Какие из пе­ре­чис­лен­ных утвер­жде­ний яв­ля­ют­ся вер­ны­ми?

1) В пред­ло­же­ни­ях 21-23 пред­став­ле­но рас­суж­де­ние.

2) В пред­ло­же­ни­ях 4-7 пред­став­ле­но рас­суж­де­ние.

3) 19 пред­ло­же­ние тек­ста со­дер­жит опи­са­тель­ный фраг­мент.

4) Пред­ло­же­ния 16, 20 под­твер­жда­ют суж­де­ние, вы­ска­зан­ное в 12 пред­ло­же­нии тек­ста.

5) В пред­ло­же­нии 16 нет при­ме­ра для под­твер­жде­ния пред­ло­же­ния 15.

         

25. (1)В те вре­ме­на домик – ста­рень­кий, чёрный, ско­со­бо­чен­ный, под ржа­ной кры­шей – тор­чал среди но­вень­ких пя­ти­эта­жек. (2)С каж­дым ме­ся­цем всё ближе и ближе под­би­ра­лись к нему стро­и­те­ли и в конце кон­цов за­жа­ли с трёх сто­рон. (3)Кто-то уже сва­лил забор, кто-то спа­лил его на весёлом ко­ст­ре, кто-то слу­чай­но сгру­зил возле вход­ной двери бе­тон­ные плиты, а домик стоял упря­мо и не­со­кру­ши­мо, и хо­зя­е­ва его по-преж­не­му упор­но от­ка­зы­ва­лись пе­ре­ез­жать куда бы то ни было. (4)Впро­чем, хо­зя­ев не было, была хо­зяй­ка – Мария Ти­хо­нов­на Лу­ко­ши­на. (5)До той поры Семён Мит­ро­фа­но­вич как-то мало с ней встре­чал­ся. (6)Раз он к ней офи­ци­аль­но ходил, как пред­ста­ви­тель, по­сколь­ку от стро­и­те­лей по­сту­пи­ла жа­ло­ба, что ста­ру­ха уез­жать не хочет, до­миш­ко ло­мать не даёт и во­об­ще вся­че­ски ме­ша­ет про­грес­су на дан­ной улице. (7)Но и в тот день Семёна Мит­ро­фа­но­ви­ча пу­сти­ли не даль­ше по­ро­га, и раз­го­вор по­это­му по­лу­чил­ся на сквоз­ня­ке.

– (8)От­ка­зы­ва­е­тесь, зна­чит, граж­дан­ка Лу­ко­ши­на Мария Ти­хо­нов­на?

– (9)Дайте по­ме­реть спо­кой­но.

– (10)Но ведь вам, Мария Ти­хо­нов­на, пред­ла­га­ет­ся от­дель­ная од­но­ком­нат­ная квар­ти­ра в новом доме со всеми удоб­ства­ми. (11)Вы по­ду­май­те толь­ко: вам, оди­но­ко­му че­ло­ве­ку, наше го­су­дар­ство даёт целую квар­ти­ру!

– (12)Дайте по­ме­реть спо­кой­но.

– (13)Вы­се­лим, граж­дан­ка Лу­ко­ши­на, силой ведь придётся...

(14) До сих пор он того раз­го­во­ра про­стить себе не мог.

(15) Вот на сле­ду­ю­щий день утром всё и слу­чи­лось. (16)По­лу­чил буль­до­зе­рист наряд, по­до­гнал ма­ши­ну к дому, по­сту­чал веж­ли­во:

– Эй, хо­зя­е­ва, вы­тря­хай­тесь! (17)Пол­ча­са на сборы – и вон­за­юсь я в вашу трух­ля­вую жизнь!

(18)Не от­ве­ча­ли в доме. (19) Сту­ча­ли, кри­ча­ли – мол­чал дом. (20)Мол­чал, пока про­раб не при­ка­зал двери вы­ло­мать. (21)Толь­ко взя­лись за них: рас­пах­ну­лись эти двери, как в сказ­ке. (22)И Баба-яга на по­ро­ге. (23)Молча крик весь вы­слу­ша­ла и вроде не по­ня­ла: смот­ре­ла спо­кой­но, за вещи не хва­та­лась и даже не пла­ка­ла.

– (24)Ло­мать вас буду, ба­бу­ся, – ска­зал буль­до­зе­рист.

(25)По­гля­де­ла на него уго­лья­ми сво­и­ми.

– (26)Не ба­бу­ся я, – ска­за­ла. – (27)Не ба­бу­ся, не ма­ма­ша, не све­кровь – про­сто ста­рая Жен­щи­на.

– (28)Ломай! – за­кри­чал про­раб. – (29)И так пол­дня по­те­ря­ли!

– (30) Как же можно так! – за­шу­ме­ли дев­чон­ки-ма­ля­ры. – (31)Права не име­е­те ло­мать! (32)Пе­ре­вез­ти сна­ча­ла че­ло­ве­ка надо!.. (ЗЗ)Да­вай­те, ба­буш­ка, мы вам по­мо­жем...

