры. Вскоре его перевели в Москву с наз­начением ректором родной ему академии. В 1763 году состоялась его хиротония в епископа Тверского, а через 7 лет он был переведён на столичную Петербургскую кафедру и назначен чле­ном Синода. В 1783 году святитель Гавриил возведен в сан мит­рополита Новгородского и Петербургского.

Главной заботой архипастыря было возрождение духовной жизни в монастырях, разоренных разборами и реформами. Сам человек аскетического настроения, он поддерживал духовное общение со многими подвижниками благочестия из иноческой братии.

Митрополит Гавриил находил неполезным, что настоятелями монастырей обыкновенно назначали ученых монахов. Старался назначать настоятелями силь­ных духом подвижников из обителей со строгим уставом. Особое внимание святитель уделял Валаамскому монас­тырю. В монастырях своей епархии митрополит Гавриил старался ввести общежительный устав. Святитель сам составил текст общежительского устава, взяв за образец Афонский устав. Он содействовал введению и укоренению в монастырях старчества. Митрополит Гавриил состоял в переписке со старцем Паисием (Величковским) и много способство­вал ему в печатании его перевода «Добротолюбия».

Известен он и как духовный писатель, его перу принадле­жит фундаментальный труд «О служении и чиноположении Пра­вославной греко-российской Церкви». Он составил «Доследова­ние о посещении болящих». Писал он глубокомысленные толкова­ния на Священное Писание.

Покровитель монашества, ревнитель аскетической жизни, святитель сам был суровым аскетом и молитвенником. Он целые ночи проводил в молитве, стоя на коленях и в слезах. Несмотря на крайнюю занятость в Синоде и по делам епархии, святитель ежедневно совершал Богослужение.

Первенствующий член Синода митрополит Гавриил был бли­зок к высшим правительственным сферам, и несмотря на то, что атмосфера, царившая при дворе, была ему совершенно чужда, он сумел избежать столкновений с правительством в царствование Екатерины. Но при своенравном и взбалмошном Павле он впал в немилость. В 1799 году митрополита Гавриила пригласили в Гатчину на придворный спектакль, который давали по случаю свадеб великих княжон. Святитель счел неприличным для себя присутствовать на балете и уехал после торжеств до начала спектакля. Император рассердился  и вскоре вышел указ о разделении Новгородской и Петербургской епархии на две от­дельные епархии. Митрополит Гавриил был назначен на Новго­родскую кафедру.

В Новгород он выехал больным, разбитым. Святитель мирно отошел ко Гос­поду 26 января 1801 года. Погребли его в Новгородском Со­фийском соборе, в приделе Иоанна Крестителя.

Ж.митрополит Москов­ский Платон (Левшин).

Родился он в 1737 году в семье дьячка из подмосковного села. Блестяще окончив Московскую Академию в 1758 году, он стал учителем риторики в Троицкой Академии. Пос­ле принятия пострига и рукоположения в сан иеромонаха был назначен ректором Семинарии.

Его связывала здесь тесная дружба со столь непо­хожим на него по складу ума и характера наместником Лавры архимандритомГавриилом (Петровым).

Редкий проповеднический дар молодого монаха сделал его имя известным всей Москве. Когда Троице-Сергиеву Лавру посе­тила Екатерина II, с приветствием к ней обратился ректор Се­минарии. Его слово поразило императрицу высоким ораторским искусством. Екатерина IIпригласила отца Платона в Петербург, назначив его законоучителем наследника и придвор­ным проповедником. В 1766 году архимандрит Платон был назначен наместником Троице-Сергиевой Лавры, а еще через два года воз­веден в сан епископа и введен в состав Синода. В 1775 году преосвященный Платон переведен с Тверской на Московскую ка­федру, а в 1787 году возведен в сан митрополита.

Жизнь вблизи двора не погасила искреннего и сердечного благочестия митрополита Платона. Он свято хранил иноческие обеты и был покровителем монашества. Мудрый архипастырь мно­го трудов положил на устроение православных монастырей в своей епархии. Им был основан Лаврский скит в Вифании. Не трепетал он и пред скорым на гнев и опалу императором Павлом. При ко­ронации Павла митрополит остановил царя, хотевшего войти в алтарь со шпагой на боку словами: «Здесь приносится бескров­ная Жертва. Отыми, благочестивый государь, меч от бедра тво­его». И царь послушался иерарха, который некогда был его законоучителем. Последние годы жизни престарелый архипастырь провел в родной Вифанской обители. На его долю выпало пере­жить 1812 год в конце которого, дождавшись изгнания францу­зов из Москвы, он мирно скончался.

