4. Религия не может не порождать из себя мифа

Итак, миф возможен без религии. Но возможна ли религия без мифа? Строго говоря, невозможна. Ведь под религией мы понимаем субстанциальное самоутверждение личности в вечном бытии. Конечно, такое самоутверждение может и не зацветать специальным мифом. Пост и всякое подвижничество есть религия, но тут могут и не работать специально энергийно-построяющие функции, могут не возникать картинные образы, отражающие подвижническую жизнь в мифе. Однако необходимо иметь в виду, что уже сама подвижническая жизнь есть жизнь мифическая. Религия может до некоторых пор не выявлять своего мифа. Но это делается не потому, что религия сама по себе не мифична или не предполагает мифа, но лишь чисто временно, до тех пор, пока она еще не выросла в самостоятельный и цельный организм. Религия есть вид мифа, а именно мифическая жизнь, и притом мифическая жизнь ради самоутверждения в вечности. Стало быть, миф не есть религия; миф охватывает и разные другие области; миф может быть в науке, в искусстве, в религии. Но религия не может быть без мифа. И не только потому, почему не могут быть без мифа наука и искусство. Последние две области, вырастающие на некоторых специальных изолированных функциях духа, поневоле погружаются в недра мифического сознания, как только мы начинаем говорить о них как о реальных эпохах в истории культуры. Религия же, кроме этого общеисторического мифологизма, уже по самой своей природе чрезвычайно близка к мифу. Ведь она есть по преимуществу бытие личностное, синтетическое, а не изолированно-абстрактное самоутверждение личности. Она в самом своем принципе уже содержит нечто мифическое. Она не может не зацвести мифом. Нельзя, например, быть христианкой и ходить с оголенными выше колен ногами и оголенными выше плеч руками, как это требуется по последней моде 1925-1928 гг. Я лично терпеть не могу женщин с непокрытыми головами. В этих последних есть некоторый тонкий блуд, – обычно мужчинам нравящийся. Также нельзя быть христианином и любить т.н. "изящную литературу", которая на 99% состоит из нудной жвачки на тему о том, как он очень любил, а она не любила, или как он изменил, а она осталась верной, или как он, подлец, бросил ее, а она повесилась или повесилась не она, а кто-то еще третий и т.д. и т.д. Не только "изящная литература", но и все искусство, с Бетховенами и Вагнерами, есть ничто перед старознаменным догматиком "Всемирную славу" или Преображенским тропарем и кондаком; и никакая симфония не сравнится с красотой и значением колокольного звона. Христианская религия требует мифологии колокольного звона. Христианин, если он не умеет звонить на колокольне или не знает восьми церковных гласов или, по крайней мере, не умеет вовремя развести и подать кадило, еще не овладел всеми тонкостями диалектического метода. Колокольный звон, кроме того, есть часть богослужения; он очищает воздух от духов злобы поднебесной. Вот почему бес старается, чтобы не было звону. Нельзя, далее, также быть евреем и – не обрезываться и не делать того, что бывает после обрезания, как нельзя католику замазывать вопрос о Filioque и не искать чувственного явления Христа, Богоматери и святых, и как нельзя коммунисту любить искусство. Мифология обязывает. Раз искусство, значит – гений. Раз гений, значит – неравенство. Раз неравенство, значит – эксплоатация. К чему же это