4. Историческая оценка Великой Хартии вольностей1215 года.

Историки расходятся в оценке характера статей Великой Хартии вольностей, но все едины в мнении, что Хартия – это поистине исторический документ.

Академик Петрушевский считал, что «это был настоящий перелом в политической жизни Англии, завершение одного периода и начало нового, и недаром современный англичанин считает 15 июня 1215 года первым днем многовековой свободы своей страны, а Великую Хартию вольностей – ее краеугольным камнем. В этом главное политическое значение Великой Хартии вольностей»¹.

Содержание 63-х параграфов, отмечает Петрушевский (со слов английского историка), носит на себе следы своего беспорядочного и поспешного составления «…и вся она представляет собою скорее ряд протестов против конкретных зол, чем провозглашение абстрактных прав»²

А далее историк отмечает, что по содержанию своему Хартия «…совершенно далека от провозглашения каких-нибудь общих принципов вроде прав человека и гражданина и представляет собой очень деловой документ, трактующий об очень конкретных фактах, интересах и злобах дня, касающихся определенных общественных групп и категорий»³.

Гутнова считает, что не правы историки, видевшие в Великой Хартии вольностей краеугольный камень и первую английскую конституцию. Она пишет, что именно эти «конституционные статьи носят узко-сословный феодально-аристократический характер. Но это не значит, что можно согласится с историками, которые считают.., что Хартия – это в целом документ феодальной реакции и что ее историческое значение в том, что вкладывали в нее последующие поколения. Это справедливо в отношении тех статей Хартии, в которых речь идет о «конституционных гарантиях», но не в отношении всей Хартии в целом»¹.

Далее она отмечает, что «Группа статей, защищая экономическое и правовое положение мелкого рыцарства и горожан и укрепляя систему королевских судов и общего права, сложившегося в Англии к началу ХII века, носили несомненно прогрессивный характер. Но этот прогресс не выходил за рамки феодального строя»².

Также Гутнова отмечает, что нельзя не согласиться «...с теми буржуазными историками, которые указывали на узко-сословный характер всех так называемых конституционных статей Хартии… Это совершенно очевидно в отношении пресловутой 61 статьи, вручающей судьбу всей страны в руки комитета из 25 крупнейших баронов Англии»³.

А Петрушевский Д.М. отмечает, что эта статья (параграф) как бы узаконивала «…гражданскую, междоусобную войну, как нормальное средство защиты прав общества и каждого из составляющих его индивидуумов»⁴.

Также историк отмечает, что «Великая Хартия вольностей – точное отражение исторической действительности и ее тенденций. Этот реализм Великой Хартии и сообщает ей то значение, которое она имеет в истории политического развития Англии»⁵.

Особо следует отметить, что сами англичане особенно трепетно относятся к статьям 39 и 40.

Петрушевский пишет: «Эти два параграфа Великой Хартии доставили ей неувядаемую славу на пртяжение веков и их с благоговением перечитывают, как святое письмо, и современные англичане видят в них первую торжественную формулировку приципа гражданской свободы, столь дорогого всякому цивилизованному человеку»¹

Время показало, что Хартия имеет историческое значение не только для Английского права, в Хартии присутствовали все же истинно прогрессивные статьи, которые постепенно вошли в фонд общего права.