§1. Мультикультурализм: основные подходы

Современное человечество представляет собой довольно сложную этническую структуру, включающую в себя несколько тысяч различного рода этнических общностей (наций, народностей, племён, этнических групп и т.п.), при этом все они отличаются друг от друга, как своей численностью, так и уровнем развития. Неравномерность социально-экономических, этнических и демографических процессов в развитии народов мира по-своему отразилась в политической карте мира. Все населяющие планету этнические общности входят в состав немногим более 200 государств. Поэтому большинство современных государств полиэтнично и, соответственно, мультикультурно¹.

«Мультикультурный», «мультикультурализм», «мультикультурные общества», «мультикультурность» – недавно сложившиеся обозначения феномена, имеющего древнее происхождение. Общества, которые сейчас называются мультикультурными, раньше именовались «мультинациональными», «мультиэтничными», «мультирелигиозными», «мультирасовыми», «сегментарными». Они рассматривались как проявления «культурного плюрализма», «культурных различий» и «метисизации» (Латинская Америка). Сам термин «мультикультурализм» возник в Канаде в 1960-е годы в ходе поисков путей разрешения ситуации и управления бикультурной в то время (англо-французской) страной. Официальное политическое признание он получил в 1971 году.

Однако, в социальной сфер и на политической арене содержание понятия «мультикультурализм», его задачи, его направленность как процесса трактуется неоднозначно. При анализе ситуации сложившейся в современном мире, можно выделить две взаимосвязанные тенденции. Первая тенденция заключается в экономическом, культурном и даже политическом сближении наций, разрушении национальных перегородок (например: Европейское сообщество). А вторая тенденция проявляется в сохранении и даже росте стремления ряда народов обрести национальную самостоятельность, противостоять экономической, политической и культурной экспансии сверх держав. Во многих странах сохраняет остроту национальный вопрос, причины которого коренятся в неравномерности социально-экономического и политического развития различных народов. Несовпадение этнических и территориальных границ, нестабильность экономического положения, социальная напряжённость, национализм и шовинизм, возведённые в ранг официальной политики, религиозные различия, инерция прошлых столкновений на национальной почве являются питательной почвой для многочисленных проблем в области межэтнических отношений.

Широко используемое активистами обоих сторон (равно как и, кстати, сторонниками и противниками мультикультурализма) понятие, приводит к полярным результатам: от повышения толерантности и расширения межкультурных коммуникаций с одной стороны, до изоляционизма и возрастания националистических идей у отдельных этнических групп, с другой.

Проблема мультикультурализма – часто вскрывает неготовность принимать Другого. Терпимость, но не понимание Другого – это тот водораздел, дистанцирующий культуры друг от друга при атомарном и по возможности безопасном мультикультурном сосуществовании, который был определен С. Жижеком как проявление превосходства европейской культуры, не столько открыто диктующей свои ценности, сколько контролирующей формирование ценностных предпочтений в других культурах. Он называет это «расизм с определенного расстояния»:»Иными словами, мультикультурализм – это дезавуированная, превращенная самореференциальная форма расизма… он «уважает» идентичность Другого, рассматривая Другого как замкнутое «подлинное» сообщество, по отношению к которому он, мультикультуралист, поддерживает дистанцию, отражающую его привилегированную всеобщую позицию. Мультикультурализм – это расизм, который освобождается от всякого положительного содержания (мультикультуралист – это не открытый расист, он не противопоставляет Другому особенные ценности своей культуры), но тем не менее сохраняет эту позицию как привилегированное пустое место всеобщности, с которого он может давать оценку совершенно иным особым культурам – уважение мультикультуралиста к особости Другого и есть форма утверждения собственного превосходства».²

На мой взгляд, «Светлая идея» мультикультурализма заключается в требовании параллельного существования культур в целях их взаимного проникновения, обогащения и развития в общечеловеческом русле массовой культуры; уважении, принятии и правильном понимании богатого многообразия культур нашего мира, форм самовыражения и проявления человеческой индивидуальности. Благодаря своему антиконфликтогенному характеру, мультикультурализм должен выступать как один из аспектов толерантности, и, самое важное, обеспечивать возможность для диалога культур. Ведь диалог культур – одна из наиболее значимых для культурной динамики форм культурной коммуникации. В процессе диалога происходят изменения культурных паттернов – форм социальной организации и моделей социального действия, систем ценностей и типов мировоззрения, становление новых форм культуротворчества и образа жизни. Диалог – это всегда развитие, взаимодействие. Это всегда объединение, а не разложение. По М. Бахтину, великие явления в культуре рождаются только в диалоге различных культур, только в точке их пересечения. Способность одной культуры осваивать достижения другой – один из источников её жизнедеятельности. «Чужая культура только в глазах другой культуры раскрывает себя полнее и глубже....Один смысл раскрывает свои глубины, встретившись и соприкоснувшись с другим, чужим смыслом..., между ними начинается как бы диалог, который преодолевает замкнутость и односторонность этих смыслов, этих культур...При такой диалогической встрече двух культур они не сливаются и не смешиваются, но они взаимно обогащаются»³ Подражание чужой культуре или полное неприятие её должны уступить место диалогу. Для обеих сторон диалог двух культур может быть плодотворным. «Мы ставим чужой культуре новые вопросы, каких она сама себе не ставила, мы ищем у ней ответа, на эти наши вопросы; и чужая культура отвечает нам, открывая перед нами новые свои стороны, новые смысловые глубины».⁴

В современной Европе мультикультурализм предполагает, прежде всего, включение в её культурное поле элементов культур иммигрантов из стран «третьего мира» (в том числе из бывших колоний европейских стран).

Именно благодаря этому, страна, не обладающая Леви-Стросс. Работы Леви-Стросса и его единомышленников (от Мишеля Леири до Юлии Кристевой) сделали очевидным наличие «другого» разума, причем во всей амбивалентности данного выражения. Серьезное изучение неевропейских цивилизаций, и прежде всего форм поведения и мышления, так называемых архаических народов показало, что «разум» считавшийся прозрачным для самого себя, поддающийся высвечиванию в акте рефлексии, имеет свое «другое» — то, что не есть он сам, но без чего он не может существовать. Разумное оказывается не столько «самоопределенным», как привыкли полагать философы, сколько определенным со стороны не-разумного — со стороны ускользающих от рефлексивного контроля структур. Исходящий отсюда «структурализм» провозглашает необходимость исследования этих — бессознательных — структур, тем самым в известной мере солидаризируясь с психоанализом и отмежевываясь от традиции «философии сознания». Таким образом, приходит конец этноцентризму западного мышления и подвергнутой критике Леви-Строссом его разновидности – европоцентризму.

Даже самая малая и неизвестная культура, обнаруживает себя миру и находит отклик у многих и многих представителей других культур. Ключевую роль в сближении культур, на мой взгляд, играет общее в системах ценностей их представителей. Они обнаруживают общие идеалы для всех, а иногда, ценности и идеалы одной культуры принимаются носителями другой, обретая новый, этнически обусловленный или же всеобщий, смысл. Различия же (этнические или культурные), экзотически привлекательны для разных народов. Различия не должны являться причиной конфликтов, но быть поводом для общения и взаимного обогащения культур.