Сцена третья.

Полиция. Комнатёнка с обшарпанными стенами, кактусом на подоконнике, старомодными стульями и столами.

Полицейский Владимир Евгеньевич, майор, побитый то ли жизнью, то ли молью, но достаточно бодрый и улыбчивый. Заходит в комнату насвистывая: «Сердце красавицы склонно к измене...».

Владимир Евгеньевич. Здравствуйте, Светлана Георгиевна.

Светлана Георгиевна, хмуро. Как обычно, Владимир Евгеньевич.

Владимир Евгеньевич. Ну, не будьте букой, Светлана Георгиевна, солнце-то сегодня какое чудесное.

Светлана Георгиевна. Знаете, мне не очень нравится солнце в клеточку.

Владимир Евгеньевич. Вам больше нравится дождик в клеточку, ладно, Светлана Георгиевна, не буду портить Ваше настроение своим хорошим. Останемся каждый при своём. Есть новости?

Светлана Георгиевна. Если очередное заявление Щербакова для Вас новость, то есть.

Владимир Евгеньевич. Опять на Карповых?

Светлана Георгиевна. На них.

Владимир Евгеньевич. Да что они в самом деле с ним связываются! Или договорились бы уже. Пригласили бы его на рюмку, пардон, чашку чая, угостили бы его пирогом каким... И у нас бы работы было меньше.

Стук в дверь.

Папа. Можно.

Владимир Евгеньевич. Заходите. Здравствуйте, Александр Дмитриевич.

Папа. Здравствуйте. В общем, у нас тут случилось одно происшествие, да что там, заявление хочу написать.

Владимир Евгеньевич. Опять с Юрием Викторовичем схватились?

Светлана Георгиевна. (шепчет в сторону) Господа, да что людям неймётся?! Жили бы себе тихо-мирно. Нет, вечно ходят и ходят, всё им не нравится.

Владимир Евгеньевич. Что ж Вы молчите, Александр Дмитриевич.

Папа. С мыслями собираюсь. Пустяк, в общем, но дело в принципе. У дочери моей, десятилетней растяпы, украли телефон. Третий за последние два месяца. Первые два с концами, а третий можно вернуть.

Владимир Евгеньевич. Что, вор откликнулся на звонок?

Папа. Да, представляете!

Владимир Евгеньевич. Мальчишка какой-нибудь. Какой номер? Давайте-ка посмотрим, звонил ли он кому-нибудь еще. (Смотрит на распечатку разговоров) Надо же, назвонился, паршивец. (Отдает распечатку папе)

Папа. Можно же по этим звонкам установить личность звонившего и выйти на вора. Это же элементарно. Дайте я сам разберусь!

Владимир Евгеньевич. Ну уж нет! Без самодеятельности! Раз уж нам сдались, то теперь терпите! Всё, никаких вмешательств, так сказать, в процессуальные действия.

Папа. Но...

Владимир Евгеньевич. Без но! Пишите заявление.

С.Г. Помочь?

Папа. Да сам я.

Владимир Евгеньевич. У Вас всегда грамотно получается.

Сцена № 4.

Квартира Карповых. Опять та же комната. Дина волочит огромный ранец по полу, периодически подталкивая его ногами.

Дина. Уф-ф. Всё, до утра. С-в-о-б-о-д-а! (Включает на полную мощность Псоя. Напевает) Опогано стайл, оп оп. Секси леди, секси ори. (Танцует, потом в изнеможении падает на диван. Рассуждает.) А всё-таки жалко этих неандертальцев! Жили бы себе, никому не мешали. Нет ведь, пришли кроманьонцы, поубивали всех. За что!? Несправедливо это. Вот папа говорит, если бы ветвь эволюции шла не от нервных психованных шимпанзе, а от уравновешенных горилл, люди спокойнее были бы. А вдруг неандерталы выжили? Спрятались где-нибудь и создали свою параллельную цивилизацию. Вот круто! (Включает компьютер) Так, неандертальцы. Вымерли примерно 38 тысяч лет назад, населяли Европу и, частично, Азию. Низкий лоб, высокий рост. Орудия труда были. Череп удлиненный, хорошо развитая затылочная область, прекрасное зрение. Возможно, была развита речь. Жили стадом. Так, пещеры, рисунки. Европа. Люди как люди, почему вымерли? Ой, мальчик... (Быстро читает) Мальчик из пещеры Тешик-Таш. Только лоб немножко низкий, подбородок чуть скошен. А глаза умные, добрые. Классный мальчик. Устала я чего-то, полежу немного... (Ложится, засыпает.)