Митрополита Платона недаром называли «Петром Могилой Московской Академии». При нем Спасская Академия и Троицкая Семинария переживали подлинный расцвет. Его содействием под Москвой была устроена еще одна Вифанская Семинария. Святи­тель много заботился о том, чтобы поднять культурный уровень духовенства. Он хотел, чтобы духовный чин в России стоял на вершине европейской культуры.

Митрополит Платон занял прочное место и в истории рус­ской богословской науки. Среди многих его сочинений особенно значительны «Сокращенная христианская богословия», изданная в 1765 году, три Катехизиса  для детей, для народа и для свя­щеннослужителей, а также «Краткая российская церковная исто­рия» (1805 г.). В богословских воззрениях митрополита Плато­на историки обнаруживали характерный для его эпохи перевес нравственно-практического учения над догматикой  так назы­ваемый «моралистический уклон». Его Катехизисы упрекали в расплывчатости догматических, и особенно, эклезиологических определений, связанной с влиянием лютеранского пиетизма. Уп­реки эти справедливы. Но сердечность богословской мысли мит­рополита Платона, его искреннее благочестие, его стремление сблизить богословие с жизнью, наконец, естественный и выра­зительный язык его сочинений делают их замечательными памятниками отечественной духовной литературы.

Билет 16

Крупные монастыри и известные подвижники XVIII в. Основные проблемы монашеской жизни.

иеромонах Феодор (Ушаков), инок редкой духовной крепости и мудрости. Родился он в 1718 году в семье помещика Ярославской губернии. В юности служил в Петербурге в гвардейском Преображенском полку. В 22-летнем возрасте он в нищенской одежде тайно ушел из столицы и поселился в заброшенной келье на Северной Двине.Вскоре его, как человека беспаспортного, схватила сыскная команда, очищавшая леса от подозрительных людей. Пустынножитель открыл на допросе своё имя и происхождение, и был отправлен в Петербург. Импер. Елизавета велела ему поступить в Александро-Невскую Лавру.

В 1747 году Иван Ушаков принял постриг с именем Феодора. У мо­нахов Лавры стечение народа к их молодому собрату вызывало зависть. Скорбя об ожесточении братии, смиренный инок просил перевести его в Саровскую пустынь. Два года он пребывал в Саровской обители, а затем перешел в соседнюю Санаксарскую пустынь.В 1762 году он, несмотря на свои отговоры, по настоянию епископа был рукоположен в сан иеромонаха и назначен настоятелем пустыни.Иеромонах Феодор ввел в пустыни старчество, предпола­гавшее полное откровение помыслов иноками настоятелю.

За клевету Синод перевел старца в Соловецкий монастырь.Северный климат оказался тяжелым для него, он постоянно болел. Девять лет провел старец на Соловках, и возвращен был оттуда в Санаксары.Преставился многострадальный старец 19 февраля 1791 года.

старец схиархимандрит Паисий (в миру Петр Величковский), родился он в семье полтавского протоиерея в 1732 году.В 13 лет мальчика отдали в Киевскую Братскую школу. Однажды ночью Петр тайком убежал из Киева и остановился в Любечском монастыре. Несколько месяцев провел он послушником в Любече, а потом перешел за границу России и поселился в молдавском монастыре святителя Николая на реке Тясмине, где в 19 лет был пострижен в рясофор с именем Платон.

Затем отправился на Афон, где получил уединенную келию вблизи Лавры преподобного Афанасия. Затем был совершен постриг его в мантию с именем Паисий. В 1758 году отец Паисий был рукоположен в сан иеромонаха. Вокруг него стали собираться ученики. От протоса Святой Горы отец Паисий получил для собравшейся вок­руг него братии полуразрушенный Ильинский скит вблизи монастыря Пантократор. Но из-за зависти монахов-греков и притесне­ния турецких властей старец вместе со своими учениками вынужден был уйти с Афона.Он поселился в приютившей его Молдавии, в Драгомирнском монастыре; в Драгомирне он ввел Афонский устав. .В 1774 году старец Паисийс братией перебрались в Секульский монастырь, где и скончался.

Литературные труды:Старец перевел творения святых преподобных отцов Исаака Сирина, Максима Исповедника, Феодора Студита, аввы Варсанофия и, наконец, составил аскетический сборник «Добротолюбие», основой для которого послужила греческая «Филокалия» святого Никодима Святогорца.