– (34)Не надо, – ска­за­ла Баба-яга. – (З5)Ни­че­го не надо.

(36)И ушла в дом. (37)И про­па­ла. (38)Про­раб, плю­нув, к себе пошёл, ма­ля­ры на обе­ден­ный пе­ре­рыв, а бри­га­дир ска­зал буль­до­зе­ри­сту:

– Встрях­ни до­миш­ко – она враз вы­ско­чит.

(39)Од­на­ко ста­ру­ха сама вышла.(40)Вышла, как да­ве­ча: в до­маш­нем ха­ла­те, толь­ко порт­ре­ты в руках. (41)В рам­ках порт­ре­ты, че­ты­ре штуки.

– (42)Ло­май­те.

– (43)А вещи? – за­кри­чал буль­до­зе­рист.

–(44)Какие вещи? (45)Глу­по­сти вы го­во­ри­те. (46)Ло­май­те, и всё. (47)Толь­ко я по­гля­жу.

(48)Села на плиты и порт­ре­ты рядом сло­жи­ла.

– (49)Иконы, что ли, спа­са­ешь, бабка?

– (50)Иконы, – ска­за­ла. – (51)Свя­тые му­че­ни­ки ве­ли­ко­рус­ские: свя­той Вла­ди­мир, свя­той Юрий, свя­той Ни­ко­лай и свя­той Олег. (52)Жи­вы­ми сго­ре­ли под де­рев­ней Кон­стан­ти­нов­ной два­дцать де­вя­то­го июля сорок тре­тье­го года.

– (53)Сы­но­вья? – толь­ко и спро­сил бри­га­дир.

–(54) Сы­но­вья, – от­ве­ти­ла, – эки­паж ма­ши­ны бо­е­вой.

(55)Тихо вдруг стало: буль­до­зе­рист дви­га­тель вы­клю­чил. (56)И ска­зал тихо:

– В дом идите, ба­буш­ка. (57)По­жа­луй­ста.

(58)А сам – в от­де­ле­ние, где всё, как было, и рас­ска­зал. (59)Вот тогда-то и вклю­чил­ся Семён Мит­ро­фа­но­вич на по­след­нем, так ска­зать, этапе. (60)Во­семь раз в Ар­хи­тек­тур­ное управ­ле­ние он на­ве­ды­вал­ся; про­сил, умо­лял, до­ка­зы­вал. (61)Школу нашёл, где тан­ки­сты эти учи­лись, музей там ор­га­ни­зо­вал. (62)С ча­стью спи­сал­ся, с де­рев­ней Кон­стан­ти­нов­кой: и из части, и из де­рев­ни в на­зна­чен­ный день де­ле­га­ции при­е­ха­ли. (63)Ма­те­ри аль­бом от части пре­под­нес­ли и мо­дель «трид­цать­четвёрки», а от де­рев­ни че­ты­ре урны с землёй. (64)С мо­ги­лы земля, где все чет­ве­ро её сы­но­вей, все её внуки и все пра­вну­ки ле­жа­ли.

(65)А строй­де­та­ли на дру­гую ночь в иное место пе­ре­вез­ли, и забор новый по­ста­ви­ли. (66)Это всё про­сто было, это сами стро­и­те­ли сде­ла­ли.

Борис Льво­вич Ва­си­льев (1924–2013 гг.) – рус­ский пи­са­тель, фрон­то­вик, автор во­ен­ной прозы.

Какие из пе­ре­чис­лен­ных утвер­жде­ний яв­ля­ют­ся вер­ны­ми?

1) В пред­ло­же­нии 1 со­дер­жит­ся опи­са­ние.

2) В пред­ло­же­нии 16 пе­ре­чис­ля­ют­ся по­сле­до­ва­тель­ные дей­ствия пер­со­на­жа.

3) В пред­ло­же­ни­ях 18–20 пред­став­ле­но рас­суж­де­ние.

4) В пред­ло­же­нии 52 со­дер­жит­ся по­яс­не­ние того, о чём го­во­рит­ся в пред­ло­же­нии 51.

5) В пред­ло­же­ни­ях 60–61 пред­став­ле­но рас­суж­де­ние.

26. (1)Ле­жать на траве. (2)Опу­стить­ся, опро­ки­нуть­ся на­вз­ничь, рас­ки­нуть руки...

