Немного из истории

С явлением коррупции история знакома уже очень давно. Еще Аристотель говорил: «Самое главное при всяком государственном строе - это посредством законов и остального распорядка устроить дело так, чтобы должностным лицам невозможно было наживаться». О взятках упоминается и в древнеримских 12 таблицах; в Древней Руси митрополит Кирилл осуждал «мздоимство» наряду чародейством и пьянством. При Иване IV Грозном впервые был казнен дьяк, получивший свыше положенного жареного гуся с монетами.

В Российском уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. (в редакции 1885г., действовавшее в России до октября 1917 г.) уже различался состав получения взятки – мздоимства и лихоимства.

Также Ш. Монтескье отмечал: «...известно уже по опыту веков, что всякий человек, обладающий властью, склонен злоупотреблять ею, и он идет в этом направлении, пока не достигнет положенного ему предела». Соответственно проявления коррупции обнаруживаются как в государствах с тоталитарным, так и демократическим режимом, в экономически и политически слаборазвитых странах и супердержавах. В принципе нет таких стран, ко­торые могли бы претендовать на исключительное целомудрие.

Впервые цивилизованное человечество столкнулось с яв­лением коррупции в самые древнейшие времена, позже нахо­дим ее признаки по существу повсеместно. Например, одно из древнейших упоминаний о коррупции встречается еще в клинописях древнего Вавилона.

Многие известные западные мыслители уделяли исследо­ванию проявлений коррупции немало внимания. Как представляется, весьма и всесторонне в этом смысле исследовал ее истоки Никколо Макиавелли. Характерно, что многие его воззрения на эту проблему весьма актуальны и сегодня. Достаточно вспомнить его образное сравнение коррупции с чахоткой, которую вначале трудно распознать, но легче лечить, а если она запущена, то «хотя ее легко распознать, но излечить трудно». Казалось бы, простая истина, но как она современна для оценки сегодняшней ситуации с распространением коррупции в мире и России.

К сожалению, Россия в смысле наличия коррупционных отношений не была и не является исключением из общего правила. Их формирование и развитие также имеет многове­ковую историю. В частности, одно из первых письменных упоминаний о посулах как незаконном воз­награждении княжеским наместникам относится еще к концу XIV века. Соответствующая норма была закреплена в так на­зываемой Двинской уставной грамоте (Уставная грамота Ва­силия I)⁹ (Волженкина В.М. Российское законодательство Х-ХХ веков// М., 1985 с.181), а позже уточнена в новой редакции Псковской Судной грамоты. Можно предположить, что эти источники лишь констатировали наличие подобных деяний, которые яв­но имели место намного раньше своего официального нор­мативного закрепления.

Распространенность лихоимства (взяточничества) в Рос­сии была столь значительной, что по Указу Петра Первого от 25 августа 1713 года и позднейшим «узаконениям» лихоим­цам была определена в качестве наказания смертная казнь. Однако и она не слишком устрашала казнокрадов. Чтобы представить себе хотя бы приблизительные масштабы про­дажности российских чиновников, достаточно вспомнить та­кие исторические персонажи, как дьяки и подьячие царских приказов допетровского и столоначальники поздних перио­дов, весьма вороватого сподвижника Петра Первого князя А. Д. Меншикова, казненного при Петре же за казнокрадство и лихоимство сибирского губернатора Гагарина, казнокрадов и взяточников высочайшего уровня из ближнего окружения последнего российского императора.

Весьма любопытна в этом плане направленная императо­ру Николаю I «Записка Высочайше учрежденного Комитета для соображения законов о лихоимстве и положения предва­рительного заключения о мерах к истреблению сего преступ­ления», относящаяся к августу 1827 года. В этом документе с исключительной скрупулезностью рассматриваются причины распространения коррупционных отношений в государствен­ном аппарате, дается классификация форм коррумпированно­го поведения, предлагаются меры по противодействию дан­ному явлению.