ведет? Ведь мы же гоним попов за эксплоатацию, за то, что они,  обладая большими знаниями и умея влиять на народ, подчиняют его своей власти, заставляя платить за те "утешения", которые он от них получает. Но разве не то же делает Шаляпин? Пользуясь своим талантом и умея влиять на народ, он извлекает из несчастного ремесленника или студента последнюю копейку, заставляя его идти в театр, слушать его пение и смотреть его игру. Тут одно из двух: или эксплоатации никакой действительно не должно быть, тогда – искусство должно быть искореняемо наравне с религией; или искусство нужно поощрять и тогда, – во-первых, нужно допустить, что эксплоатация – необходима, что рабство – двигатель культуры, и, во-вторых, тогда совсем не очевидно, что должна быть искореняема религия (а если она и при этом условии должна быть искореняема, то уже очевидно не потому, что она – эксплоатация, но потому, что она – нечто другое, т.е. искоренение религии при этом условии будет предполагать, что религия не сводится на экоплоатацию, а есть нечто своеобразное и специфическое). Конечно, эксплоатации не должно быть ни в каком случае, ни в целях искусства, ни в целях религии. Поэтому логический вывод из коммунизма – это искоренение также и искусства. Московский Большой театр – мощно организованный идеализм, живущий исключительно ради индивидуалистического превознесения и в целях эксплоатации. Нужно немедленно заставить всех этих бывших "артистов императорских театров" перейти на подлинно общественно-полезный и производительный труд. Будь я комиссаром народного просвещения, я немедленно возбудил бы вопрос о ликвидации всех этих театров, художественных и музыкальных академий, институтов, школ, курсов и т.п. Соединять искусство с пролетарской идеологией значит развивать изолированную личность, ибо искусство только и живет средствами изолированной личности. Искусство может быть допущено только как вид производства, т.е. как производство чего-нибудь нужного и полезного. Однажды я уже пробовал показать, что "свободное" искусство и наука есть всецело достояние либерально-буржуазной культуры. Феодализм и социализм вполне тождественны в том отношении, что оба они не допускают свободного искусства, но подчиняют его потребностям жизни, с тою разницей, что христианство понимает жизнь и "производство" как спасение в Боге, социализм же – как фабрично-заводскую производительность. Поэтому давно пора перестать нам культивировать у себя буржуазную и поповскую культуру искусства. Долой всех артистов, художников и писателей – угнетателей народа! Наша личность и наше мировоззрение должно дать свой миф, как и всякая религия не могла его не давать в свое время. Развитой пролетарский миф не будет содержать в себе искусства. Только в порядке чисто временного несовершенства и неполноты личность может не содержать мифов в развитой форме. Но зато она сама, с самого начала, есть уже творчество мифа, пусть даже сама не являясь мифом как таковым. Миф не есть религия, но религия есть мифическое творчество и жизнь. Мифология шире религии. Религия есть специфическая мифология, а именно мифология жизни, точнее же жизнь как миф. Религия без мифа была бы личностным самоутверждением – без всякого выражения, выявления и функционирования личности. Как это было бы возможно? Не есть ли уже самое самоутверждение некоторое самопроявление и функционирование?