Скончался великий старец через 4 года после этого, в 1794 году, в возрасте 72 лет.

Великим иноком-аскетом был святительТихон Задонский (вмируТимофей Соколов). О нем сведения в билете 15.

Монастыри и проблемы монашества

Петр I с его узко утилитарным отношением к Церкви, с его жадным стремлением из всего извлекать государственную пользу  эту главную для России «пользу» монастырей просмотрел. Он настойчиво требовал от монастырей иных, более зримых «польз» и «прибылей» и этими своими требованиями расстраивал монас­тырскую жизнь. Монахов царь считал людьми, «чуждые труды поядающими»; он стремился оттеснить монашество на задворки национальной жизни, сократить число обителей и их насельни­ков.

В 1701 году был восстановлен Монастырский приказ. Этот приказ и ведал всеми патриаршими, архиерейскими, монастырскими и церковными вотчинами.Монастырский приказ назначал настоятелей, влиял на поставление архиереев, распоряжался патриаршей типографией.

В 1721 году монастырям было запрещено вести летописание. В 1722 году издано было составленное архиепископом Феофаном и одобренное царем «Прибавление к Духовному регламенту», В «Прибавлении» запрещалось постригать мужчин, не достигших 30 лет, а для пострига женщин определен был возраст от 50 до 60 лет.«Прибавлением» возбранялось основание новых обителей без дозволения Синода, а строительство скитов запрещалось окончательно. Государственная власть не оставила вниманием и внутрен­ний строй монастырской жизни. «Прибавление» требовало во всех обителях вводить общежительный устав. Инокам запрещалось сос­тавлять завещания: все, что оставалось от почившего брата, переходило во владение монастыря или Синода. Строго-настрого запрещен был переход из одной обители в другую. Настоятелям вменялось в неукоснительную обязанность вести учет братии.

Лишь ученые монахи пользовались благоволением царя. Большей частью это были выходцы из Киевской Академии. Они то и становились кандидатами на замещение высших церковных должностей, в том числе и архиерейских кафедр. Ученым мо­нахам полагалась иная, лучшая, чем простым братиям, еда и одежда. С немалой щедростью им выдавалось денежное содержание.

Эпоха бироновщины подвергла монастыри небывало тяж­ким испытаниям. Указом 1734 года за постриг монаха в обход закона, а по закону разрешалось постригать только вдовых священников, на епархиального архиерея налагался штраф в 500 рублей, настоятель монастыря, в котором состоялся недозволенный пост­риг, осуждался на пожизненную ссылку, а сам новопостриженный инок лишался монашеского звания и подвергался телесному наказанию. Игумены и игуменьи то и дело вызывались в Петербург и там подвергались допросам в Тайной канцелярии. В результате этих гонений число монашествующих сократилось почти вдвое: в 1724 году в монастырях насчитывалось 25207 монахов и монахинь, а в конце эпохи бироновщины в них осталось лишь 14282 насельника.

В царствование Елизаветы с монастырей снята была правительственная опала. Прекратились разборы монахов. Возобновились постриги юных иноков. В 1749 году вышел указ, по которому семинаристам постриг разрешался с 17 лет, а в 1761 году было дозволено свободно постригать выходцев из всех сословий. Монастырям возвратили их вотчины. На средства казны восстано­вили две древние северные обители, пришедшие при Анне в пол­ный упадок Валаамскую и Коневскую. Троице-Сергиев монастырь, который пользовался особым почитанием царицы, в 1744 году был возведен на степень лавры. Елизавета дарила лавре щедрые по­жертвования. Денежная помощь из средств государственной каз­ны оказывалась и другим монастырям.

Чрезвычайно важным рубежом в истории монастырей явилась секуляризация церковных вотчин, проведенная в 1764 году. Передача земельных владений Церкви в государственную казну лишила мо­настыри главного материального источника существования. Были составлены монастырские штаты, по которым все монастыри разделялись на три класса, и содержание каждому назначалось в зависимости от класса, к которому он причислялся.

Билет 17. Религиозная политика императора Александра I. Духовно-учебная реформа 1808-1814 гг. и ее реализация.

В начале своего царствования (1801-1824) император мало интересовался церковными делами, хотя и не был атеистом. Ближайшее его окружение составляли католик князь Чарторыжский и безрелигиозные люди. Из его сотрудников один М.М. Сперанский, происходивший из духовного сословия и выпускник Петербургской Семинарии, хорошо знал церковные дела, он занимался составлением плана преобразований правительственных и судебных учреждений империи. Еще до реформ Александр стремился поднять просвещение и вообще сделать что-то для Церкви. Решались вопросы об улучшении быта духовенства (по почину Сперанского), изменениях в системе духовного образования (в частности в Академии), чтобы были воспитаны способные и убежденные проповедники.