В частности, среди основных причин упоминаются «ред­кость людей истинно правосудных», «склонность к любостя­жанию, самим устройством жизни непрестанно раздражаемая и никакими действительными препонами не стесняемая», низкий уровень окладов чиновников, которые «...не препо­дают никаких средств к приличному себя содержанию... не дают ни малейшей возможности за удовлетворением еже­дневных жизненных потребностей уделить что-то на воспи­тание детей, на первое вспомоществование при определении их на службу, или хотя на малое награждение дочерей при выдаче в замужество». Это способствует тому, что вручен­ную ему Правительством власть чиновник употребляет «в пользу корыстных видов, преступает во всех возможных случаях те законы, кои вверены его хранению, одним словом, побуждается лихоимство».¹⁰ [Астанин В.В. Борьба с коррупцией в России XVI-XX веков: диалектика системного подхода. – М., 2003, С.24]

Интересен и предлагаемый перечень форм коррупционного поведения, в частности подкупов. Они «бывают различны: подарки, посулы, обещания, предложения услуг собственных своих покровителей, прельщения всякого рода; угадывают склонности Судей, отыскивают знакомства их и связи; если кого-то из них не успеют задобрить лично, то стараются подкупить в родственнике, в друге, в благодетеле. Познание че­ловека нам открывает, что в тех случаях, где стекаются частные выгоды, с оными неразлучно связано большее или мень­шее злоупотребление»¹¹ [там же, С.28]

Что касается мер борьбы с продажностью чиновничества, то на первое место предлагалось поставить «скорейшее издание полного систематического свода законов, какие по каждой отрасли Государственного Правления должны служить единообразным руководством в производстве и решении дел без изъятия»; «отмена законов тех, кои очевидно способст­вуют к умышленным проволочкам, притеснениям и к вынуждению взяток»; «установление во всех частях Государствен­ного управления таких окладов жалования, кои бы сколько-нибудь соразмерны были с потребностями существования в том звании, в каком кто проходит поприще службы, и тем самым останавливали бы служащих от поползновения к са­мовольному в крайности удовлетворению сих потребностей, лихоимством»; «установление справедливой соразмерности в наказаниях» так, чтобы «вред или чувствительность наказа­ния превосходила выгоду, приобретаемую от преступления», а «чувствительность наказания за повторенное преступление превосходила выгоду не только приобретенную чрез престу­пление, но и всю ту выгоду, которая могла бы приобретена быть чрез все повторенные преступления в человеке, в коем порок обратился в привычку»; «строжайшее не на одной бу­маге, но на самом деле наблюдение за точным исполнением Высочайших Указов, ограждающих судебную власть от влияния Главноначальствующих в разных частях Государст­венного управления»; «введение гласности в производстве суда, и вообще в отправлении канцелярской службы, исклю­чая тех только дел, которые по особенной важности Высшим Правительством из сего изъемлемы будут».¹² [там же, С.35-36]

Тем не менее, все эти благие рекомендации в принципе так и остались нереализованными, а чиновничий аппарат все более и более погружался в пучину коррупции. Не случайно нравы, царившие в чиновничьей среде, в том числе коррупционные деяния и их участники, получили яркое отображе­ние не только в исторических документах, но и произведени­ях великих русских писателей Н. В. Гоголя, М. Е. Салтыкова-Щедрина, А. П. Чехова и многих других.

Издревле в России были три формы коррупции: почести, оплата услуг и посулы. Подношения в виде почести выражали уважение к тому, кто ее удостаивался. Уважительное значение «почести» проявляется и в русском обычае одаривать уважаемого человека, и в особенности, высокое начальство, хлебом-солью. Но уже в XVII в. «почесть» все больше приобретала значение разрешенной взятки. И, конечно, мздоимство в России расцвело на почве широкой практики подношений «почести» чиновникам.¹³ [Седов П.В. На посуле как на стуле. Из истории российского чиновничества XVII в.// Звезда. 1998. №4 с.28]

Другая форма подношений чиновникам связана с расходом на само ведение и оформление дел. Доходы чиновников в виде оплаты на ведение и оформление дел учитывались при определении им жалования: если в приказе было много дел, с которых можно было «кормиться», то им платили меньше жалования. То есть практика «кормления от дел» была частью государственной системы содержания чиновничества в XVII в.