Этими краткими замечаниями принужден я ограничиться в своем разграничении сфер мифологии и религии. Миф не есть специально создание религии, или религиозная форма, т.е. он не есть субстанциальное самоутверждение личности в вечности, но он – энергийное, феноменальное самоутверждение личности, независимо от проблемы взаимоотношения вечности и времени.        

8. Формы мировоззрения[7]

№	Форма мировоззрения	Характеристика формы
	Повседневность (бытовая форма)	Бытовая форма мировоззрения является наи­более распространенной и доступной каждому человеку. Она заключается в опоре на его соб­ственный опыт и опыт родителей. Бытовой под­ход к познанию мира дает элементарные сведе­ния о природе, о самих людях, их условиях жизни, общении, социальных связях и т.д., но получен­ные на этой базе знания носят хаотический, раз­розненный характер, представляя собой набор сведений. С другой стороны, значимость житей­ского знания в качестве предшественника иных форм знания не следует преуменьшать: здравый смысл оказывается нередко тоньше и проница­тельнее, чем ум ученого или философа. Осно­ванное на здравом смысле и обыденном созна­нии, такое знание является важной ориентиро­вочной основой повседневного поведения людей и их взаимоотношений между собой.

 

Продолжение таблицы 2

	Мифология	Мифология является древнейшей формой миро­воззрения и жизненной ориентации человека. В мифе человек не выделяет себя из окружа­ющего мира природы, поэтому последний вряд ли отражается в нем, как нечто особенное. Пред­метом отражения является сама первобытная община, а основная функция мифологического сознания имеет не познавательный, а практи­ческий характер и состоит в конституировании человеческой общности, регуляции отношений между людьми. Миф необходим для мобилизации сил коллектива, для его сплоченности, от которой зависит степень выживаемости последнего. В этой связи главная мифологическая установка заключается в максимальном подчинении жизни индивида интересам сплочения. О практическом руководстве первобытных верований и поведе­ния, осуществляемом в мифах, свидетельствует и тот факт, что их самой древней формой явля­ются мифы-плачи, мифы-выкрики, мифы-прика­зания
	Религия	Религиозная форма мировоззрения заключает­ся в построении картины мира на основе веры в существование сверхъестественной силы, кото­рой так или иначе объясняется всё происходя­щее в мире. Границу между нею и мифологиче­ским сознанием определить достаточно трудно. Не случайно немецкий философ Георг Гегель (1770-1831) в «Философии религии» называет мифологию «непосредственной религией». Имея общие черты (наряду с ритуалом, миф является составной частью религиозного культа, высту­пая в виде культового текста), у мифологии и религии, есть и различия: 1) если миф явился на определенном этапе раз­вития общества универсальной и единствен­ной формой общественного сознания, то ре­лигия возникла на основе образования специализированных груш священнослужителей (жрецов), занимающихся производством религиозной идеологи профессионально; 2) если миф регулирует отношения между инди­видами в первобытной общине посредством запретов и регламентации, то религия воз­действует на их духовный мир опосредован­но с помощью религиозной веры, которая оп­ределяет всё человеческое мировоззрение и центрирует его; 3) если в мифологии мир един, то в религии он расщепляется, удваивается: возникает свя­щенный мир (сакральный) и мирской (профанический), а также естественный и сверхъес­тественный; 4) если мифологический бог — это, как прави­ло, основатель рода тотем, который не сразу становится человекоподобным), то в религии Бог антропоморфен;

Окончание таблицы 2

		5) если мифологические боги не знают морали, не знают иного закона, кроме закона «своей природы», то Бог религии, как правлю, имеет нравственную окраску.
	Искусство (художественная форма)	Художественная форма мировоззрения заклю­чается в построении картины мира на основе саморефлексии, пропускании реальности через собственную душу, и построении на основе этого целостных художественных образов; в основе художественного, мифологического, религиозно­го и бытового подходов к познанию лежит стрем­ление к ликвидации неопределенности за счет построения непротиворечивой — на уровне са­мого субъекта — картины мира, зачастую в ущерб истине.
	Наука	Научная форма мировоззрения принципиально отличается тем, что строит модель реальности, максимально приближенную к истине, даже если абсолютная истина недостижима. В отличие от других областей человеческого познания наука отличается прежде всего своей целью, которая заключается в ориентации на постижение ис­тинного знания, в стремлении достижения исти­ны в определенной сфере жизнедеятельности.
	Философия	Специфика философского мировоззрения за­ключается в том, что оно интегрирует наиболее существенные результаты исследований других наук (а также искусств, религий, повседневно­сти и др.) и, синтезируя их, создает наиболее общее и целостное представление о том или ином объекте или предмете. О чем бы ни рассуждал философ, его мысли и идеи, как правило, каса­ются самого общего, самого существенного, са­мого глубокого, ценного и важного. То есть фи­лософское знание носит предельно общий, тео­ретический характер. Оно содержит базовые, основополагающие идеи и понятия, которые ле­жат в основе иных наук, но в то же время явля­ется во многом субъективным, поскольку несет в себе отпечаток личности и мировоззрения от­дельных философов. Не случайно говорят: ка­ков человек, такова и его философия

Таким образом, философия является теоретическим ядром мировоззрения. А особенность философского мировоззрения заключается в том, что в нем объединяются научно-теоретиче­ский и духовно-практический способы человеческой жизнедея­тельности. После мифологии и религии философия в истории человечества явилась третьей, наиболее сложной, интегральной формой мировоззрения, отличающейся рациональностью, системностью, логичностью и теоретической оформленностью.