Александр I был учеником швейцарца Лагарпа и во многом впитал в себя идеи Просвещения XVIII в. Именно при Александре встает вопрос о том, чтобы провести в государстве демократические реформы, и такого рода идеи носятся в воздухе, а некоторые из них начинают проводиться в жизнь при министре Сперанским. С этими реформами связаны вопросы веротерпимости. В России мы видим в самом государственном аппарате наряду с православными представителей других христианских конфессий (протестанты, католики). Хотя и до Александра I русское общество было достаточно веротерпимым, но при нем этот вопрос встает по-новому, что связано с изменением его личных убеждений. Под влиянием жизненных событий он оказался косвенным виновником гибели своего отца. Эти переживания породили в нем интерес к христианству, хотя поначалу он столкнулся с разными проповедниками в силу того религиозного плюрализма, который существовал в то время в русском обществе. Даже Евангелие он читает по-французски, т.к. оно не переведено на русский язык. В характере его происходит перелом, особенно под влиянием событий 1812 г., когда над Россией нависает смертельная опасность. Все более или менее духовно чуткие люди понимали, что если бы не помощь Божия, то так благополучно для России все вряд ли могло бы повернуться. Душевный перелом пережил и Александр I. Такое настроение разделяли многие люди из окружения Александра. Именно в силу этого зарождается особое направление в жизни русского общества, которое можно сравнить с современным экуменизмом.

Александр I и его окружение, до того имевшие весьма относительное представление о жизни РПЦ (да и то лишь внешней, обрядовой), чувствуют, что и в других исповеданиях есть глубоко благочестивые верующие люди. Возникает мысль о том, что главное – это личное благочестие, личная устремленность ко Христу, а конфессия – дело второстепенное. Внутренняя принадлежность к Церкви зависит только от веры, которая есть у каждого, и никак не определяется тем, кто к какой конфессии принадлежит. Получает распространение фраза о том, что «земные перегородки до неба не доходят», такого рода представления и ложатся в основу тех преобразований, которые стали осуществляться при Александре I.

Император, находясь с армией за границей, встречался со всякого рода религиозными мистиками сектантского толка. В Силезии он беседовал с моравскими братьями, которые умилили его своей кротостью и любовностью. В Лондоне Александр I встретился с квакерами, беседовал с ними о внутренней духовной молитве, сам молился вместе с ними и приглашал их в Россию для устройства ланкастерских школ, тюрем и филантропических учреждений. В Бадене он виделся со знаменитым мистическим писателем Юнгом-Штиллингом, и они оба пришли к выводу, что во всех христианских исповеданиях есть доля истины, но не одно из них не содержит всю полноту истины. Однако существенность конфессиональных различий, ввиду неглубокой религиозности реформаторов была для них закрыта.

В обстановке этой мистической одержимости возрождались и усиливались масонские ложи. Это были люди, недавно обратившиеся к вере и сразу восчувствовавшие себя членами некой единой истинной церкви, которая не знает ни перегородок, ни границ. К масонству с благожелательным интересом относился сам Александр I. Мощным орудием строителей «внутренней церкви» стало основанное в 1813 г. Петербургское библейское общество, переименованное через год в Российское. Оно было основано на конфессиональных началах – туда вошли не только христиане, но и люди других вероисповеданий (на ведущих ролях английские пасторы). Все это начинание было связано с экуменической масонской идеологией. Библейское общество стало центром распространения не только Библии, но и масонской литературы. Во многих экземплярах появились и всяческие издания, в которых умалялась роль конфессиональных различий. На этой почве возникают конфликты между обеспокоенной иерархией и князем Голицыным, до сих пор находившимся с ней в нормальных отношениях. После закрытия РБО, с одной стороны, была ликвидирована угроза экуменизма, которая могла бы привести к ликвидации РПЦ. Но последующие изменения во многом диктовались чиновничьей бюрократической партией, для которой главным была боязнь революции. Поэтому весь стиль преподавания в духовных школах начинает перестраиваться на иной лад, чтобы не дать возможность воспитанникам ознакомиться с какими-то неправильными взглядами. В результате даже воспитанники духовных академий не знали, как со всеми этими заблуждениями бороться. А остановить их проникновение в русское общество не удавалось.

