Жук Сергей Викторович

Кажется, все село Казьминское шло в ту среду, 15 июля 1995 года, к сельскому кладбищу. Хоронили своего парня, погибшего в Чечне.

Его биография обычна, мало чем отличается от биографий многих других парнишек. Только она жестоко оборвалась в 18 лет. 16 июля ему бы исполнилось 19 лет. В 1991 году Сережа окончил Казьминскую школу, в 1994 году – сельскохозяйственный колледж № 41. Работал в колхозе, а в декабре 1994 года был призван в ряды Российской Армии.

10 июля 1995 года в 4 часа 30 минут утра группа боевиков в количестве десяти человек совершила нападение на взводный опорный пункт. Стоявшие в это время часовые, проявив трусость, спрятались на дне окопа. Отдыхавший в это время рядовой Сергей Жук, услышав взрывы гранат, выскочил из палатки и открыл огонь, не дав тем самым уничтожить остальной личный состав взвода – спящих солдат. Будучи раненым в голову, Сергей продолжал вести прицельную стрельбу, пока не израсходовал весь боекомплект. От полученной раны тут же, на поле боя, Сергей скончался.

Колонна растянулась почти на километр. Траурная музыка, рыдания безумной матери, как нож в сердце – ее сыночка больше нет.

19

7 августа 1995 года командование воинской части №3737, расположенной в городе Моздок, направило ходатайство главе администрации Кочубеевского района следующего содержания:

Командование воинской части ходатайствует о переименовании в селе Казьминском улицы Заводской в честь вашего земляка Жук Сергея Викторовича, геройски погибшего 10 июля 1995 года в Чеченской республике и ранее проживавшего в селе Казьминском. Командир части полковник А. Корекин просит сообщить ему решение по существу данного ходатайства и обещает довести его до личного состава части, в которой служил наш земляк.

28 августа 1995 года Администрация Казьминского сельского совета направила главе администрации района следующий документ:

Казьминская сельская администрация просит переименовать улицу Заводскую на улицу имени Сергея Жук по просьбе командования воинской части №3737 и жителей села Казьминского в честь нашего земляка, геройски погибшего в Чеченской республике.

Из протокола общего собрания граждан села Казьминского от 25 августа 1995 года, на котором присутствовало 380 человек.

Повестка собрания: переименование улицы Заводской на улицу имени Сергея Жук, геройски погибшего в Чечне.

Сергей Викторович Жук награжден Орденом Мужества посмертно.

Стопка Сережиных писем домой. Мама знает их наизусть и все равно перечитывает, разговаривает с сыном. Сколько в них любви, добра, тепла. И в каждом письме приветы родным и близким, друзьям и соседям, почтальонам. Обо всех помнил… И мы должны помнить и рассказывать о нем своим друзьям и соседям, родным и близким…

Семешко Андрей Викторович

С фотографии смотрит на нас Андрей Семешко – еще одна жертва войны в Чечне. Каждый молодой человек, отслуживший армию, знает, когда сделан подобный снимок, - перед присягой, у государственного флага. Отцы – командиры придумали неплохую традицию дарить фото новобранцам. На обратной стороне дата – 19 ноября 1994 года.

20

Как радовалась мама, многочисленная родня, что простого мальчишку из села призвали служить в «кремлевские» войска. Не дана такая честь разгильдяям, это – знак особой доблести матери и сына. Но через несколько месяцев Андрея перевели в 205-ю мотострелковую бригаду, в числе первых вошедших в Чечню. И вскоре ему пришлось вступить в бой с остервенелыми бандитами.

Судьба его не очень бережно хранила, она была глуха и к молитвам матери. Несколько раз Ольга Алексеевна ездила в часть к сыну, стала для ребят хорош знакомой тетей Олей. За несколько месяцев до демобилизации Андрея ранили. «Я на коленях стояла и перед ним, и перед военкомом – пусть дослужит где-нибудь поблизости», вспоминает она. Оба ей отказали, ответив одинаково: «Не могу!»

7 августа 1996 года Андрею Семешко исполнилось 20 лет. Накануне он позвонил: «Мам! Все! Еду!» Она посоветовала: «Приедешь в Невинку – найми такси, не ночуй на вокзале». И стала ждать, готовиться к встрече.

Он не приехал ни седьмого, ни семнадцатого. Восьмого августа в самом центре Грозного на проспекте Богдана Хмельницкого завязался бой. БТР, в котором находился Андрей, попал под прицел. Бандитам показалось мало увидеть убитыми изрешеченных мальчишек. Они сволокли ребят в кучу и сожгли их…

Зверство видели другие солдатики, но они не смогли доказать командирам (да и кто их спрашивал?), что товарищи погибли именно в этом бою, именно на этой площади. Бойцов объявили без вести пропавшими…

А она все ждала. Все готовилась, прислушивалась к скрипу калитки, к звуку подъезжающих к дому машин.