Третья форма коррупции – посулы, т. е. плата за благоприятное решение дел, за совершение незаконных деяний. Чаще всего «посулы» выражались в переплатах за услуги, за ведение и оформление дел, и поэтому граница между двумя формами коррупции была размытой и едва различимой¹⁴ (там же с.31).

В советское время наличие коррупции в обществе официально не признавалось. Сам термин «коррупция» вошёл у нас в обиход чуть более десяти лет назад, в конце 80-х годов. До этого же в политико-правовых документах значились лишь такие выражения, как «взяточничество», «злоупотребление служебным положением», «попустительство» и т.п.

В идеологическом аспекте Л.М, Тимофеев¹⁵ [Тимофеев Л.М. Институциональная коррупция. – М., 2000, с.41] отмечает и иные характерные черты советского периода истории коррупции и борьбы с ней:

1. власти не признавали слова «коррупция» и, отрицая понятие, тем самым отрицали явление, делая борьбу с ним бесперспективной;

2. взяточничество как явление было отнесено к разряду пережитков и остаточных явлений капитализма;

3. в годы советской власти высшие советские и партийные чиновники были практически неприкосновенными;

4. с коррупцией среди государственного аппарата боролись исключительно представители этого аппарата;

5. коррупция нередко выступала в качестве единственно возможного средства внедрения рыночных отношений (хотя и стихийно) в плановую экономику

Об этом свидетельствовала укоренённость коррупции как фактического организатора теневого рынка.

В поле действия основных трендов коррупционной деятельности в России и борьбы с ней в переходный период, с начала перестройки 1986 года, чётко просматриваются две взаимосвязанные тенденции: реальная коррупционная деятельность интенсивно росла, а социально-правовой контроль за её проявлениями катастрофически снижался.

В конечном счете, всё пришло к тому, что в последние годы даже при сохраняющейся уголовной ответственности взятки стали браться, по существу, открыто. Результаты проведенного уже в 1999-2000 годах исследования показывают, в частности, что при относительно стабильном общем количестве лиц, изобличаемых во взяточничестве на протяжении последних 12-15 лет, сегодня к ответственности за это деяние удается привлечь всего одного из двух-двух с половиной тысяч лиц, совершивших данное преступление (т. е. более чем в двадцать раз меньше, чем в конце 1980-х-начале 1990-х годов). Это по существу если не формально, то практически декриминализировало взяточничество как вид преступления. Интересно, что из числа осуждаемых сегодня за взяточничество до половины составляют представители правоохранительных структур, что свидетельствует о высокой степени коррумпированности именно тех, на кого по идее власть и население должны рассчитывать как на главную опору в противодействии правонарушителям.

В настоящее время, практически все отечественные и зарубежные исследователи единодушны: уровень коррупции в современной России чрезвычайно высок. Есть основания полагать, что он один из самых высоких в мире. Косвенно это подтверждается тем, что в правоохранительных органах – в центре и на местах – скопилось огромное количество материалов, ждущих своего часа до изменения политической обстановки.¹⁶ [У Лубянки на заметке более 2000 казнокрадов и взяточников// Комсомольская правда, 1998, 14 июля]

Не является секретом, что сегодня коррумпированные отношения выступают связующим звеном между государственными органами и криминальными группировками, в том числе и организованными. Весьма характерно, что еще на рубеже 1999-х годов эта тенденция просматривалась уже достаточно отчетливо, а коррумпированные связи криминальных кругов с государственными чиновниками разных уровней в этот период в значительной степени предрешили последующее активное формирование и развитие в России организованной преступности. По оценкам экспертов, от одной трети до половины доходов, полученных в результате преступной деятельности, сегодня в России тратятся на создание и укрепление позиции организаторов и активных участников преступных сообществ в органах законодательной и исполнительной власти, судебной и правоохранительной системе.

Суммируя сказанное, можно сделать вывод, что коррупция своими корнями уходит очень далеко, проблема была всегда, но сейчас она стала проявлять себя в более устрашающих формах, без промедления необходимо сосредоточить усилия на ограничении сферы приложения ее проявлений, снижении степени ее влияния, минимизации вредных последствий, чтобы в конечном итоге свести ее до приемлемого социально терпимого уровня.