В обще Александр, начав свое царствование человеком к Церкви безразличным, со временем проявлял все больше интереса к церковным делам. Был период, когда он был склонен к внеконфессиональной мистике масонского толка (период двойного министерства), но это пережил и стал глубже понимать истины православной веры, так что умер он человеком глубоко православным. Этот важный эпизод в жизни РПЦ кончается реакцией. Одновременно (в начале 20-х годов) меняется статус ряда вероисповеданий – в частности, запрещается деятельность иезуитов в России, как и франкмасонов.

В конце 1807 г. государь выдвинул вопрос ο повышении образования и материальных средств духовенства. По-видимому, Сперанский, знавший по своему прошлому существующее положение, проявил почин в этом деле. Голицын, вероятно, под его влиянием, подал 20 ноября доклад государю οб учреждении особого Комитета для обсуждения этого вопроса людьми из среды духовенства и лиц, занимающих высшие государственные должности. Членами Комитета были назначены: митр. Амвросий, епископ Феофилакт, протопресвитер Краснопевков, обер-священник Державин, кн. Голицын и Сперанский. В разработке этого вопроса, наряду с владыкой Амвросием, принимали участие видные иерархи, тогда члены Синода. Таковыми были: епископ Мефодий (Смирнов), известный хорошим устройством учебных заведений в управлявшихся им епархиях, возглавлявший тогда тверскую; архиеп. астраханский Анастасий (Братановский), член российской академии, работавший над этим вопросом еще до образования комитета (ум. в дек. 1806 г.); еп. калужский, потом рязанский, Феофилакт (Русанов), однокурсник и друг Сперанского, хорошо образованный и по общим наукам. Будучи с 1807 г. членом Синода, он вскоре сделался влиятельнее митр. Амвросия. Ближайшим помощником митрополита был тогда его викарий, еп. старорусский Евгений (Болховитинов), впоследствии митрополит киевский и член российской академии. Он был воспитанником московского университета и академии, из вдовых священников, префект Петербургской Академии. Последний разработал преимущественно учебную и административную части проекта об усовершенствовании духовного образования. При разработке экономической части владыка Анастасий выдвинул вопрос ο назначении содержания для духовных школ из свечного дохода церквей. В июле 1808 г. Комитет выработал: 1) план новой организации всего духовного образования и 2) план изыскания средств для создания огромного капитала духовного ведомства.

Средства на содержание духовных школ должны были создаться без особого отягощения государства и народа. В основу капитала были положены: 1) экономические суммы всех церквей, которые назначено было поместить в банк для приращения; 2) ежегодный свечной доход церквей, тоже назначенный к помещению в банке; 3) ежегодное пособие от казны в течение только 6 лет. Но расчеты эти расстроились частично из-за утаения некоторыми приходами экономических и свечных сумм, главным же образом из-за наступившей вскоре войны и вызванных ею бедствий.

Во главе всего духовно-учебного дела была в том же году поставлена комиссия духовных училищ из высших духовных и частью и светских сановников, заседавших в прежнем комитете. Этим при Синоде впервые создалось центральное учреждение, ведавшее духовным образованием в государстве. Окружными органами комиссии сделаны были духовные академии, для чего при них были учреждены особые конференции, составленные из местных ученых и духовных лиц. Ближайшее попечение ο школах по-прежнему предоставлено было местным архиереям, но самим лично, без участия в нем консисторий. Главной целью проекта было отделение высшего богословского образования от среднего и низшего. Епископу Евгению (Болховитинову) было поручены составить «предначертание» реформы. К 1814 г. трудами, гл. обр. Сперанского и архиеп. Феофилакта (Русанова) были разработаны, а затем и введены уставы академий, семинарий и училищ. Их главной целью было не механическое запоминание учебного материала, а его своб. и творческое усвоение, способствующее развитию собственных способностей учеников.

В 1808 году в России были четыре духовных Академии (киевская, московская, петербургская и казанская), 36 семинарий, 115 низших духовных училищ, с почти 28.000 учащихся. На основании Комитетского проекта, Комиссия духовных училищ, образованная в 1808 году и являвшаяся отделением Синода, объединяла под своим началом все духовные школы под единым управлением. Непосредственный надзор за средними и низшими духовными заведениями был поручен Академиям. Ведомство было разделено на округи по количеству Академий. Были выработаны единообразные уставы. Академии давали высшее образование воспитанникам, уже окончившим семинарии. Семинарии, одна на каждую епархию, представляли собой средние духовные учебные заведения. Низшие училища, уездные (по 10 на епархию) давали детям начальное образование. В действительности училищ было открыто менее запланированной цифры: всего 300. Академий оставлено три: Казанская в 1818 году была преобразована в семинарию с присоединением ее округа к Московскому. Вновь она открыта была только в 1842 году.