1 сентября не выдержала. Отправилась в путь на поиски сына… Обычно часовой, увидев ее издали, кричал: «Андрюха! К тебе мама приехала!» На этот раз караульный на вопрос об Андрее ответил: «Пройдемте к ротному». Почти автоматически спросила у Игоря, ротного сына: «Где Андрей?» - и знала, что он ничего не ответит…

…Так уж воспитаны настоящие мужчины, что они самое страшное стараются утаить от любимых. Позвонив накануне гибели, Андрей не признался, что он подписал контракт. Со смертью. И высокопоставленные армейцы-чиновники

21

поступили, как иногда милиция: нет человека – нет дела. На крики матери о помощи ответили спокойно: «Ищите. Это ваше право».

За три года и восемь месяцев Ольга Алексеевна Мельникова исколесила Чечню, Ингушетию, Дагестан, Ростов, Москву. Географию «дружественных» республик знает получше, чем Кочубеевский район. Если бы не Александр Алексеевич Шумский, председатель колхоза «Казьминский», где она почти 20лет отработала дояркой, то не смогла бы она и раза съездить на поиски. Деньги, продукты, моральную поддержку благодаря Александру Алексеевичу получала она от колхоза.

Вспоминая круги ада, Ольга Алексеевна темнеет. Лицо чернеет от боли за солдатиков, за матерей несчастных. Господи, как это можно вынести? Несколько раз бандиты обещали ей продать сына. Она неслась в Чечню с надеждой, сжимая в руках измятую фотографию. «Познакомилась» со всеми главарями отморозков – с Масхадовым, Радуевым, Басаевым. Все они, снимая с себя личную ответственность за происходящее, «понимали» мать. Гнусно врали.

В день приезда Ольга Алексеевна жила в чеченских семьях. Она поражается многоликости и лицемерию этих людей. «Вот передо мной мать воюющего чеченца. Она мне искренне сочувствует, но переживает-то о своем сыне! Стоит покинуть ее дом – тут же ненавидит, считая нас виновниками в войне. И кто поможет нам обеим?! Мой сын выполняет приказ, ее сын – тоже, ставя ли растяжку, стреляя ли по живой мишени. Моему сыну плата за «порядок» в государстве – собственная жизнь. Платой ее сыну за смерть моего сына являются доллары». Она не в силах добавить еще одно страшное слово – проклятие. Это мы, посторонние, орем о несправедливости правительства, о продажном генералитете, проклинаем главарей. У матерей лишь одна претензия – к судьбе. Они никогда не проклинают ее. Они лишь вопрошают: «За что?»

Один из незабываемых эпизодов – встречи в Аргуне. Когда она увидела в лагерях для пленных изможденных мальчишек, строящих подземку для ухода боевиков в Грузию. Эй, вы там, наверху! Вы разве об этом знаете? Спросите у матерей, где и с кем обедает Хаттаб! Спросите у них, когда сменяется охрана у Басаева.

22

В том бою вместе с Андреем погиб весь экипаж БТРа: Дериглазов, Рыжов, Дроздов и Смирнов. И все пять матерей искали своих детей…

Ольге Алексеевне позвонили опять: в «морозильнике» есть кто-то похожий. К поискам подключилась сестра, поехала на опознание. Родинка, найденная на теле у солдата, была не такой, как у Андрея. Снова не он. И снова надежда, поиск. Но мать еще не знала, какое испытание ее ждет впереди.

25 сентября 2000 года в подмосковном Ногинске похоронили двоих ребят. Анна Песецкая, инициатор общественного движения солдатских матерей, ведущих поиск ребят в Чечне, сказала Ольге Алексеевне: «Требуй экспертизу. Под номером 647 твой сын». Господа военные были против. Им надоели эти безумные матери, беспокойные тетки, то и дело врывающиеся в кабинеты, думающие, что их дети самые-самые единственные на свете. Мельникова О.А., опять же при поддержке А. Шумского, настояла на эксгумации.

Говорят, что врачи Ростовской лаборатории входят в «морозильник» только выпив не менее литра спирта. Иначе свихнешься. Только матери безо всякого допинга и абсолютно бесплатно исследуют каждую косточку, каждый фрагмент тела. Они и только они способны определить – их Сашенька или Сереженька лежит в этом черном, пропахшем трупным запахом, пакете.

Ольга Алексеевна примчалась в Ногинск, через могилу почувствовала, что перед ней не № 647, а ее Андрюша. Повторный анализ на генетику, эндоскопия, произведенные и в Ростове, и в Челябинске, подтвердили ее «экспертизу».

«На пасху я привезла его», - говорит она. Помолчав, добавляет: «Как полагается, переночевал дома. 16 апреля похоронила. Знаю теперь, куда ходить…» Около пяти лет ушло у матери на поиски сына. Как муки пришлось ей пережить – остается только догадываться.

Жизнь продолжается. Сердце оживает, когда Ольга Алексеевна слышит звонкий детский голосок внучки. Недавно у нее появилась еще одна большая надежда на счастье – дочь родила сына. Как назвали, догадаться нетрудно – Андрейкой.

Несмотря ни на что Ольга Алексеевна сохранила чувство благодарности к людям. Она выражает искреннюю признательность Александру Алексеевичу Шумскому – председателю колхоза «Казьминский». Женщине, сделавшей для нее очень многое – Людмиле Васильевне Ресть, военному комиссару

23

Владимиру Николаевичу Годунову и начальнику 4-го отделения военкомата Валентине Белевцевой. Она благодарит всех, кто помог ей, ее близким.