(3)Нет дру­го­го спо­со­ба так же плот­но уто­нуть и рас­тво­рить­ся в синем небе, чем когда ле­жишь на траве. (4)Уле­та­ешь и то­нешь сразу, в тот самый миг, как толь­ко опро­ки­нешь­ся и от­кро­ешь глаза. (5)Так тонет свин­цо­вая гирь­ка, если её по­ло­жить на по­верх­ность моря. (6)Так тонет на­пряжённый воз­душ­ный шарик (ну, ска­жем, ме­тео­ро­ло­ги­че­ский зонд), вы­пу­щен­ный из рук. (7)Но разве есть у них та же стре­ми­тель­ность, та же лег­кость, та же ско­рость, что у че­ло­ве­че­ско­го взгля­да, когда он тонет в бес­пре­дель­ной си­не­ве лет­не­го неба?! (8)Для этого надо лечь на траву и от­крыть глаза.

(9)Ещё ми­ну­ту тому назад я шёл по ко­со­го­ру и был при­ча­стен раз­ным зем­ным пред­ме­там. (10)Я, ко­неч­но, в том числе видел и небо, как можно ви­деть его из до­маш­не­го окна, из окна элек­трич­ки, сквозь вет­ро­вое стек­ло ав­то­мо­би­ля, над кры­ша­ми мос­ков­ских домов, в лесу, в про­све­тах между де­ре­вья­ми и когда про­сто идёшь по лу­го­вой тропе, по краю овра­га, по ко­со­го­ру. (11)Но это ещё не зна­чит – ви­деть небо. (12)Тут вме­сте с небом ви­дишь и ещё что-ни­будь зем­ное, бли­жай­шее, какую-ни­будь по­дроб­ность. (13)Каж­дая зем­ная по­дроб­ность остав­ля­ет на себе ча­сти­цу тво­е­го вни­ма­ния, тво­е­го со­зна­ния, твоей души. (14)Вот тропа оги­ба­ет боль­шой валун. (15)Вот птица вспорх­ну­ла из мож­же­ве­ло­во­го куста. (16)Вот цве­ток сги­ба­ет­ся под тя­же­стью тру­же­ни­ка-шмеля.

(17)Ты идёшь, а окрест­ный мир снаб­жа­ет тебя ин­фор­ма­ци­ей. (18)Это не­на­вяз­чи­вая ин­фор­ма­ция. (19)Она не по­хо­жа на ра­дио­приёмник, ко­то­рый ты не волен вы­клю­чить. (20)Или на га­зе­ту, ко­то­рую утром ты не мо­жешь не про­бе­жать гла­за­ми. (21)Или на те­ле­ви­зор, от ко­то­ро­го ты не от­ры­ва­ешь­ся в силу охва­тив­шей тебя под вли­я­ни­ем всё той же ин­фор­ма­ции апа­тии. (22)Или на вы­вес­ки, ре­кла­мы и ло­зун­ги, ко­то­ры­ми ис­пещ­ре­ны го­род­ские улицы.

(23)Это иная, очень так­тич­ная, я бы даже ска­зал – лас­ко­вая ин­фор­ма­ция. (24)От неё не уча­ща­ет­ся серд­це­би­е­ние, не ис­то­ща­ют­ся нервы, не гро­зит бес­сон­ни­ца. (25)Но всё же вни­ма­ние твоё рас­се­и­ва­ет­ся лу­ча­ми от одной точки ко мно­гим точ­кам. (26)Один лучик – к ро­маш­ке (не по­га­дать ли – и тут да­ле­ко уво­дя­щая це­поч­ка ас­со­ци­а­ций), вто­рой лучик – к берёзе («чета бе­ле­ю­щих берез»), тре­тий лучик – к лес­ной опуш­ке («когда в лист­ве сырой и ржа­вой ря­би­ны за­але­ет гроздь»), четвёртый – к ле­тя­щей птице («Серд­це – ле­тя­щая птица, в серд­це – ще­мя­щая лень»). (27)И пошла лу­чить­ся, дро­бить­ся душа, не ску­дея, не ис­то­ща­ясь от та­ко­го дроб­ле­ния, но всё же и не со­сре­до­то­чи­ва­ясь от мно­гих точек к одной, как это бы­ва­ет в ми­ну­ты твор­че­ства, в ми­ну­ты, ве­ро­ят­но, мо­лит­вы, да ещё вот когда оста­нешь­ся один на один с без­дон­ным небом. (28)Но для этого надо опро­ки­нуть­ся в лет­нюю траву и рас­ки­нуть руки.

(29)...И так ле­жать на траве. (30)Но по­че­му имен­но на траве? (31)Что же, если не нра­вит­ся, ло­жи­тесь на пыль­ную до­ро­гу, на кир­пи­чи, на об­рез­ки же­ле­за, на кучу ми­не­раль­но­го удоб­ре­ния, на суч­ко­вые доски. (32)Можно, ко­неч­но, рас­сте­лить на земле плащ.

(33)Но я бы со­ве­то­вал – на траве. (34)Эти ми­ну­ты сде­ла­ют­ся, может быть, луч­ши­ми, па­мят­ны­ми ми­ну­та­ми вашей жизни.

*Вла­ди­мир Алек­се­е­вич Со­ло­ухин (1924-1997) – поэт, про­за­ик, пуб­ли­цист.