Духовные школы были созданы в виде сословных школ смешанного типа, с общеобразовательными и специальными курсами вместе. Образование в них стало обязательным для детей духовенства. В царствование Александра I число учеников в них достигло 46.000. Курс низших школ имел элементарный характер, и в них принимались дети других сословий. Семинарский курс был составлен из трех двухгодичных отделений – риторики, философии и богословия. В Академиях курс делился на два двухгодичных отделения – общеобразовательное и специально-богословское. Студенты Академий по окончании курса удостаивались степеней кандидата и магистра и особых окладов по этим степеням, если они примут священный сан. В 1814 году Комиссия духовных училищ удостоила несколько духовных лиц степени доктора богословия, тоже вместе с особыми окладами. Магистры и доктора в священном сане получали особые кресты.

Билет 18. Деятельность обер-прокурора князя А.Н.Голицына. Двойное министерство. Деятельность Библейского общества и перевод Священного Писания на русский язык в начале XIX в.

Обер-прокурором св. Синода в начале царствования продолжал быть гр. Д. И. Хвостов, по-прежнему проявлявший мало почина в делах, которыми руководил митр. С.Пб. и новгородский Амвросий (Подобедов). Когда стали вырисовываться преобразовательные планы нового Государя, коснувшиеся бы и церковных вопросов, почувствовалась необходимость иметь более энергичного и самостоятельного обер-прокурора. 31 дек. 1802 г. таковым был назначен Α. Α. Яковлев, до того числившийся в Коллегии иностранных дел. Он прежде всего обратил внимание на недочеты в ведении синодального хозяйства, находившегося вне контроля обер-прокурора. Получил согласие государя на расширение его полномочий в этой области. Стремился он к большему подчинению себе секретарей духовных консисторий. Постепенно отношения его с митр. Амвросием и другими членами Синода ухудшались, что начало озабочивать имп. Александра. «Яковлев не совсем хорош...» говорил он кн. Голицыну, «Духовенство совершенно им недовольно; жалобы на него непрестанные, и мне кажется, что он неспособен быть на месте синодального обер-прокурора». Яковлев, чувствуя непрочность своего положения, просил об увольнении от занимаемой должности.

21 окт. 1803 г. последовало назначение на его место кн. Александра Ник. Голицына, близкого друга юности государя. С именем этого деятеля связано непомерное усиление обер-прокурорской власти. Голицын не получил никакого религиозного образования, и в молодости к Церкви относился неприязненно. Но поставленный для надзора над Синодом, он основательно разобрался в ходе церковных дел и занялся чтением религиозных книг. С годами он проникся религиозными настроениями. Но это были западные богословские и мистические книги: поначалу он увлекся католицизмом, а потом бездогматным мистицизмом. Мечтательная религиозность, мистическое любопытство сочетались в нем с властных, деспотическим характером. Пользуясь столь влиятельным покровительством, проповедники нецерковного мистицизма с большим размахом развернули прозелитическую пропаганду. В 1817 году ревнители «внутренней церкви» (масонства) усилились еще более в результате важной административной реформы. В состав Министерства народного просвещения была включена канцелярия синодального обер-прокурора и департамент по делам иностранных исповеданий; подчинявшийся ранее министру внутренних дел. Новое ведомство получило наименование министерства духовных дел и народного просвещения. Во главе этого «двойного министерства» был поставлен князь Голицын. Все дела, касавшиеся религии, соединялись в департаменте духовных дел, директором которого назначался масон А.И. Тургенев. Одним из четырех отделений этого департамента стало отделение по делам греко-российского исповедания. Новым обер-прокурором, теперь уже представлявшим не лицо государя, а лицо министра, стал князь Мещерский. Реформа означала крайнее унижение Синода, поставленного теперь под надзор второстепенного чиновника и наравне с такими учреждениями, как евангелическая консистория или духовное управление евреев. А главная беда и опасность заключалась в том, что «двойное министерство» откровенно действовало как орган Библейского общества и как орудие масонских лож. Всякая полемика против «мистических» писателей пресекалась цензурой.

Первоприсутствующий в Синоде митрополит Амвросий долгое время снисходительно относился к заблуждениям Голицына, благодаря свойственной ему осторожности и дипломатическому такту он умел поддерживать с ним хорошие отношения, но, наконец, и его терпение истощилось. Умножение сект, засилье враждебного Церкви синкретического мистицизма, заставили его решительно высказаться против БО. За этим последовало разделение Петербургской и Новгородской епархии на две отдельные епархии и удаление митрополита в Новгород. 26 марта 1818 года он выехал из Петербурга, а через 2 месяца, 21 мая, скончался в Новгороде. На его место был переведен из Чернигова архиепископ Михаил (Десницкий). Его собственные богословские воззрения были проникнуты мистическим духом, но не мистицизмом Сведенборга или Сен-Мартина, а мистицизмом учителей духовной жизни святых преподобных Макария Великого, Исаака Сирина, Симеона Нового Богослова. Голицын однако надеялся на сочувствие нового митрополита своим религиозным идеям, а также рассчитывал на его мягкость и уступчивость. И ошибся в своих расчетах. Митрополит Михаил оказался твердым архипастырем, стоявшим на страже Православия.

Под его покровительством составилась «дружина» ревнителей, которые стали открыто выражать свою тревогу и негодование на вредное и опасное направление министра. Ректор Петербургской Академии архимандрит Иннокентий (Смирнов) отказался от звания члена Библейского общества и написал письмо А.К. Голицыну, в котором потребовал закрыть «Сионский вестник» Лабзина (влиятельное масонское издание). В конце 1818 г. в качестве цензора архимандрит Иннокентии разрешил к печати книгу Е. Станевича «Разговор о бессмертии души над гробом младенца», в которой осуждались идеи, проповедовавшиеся «Сионским вестником». Выход этого сочинения произвел бурю в окружении Голицына. Министр добился от императора запрещения книги Станевича. Он писал царю, что книга наполнена «защищением наружной Церкви против внутренней» и «совершенно противна началам, руководствующим христианское наше правительство». Архимандрит Иннокентий был удален из Петербурга, его возвели в сан епископа и назначили в Пензу; где он скончался осенью того же года в возрасте 35 лет.

После устранения епископа Иннокентия митрополит остался в одиночестве. Тем не менее он не уступил Голицыну, и в 1821 году, за две недели до кончины, писал императору, умоляя его спасти Церковь «от слепотствующего министра». Письмо произвело сильное впечатление на государя. Преемником митрополита Михаила, по совету Аракчеева, соперничавшего с Голицыным за влияние на царя, был назначен митрополит Серафим (Глаголевский), переведенный из Москвы. В кругу иерархов он был известен как противник мистического направления. Он сразу после перевода в Петербург высказался против БО и вступил с ним в борьбу.

Передовым бойцом в этой борьбе был выставлен настоятель Новгородского Юрьевского монастыря архимандрит Фотий (Спасский). В своих обличениях РБО он сам впадал в тон, который царил в мистических кружках. Обрушиваясь на «мистиков», он аргументировал не от святых отцов; а от собственных видении, прозрений, вещих снов. Его шумное поведение привело к удалению его из Петербурга назначению игуменом Новгородского Деревяницкого монастыря. А там он обрел нового покровителя – графа Аракчеева. Вскоре его снова вызвали в Петербур г. И там он ринулся на борьбу с Голицыным. Архимандрит Фотий написал императору письмо, в котором говорил о своем видении во сне ангела, сказавшем ему что книга Госнера «О Евангелии от Матерея» (одного из многих издававшихся тогда в России мистически-пиетических сочинений) составлена для революции. Царь заинтересованный «пророком» дал ему аудиенцию. После нее архимандрит Фотий открыто на­пал на Голицына в доме Орловой-Чесменской: не благословил его, упрекнул за издательство неправославных книг и кричал ему вслед «Анафема: да будешь проклят». Оба написали государю записку о происшедшем. Вскоре после этого, по совету Аракчеева и еще одного противника Голицына, адмирала Шишкова, к императору поехал митрополит Серафим, и на аудиенции, сняв с себя белый клобук и положив его к ногам царя, с твердостью заявил, что не примет его, пока не услышит царского слова о смене министра и истреблении вредных книг.

15 мая 1824 г. князь Голицын подал в отставку. Министром просвещения назначили А. С. Шишкова. Ведомство Православного исповедания было изъято из подчинения этого министерства. Президентом Библейского общества стал митрополит Серафим, который сразу же начал добиваться его упразднения. В конце 1825 года император Александр I скончался и вскоре после его смерти Библейское общество было закрыто.

Петербургское библейское общество было основано в 1813 г., переименовано через год в Российское. Оно действовало как секция английского Библейского общества, и главными заправилами в нем были пасторы Патересон и Пинкертон. Первое собрание общества состоялось в доме князя Голицына. Он же стал и его президентом. Своей целью общество объявляло распространение Библии среди иностранцев и инославных, но уже в 1814 году оно получило от государя право издавать Священное Писание и на славянском языке. В члены общества ввели несколько архиереев и других лиц, причем различных конфессий (вплоть до униатского митрополита).

Дела общества шли блестяще. Его отделения появились в самых глухих уголках страны. Имущество этого учреждения во много раз превышало казну Синода. Его покровителем состоял сам император. В общество входили министры, сенаторы, губернаторы, архиереи. Из общества частного, каким оно представлено было в уставе, оно превратилось в официальное, правительственное учреждение. Рост влияния общества, ставившего своей целью распространение слова Божия, не вызывал однако восторга у ревнителей Православия. Библейское общество придерживалось правила печатать Священные книги без примечаний и пояснений, чтобы устранить из своих изданий всякие вероисповедные особенности.

Мысль о переводе Библии на живой русский язык высказывалась уже в XVIII веке святителем Тихоном Задонском. Он сам переводил псалмы и отрывки из Нового Завета. Архиепископ Московский Амвросий (Зертис-Каменский) перевел на русский язык Псалтирь (опубликован в конце XIX в.). В 1815 г. Александр I выразил желание, чтобы «и россиянам был доставлен способ читать слово Божие на природном своем российском языке». В 1816 году было решено приступить к изданию Библии на веском языке. Синод поручил Комиссии Духовных училищ подобрать способных переводчиков, а печатание перевода взяло на себя Библейское общество. Русская Библия предназначалась для домашнего чтения, а не для храма. Руководство трудами по переводу возложили на ректора Петербургской Академии архимандрита Филарета (Дроздова), который переводил Евангелие от Иоанна. Другие Новозаветные Книги переводили преподаватели Академии архимандрит Моисей (Антипов-Гайтанников), архимандрит Поликарп (Гайтанников), священник Герасим Павский. Перевод всего Нового Завета был закончен в 1820 г. и через два года напечатан. В том же 1822 г. вышел перевод Псалтири, выполненный главным образом самим Филаретом. К переводу Ветхого Завета привлекли также преподавателей Московской и Киевской Академий, и к концу 1825 г. вышел первый том русской Библии, включавшей Пятикнижие, Книгу Иисуса Навина, Судей и Руфь. Перевод выполняются с еврейского Масоретского текста, а для объяснения расхождений со славянской Библии архиепископ Филарет составил особое предисловие.

Курс РБО на размывание конфессиональных границ, и значит, на принижение Православия скрывался с трудом. Враждебная Церкви деятельность его заправил в глазах чрезмерно подозрительных ревнителей Православия бросала тень и на само дело перевода Священного Писания на русский язык. И когда после падения «сугубого министерства» Библейское общество было закрыто, прекратились и труды по переводу Библии. Новый министр просвещения адмирал Шишков при поддержке митрополита Петербургского Серафима добился сожжения русского текста Пятикнижия на кирпичном заводе Александро-Невской Лавры. Новый Завет на русском языке с этих пор дозволялось распространять только в тюрьмах. Самостоятельная деятельность по переводу Св. Писания каралась епитимьями. После смерти императора Николая I в результате настойчивых ходатайств митрополита Филарета Святейший Синод в 1857 г. принял окончательное решение о переводе Библии. Этот труд был поручен четырем Академиям под общей редакцией профессора греческого языка Петербургской Академии Е.И. Ловягина. Рассмотрение текстов производили митрополит Филарет и Святейший Синод. Новый Завет вышел в 1863 г. С 1860 г. в церковной печати начали помещать частные опыты переводов Ветхозаветных книг. Эти переводы принадлежали архимандриту Макарию (Глухареву), М. Никольскому, профессорам Киевской Академии Максимовичу и М. Гуляеву. Святейший Синод поручил Духовным Академиям пересмотреть изданные «Христианским чтением» переводы. После этого редактированные тексты просматривались самим Синодом. Особенно много потрудились над редакцией перевода члены Синода: митрополит Петербургский Исидор и протопресвитер В.Б. Баженов. С 1868 г. началось печатание Ветхого Завета отдельными частями. Четвертая и последняя его часть вышла в 1875 году, а в 1877 году русская Библия была напечатана в полном составе. Митрополит Филарет не дожил до этого события.